Пан

Рассказ / Альтернатива, Любовный роман, Мистика, Оккультизм, Приключения, Сюрреализм
песни зверей, песни птиц зажгли костры

 

– Как писал великий наш Паустовский, – сказал Леонид Матвеевич, поглаживая депутатский значок на лацкане синего пиджака. – Путь в лесах – это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.  

– И только угаснет на стволах сосен вишнёвый прибой заката, – подхватил Бальтазар Геннадьевич, – и ляжет на плечи, подобно рукам любимой, теплая ночная пора, кажется мне, что попал я в святую русскую сказку и таятся во тьме прекрасные существа, слепленные из грёз и фантазий детства. Смолистый воздух пьянит не хуже вина. Звезды мерцают, уловлены хвойным неводом, и луна – жемчужина обратного океана, в объятиях моллюска серебряных облаков, заставляет забыть о невзгодах нашей городской жизни, но вязкое непреодолимое желание припасть к пропасти…  

Тут Бальтазар Геннадьевич провалился ногою в яму, оставшуюся после гнилого пня, и черный магнитофон Daewoo, едва не выскользнул из жирной его руки.  

– Осторожнее! – Обернулся к нему Леонид Матвеевич. – Не угробь инструмент. Если ты мне кайф обломаешь, не видать тебе тех откатов с заказов для «оборонки».  

– Хорошо! Хорошо! Я тоже не хочу себе кайф обламывать.  

Некоторое время они шли молча, только шорох подножной хвои да изредка громкий вздох выдавали присутствие в природе людей. Из деревни за лесом доносился собачий лай, ухал где-то наверху филин. Светлые лапки папоротника гладили по коленям.  

Они вышли на маленькую полянку и остановились прислушиваясь.  

– Вроде бы все спокойно. – Прошептал Леонид Матвеевич. – Мне кажется, хорошее место.  

– А нас точно никто не услышит? Точно-точно? А то неприятно будет, если какой-нибудь охотник случаем сюда забредет.  

– Вряд ли охотники ночью по глуши шляются. Так, давай раздевайся.  

Бальтазар Генадьевич поставил магнитофон на замшелый ствол упавшей сосны и принялся освобождать себя от одежды. Раздевшись до исподнего, он снял и его. Рыхлое бледное тело потягивалось в свете луны; темнели впадины небритых подмышек и маленький бурый член выглядывал из лобковых волос, как птенчик. Хлопнув себя по большому обвисшему животу, Бальтазар Генадьевич начал страшно вопить. Беспрестанно осыпая поляну монетками бессмысленных слов, он побежал вперед и теперь носился вокруг уснувшей навек сосны.  

– О, как долго я это ждал! Как долго! Свобода! Радость! – прошептал Леонид Матвеевич и достал из внутреннего кармана квадратненькую коробочку, на которой было написано: Rusali.  

Леонид Матвеевич подошел к сосне, вынул из коробочки диск и вставил в магнитофон. Тут же послышался темный гул, приглушенное лязганье от ударов и горловое пение. Улыбнувшись сладкой улыбочкой, Леонид Матвеевич выдавил на максимум громкость и тоже стал раздеваться. Кожа у него сморщенная, обвислая, на руках и на животе разлились лужицы псориаза.  

Вещи были небрежно сброшены, а сам Леонид Матвеевич с криком «ууу! вонючие сепары! » стал зарываться в землю, выбрасывая в воздух комья жирного мха и фонтаны песочной почвы. Обнажив толстый багровый корень, он потянул его на себя, но тот никак не поддался, тогда Леонид Матвеевич опустился на колени и стал разгрызать зубами подземную древесину. Пятнистая худая спина с лезвием позвоночника ходила в лунном масле вверх-вниз.  

Бальтазар Геннадьевич тем временем стал на цыпочки, вытянул руки вверх и прыгнул на кого-то невидимого, царапая ногтями в ночи и уминая травы своим необъятным телом.  

– Дональд Трамп – японский герой! – кричал он в тупом экстазе. – Дональд Трамп – гантель куриного мяса! Дональд Трамп – апогей в железе!  

Леонид Матвеевич поднял голову и с подбородком, залитым кровью от стертых десен, и ответил своему другу:  

– Природа – есть протомать! Мать – есть протоприрода! При прото – есть рода мать! Мать рода – при прото прото!  

Он выскочил из вырытой уже ямы и бросился навстречу Бальтазару Геннадьевичу. Тот оставил своего невидимого противника и встал с раскинутыми ладонями. Леонид Матвеевич врезался в огромный его живот и, взявшись за руки, они стали кружиться по поляне, изредка сближаясь для поцелуя. Запах смятой травы, как крот, углублялся в ноздри. Монотонно шумела музыка.  

