7. О, женщины...

Рассказ / Проза
Аннотация отсутствует

 

 

1. Сингапур  

 

Первый раз Маркони попал в Сингапур давно: заскочили как-то по пути из Индонезии в Австралию на несколько часов для дозаправки – отоварились по-быстрому и поскакали дальше. Но уже тогда белый город, плавно стекающий к океану с окрестных зелёных холмов, понравился ему. Позже, когда Маркони попал на линию Балт-Ориент, заходы в Сингапур стали регулярными, и картинка немного смазалась, вошла в привычку. Но всё равно сочетание трёх цветов – голубого, зелёного и белого – оставляли ощущение очень яркого, сочного, но живого, подвижного и контрастного рисунка. Под палящим солнцем зелёный Сингапур словно бы плыл по лазурному океану, поднимая к голубому небу горы белой пены, а она высыхала на стенах высоченных небоскрёбов. И никакой он не бананово-лимонный…  

…Судно осталось стоять на внутреннем рейде у одного из многочисленных островков, а экипаж перегрузился в джонку: без традиционных парусов, но с мощными моторами на корме. Пока моряки по трапу перебирались на их утлое судёнышко, китайцы весело скалили зубы и подбадривали русских братьев радостными криками. Рядом с громадным контейнеровозом джонка была похожа на муху, присевшую отдохнуть на утюг. И пока катерок тарахтел к берегу, Маркони любовался на изумрудные острова, проплывающие вдоль бортов, дышал влажным и перегретым воздухом тропиков, наполненным будоражащими сердце запахами, и думал о том, что надо бы сегодня купить Бабе Любе какой-нибудь подарок – Новый год всё-таки, нельзя без подарка.  

Баба Люба, судовая буфетчица, сидела рядом с Маркони, положив свою изящную ручку с ярко красным маникюром ему на загорелое колено. Молодая и симпатичная женщина получила в экипаже это дурацкое прозвище, и оно почему-то прилипло к ней намертво. При росте метр шестьдесят грудь у Бабы Любы была пятого размера, и со стороны это выглядело настолько вызывающе, что Маркони в своё время пришлось приложить немало усилий, чтобы завладеть этим сокровищем и отвадить конкурентов. Отношения у них с Бабой Любой были ровные, без особых страстей и обязательств, как в песне – «Просто встретились два одиночества…» Тайную мечту, невысказанную надежду Бабы Любы Маркони чувствовал – она очень хотела замуж, но женитьба отсутствовала в планах Маркони, и это обстоятельство огорчало Бабу Любу. Но Маркони был «непокобелим», ибо знал, что замуж она хотела не именно за него, а вообще…  

– Ну, что? В атаку? – Спросил Гришка Слевин, поочерёдно оглядывая сидевших на корме джонки под бамбуковым навесом лицом к лицу моряков. Гришка был опытным отоварщиком и наизусть знал где, что и почём в Сингапуре. – А потом можно и пивка попить!  

«Какая атака? » – С недоумением подумал Маркони: «На улице жара под сорок градусов! »  

Оказалось, что «Атака» – это торговый центр, который облюбовали русские моряки. Здесь было всё, по чему истосковалась бродячая душа: рестораны, бары, магазины одежды и аппаратуры, лавки с китайской экзотикой, золото и бриллианты, автоматы с прохладительными напитками и сигаретами. Здесь были другие люди – новые лица, цивилизация и кондиционеры. Входишь с раскалённой улицы внутрь, чувствуя, как капли пота щекочут спину, и мурашки бегут по коже от резкой смены температуры, и благодать тебя охватывает, и предчувствие хоть и небольшого, но праздника.  

Искусственная ёлка, до макушки увешанная серебристыми шарами разных размеров, подмигивала разноцветными огнями и вызывала оторопь: Новый год в тропиках – это совсем другие ощущения! Снега нет, мороза нет, на плечах – мокрая футболка, шорты по колено и шлепки на ногах – к такому надо привыкнуть и как-то согласиться с тем, что Новый год может быть не только зимой!..  

Парни разбрелись кто куда, Баба Люба с горящими неземным огнём глазами устремилась в ближайший магазин, а Маркони сидел с банкой пива возле ёлки и наблюдал за скандалом, имевшем место в соседней лавке. Как понял Маркони из прелюдии, вчера один из участников словесной баталии купил здесь видеомагнитофон и сегодня пришёл ругаться, потому что аппарат не работал.  

