Send me an Angel

Рассказ / Приключения, Реализм, События
Едят ли чайки бананы?

Send me an Angel  

 

Позолоченный ключ в руке старого человека уверенно отпирает замок в нижнем отделении богатого рабочего стола, изготовленного из дерева махагони. Один щелчок и сильная рука уже находится в полке, в поисках чего-то. Небольшой сквозняк, доносящийся из окна кабинета, шелохнул огоньки свеч всей комнаты, когда рука, украшенная шрамами былых сражений, подняла из стола запечатанный конверт.  

– Это то, о чем я хотел попросить вас, капитан Харрисон, – произнес британский герцог Уильям Гибсон гостю его кабинета, держа запечатанный конверт в своих старых пальцах.  

– Конверт? – поинтересовался известный капитан в отставке Гилберт Харрисон. – Он как-то связан с нашей войной с французами?  

– Конкретно нет, но по причине войны я не могу отдать его лично, и все мои силы сейчас направлены для того, чтобы разгромить войска Бонапарта, – серьезно ответил сэр Гибсон, – прошло уже шесть лет с начала боевых действий, французская армия по-прежнему значительно больше английской, а все денежные средства направлены на победу над Наполеоном.  

– Поэтому вы решили поручить отправку тому, кто более не участвует в сражениях и на кого можно положиться, то есть на меня.  

– Вы очень сообразительны, капитан Харрисон, это тоже причина, почему я доверился именно вам, а также вы обладаете опытом по пересечению океана.  

Услышав слова об океане, Гилберт в недоумении посмотрел в блестящие серые глаза сэра Гибсона.  

– Неужели меня отправляют за континент?  

– Вы отправитесь в Соединенные Штаты, в город Чарльстон, что в штате Южная Каролина. Путь неблизкий, понимаю, но я предоставлю всю необходимую провизию и в качестве аванса пятнадцать фунтов-стерлингов. Итак… вас устраивают такие условия?  

Капитан Харрисон уже не молод, но как очаровательно поднимаются уголки его губ, когда речь заходит о деньгах, к тем более больших деньгах. Его лицо молодеет, а в глазах отражается сияющий свет, напоминающий Полярную звезду, по которой в прошлом юный моряк Гилберт Харрисон ориентировался в поисках французского колониального городка, дабы разорить его со своей пиратской командой.  

– Пятнадцать фунтов сейчас, пятнадцать после выполнения?  

– Так точно, капитан.  

– Ха, – ухмыльнулся Гилберт, – так чего мы ждем?! Показывайте корабль и команду!  

Настрой Гилберта порадовал сэра Гибсона, и вот уже через несколько минут сэр Гибсон и держащий в руке мешочек с авансом капитан Харрисон стояли у причала поместья Гибсонов, глядя на лучезарное солнце, лазурное море и маленькую канонерку, привязанной к причалу.  

– За горизонтом ни одного судна не видно, – озадаченно сказал капитан Харрисон, – скоро уже прибудет корабль?  

«Вот это энтузиазм! » – подумалось сэру Гибсону.  

– Ваш корабль готов к отплытию, капитан, – руки сэра Гибсона принялись развязывать плети, держащие канонерку, – прошу на борт.  

Представить выражение на физиономии капитана Гилберта не составит труда, если вы когда-нибудь замечали выражение лица человека, который чувствует, что его неприлично и очень жестко так подкололи. Эдакое сумасшедшее неповторимое сочетание недопонимания и ощущение, что ты находишься в центре затянутого розыгрыша. Но, к несчастью Гилберта, протянутая рука сэра Гибсона, направленная на маленькую канонерку, указывала на все, что угодно, кроме намека на то, что это какой-либо розыгрыш.  

– Отправиться в Америку на канонерке… Я правильно понял?  

– Абсолютно точно, капитан, но ваши волнения безосновательны. На борту будете находиться только вы. Большой экипаж только замедлит судно, а если принять во внимание тот факт, что команда нуждается в поддерживании сил, заставила бы нагрузить еще десяток футов провизии. Согласитесь, что такое положение дел не выгодно с какой стороны не посмотри.  

– Отправиться в Америку на канонерке в одиночку… – безысходно проговаривает Гилберт. – Ну что же, профессионалу любые условия подойдут!  

