5. Золотая трость*

Рассказ / Реализм
Аннотация отсутствует

 

На самолётах летать Маркони побаивался. Не до судорог, конечно, не до полной потери самоконтроля, но опасался. И приходилось перебарывать свой страх, потому что судно в Союз не заходило, и экипажи менялись в Германии: в Гамбурге или в Бремерхафене. Поэтому Маркони перед вылетом, уже в Пулково, принимал на грудь граммов двести водки, в самолёте сразу же засыпал и просыпался только перед посадкой, когда стюардессы просили пристегнуть ремни. Хотя в глубине души верил, даже не верил, а знал – всё будет в порядке, и ничего плохого не случится. Фаталист был Маркони: верил в судьбу и в то, что если кому-то суждено быть повешенным, то он точно не утонет. На чём зиждилась эта вера, Маркони и сам не понимал, но был уверен, абсолютно уверен, что его ждёт какая-то другая судьба. Знать бы только, какая. А вот этого он знать не хотел и всё, о чём мысленно просил, обращаясь неизвестно к кому, сводилось лишь к одному: когда придёт время помирать – пожалуйста, побыстрее и понезаметнее.  

Однажды, года три назад Маркони в одной компании познакомился с лётчиком военно-транспортной авиации. Они рядом сидели за столом и разговорились. Вот тут-то и выяснилось необъяснимое противоречие: лётчик совершенно не боялся летать, но панически боялся плавать. Выпили они с лётчиком тогда прилично, очень сильно зауважали друг друга, но к единому мнению так и не пришли.  

– Да как же вы, моряки, не боитесь-то? – искренне восторгался мужеством моряков захмелевший лётчик. – Море, шторм, качка – ведь это ужас-то какой! И никуда не свалить!  

– Да ладно тебе! – отбивался Маркони. – У нас, по крайней мере, шансы есть.  

– Какие такие шансы? – не унимался лётчик.  

– Ну, там шлюпки спасательные, гидрокостюмы, жилеты – то, сё! Да мало ли что? А вот у вас, у вас-то какие шансы – выжить, падая с высоты десять тысяч метров?!  

– Я тебе так скажу! – лётчик снисходительно посмотрел на Маркони. – Уж если оно взлетело, то обратно оно точно не упадёт!  

Кажется, лётчик тоже был фаталистом…  

… «Только прилетели – сразу сели! » – так пел в своё время Высоцкий, и самолёт со сменным экипажем на борту благополучно совершил посадку в аэропорту города Гамбург. Быстренько прошли таможню, погрузились в автобус и поехали в Бремерхафен, принимать судно. На всё про всё отводилось четыре часа: что-либо исправить или починить времени уже нет – прими всё как есть и иди докладывать капитану, что заведование своё принял, и замечаний нет.  

Валентин с Пашей сидели в каюте и выпивали по чуть-чуть: Паша сдал, Валентин принял, и капитанам своим они об этом уже доложили – вот и сидели, коротали время в ожидании команды на отъезд. Паша рассказывал, что случилось за четыре месяца рейса: что ломалось, что не ломалось; что работало, что не работало, а Валентин слушал его в пол уха, покуривал сигаретку и мечтал о том, чтобы вся эта канитель поскорее закончилась. Тогда можно будет со спокойной совестью завалиться на диван и поспать пару часов.  

– Паша – уймись ты! Я уже всё понял! – попытался Валентин урезонить Пашу, но тот всё бубнил, всё зудел, как осенняя муха на стекле, и никак не мог закончить свой рассказ, который начал, едва Валентин появился у него в каюте. Валентин понимал его состояние и знал, что через четыре месяца он сам будет вести себя точно так же, если не хуже. При одном, но очень важном условии – если всё будет нормально…  