– Смотри сюда! – Уже вопил русский морячина, нависая над маленьким китайцем, и тыкал толстым пальцем в пульт управления. – Видишь? Не фурычит!  

Китаец в ответ что-то сюсюкал по-своему, но вникать в проблему не собирался и, кажется, посылал русского «куда подальше».  

– Деньги верни за свой хлам! – Требовал неудачливый покупатель, но китаец только мотал головой из стороны в сторону, закатывал глаза, намекая тем самым на слабоумие клиента и что-либо возвращать не собирался.  

– Fuck you! – Перешёл на английский озверевший от такой наглости русский.  

– Fuck yourself! – Незамедлительно прозвучало в ответ, и высокие договаривающиеся стороны, покончив с дипломатическими реверансами, удалились в подсобку для более продуктивного разговора.  

«Да… – думал Маркони, глядя на этот спектакль, – на Востоке всегда так! Если ты пришёл в лавку и сразу же купил – то ты говно, а не человек, и нет тебе пощады. А вот если ты перевернул в лавке всё вверх дном, обозвал хозяина лысым гамадрилом, сбил первоначальную цену раз в десять и дал подзатыльник продавцу, чтобы придать ему резвости, то ты – солидный покупатель: умеешь торговаться и достоин уважения…»  

– А я тебе подарок купила! – Маркони так увлёкся, что даже не заметил, как подошла Баба Люба, раскрасневшаяся и с двумя пакетами в каждой руке. Поставила пакеты на пол у ног Маркони, присела, зашуршала в одном пакете и вытащила из него белую коробку. Протянула её Маркони и только после этого уселась рядом с ним на лавке. Маркони раскрыл коробку, а там – кружка. Небесно-голубого цвета, а на кружке нарисована свинья в наушниках и новогоднем колпаке. Намёк был более чем очевиден…  

– Спасибо, Люба! – только и смог хрюкнуть в ответ Маркони…  

 

2. Ломе́  

 

Четвёртого механика звали Виталик Штанько. В экипаже он имел кличку Вилли Штанькопф: всего двадцать шесть лет, длинный, тощий и уже лысый – пьяница и дебошир. Перед каждым заходом в порт Вилли объявлял, что он закроется изнутри у себя в каюте, ключ выбросит в иллюминатор и требует его оттуда выпустить только после выхода из порта. Но не помогало – Вилли всё равно надирался до «зелёных обезьян» и бузотёрил, чем очень огорчал своих непосредственных начальников – Мастера и Деда.  

А сейчас он стоял у Маркони в каюте на коленях и со слезами на глазах умолял его сходить с ним в город (во времена СССР за границей наши моряки могли сойти на берег только вдвоём или втроём. И чтобы обязательно среди них был один офицер). Судовые закрома были пусты, а Вилли требовалось срочно похмелиться после вчерашнего разгула. Маркони было лень тащиться по сорокаградусной жаре неведомо куда, но видя, как убивается Вилли, сердце у Маркони дрогнуло.  

– Чёрт с тобой! – Сказал он. – Пошли! А то помрешь ведь…  

Только сошли по трапу с судна на горячую африканскую землю, как к ним подскочил местный чёрненький парнишка и затараторил на ломаном английском, что если белые господа дадут ему два доллара, то он им всё покажет, всё расскажет, и никто их при этом не ограбит. И что зовут его Джой. Это звучало убедительно, и Маркони вручил Джою два бакса.  

– Ну, веди нас! – Сказал Маркони и посмотрел на Вилли. С Вилли было нехорошо: он пытался облизывать губы, но получалось это у него плохо – как у рыбы, только что вытащенной из воды. Судорожные движения нижней челюстью и – тишина, не смотря на явное желание сказать хоть что-нибудь.  

– И побыстрее! – Тут же добавил Маркони, видя мучения механика. – А то у нас тут, вишь, с клиентом совсем худо!..  