Небольшим подскоком от причала капитан Гилберт тут же оказывается на мостике корабля, на котором ему предстоит вскоре совершить длительное и не до конца безопасное путешествие по Атлантическому океану ради награды за выполнение задания по передаче важного документа.  

– Корабль маленький, но довольно симпатичный, – подметил сэр Гибсон, – Вы должны понимать, капитан, что это не одно из тех суден, которых так просто смоет большой волной. Древесина высокого качества, крепкая мачта, разработанная по последним технологиям, не так давно изобретенная система более легкого поднятия и снятия брамселей, компактное строение корабля, которое позволит совершать маневренные и быстрые действия.  

– И на дизайн вы не скупились, – прокомментировал капитан Гилберт внешний вид штурвала, выполненного из темного дерева и особенно деликатно вырезанными линиями и узорами, которые часто и не встретишь даже на самых крупных и дорогих фрегатах и линейных кораблях.  

– Чисто эстетический комфорт.  

Брамселя поднялись и по небу расплылись прекрасные белые паруса, наполняющиеся порывистыми ветрами и создающие этот опьяняющий шум колыхающихся парусов. Покоящийся на дне якорь теперь возвращался назад в гнездо. Капитан надел свою пиратскую шляпу, и штурвал охватился крепкими, уверенными пальцами Гилберта. Море готово вновь принять в свои объятия давно не выходившего капитана.  

– Убирайте привязочные веревки, сэр, документ нужно доставить как можно скорее.  

– Удачного пути, капитан! – произнес сэр Гибсон и отвязал причальные веревки с канонерки.  

– Готовьте остальные пятнадцать фунтов, сэр Гибсон, мое отплытие начинается!  

Маленькую фигуру герцога Уильяма Гибсона было видно еще в течение нескольких минут после отправки, но с приходом сильного ветра канонерка, как и было обещано, рванулась с небывалой шустростью, от которой еще невольно начинали слезиться глаза.  

 

В одной из бочек в трюме нашей канонерки находились овощи и фрукты, разновидность которых была вполне разнообразной, в отличие от других кораблей так особенно. Можно было найти капусту, зелень, огурцы, томаты, груши, яблоки и даже бананы, которые как раз оказались в правой руке капитана Харрисона. Светильник находился в левой руке капитана, и его пришлось поставить на бочку с мясом, чтобы оторвать бананы друг от друга, почистить и принять. Внутри трюма никогда не было места свету, однако по несвойственным капитану широкоротым зевкам и огромному чувству голодания можно догадаться, что сейчас утренний час – время завтракать. Загасив светильник, Гилберт открыл люк наружу, и, взойдя по лестнице, ощутил прохладный ветерок на поверхности корабля. Небо было безоблачно настолько насколько это возможно – хороший знак, что в ближайшие дни обойдемся без шторма. Разобравшись по компасу с курсом направления и проделав несколько операций с парусами на мачтах, капитан Харрисон позволил себе прилечь на борту и подпитать свои силы бананами во время движения канонерки.  

Моментом бананов оказалось на одного меньше, и тогда Гилберт взял из кармана своего сюртука книгу малых размеров, точно с ладонь, и в красной обложке. На титульной странице книжки была единственная надпись «Морской Дневник том 11» выполненная, как бы сказали английские аристократы крайне небрежным почерком. В том же кармане покоилось перо и маленькая баночка с чернилами, по которой и не скажешь, но являлась довольно крепкой, так ее трудно было разбить и разлить чернила. Почистив еще один банан, капитан взглянул на состояние погоды и, обмокнув перо в чернила, перелистнул дневник в середину и принялся продолжать записи своих морских впечатлений.  

«Седьмой день, как я взошел на борт «Кето» и стал ее капитаном. Сэр Гибсон был достаточно щедр и вот спустя неделю я имею полный комплект еды для рационного питания. Однако я уже стал нащупывать сухари под фруктами в бочках, предчувствую не больше четырех дней, и придется питаться старыми добрыми печеньями.  

Я все думаю о содержимом конверта. С виду я бы не сказал, что там находится что-то важное, но, наверное, важные документы и должны выглядеть не особенно для защиты от посторонних глаз. Жажда вскрыть конверт тоже есть, но внутренний голос подсказывает мне, что от этого будет больше вреда, чем пользы. Хотя, конечно, если там что-то касаемое войны с Напалеоном, то можно было бы продать конверт властям Франции и не рисковать своей жизнью, отправляясь в Америку. Забавно писать это сейчас, в молодости я бы действительно мог сделать это, но с возрастом понимаешь, что деньги это не единственная вещь в жизни, к которой стоит стремиться. Возможно, это говорит во мне дед, но я ценю доверие сэра Гибсона и хотел бы работать на благо ему и, возможно, на благо страны, в которой живет моя жена и дети».  