Тут в лесу раздался удар, похожий на удар колокола, если бы этот колокол был отлит из олимпийского вечера, полотен Гюстава Моро и любовных стихов насильника, и звук его не угасал бы со временем, но, наоборот, расширялся вечно, или – так мог бы, наверно, звучать Царь Колокол, чей метагалактический рёв смешивает все слои мироздания, как пьяный бармен смешивает слои в коктейле Б-52.  

– Не мыслимый, не чувствуемый, не знаемый никем, — он таинственно нарушит затворы небытия. – прошептал Леонид Матвеевич. – Вот он идет, Рогатый.  

И словно бы в ответ на его слова, из лесу донеслась тяжелая поступь, раскрылись кусты шиповника, и высокое длинное существо выбралось на поляну. Тонкие ручьи-руки, облепленные лишайниками и козьим волосом, касались верхушек папоротника. Молочное лицо обрамляли спутанные черные космы, а толстые кровавые губы весело улыбались. Из головы торчали веточки лавра вперемешку с изогнутыми рогами.  

– Я слышу здесь прелестную музыку! – проскрипело существо, приблизившись. – Даже сладкоперстый Орфей, сын Эагра и Каллиопы, не достигал до столь высокого мастерства. Моя флейта звучит в вечерних лесах Аркадии, и сатиры пляшут с нимфами под чудесные ее звуки, но во всякое полнолуние, когда становится тонкой кожица меж дольками апельсина мультивселенной, доносятся ко мне божественные мелодии и, влекомый ими, как стая диких гусей – прелестями иноземных отечеств, прихожу я в этот заморский мир и встречаю мужей добровыих и гордоглавых, что дарят бедному Пану свой магический инструмент, который со временем угасает в тени оливковых рощ, и тогда я едва могу дождаться следующего полнолуния, дабы прийти к вам за новой порцией музыки.  

Бальтазар Геннадьевич бухнулся на колени и рьяно целовал корни, покрытые черной слизью.  

– И вы снова хотите, чтобы я рассказал вам историю? – спросил Пан, гладя ветвью по обильной его спине, блестящей от потных выступов.  

– Да, – кивнул Леонид Матвеевич. – В нашем мире больше не осталось историй.  

– Так садитесь, о, жаднознанные! Садитесь рядом со мной и слушайте!  

Пан уселся возле сосны и обнял мшистыми руками голых, прижавшихся к нему людей. Бальтазар Геннадьевич нетерпеливо ткнулся ртом в грудную кору, нащупал мягкий сосок за листьями и впился в него губами. Леонид Матвеевич проделал то же с другим соском. Пан запрокинул голову к звездам, пару раз проблеял от удовольствия и принялся говорить:  

Аристотель Онасис стоял на палубе сияющей белой яхты и любовался лазурной прерией Эгейского моря. В руке держал он уже теплую «Маргариту», и глаза под солнцезащитными очками были устремлены в Великое Будущее. Еще неоформленные, но уже ощущаемые образы земной славы плыли перед глазами, словно большие камбалы.  

Он был один на яхте, он не боялся моря. И знал язык, на котором говорит оно с мореплавателями, а порой даже предупреждает их об идущем шторме. Ему очень не нравилось маленькое черное облачко на горизонте.  

Грустно покачав головой, Аристотель Онасис встал за штурвал и направил яхту к портам Измира, но скоро облачко разрослось, океан из лазурного сделался схожим с оловом. Волны переходили через борта – неотвратимо и безнаказанно, будто царь Александр – города Персии. От управления не было больше толку. Море бросало суденышко как хотело. Море танцевало свой грозный танец.  

Аристотель пристегнул себя ремнями к штурвалу и старался держать яхту носом к бьющим валам. Он не боялся смерти, ибо в душе не верил, будто жизнь его может кончиться на старте двадцатилетия. Вдруг особо старательная волна ударила в правый борт, и яхта стала крениться. Ударила другая волна, и все вокруг завертелось, мир превратился в сплошную воду. «Ну и ладно» – подумал он с детской злостью, и тут сильный удар о нечто каменно-твердое избавил его от мыслей.  

Он очнулся от жара солнца, пошевелил рукой, поднялся и ощупал затылок. На пальцах виднелась кровь, зрение было смазанным, мысли путались, словно пьяные. Аристотель огляделся по сторонам и увидел вокруг себя замшелые скалы, поросшие миртовыми кустами. Шторм загнал корабль в узкую бухту. Очень хотелось пить.  

Пообещав великому Посейдону тучного тельца на заклание, Аристотель Онасис вывел яхту на открытую воду. Отыскав поблизости хорошее место, он встал на якорь у мелководья и вплавь добрался до берега. После физических упражнений его тошнило, он покачивался от слабости  

За тонкой полосою песка зеленела мандариновая чащоба, и Аристотель пошел туда, в надежде отыскать источник пресной воды. Пели птицы над головой, и солнце мельтешило в листве. Местность медленно повышалась, становилось трудней идти.  