А вокруг царили адская жара и нищета – такая нищета, которую Маркони ранее не видел нигде и никогда. Он и представить себе не мог, что люди способны так жить. И это в столице Тоголезской Республики, в Ломе́! Страшно представить, что же творилась в провинции, если здесь, в столице, дети ходили голыми, а взрослые были одеты в рубище, едва-едва прикрывавшее тело. Может быть, где-то там, ближе к центру, всё было не так плачевно и дико, но здесь, на окраине, был полный абзац. И все встречные им люди смотрели на них с Вилли, как на пришельцев с другой планеты: как на богов или, по крайней мере, полубогов. Одним словом – белые господа! Смотрели с почтением, уважительно, абсолютно серьёзно и ничуть этого не смущаясь. Очень неловко Маркони себя чувствовал под этими взглядами: не привык он быть господином, а вот Вилли было по барабану – он мечтал о пиве…  

Джой привёл их на рынок. Прямо на земле цвета запёкшейся крови был разложен товар – в основном разнообразная косметика, сплошь французская, и это поначалу озадачило Маркони. Помада, духи, лак для ногтей, наборы make up – откуда вдруг такое изобилие? А потом он вспомнил, что Того – это бывшая французская колония и всё встало но свои места. Французы уехали, и косметика досталась аборигенам.  

– Маркони! – Прохрипел плетущийся сзади Вилли. – Пива!  

Кажется, Джой и сам уже догадался, что нужно белым господам: видя, что косметика их не заинтересовала, он подошёл к какой-то халупе, сколоченной, похоже, из фанерных листов, и приглашающе открыл дверь. Это оказался бар. Внутри было так же убого, как и снаружи, но присутствовал вентилятор, огромный белый холодильник и четыре колченогих стола с пластиковыми стульями. И стройная чернокожая девчонка в кокетливом белом переднике с лицом Нефертити приветливо кивнула головой измождённым странникам, ослепительно сверкнув белозубой улыбкой. Вилли утробно заурчал, как кот перед миской сметаны, и устремился к холодильнику, сметая мебель у себя на пути. Маркони с Джоем выбрали стол покрепче и уселись, с улыбками глядя на Вилли, восторженно застывшего перед раскрытым холодильником.  

Пиво оказалось великолепным – такого пива Маркони ещё не пробовал: терпкое, густое, с лёгкой горчинкой и в меру крепкое, а главное – холодное! Вилли лакал пиво, не останавливаясь ни на минуту, а Джой рассказывал Маркони историю этого напитка. Оказалось, что неподалёку есть пресноводное озеро с уникальной по составу водой, и немцы, знающие толк в пиве, быстренько соорудили рядом с озером пивной завод. И вот результат: появилось пиво, знаменитое на всю Африку.  

Вилли уже пришёл в себя и теперь курил сигарету: с интересом поглядывал масляными глазами на юную хозяйку заведения и (Маркони задницей это чуял), кажется, продумывал какую-то гадость.  

– Вилли! – Маркони посмотрел в мутные с перепоя глаза механика. – Она же ещё ребёнок! Ты что задумал, скотина?  

– Вот только не надо мне морали читать! – Пьяно отмахнулся Вилли. – У них тут замуж выдают в двенадцать лет!  

Наклонился к Джою и стал что-то нашёптывать ему на ухо, поглядывая на девчонку. Джой внимательно выслушал Вилли, сказал: «No problem» и пошёл договариваться. Воздух в баре сгустился, пиво потеряло свой вкус, и Маркони бросило в пот от неловкости. «Неужели она сейчас, за пару вонючих долларов?!..» Маркони резко встал из-за стола, и тут раздался звук оплеухи, которую девочка отвесила Джою. Она упёрла свои тоненькие руки в бока и что-то гневно кричала в лицо переговорщику. Лицо её шло бурыми пятнами, чёрные кудряшки волос мотались по спине, а глаза гневно сверкали. Ещё одна оплеуха и Джой, как побитая собака, поджав хвост, вернулся к столу. А девчонка пинком ноги распахнула дверь и, не переставая кричать, решительно указала рукой всей компании, куда им следует идти и что там делать со свои грязными предложениями…  

Что тут ещё можно добавить? Разве только то, что в уже далёком 1964 году The Beatles пели: «Can’t Buy Me Love…»  

 

3. Буэнос-Айрес  

 

А в Байресе была весна и действительно чудный воздух. Пахло чем-то особенным: что-то сладковато-нежное было, как будто растворено в этом воздухе – радость какая-то нежданная или удивительная встреча после долгой разлуки. Щедрое солнце разогнало тучи и теперь согревало огромный мегаполис своими лучами, а он тянулся к ним навстречу, млел от тепла и ласки и яростно цвёл, как в последний раз…  

Капитан через посольство заказал экскурсию: экипаж воспринял эту новость с энтузиазмом, потому что две недели беспрерывной качки измотали всех до неприличия. Прямо с утра к борту судна подкатил огромный автобус: весь стеклянный, красивый и элегантный, как круизный лайнер.  