Следующими строчками в дневнике Гилберта могли бы быть слова, как капитан скучает по своей семье, если бы не отвлекшие его в тот момент стая птиц, летящих в больших количествах в поисках рыбы.  

– Чайки! – подумал капитан вслух. Прилет чаек означал, что пора отложить на время дневник и обыскать карманы на наличие подзорной трубы, чье нахождение было произведено моментально. – Белые, но с оттенками серого перья на голове и шее, нижняя часть крыльев тоже серая, и… ага, выраженная красным цветом окологлазные кольца, все ясно – это средиземноморская чайка. Большая удача увидеть ее в этих водах, хоть я и не так далеко от ее типичной зоны обитания.  

«Гь-ик» – послышалось капитану из за спины. Удивленно оглянувшись, капитан Харрисон лицезрел преступный, непростительный и крайне отвратительный и гадский поступок со стороны, клюющей бананы средиземноморской чайки.  

– Извини, приятель, но я не позволю тебе оставить меня без завтрака, – сказал Гилберт и, нисколько не колеблясь, ухватился за кусок банана, крепко застрявшем в сопротивляющемся клюве птицы.  

Во многом интерес капитана к птицам поддерживался их разнообразием и попросту тем, что нужно было чем-то занять себя во время штилей и малых ветров, но было еще кое-что, что невероятно восхищало капитана – это подобная дерзость, которую проявила похитительница бананов. Можно сказать, подобных птиц он ценил больше, чем самых редких, которые существуют на планете.  

– Какие же вы чайки настырные. Ай! – прокричал капитан Харрисон. – Укусила, гадина!  

Так и закончилось противостояние чайки и человека. Гилберт остался без недоеденного банана, но взамен получил незаменимый урок, что всеядным чайкам лучше не показывать еду, которую собирался съесть сам.  

«Похоже, я слишком расслабился».  

Не улавливая шум парусов, капитан услышал ветряной свист.  

– Отлично! Благой ветер, можно спускать все паруса! – забыв о всяких бананах и оставив чаек позади, наш энергичный капитан встает за штурвал «Кето» и щурит слезливые от быстрого движения ветра глаза.  

 

Капитан Харрисон не понял, что конкретно разбудило его в эту ночь, то ли это был громко доносящийся звук, то ли поверхность спального мешка, в котором он лежал, которое стало до нитки мокрым и холодным. Темнота в трюме не позволяла разглядеть причину беспокойства, но Гилберт уже подозревал, что произошло с кораблем, хотя он и не хотел в это верить. Нащупав рядом светильник, нервный и взволнованный капитан Харрисон обнаружил, что он тоже мокрый, а спички, находящиеся близко к светильнику более не пригодны к использованию.  

– Твою мать…  

Звук был слышен в нескольких шагах к востоку от капитана, и спутать его было невозможно – это звук струящейся воды, бьющей из дыры в корпусе канонерки. Быстрым шагом голых пяток Гилберт прошел в темноту на гул свирепого моря. Вода к добру или к злу доходила только до лодыжек, но подливало масло в огонь то, что капитан был бос, и хоть ледяная морская вода бодрила его спящее тело, однако дрожь от замерзания неполезно сказывалась на работе мышц Гилберта. Чувствуя своими оледеневшими руками струю, выплескивающейся между двумя бочками, он сразу принялся усердно двигать бочки с едой по сторонам. Как по велению адской нечисти или же глубочайшей иронии, пробоина образовалась именно за битком набитыми бочками, так раздвинуть их представлялось безумно трудно, а в подавленном состоянии капитана Гилберта и вовсе невозможно. Попытка сдвинуть чертовы бочки не дала ничего, кроме больных рук. Это было бы просто смертельной катастрофой, и Гилберт бы и вправду впал в панику, если бы не промелькнувшая в голове мысль – воспользоваться топором, чтобы разломать бочки. Вода сочилась и постепенно заполняла трюм, а капитан Гилберт в это время метался из угла в угол в поисках топора.  