Контейнеровоз «Николай Голованов» вышел из Бремерхафена точно по расписанию и направился в Ливерпуль для дозагрузки, а потом путь его лежал через всю Северную Атлантику, в Монреаль. Следует сказать, что Северная Атлантика довольно-таки беспокойное место: здесь летом-то хорошая погода редко случается, а уж зимой здесь творится такое, что дело доходит до анекдотов. Как-то раз НГ уклоняясь от штормов, прущих ему навстречу один за другим, настолько «свалился» на юг, что с ним связалось на УКВ какое-то судно, идущее наперерез. На вопрос «откуда идёте? » с НГ честно ответили, что из Ливерпуля. «А куда? » – задал незнакомец следующий вопрос. «В Монреаль», – так же честно ответил НГ. Последовало долгое молчание и потом ещё один вопрос, над которым хохотали все, кто слушал эти переговоры: «Эй, парни! А вы случайно не заблудились? С вами говорит судно Береговой охраны Азорских островов! А Монреаль в другой стороне! »  

Вообще-то от Ливерпуля до Монреаля всего лишь 3000 миль: это, если по прямой, примерно пять дней ходу. Но такое за шесть лет, что Маркони отходил на Канаду, случилось всего лишь один раз – Северная Атлантика весь переход была непривычно тиха и спокойна, как озеро в глухом лесу. Добежали они тогда до Монреаля за пять дней и даже ни разу не споткнулись…  

В Ливерпуле шёл дождь. На небо было натянуто серое ватное одеяло, неровно провисшее и какое-то унылое, как сама английская зима. Были у Маркони планы на эту стоянку: заказать такси и съездить наконец-то на Mathew Street, где начинали свой путь и впервые вкусили славы Beatles, но чёртова погода наводила такую тоску, что он оставил эту идею до лучших времён. И теперь шлялся по судну и отвлекал людей от работы. Егор командовал мотористами, чистившими четвёртый цилиндр двигателя; Лёха занимался погрузкой; Шеф готовил на камбузе обед – все были заняты, все делом занимались, посылали Маркони в даль светлую и просили не мешать. Тогда Маркони поднялся к себе в радиорубку и от нечего делать стал принимать факсимильную карту погоды (как раз время подходило): немцы давали неплохой двадцатичетырёхчасовой прогноз по Северной Атлантике. Срезал с приёмного аппарата свежую карту, отнёс её на мостик и положил на штурманский стол – пусть господа штурманы посмотрят перед выходом. На карте всё выглядело неплохо, по крайней мере, до середины перехода погода была вполне терпимая: волнение моря 3-4 метра, переменный юго-западный ветер и плохая видимость при плюсовой температуре. А вот дальше, от Гренландии и до побережья Канады, всё было плотно забито циклонами. На карте шторм похож на этакого безобидного паучка в центре паутины: маленький кружок, обозначенный буквой «L», – область низкого давления в окружении множества изобар, но это только на карте. Маркони ещё немного полюбовался этим страшным сном любого моряка и трижды сплюнул через левое плечо.  

Вечером, когда судно уже покинуло Ливерпуль, в каюте у второго механика Егора собралась вся компания: Егор (который был совсем не Егор, а Игорь. Просто в судовой роли на английском языке и в паспорте моряка он был Igor, а от Igor до Егора – рукой подать), третий помощник Лёха, шеф-повар Юра и Маркони. Играли в бридж, пили пиво и трепались, как обычно, обо всём и ни о чём конкретно. Ох уж эти уютные вечера: по-домашнему тёплые, такие нужные и такие призрачные, потому что создавали иллюзию безопасности, островка стабильности и спокойствия в бушующем за иллюминаторами океане. Уже слегка покачивало, но это было только начало долгого кошмара, который растянется на трое суток…  

На мостике собрался консилиум под руководством капитана: старпом, все три штурмана и Маркони с кружкой горячего кофе в руке. Маркони в переговорах не участвовал: его дело было поставлять вовремя информацию в виде карт погоды – и всё, на этом его миссия исчерпывалась. Штурманы столпились вокруг свежей карты и решали, как безопаснее продраться через штормовой фронт, перекрывавший все подходы к заливу Святого Лаврентия.  

– Смотрите! Вот эта бяка, – капитан обвёл карандашом циклон на карте, – по прогнозу должна будет смещаться на юго-восток. А вот эта, – ещё один обвод на карте, – вроде бы, пойдёт на север. И тогда мы сможем проскочить между ними: зацепить нас, конечно же, зацепит, но вскользь – по корме.  