Вдруг перед ним вынырнула белая арка, обвитая лозой дикого винограда. И где-то там, вдалеке за листьями слышалось журчанье воды. Не оглядываясь по сторонам, Аристотель Онасис побежал, то есть ему казалось, что он бежит (на самом деле он ковылял) побежал к прекрасному звуку, едва осознавая перед собой величественные, но разрушенные строения и то, что вместо земли он идет уже по гладкому камню. Добравшись до большого ручья, а точнее, до малой речки, он напился студеной сладости, и даже окунул в нее голову, чтобы сила течения вымыла засохшую кровь. Тогда он огляделся по сторонам и с удивлением понял, что находится в древнем городе.  

Он пошел вдоль речки и увидел темную падь пещеры, вход в которую стерегли бронзовые рыбы, вросшие в постаменты. На оскаленных рыбьих мордах сохранились следы позолоты, и Аристотель Онасис, завороженный блеском, вошел в пещеру с надеждой, что там спрятано сокровище.  

Пещера оказалась неглубока, даже не пещера, а грот. Стены покрыты темно-зеленым мхом. Сквозь отверстие в потолке падал солнечный свет. Круглый фонтан в три яруса был облит им, словно фруктовый лед – шоколадной глазурью. А за фонтаном – да! там лежало оно, сокровище.  

Нечто вроде алтаря в виде вставшей на хвосте рыбины. В пасти идола горел красный камень, обернутый серебряной сетью. Под идолом лежали драгоценные ожерелья, браслеты, украшенные смальтой и крупным жемчугом, лира с отсутствующими струнами.  

Аристотель Онасис бросился к алтарю и с жадностью голодного пса, который боится, что давший кость тут же ее отнимет, стал рассовывать украшения по карманам. Дрожащие пальцы вырвали из пасти морского монстра драгоценный рубин, как вдруг за спиной послышался женский голос.  

– Здравствуй, герой лепокудрый и многомощный! Тысячи лет томилась я в этом храме, ожидая, пока храбрый, словно ахеец, смертный, не убоявшийся божественной воли, придет в чертоги моего заточения. Все люди из этого некогда великого города ушли, опасаясь находиться вблизи от той, которая прогневала самих олимпийцев. И вот, когда ты ко мне явился, скажи, разве я не прекрасна для зорких очей твоих.  

– Но кто ты? – только и смог вымолвить Аристотель.  

– Я нимфа Ксанто, дочь Нерея и Дориды, одна из пятидесяти морских сестер. Слушай мою историю, которая печальна, как мир. Когда-то я жила в теплых водах близ сего острова и не ведала ни горя, ни боли. Мы с сестрами плели венки из земных цветов, которые нам приносили в дар городские жители, объезжали гиппокампусов (коней моря) и, схватив большую птицу, сидящую на воде, взмывали вместе с ней в небо, пока ее крылья не уставали, и не спускалась она обратно.  

И жизнь моя текла легко и приятно, подобно молоку света из солнечного сосца, но однажды на ночном пляже я встретила двух богов. То были Аполлон и Гефест. Устав от суеты олимпийского мегаполиса, спустились они для отдыха в мандариновых рощах этого острова. Едва увидев меня на отмели, оба сразу в меня влюбились.  

Гефест дарил мне украшенные смальтой и крупным жемчугом чудесные золотые браслеты, а Аполлон играл на сереброструнной лире и слагал прекрасные оды, прославляющий свет моей красоты. Я не знала, кого мне выбрать. Гефест хозяйственный, зато Аполлон богемный.  

Аристотель Онасис неловко перебирал в руках красный камень. То ли от упоминаний богов, то ли от непрошенной откровенности, а может от ожиданья кары, за то, что он был пойман на воровстве, но липкий пот выступил на лбу и пальцы дрожали, подобно птицам, пойманным птицеловом.  

– И вот однажды, – продолжила нимфа Ксанто, – в самый темный мой час, они оба пришли со слезами в ясных глазах. «Да будет она твоей! » – воскликнул с отчаянием Аполлон. – Счастье брата дороже мне, чем собственное благополучие». «Нет, – ответил ему Гефест. – Я не могу быть счастлив, зная, что ты страдаешь от разбитого сердца». Сказав это, они оборотились ко мне.  

«Зачем, зачем о жестокогордая! истязаешь ты наши души? Зачем не можешь ты сделать выбор! » Я плакала и молчала. Плакала и молчала.  