– Есть! – завопил радостный баритон, отыскав желанный корабельный топор. Не жертвуя не единой секунды, быстрый топор уже оказался в руках капитана и с такой же быстротой начал яростно разрубать тяжелые бочки. Доски отламывались и отталкивались, чтобы гневный порыв неистового топора избавился еще от одной преграды. За кусками дерева начали падать и фрукты с овощами и сухарями, тающими в соленой воде. За одной бочкой разламывалась другая и на дне трюма плавали яблоки, груши, размякшие сухари и засоленное мясо.  

Пробоина, увиденная быстро привыкшими к темноте глазами капитана, имела размер примерно в кольцо, которое можно образовать, совместив вместе кончики большого и указательного пальцев. Кажется, недавно стоящие бочки сдерживали струю, но сейчас, когда от них остались лишь доски с гвоздями, ничто не мешало потоку полностью прорываться внутрь канонерки.  

Действовать нужно было незамедлительно, вода и так уже давно перевалила за лодыжки, корабль не выдержит такого веса. Заткнув пробоину руками, дабы придержать поток воды, Гилберт прищуривал глаза в поисках того, чем у него получится заделать дыру. Вариант использовать крышку от бочки выглядел удачным, но по близости не было не единой вещи, которой можно было бы закрепить крышку к корпусу.  

– Мн-нхв… Г-гвозди! – тяжело прорычал капитан. Столько телодвижений вымотали его уже немолодое тело. – В ящике с инструментами…  

Ящик представлял собой небольшой железный саквояж, в котором по большей части находились гвозди и лежащие на них молоток и плоскогубцы. Взяв кучку гвоздей и молоток, Гилберт уже бежал к источнику своих проблем. Рук не хватало для поддержки крышки, молотка и всех гвоздей, поэтому для освобождения рук от гвоздей, Гилберт использовал рот. Капитан поставил первый гвоздь на двенадцать часов к краю крышки и верным движением руки направил молоток на столкновение со шляпкой гвоздя. Мощный удар и молоток, крепко держащийся в руке Гилберта, вместо забивания гвоздя, как и положено; ломается со стороны металлической части и отправляется в темную бездну к овощам и солонине.  

– А-а-ай! Падла, гнида! – закричал голос обезумевшего капитана от боли причиненной пальцам от соскользнувшего металлического бруска молотка. Гвозди, держащиеся во рту, приземлялись одна за другой в воду и барахтались на поверхности. Оставшись без молотка и гвоздей, Гилберт проклял еще несколько раз эту треклятую пробоину и, надеясь, что хоть топор не разломается, взял его обратной стороной. Искать в воде попадавшую дюжину гвоздей было бы тратой времени, поэтому капитан направился к открытому саквояжу в желании взять еще одну кучку гвоздей и на этот раз надежно держать их во рту.  

– Гребаный твой рот! – стиснув зубы, прокричал он, почувствовав адски острою боль в ногах. Это были плавающие в воде гвозди, царапающие оголенную кожу капитана. – Нахер!  

Повторив предыдущие движения, Гилберт сумел удержать струю за корпусом и приделать крышку к стенке, в течение нескольких минут работа была проделана и от дыры остались только несчастливые воспоминания. Течь прекратилась, и обессиленный капитан Харрисон изнеможенно кидается вниз, подальше от плывучих еды и гвоздей и, упершись спиной к рядом стоящей бочке, располагается в сидячем положении в воде, опустошенно глядя в потолок.  

– А-а-а-а-х… Ха-а-а-а…  

Да ну это все в пекло.  

 

«Месяц и девятнадцать дней. В плане еды ничего нового: то же скучание по фруктам и те же самые сухари. Заделка пробития корпуса, которое случилось на второй неделе плавания, перестало беспокоить меня, все-таки длительные часы сильных волнений и ветров в течение месяца убеждают меня в надежности сделанной защиты, хоть она и пробьется вновь рано или поздно… Истощение все более чувствуется, наверное, нужно было подготовить себя к такому долговременному плаванию перед тем, как впервые выйти в море спустя годы прохлаждения в сторонке. А еще хрен я вам снова выйду в такое путешествие в одиночку! Дело даже не просто в нехватке рабочей силы, а в невыносимой скуке, которую я испытываю, может, и нечасто, но в перерывах между сном и выживанием на судне становится тоскливо. В этих самых перерывах я поразмыслил над названием корабля. Ведь о чем еще подумать, как не об этом? Думать о бытии и смысле жизни звучит умно, конечно, но боже какая разница? А название корабля я слышал уже раньше, не помню где и когда, но точно я знал что означает «Кето». Может быть, имя любовницы-индианки сэра Гибсона, с которой он познакомился в Америке? А может… писать становится все труднее, теперь для написания небольшого абзаца уходит в три раза больше времени, чем раньше, пора перестать заполнять дневники всякой ненужной мутью. Надеюсь, эта строчка станет для меня напоминанием в будущем, что не все мои мысли обязаны быть написаны».  