Это были игры в демократию: все всё прекрасно понимали и не питали иллюзий по поводу того, чьё слово будет решающим. Флот и демократия – это не как у Маяковского «близнецы-братья», они вообще не родственники, потому что флот – это диктатура. Только капитан отвечает за всё и принимает решения, остальные должны слушать и повиноваться. Маркони очень хорошо помнил, как на «Выборге» капитан Александров принял неверное решение и во время шторма посадил «Выборг» на камни возле острова Сааремаа: слава Богу, обошлось без жертв, хотя всё висело на волоске. А вот капитан Былкин утопил «Механика Тарасова» у Ньюфаундленда со всем экипажем, и тогда погибли 32 человека. И суд над Александровым Маркони помнил, и как свистели присутствующие на похоронах моряки, когда из Дома Культуры моряков выносили пустой гроб с фотографией Былкина. И дикая судьба Хурашева, капитана «Комсомольца Киргизии», не побоявшегося дать «SOS» и этим спасшего весь свой экипаж, всего 37 человек, с помощью вертолётов американской береговой охраны, а потом обвинённого на Родине во всех смертных грехах, ошельмованного и умершего от разрыва сердца. Вот такая она, эта диктатура – обоюдоострая…  

Маркони принимал очередную карту, и ему очень не нравилось то, что медленно вылезало из приёмного аппарата. Он срезал карту, расправил её у себя на рабочем столе и похолодел: те два циклона, о которых говорил капитан (один, мол, пойдёт налево, другой уйдёт направо: отворятся врата Рая, и мы все вдохнём сладкий запах садов Эдема), слились в одну гигантскую область низкого давления и превратились фактически в ураган, прямо у НГ по курсу. Это была жопа размером с четверть Северной Атлантики!  

На мостике тоже впечатлились этой картинкой и вызвали капитана. Он долго рассматривал карту и хмурился.  

– Ты у кого это взял, Маркони? – наконец-то оторвавшись от карты, брезгливо спросил капитан и посмотрел на радиста.  

– У немцев…  

– А кто ещё даёт?  

– Да много кто! – и Маркони стал перечислять. – Немцы, англичане, канадцы, американцы. Датчане, по-моему, дают…  

– Бери всех! – последовал категорический приказ. – И на текущее время, и прогнозы на 24, 36 и 48 часов. Похоже, что на этот раз мы всё-таки вляпались!..  

Объявление по судовой трансляции: «Внимание экипажа! Говорит капитан! Судно приближается к границе штормовой депрессии. Ожидается усиление ветра до 50 узлов и высота волны до 10 метров. Приказываю всем членам экипажа закрепить своё заведование и оборудование по штормовому. На нижних палубах иллюминаторы закрыть штормовыми крышками. Выход на главную палубу запрещён» …  

«Голованов» неторопливо взбирался на горбатый холм волны, шедшей ему навстречу, тяжело переваливался через гребень и устремлялся вниз, под горку, навстречу следующей волне серого цвета с подтёками белой пены по всей её стылой поверхности. Дождь со снегом непрерывно хлестал в окна ходовой рубки с такой силой, что дворники не справлялись с таким напором и нерешительно застывали порой на месте, как бы в задумчивости, а потом, спохватившись, снова начинали судорожно дёргаться и елозить по стёклам. Маркони с Секондом пили кофе, стоя у передних окон рулевой рубки: то откидываясь всем телом назад, когда судно начинало взбираться на очередную волну, то наваливаясь животами на планширь, когда судно скользило с горы вниз.  

– Шура с горочки каталась, Шура дурою была… – фальшиво пропел Секонд и замолчал.  

– А дальше? – заинтересовался Маркони.  

– А дальше – не знаю! – Секонд поставил свою кружку за планширь. – Это я так – навеяло что-то. Карта когда будет?  

Маркони посмотрел на часы, но ответить не успел: хлопнула входная дверь, и на мостике появился капитан.  

– Когда карта будет, Маркони?  