Вдруг нахмуренный Аполлон зажегся странной улыбкой «Брат мой! – закричал он. – Я заглянул в колодец своей души и понял! Понял, что через нее я на самом деле любил тебя! Разве ты не распозна́ешь в себе того же? »  

«Хм, – ответил ему хромой. – И я любил ее потому лишь, что на шелке своих ланит несла она следы твоих поцелуев. Так сольемся же телами в объятиях, а эту скользкую ящерицу, которая играла нашими чувствами, как фатум играет человеческими песчинками, я, Гефест, бог молота и металла, приговариваю к вечному заточению…»  

Тут пещеру задуло ветром, и нимфа Ксанто истаяла в свете солнца, пыль кружилась на ее месте. Недоумевая в чем дело, Аристотель Онасис повертел головой, но вокруг было пусто и одиноко. Он обошел углы, залитые соком тени, забрал золото и двинулся прочь. То золото стало его стартовым капиталом.  

Через месяц странствий по океану он встретил судно, везущее груз табака из Южной Америки. Аристотель Онасис вернулся Грецию и после трех дней восхваленья морских богов, по милости которых он спасся в шторм, наступили простые дни, но мысль о произошедшем никак не покидала его. Больше всего на свете хотел он найти тот город. Тот грот. Ту девушку. И пообещал себе, что найдет.  

А через полвека целая армада судов рыскала по синей пустыне, и он искал её в других девушках, и сотни раз казалось, что вот! нашел, она стоит перед ним, те же глаза, и голос, но проходило время и, узнав поближе очередную свою избранницу, он с горечью понимал, что ошибся снова.  

Его называли самым богатым человеком на свете, но деньги не приносили счастья, и лучшими минутами жизни считал он те, когда, устав от дневных забот, сидел на террасе чудовищного особняка и, поглаживая камень рубин, смотрел на ночное море. В такие мгновения слышался ему ее тихий голос, и лицо, обрамленное золотистыми волосами, вставало перед глазами.  

Семидесятилетним стариком умирал он на пышном ложе, в окружении жадных детей-наследников, которые нетерпеливо ждали от него последнего вздоха. И только этот последний вздох вырвался из впалой его груди, крылатый Гермес явился, чтобы сопроводить душу его в Аид.  

– Перед тем, как уйти мне в вечные сумерки, – прошелестела душа Онасиса. – Скажи, взаправду, ли я видел девушку на том острове?  

– Разве ты до сих пор не понял! – звонко рассмеялся Гермес. – Хромоногий Гефест превратил нимфу Ксанто в камень рубин, который, как и она, кажется полным пламени, но холоден, словно лед. Аполлон оплел его серебряными струнами своей лиры. Когда ты вынул камень из пасти рыбы, ты повредил его оплетение, и нимфа смогла показаться, но она не была еще целиком свободна. Когда же ты от волнения сжал камень в своей руке, сеть снова встала на свое место. Твоя любовь все время была с тобой, но теперь это уже не важно.  

Он вынул красный камень из мертвых пальцев и выбросил его в океан.  

 

Обложка: Михаил Врубель. Пан. 1899

| 36 | 5 / 5 (голосов: 1) | 17:23 16.11.2019

Комментарии

Rat_rain09:25 17.11.2019
villorvladlenov, сомневаюсь, что они растворились. Все таки не первый раз к Пану приходят. Я думал после истории с Онасисом вставить эпизод возвращения, где они обсуждают нехватку в мире хороших историй. Но этот эпизод не смотрелся.
Villorvladlenov08:22 17.11.2019
Очень! Такое сочетание лютой сороковщины (момент с вызовом пана) и древнегреческих мифов (рассказ пана про миллиардера Онасиса) Вот только обрыв в конце... Что стало с этими чиновниками? Или они насосавшись пановского молока растворились в его истории?

Книги автора

Конфренция
Автор: Rat_rain
Рассказ / Изобретательство Постмодернизм Приключения Психология Реализм
для себя и ради вечной идеи
20:24 09.11.2019 | оценок нет

выйду в поле
Автор: Rat_rain
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
19:06 08.11.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Крабы
Автор: Rat_rain
Рассказ / Критика Пародия Постмодернизм Психология Сюрреализм
самоирония и пафос
18:59 01.11.2019 | оценок нет

***
Автор: Rat_rain
Другое / Хоррор
краткое
21:27 31.10.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Путь к Богу
Автор: Rat_rain
Рассказ / Приключения Религия Сказка Сюрреализм Эпос
What a story, Mark!
13:11 28.10.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)


Чего ты такой серьезный?
Автор: Rat_rain
Рассказ / Постмодернизм Сюрреализм Философия Хоррор Чёрный юмор
понасмотрятся своих жокеров...
12:10 11.10.2019 | 4.72 / 5 (голосов: 11)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019