Гилберт закрыл глаза, солнце чрезвычайно светло. С загорелой, но в то же время бледной кожи скатывались капли пота. Отдыхая у штурвала, Гилберт заливал свое горло любимым ромом и таким образом поддерживал свой неспокойный разум в тонусе. Пиратское прошлое выражалось в капитане очень явно. Что можно сказать только о его ставшим беспорядочным внешнем виде одежды и лица? Но помимо густой бороды, поведение тоже было, что ни на есть пиратским. Как же очаровательно наблюдать за реакцией капитана Харрисона, когда опустошается очередная бутылка рома, кажется, что никакие пробития в корпусе и штормы не сравняются с безвозвратным исчезновением рома из бутылки.  

Использованная бутылка отправилась на дно моря, а вместе с ней и радость капитана. Гилберт достал конверт сэра Гибсона из сюртука, он часто делал это в минуты, когда ему требовалось напоминание, почему он проходит через все это испытание. Разглядывая пожелтевший, помятый конверт, он понимал, что все, через что он переживает, не зря. Он гордился тем, что помогает сэру Гибсону с заданием и семье с заработком. Эта гордость была вторым ромом, способным питать волю капитана Харрисона.  

– Черт, о-о-о, нет, – взволнованно проговаривает капитан. Конверт, который столько дней хранился в кармане Гилберта, износился изрядно, но теперь у него была очень серьезная проблема – печать на конверте разбилась. Теперь большое награждение за выполнение задания стояло под вопросом, на который Гилберт не знал ответ. Разве поверят получатели конверта, которые, скорее всего, являются политиками, что печать разломалась случайно и Гилберт, бывший пират, не читал ни единого слова? – Так… Хорошо, если проделать несколько операций с растапливанием и переделкой печати, то она снова станет целой. Нет, узор на ней уже не восстановишь, я в глубокой заднице. Черт! А-а-ар!! – кажется, мы видели его счастье при виде конверта в последний раз.  

В глазах потемнело. Нет, не ром, как это разумно подумать сперва, солнце затмилось тучами, которые справедливо было назвать громовыми. Шуметь из неба еще не начинало, но ветер и волны ускорялись, слегка опьяненный спиртом капитан так и не выкинул из головы конверт, но уж лучше доставить вскрытый конверт, чем попасть в шторм и не доставить его вообще.  

Приближение шторма, конечно, не было для него неожиданностью, облака собирались на небосклоне днями, а волны увеличивали темп постепенно. Не смотря на то, что капитан Харрисон за свою жизнь прошел не меньше сотни штормов, пару даже за время этого приключения, однако было в предстоящей буре что-то неладное, самые преданные христиане сказали бы даже зловещее. Чутье и интуиция капитана, выработанные десятилетиями, явно подсказывают, что будет серьезная беда.  

Укрепив лиселя на мачте, Гилберт поочередно достал два ящика, тяжелых, но способных к подъему. Сильный толчок взволнованных волн сбивает капитана с опоры, шляпа падает с головы, капитан сталкивается с деревянным полом палубы. А вот и первый раскат грома, шум его был невероятно громок, будто бы небеса принимали у себя огромнейший оркестр. Гилберт встал на ноги и надел на голову поднятую шляпу. Облокотившись на бортики канонерки, он поставил один из ящиков к краю палубы, прямо между решетками бортиков. Достал из вечно выручающего сюртука охотничий нож и проделал в ящике дыру, направленную к морю. Из отверстия начало выливаться небольшими количествами растительное масло. Погода озверела, начался настоящий ливень, но капитан, не прилагая больших усилий, повторил те же самые действия с другим ящиком на другой стороне корабля.  