– Через десять минут будет прогноз…  

Ничего хорошего на карте не было из того, чему можно было бы порадоваться: депрессия углублялась, и шторм от этого только усиливался. Прогноз обещал скорость ветра уже до 70 узлов и высоту волны до 12-15 метров: с таким разгулом стихии экипажу «Голованова» сталкиваться ещё не приходилось. Даже несколько лет назад в Южно-Китайском море на подходе к Маниле, когда НГ попал под удар тайфуна, было как-то попроще: успели всё-таки укрыться за каким-то островом с подветренной стороны, и тайфун со скоростью экспресса пронёсся мимо судна. А здесь бежать было некуда – в Северной Атлантике мало островов.  

– Ну, других вариантов у нас нет! – капитан в сердцах бросил карандаш на карту. – Носом на волну, и вперёд! Только носом на волну! Если развернёт бортом – нам трындец!  

«Аминь! » – закончил про себя Маркони капитанские слова, прозвучавшие, как молитва, и пошёл к себе в каюту.  

В каюте царил бардак: пепельница с прикроватной тумбочки перепрыгнула в кровать, и теперь окурки валялись на тёмно-зелёном одеяле, а пепельница царственно возлежала на серой от пепла подушке; книги вылетели с книжной полки и лежали на палубе, а между ними катались кружки, банки с сахаром и кофе и несколько пустых пивных бутылок. Настенный календарь качался из стороны в сторону, как маятник у часов. Возле раскрытых дверец рундука высилась горка одежды Маркони, а его сумка на колёсиках, словно притаившийся и готовый к нападению чёрный зверь, выглядывала из-под дивана. Шторм уже навёл здесь свой порядок: временно одушевил все вещи и теперь развлекался с ними, как хотел. Маркони оценил по достоинству эти новшества: плюнул, выключил в каюте свет и пошёл в гости к Егору.  

Егору было проще: у него была двухкомнатная каюта – он просто закрыл дверь в спальню, чтобы не видеть того, что там творилось, а сам раскорячился на диване в гостиной, обложившись со всех сторон подушками и упершись ногами в журнальный столик. Не спал, конечно же, потому что спать в такую качку невозможно – вестибулярный аппарат постоянно посылал в мозг панические сигналы о том, что тело всё время куда-то падает.  

– А может, выпьем – а, Игорь? – неоригинально предложил Маркони, с трудом открыв дверь в каюту Егора.  

– А почему бы и не нет? – категорически, сходу согласился Игорь…  

Только уселись за столик – Маркони на диване, Егор напротив него, в кресле (Егор не успел даже произнести своё знаменитое «Ну, давай! »), как судно внезапно положило на правый борт. Положило так резко и сильно, что всё что стояло на столе: бутылка водки, рюмки и тарелки с закуской, перелетели по воздуху, не касаясь палубы, через всю каюту и разбились об противоположную переборку, в которой была входная дверь. Маркони с Егором вцепились руками в столик, намертво прикреплённый к палубе, чтобы не улететь туда же. Маркони смотрел в вытаращенные от ужаса глаза Егора, со зрачками почти во всю радужку и даже подумал: «У меня, наверное, такие же глаза! » Угол заката для судов типа НГ был где-то градусов 45-47, а сейчас судно легло градусов на 40 или больше.  

«Голованов» стонал, как раненый зверь. Где-то внутри него что-то рвалось, трещало и ломалось: со звоном билась посуда, что-то скрежетало, металлически бухало, и судно сотрясала крупная дрожь. Затаив дыхание, Маркони с Егором ждали, что будет дальше: если крен усилится, то всё – оверкиль и братская могила на дне морском. Всего лишь несколько секунд, показавшихся часами, длилось это неустойчивое равновесие, эта пауза между жизнью и смертью, а потом «Голованов» мучительно медленно, метр за метром, стал выпрямляться. Качнулся на левый борт, выпрямился и опять пошёл тяжело нырять с носа на корму, как ни в чём не бывало. Маркони наконец-то выдохнул – выдохнул с облегчением: он был теперь не одинок – Егору, оказывается, тоже было страшно…  

– Пошли к Артелу за водкой! – первым пришёл в себя Игорь и вытер рукой выступившую на лбу испарину. – У меня больше нету!  