Моряки по одному поднимались в автобус, а Маркони курил рядом с дверью и прислушивался к женскому голосу, который с едва уловимой милой картавинкой приветствовал всех входящих. Странно, но голос этот был ему откуда-то знаком – где-то он его уже слышал. Докурил, выбросил окурок в воду и тоже полез в автобус. Шофёр в белоснежной рубашке и цветастом галстуке равнодушно посмотрел на него пустым взглядом со своего места за баранкой. Маркони повернул голову налево и увидел сидевшую на переднем сиденье молодую женщину лет тридцати. Светловолосая, скуластенькая, пухлые губы слегка подведены неяркой помадой – она смотрела на Маркони чуть приоткрыв рот, а потом каким-то нерешительным движением сняла свои чёрные очки-авиаторы, и бездонное голубое небо обрушилось на голову Маркони. Это была она! Она, она – та, которая снилась ему! Это она приходила к нему по ночам; это её голос называл его по имени и там, во сне, он точно знал, что это именно о ней он мечтал всю свою жизнь. А потом, когда она уходила, Маркони просыпался с чувством невосполнимой утраты, горькой тоски от потери кого-то дорогого и любимого – незнакомого, неведомого, безликого, но почему-то очень близкого человека. И вот теперь он увидел её наяву…  

– Ну, что застыл, Маркони? – Его толкнули в спину. – Не создавай очередь!  

Маркони вздрогнул и вернулся на землю. Прошёл мимо женщины вглубь салона и уселся на свободном месте у окна.  

Когда все расселись, автобус тронулся. Женщина встала со своего места, повернулась лицом к салону, улыбнулась всем сразу так, что у мужиков слюни потекли, и сказала в микрофон с лёгким акцентом: «Здравствуйте, товарищи! » Чувствовалось, что ей очень нравится говорить это слово – «товарищи».  

– Меня зовут Наташа. Я буду вашим гидом и расскажу вам про наш прекрасный город.  

Нашла глазами Маркони и покраснела – экскурсия началась!..  

Потом была центральная площадь города Пласа-де-Майо и президентский дворец Каса-Росада неожиданно розового цвета, с балкона которого Мадонна спела «Don’t Cry for Me Argentina» в фильме «Эвита». Был грандиозный оперный театр «Колон» с залом на 2500 мест. И везде Наташа рассказывала на своём чудно́м русском языке о том, как было, как стало и чем сопровождалось. Но моряков это совершенно не занимало, им хотелось бы знать, где живёт Марадона – не больше и не меньше…  

А потом поехали за город – на посольскую фазенду, где был большой деревянный дом с огромным участком, зелёной травой и цветущими яблонями. Две девчушки лет 16-17 сразу же принялись жарить мясо на всю компанию в каменной барбекюшнице; хозяин открыл лавку и стал продавать морякам напитки – погода располагала к неге и отдыху. Разбрелись как овцы по всему участку в ожидании обеда: валялись на траве, потягивая кто пиво, кто вино; курили, бездумно глядя в голубое, цвета государственного флага, аргентинское небо, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Наташа сидела на скамеечке, а возле неё, как гномы вокруг Белоснежки, собрались ценители прекрасного и травили ей последние советские анекдоты, до которых она оказалась большой охотницей. Маркони несколько раз пытался примкнуть к этой команде и блеснуть интеллектом, но как только он подходил, Наташа начинала краснеть и он, чтобы не смущать её, тактично удалялся.  

Нашёл Секонда, который в одиночестве, как пёс, обнюхивал ветку яблони, сплошь покрытую бело-розовыми цветками, и тяжело вздыхал при этом.  

– Ну, что, Секонд? – Спросил Маркони, издали любуясь Наташей. – Вспомнил ридну укринску землю?  

– А? – Секонд непонимающе глянул на Маркони, перехватил его взгляд и усмехнулся.  

– Хороша! А, Маркони?  

– Так что там? – Требовательно спросил радист.  