Добравшись с некоторыми задержками до штурвала, капитан Харрисон настороженно начал оглядывать корабль на наличие каких бы то ни было проблем, а затем, убедившись, что он ничего не забыл сделать перед штормом, готов был к любой волне и порыву ветра. Качка, как видно, сбила не только тело капитана, но и его ориентир, Гилберт достал компас, дабы проверить верность курса. «Шторм чертовски жесток, но я проходил и не такое, продолжу направление по курсу», – подумал капитан. Было четыре часа по полудню, но охватившие небо тучи погрузили весь Атлантический океан во мрак. Штурвал начало заносить по левой стороне, руки капитана успешно возвращают их в привычное состояние, но шквал обещает быть долгим. На памяти капитана не было ни одного дня, когда бы он мог усомниться в силе своих бицепсов, но этот ветер рвет все рекорды. Управление с ума не сойдет, здоровье капитана с возрастом ухудшилось не так серьезно, чтобы потерять контроль над штурвалом. Но, тем не менее, этого можно бояться, гром бушует, повергая ушные перепонки, а молнии встречаются с водой, образуя великолепнейшую и ужасающую картину. Слава богам, он успел разлить масло, так можно не уделять волнам большого внимания.  

– Ах, черт! – ветер сбил покоящуюся на голове капитана шляпу. – К праотцам! В такой буре не только шляпа потеряется… Что за? – в этот момент по правому борту надвигалась огромнейшая волна, зрение у Гилберта несильное, но в силу своей дальнозоркости и размерам самой волны, он видел ее отчетливо и она его устрашала. Главным врагом Гилберта была ирония. – Нужно разворачивать корабль к ней, а иначе даже масло не поможет.  

Это было невероятно, волна масштабного размаха была в каких-то сотнях метров от канонерки, а корабль сносило ветром в противоположную сторону. Он кричал, кричал в гневе и поте, разворачивая судно. Последняя секунда. Волна размером в девять метров обрушается на корабль с целью потопить, но канонерка, вовремя развернувшаяся к волне, поднимается и, оказавшись почти под углом в девяносто градусов, вновь опускается на воду. Опасность миновала.  

– Господи… Нахер, нужно ложиться в дрейф.  

Гилберт понимал, что, возможно, он бы выдержал шторм, плывя по курсу, но риск был действительно велик и как взрослый опытный человек он не мог допустить этого, поэтому дрейф был хорошим решением, позволившим ему быть на плаву и переждать волны и шквал. «А та волна была поистине огромной, – напоследок подумалось Гилберту, – самая большая, которая встречалась мне».  

В дальнейшем Гилберту встречалось еще несколько препятствий в виде шквалов и волн, он преодолел их с успехом и, когда проклятый шторм, наконец, спустя восемь часов закончился, его физическое и ментальное тело были на пределе. Никто бы не смог устоять перед природной стихией и остаться целым.  

Ноги уже не могут стоять, кажется, его парализовало. «Уже не важно, что будет с конвертом, что будет с кораблем, что будет с собой, мне нужен сон и ничего больше», – так бы сказал Гилберт, если бы он не потерял сознание.  

 

Небо было чисто, как в первый день отправки Гилберта. Над «Кето» парила стая птиц – чаек, пикирование их было обворожительно, глядя на них можно было почувствовать себя в безопасности и уюте, как раз чего не хватало капитану Харрисону. Бледно-белая чайка с серыми крыльями и шляпой в клюве неуклюже шагала по палубе, не ощущая угрозы от лежащего на животе человека в сюртуке. Существует множество представителей рода чаек, которым свойственно совсем не бояться людей и находиться с ними в тесной близости, такой вид называют глупышами, и недаром так и называют. Но эта чайка не была глупышом, хоть и вела себя подобным образом, что начала бесцеремонно клевать спящего человека в лицо.  

– М-м-м… – такое обращение каждого взбудоражит, не такого «Доброго утра» ожидал капитан Гилберт Харрисон.  

– Гь-я-я! – прокричала стоящая рядом с лежащим Гилбертом серебристая чайка, и из ее клюва выпала мокрая обкусанная шляпа-треуголка.  

Упавший головной убор привлек повышенное внимание Гилберта. Старая, но качественная английская кожа, заломы по бокам и неисчезнувшие пятна спиртного напитка.  