Как потом рассказывал Лёха, а всё это произошло во время его вахты, вахтенного рулевого качкой отбросило от штурвала: судно всего на какое-то мгновение потеряло управление, и этого оказалось достаточно для того, чтобы едва не случилась катастрофа. Рулевого после этого стали привязывать ремнями к специальному креплению у него за спиной – на всякий случай…  

За бортом творилось светопреставление: ледяная вода кипела вокруг «Голованова». Навстречу ему шли уже не холмы, а горы, крутые Монбланы и Эвересты, с вершин которых шквальный ветер срывал ошмётки седой пены. Чем ближе судно подбиралось к проливу Кабота, этим, действительно, райским вратам, за которыми лежал скованный льдам залив Святого Лаврентия, тем ожесточённее становился шторм. «Голованов» носом пробивал волну, содрогаясь от неимоверных усилий, и она многотонной стеной неслась дальше и, уже чуть ослабевшая, разбивалась в брызги о надстройку судна. А иногда волна подхватывала НГ и возносила его к небесам: он зависал на гребне волны так, что винты начинали бешено рубить воздух, а двигатель судна с низкого и натужного рёва переходил на пронзительный визг. Шторм лупил «Голованова» прямо в нос, раз за разом отбрасывая его назад, но он упрямо, содрогаясь от ударов, полз вперёд. Если остановится двигатель – всем крышка; если встанет динамо-машина – всем крышка; если сломается даже какой-нибудь вспомогательный насос – всем крышка! Поэтому – только вперёд, и молитесь Богу, чтобы сбоев не случилось…  

Ночью Маркони принял сигнал «SOS» с китайского балкера. Эти исполины длиной более 200 метров на высоченной океанской волне иногда ломались пополам, как сухая палка об колено, и бесследно пропадали в океане. Передача была короткая, неполная и обрывистая и вёл её, скорее всего, не человек. Наверное, в последний момент, прежде чем судно полностью ушло под воду, сработала аварийная автоматика и выдала в эфир крик о помощи. Маркони ещё минут пятнадцать ждал, напряжённо вслушиваясь в треск и разряды, но китайцы больше на связь не выходили. Отнёс на мостик то, что удалось принять и отдал капитану, который теперь дневал и ночевал на мостике. Он воспалёнными, красными от бессонницы глазами, бегло просмотрел радиограмму и пожал плечами: мол, что тут поделаешь – не повезло ребятам. И задал, ставший уже дежурным за эти сутки, вопрос: «Когда карта будет? »  

– Сейчас принимаю, – ответил Маркони.  

Капитан ушёл в радиорубку, а Маркони короткими перебежками, хватаясь за всё, что попадалось под руку, добрался до носовых иллюминаторов и вцепился в планширь. Ночью это было даже красиво: два мощных прожектора над ходовым мостиком били вперёд, и снег косыми струями метался в их свете. «Голованов» всё так же колотился носом о гигантские волны, поднимая в воздух тучи брызг и водяной пыли над полубаком, и они неслись навстречу надстройке. Всё так же натужно стонал двигатель, и качка мотала судно из стороны в сторону, но посмотрев вправо, Маркони увидел в небе звёзды – верный признак того, что шторм упустил свой шанс утопить их…  

Залив Святого Лаврентия встретил «Голованова» безоблачным, почти белым небом, ярким солнцем и десятиградусным морозом. Экипаж в изнеможении валялся по каютам: судно шло во льдах, и качка, изводившая всех и лишавшая покоя, сна и аппетита наконец-то прекратилась. Экипаж отдыхал, но недолго…  

Объявление по судовой трансляции: «Внимание экипажа! Говорит капитан! На судне объявляется аврал: всем свободным от вахт выйти на главную палубу для околки льда. Боцману обеспечить всех необходимым инструментом» …  

Маркони получил из рук боцмана брезентовые рукавицы и совковую лопату и теперь поджидал своих друзей: покуривал в сторонке и наблюдал, как из надстройки по одному выползает экипаж. Все небритые, с опухшими, бледными и помятыми физиономиями и красными, налитыми кровью, глазами. «Да это не экипаж, а какое-то сборище вампиров! » – невесело подумал Маркони, хотя у него у самого глаза были, как у кролика. Егору дали пешню, Лёхе – топор, а Шеф вооружился ломом – все были готовы рубить лёд до последней капли крови.  