– Всё как в кино, Маркони! Отец её после войны решил, что ехать из Берлина прямиком в Сибирь ему не с руки и рванул к американцам. Потом перебрался сюда, женился – она уже здесь родилась. Замужем: муж у неё поляк, врач-стоматолог, и у них двое детей. – Секонд снова взялся за ветку, чтобы продолжить дегустацию. – Ещё есть вопросы?..  

– К столу! – Долетело от барбекюшницы, и все, кто услышал клич, потянулись к длинному-длинному столу. Видимо, в посольстве работали люди хлебосольные и привыкшие гулять широко, по-русски и с размахом – за столом поместились все, и ещё место осталось. Девчушки разносили жарко́е и каждому клали в большую тарелку огромный кусок дивно пахнущего мяса. Дошла очередь и до Маркони, и тут случилась неприятность. Одна из девчонок, та, которая держала противень, видимо отвлеклась – противень наклонился, и на куртку Маркони потекло. Он с удивлением смотрел, как на его куртке появляются жёлто-коричневые разводы. Девчушка тоже это увидела и так испугалась, что вылила оставшееся в противне Маркони на джинсы. Маркони взвыл дурным голосом и взвился над столом, аки херувим. Наташа вскочила со своего места и стала во весь голос орать на девчонок по-испански. Чуть-ли не бегом обогнула стол, крепко схватила Маркони за руку и потащила его к дому. Привела в туалетную комнату, отделанную белым кафелем, с тремя умывальниками и большим зеркалом над ними.  

– Снимай куртку! – Последовал приказ.  

Маркони послушно снял куртку.  

– И джинсы!  

Джинсы Маркони снимать не стал. Он сделал полшага навстречу Наташе и обнял её, а она, как будто только этого и ждала от него, крепко обхватила его руками за пояс и прижалась к нему изо всех сил, словно хотела проникнуть внутрь него и остаться там навсегда. Замерли оба: она уткнулась носом в футболку Маркони, а он дышал запахом её волос, чувствовал гибкую хрупкость её тела и приятную упругость груди.  

– Как тебя зовут? – Глухо спросила Наташа, ни на секунду не отрываясь от Маркони.  

– Валентин…  

– А я знала! – Наташа подняла голову и заглянула в глаза Маркони. – Я знала, как тебя зовут. Ты мне сам это говорил – тогда, во сне…  

– Джинсы снимать? – Деловито уточнил Маркони.  

– Дурак! – Сказала Наташа, а прозвучало, как «милый» …  

Автобус уже полчаса отдыхал у борта: экипаж ушёл на судно, а они всё стояли, смотрели друг другу в глаза и никак не могли расстаться – зная наверняка, что это их последняя встреча, и больше они никогда не увидятся.  

– Иди, Валя! – Сквозь слёзы робко сказала Наташа. – Иди, я прошу тебя! Не мучай меня! Иначе я сейчас не выдержу, и мы пойдём к тебе в каюту…  

А что он мог сделать? Что могла сделать она? Не суждено им быть вместе в этом мире – судьба!  

– Я буду молиться за тебя! – Прошептала Наташа в спину Маркони, когда он круто развернулся и пошёл к трапу. Не оглядываясь. Впервые Маркони поднимался по трапу на судно, как на эшафот…  

 

22. 05. 2020  

Фотографии из интернета

| 24 | 5 / 5 (голосов: 1) | 06:02 23.05.2020

Комментарии

Книги автора

Колокол
Автор: Valpetan
Песня / Поэзия
Ссылка для прослушивания: https://www.chitalnya.ru/work/1876168/
08:35 20.05.2020 | 5 / 5 (голосов: 5)

Господа
Автор: Valpetan
Песня / Поэзия
Ссылка для прослушивания: https://www.chitalnya.ru/work/1867383/
09:35 15.05.2020 | 5 / 5 (голосов: 6)

Лето
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
13:06 11.05.2020 | 5 / 5 (голосов: 11)

Мне приснилась любовь...
Автор: Valpetan
Рассказ / Проза
Аннотация отсутствует
18:03 05.05.2020 | 4.92 / 5 (голосов: 28)

Ничья
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
08:39 05.05.2020 | 4.83 / 5 (голосов: 6)

Спасибо, друг!
Автор: Valpetan
Песня / Поэзия
Ссылка для прослушивания: https://www.chitalnya.ru/work/1934026/
17:11 01.05.2020 | 5 / 5 (голосов: 6)

Весна
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
09:04 27.04.2020 | 5 / 5 (голосов: 8)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020