«Голованов» оброс льдом, как овца шерстью. Лёд был везде: на палубе, на крышках трюмов, на контейнерах, на трапах – повсюду лежал 30-40 сантиметровый слой льда, а это было чревато опрокидыванием. Лёха пошёл на бак посмотреть, что там с контейнерами, и Маркони увязался за ним. Картина была страшная: весь передний верхний ряд контейнеров, принимавший на себя удар волн, был смят в гармошку, как жестяная банка из-под пива. Груз был уничтожен: везде торчали рваные куски металла, и всё это заросло просто ледяными горами. Нижнему ряду тоже крепко досталось, но там повреждения были не столь значительны.  

Егор с Шефом рубили, а Маркони лопатой сбрасывал нарубленное за борт. Работали уже часа два: с непривычки взмокли, устали, и когда Маркони, посмотрев на часы, объявил, что до Нового года по Москве осталось 15 минут, все с радостью побросали инструмент и пошли искать Лёху. А Лёха всё ползал по контейнерам: нашёл ещё несколько побитых и поврежденных, а два контейнера вообще бесследно пропали: остались только раскуроченные гнёзда креплений.  

В каюте у Егора расселись на диване: Егор разлил водку по стаканам и, оглядев всех, торжественно сказал: «Ну, с Новым годом, мужики! »  

– Ага! – добавил умевший найти нужные слова в самый подходящий момент Лёха. – И с днём рождения!  

Выпили, закусили, покурили и пошли опять рубить лёд…  

Швартовался «Голованов» уже вечером: шёл густой, по-новогоднему пушистый снег, Монреаль светился разноцветными огнями, и было как-то непривычно тихо. Маркони стоял, прислонившись к лееру, курил и смотрел на суету внизу, на причале. А там в несколько рядов замерли машины с включенными фарами и между ними бродили люди. Это были тележурналисты, газетчики, радийщики, местные чиновники и даже сам мэр Монреаля – все они приехали сюда специально, чтобы торжественно встретить «Голованова». Кто-то из репортёров шёл вдоль борта с микрофоном на длинной штанге и чуть-ли не засовывал его в открытые иллюминаторы. Когда спустили и закрепили трап, вся эта толпа с топотом ломанулась на судно.  

Потом, на следующий день, выйдут газеты с фотографиями и броскими заголовками: «Русские опять получили Золотую трость! Русские швартовались под музыку Beatles! Русский капитан Игорь Парамонов сказал: «Я рад, что мы дошли и я счастлив, что мы первые в Монреале! » По всем телевизионным каналам будут показывать «Голованова», идущего по реке Святого Лаврентия в Монреаль и больше похожего не на контейнеровоз, а на айсберг. Состоится торжество в мэрии, на котором от экипажа будет только три человека: капитан, старпом и старший механик. Потому что трость именная, и награждается ею не судно, не экипаж, а только капитан. Потом, во время пьянки в каюте Егора (Новый год всё-таки! ) все будут вспоминать смешные случаи, случившие с ними во время шторма. Шэф расскажет о том, как его минут десять гонял по камбузу взбесившийся бачок с крутым кипятком, злобно плевавшийся во все стороны слюной, а Юра отбивался от него половником. Лёха поведает, как во время процесса его трижды сносило с унитаза, и как он с голой задницей ползал на четвереньках по каюте в поисках рулона туалетной бумаги, неизвестно куда девшегося в решающий момент. А Маркони, засмущавшись, как барышня при виде солдатских кальсон (потому, что среди моряков это считалось позором), скажет, что ему было так страшно, что он у себя в каюте распечатал спасательный гидрокостюм и примерил его на всякий случай. И как стихнет после его слов смех, и неловкое, стыдливое молчание ненадолго воцарится за столом. А потом его друзья – Игорь, и Лёха, и Юра – чуть-ли не хором, наперебой, закричат, что все они сделали то же самое...  

Но всё это будет потом, а сейчас Маркони курил, пускал дым в небо и ловил открытым ртом снежинки. И думал: «А, может быть, хватит? Может быть, уже хватит испытывать судьбу – она всё-таки не резиновая, и пришло время подумать о том, что будет дальше?.. »  

 

*«ЗОЛОТАЯ ТРОСТЬ», приз, который с 1840 вручается в канадском г. Монреаль капитанам судов, первыми в Новом году приводящими суда в этот скованный льдом порт.  

 

11. 02. 2020  

Фотография из интернета  

| 330 | 4.94 / 5 (голосов: 19) | 07:14 12.02.2020

Комментарии

Valpetan06:08 21.02.2020
vlaltg, спасибо!
Vlaltg02:56 21.02.2020
Очень реалистично... легко читается. Спасибо автору. Вспомнилось, сам ходил в водные походы по горным рекам, там ощущения тоже острые. Но на берегу стоят на страховке свободные от прохождения данного порога члены группы, и все же есть шанс. В океане расчет только на себя.
Valpetan09:15 20.02.2020
_notchristina_,спасибо!
_notchristina_08:52 20.02.2020
Прекрасно, мне нравится)
Valpetan06:39 20.02.2020
katerunya, спасибо!
Valpetan06:39 20.02.2020
tanyaodeer17, спасибо!
Tanyaodeer1723:59 19.02.2020
Браво!!!
Katerunya23:48 19.02.2020
очень интересно!
Valpetan18:16 18.02.2020
Анонимный комментарий, спасибо!
Valpetan18:15 18.02.2020
limanov, спасибо!
Limanov17:50 18.02.2020
Здорово! Удачного полета!
Анонимный комментарий17:45 18.02.2020
Великолепно!
Valpetan08:41 18.02.2020
nereida, спасибо!
Nereida01:54 18.02.2020
Прочла на одном дыхании!
Valpetan06:51 17.02.2020
books72, это Вам спасибо! За то, что читаете...))
Books7223:16 16.02.2020
Прочитала сама,привлекла мужа снова прочитала уже вслух для него это сейчас он дед в свои 82 года а в молодости моряк служил 5 лет ему это все так знакомо Благодарны вам за чудный слог,за юмор и правдивое ,жизненное описание Спасибо Вам за ваше творчество С уважением к вам! СТАРИКИ
Valpetan21:51 16.02.2020
raisa49, спасибо!
Raisa4920:27 16.02.2020
Прекрасно написано! Очень живая и захватывающая картина (эффект живого присутствия).Читала и думала:" Не дай Бог!" А потом: "Ну раз от первого лица рассказ- значит закончилось всё благополучно"
А в конце с удовольствием посмеялась.Ведь это здорово- после всего пережитого , говорить об этом с юмором. Очень понравился рассказ. Успехов Вам!
Valpetan16:47 16.02.2020
yato, спасибо!
Yato16:31 16.02.2020
Отличное произведение.
Valpetan14:44 16.02.2020
nikizotof, спасибо!
Nikizotof14:15 16.02.2020
Очень хорошо написано. Даже добавить нечего)
Valpetan13:16 16.02.2020
quaestio9999, спасибо!
Quaestio999911:22 16.02.2020
Хороший почерк!
Valpetan14:58 13.02.2020
vladimir123, спасибо!
Vladimir12314:29 13.02.2020
Замечательный рассказ. Как будто сам побывал на этом судне в бушующем океане.

Книги автора

1984
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
17:00 10.02.2020 | 5 / 5 (голосов: 3)

Это сказки...
Автор: Valpetan
Песня / Реализм
Ссылка для прослушивания: https://www.chitalnya.ru/work/1912384/
10:53 04.02.2020 | 5 / 5 (голосов: 4)

4. Родина 18+
Автор: Valpetan
Рассказ / Реализм
Аннотация отсутствует
19:51 30.01.2020 | 5 / 5 (голосов: 21)

Резюме
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
09:45 28.01.2020 | 5 / 5 (голосов: 4)

Где она?
Автор: Valpetan
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
10:01 26.01.2020 | 5 / 5 (голосов: 3)

Скотская история
Автор: Valpetan
Рассказ / Реализм
Аннотация отсутствует
11:58 24.01.2020 | 5 / 5 (голосов: 5)

Мечта
Автор: Valpetan
Стихотворение / Сказка
Аннотация отсутствует
12:50 18.01.2020 | 5 / 5 (голосов: 7)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020