– Быть того не может, – удивленно сказал капитан и, присев в позе лотоса, взял шляпу в свои отягощенные руки, – Ха! Ах-ха-ха! Ха-ха-ха-хах! Поверить не могу, мои старые глаза мне лгут! Эта моя шляпа, улетевшая вчера во время шторма!  

– Гь-и-ик!  

– Дикая чайка принесла мне потерянную шляпу! Скажу друзьям – не поверят!  

Улыбка не сползла с его лица, счастью не было границ, особенно после всего, что он пережил за это время. Гилберт уже собирался благодарить птицу поцелуем в белую голову, но осекся, вряд ли чайке понравится такое нарушение личного пространства.  

– Хах… Хм, а это еще что? – тут капитан, наконец, обратил взор на ножки чайки, на одной из них было что-то закреплено. – Сюрпризы на этом не заканчиваются! – Гилберт аккуратно снимает с ножки спасительницы своей шляпы банановую кожуру. – Ты та самая чайка, что отжала у меня банан! Охо-хо, удивительно!  

Серебристая чайка нисколько не кричала или пищала, а лишь спокойно смотрела в лицо капитана Харрисона, их глаза смотрели друг в друга, и в это мгновение родилась крепкая дружба между человеком и птицей.  

– Никуда не уходи, – сказал Гилберт своей новой подруге, видимо, надеясь, что она понимает его слова. За это время он спустился в трюм и, вернувшись, протянул в знак благодарности птице целую горсть бананов. – Я берег их до последнего в случае, если появятся симптомы цинги, но, как можно остаться в стороне после такого поступка.  

– И-я-я-ях! – бурно прокричала чайка, увидав горсть бананов. Бананы, как и быстро появились, так и быстро пропали.  

– Дрейф загнал меня, бог знает, куда, но я цел разве этого не достаточно? – риторично спросил капитан у кушающей бананы чайки. – Ладно, восстановим курс, – и, не успев достать компас, вдали морского простора виднелось зеленое пятно, – Боже мой, неужели?.. – и, воспользовавшись подзорной трубой, странствующий в Атлантике капитан имел радость лицезреть приближение земли, Америка почти достигнута. – Да!!! – как никогда ранее закричал капитан и, подняв все паруса, надел свою шляпу и, встав за штурвал «Кето», теперь двигался к американской земле – в город Чарльстон.  

– Кето!  

– Гяи? – испуганно проревела чайка  

– Кето! Точно, я знал, что слышал это слово раньше, я вспомнил. Кето – это древнегреческая богиня морской пучины и чудовищ, обитающих в ней, ух, теперь на одной волнующей меня мыслью меньше.  

– Гья.  

Пережившую настоящие испытание канонерку теперь ничего не останавливало перед достижением своей цели – суши. Солнце озаряло морскую гладь, ветер бил в спину.  

 

– Вау, классный корабль, – произнес неотесанный паренек, работающий в порту Чарльстона, – маленький, конечн, но это просто королева среди канонерок!  

– Можешь любоваться кораблем, сколько захочется, но, пожалуйста, пришвартуй его к причалу и хорошенько завяжи, я бы и сам занялся этим, но как же хочется вновь съесть что-то кроме сухарей и солянки, – попросил прибывший из далеких краев капитан Гилберт Харрисон.  

– Понимаю вас, капитан. Так, а чаевые бут потом?  

– Да, да, все после окончания дел, – сказал практически неслышным голосом, уходящий капитан Харрисон, – Ах, да! Чуть не забыл, – Гилберт вытянул вскрытый конверт, – Ты не можешь сказать мне, где находиться дом по этому адресу? – капитан протянул портовому пареньку конверт.  

– Да, эт центр города, дойдете пешком через полчаса, либо можете заказать повозку, уверен, кучер счас не занят.  

– Спасибо, приятель, – на этот раз Гилберт точно уходит от причала внутрь города, дабы, наконец, отдать конверт и со спокойной душой поесть местной кухни.  

Спокойствие Чарльстона понравилось Гилберту, не смотря на то, что он находился в одиночестве два месяца. Людей было совсем немного, видимо, был будний день и все находились на своих рабочих местах. Гилберту же было еще лучше от этого, американцы относятся к англичанам не очень дружелюбно, но можно ли их за это винить? Из шага в шаг, подбираясь к центру, он замечал знакомые по архитектуре жилые домики, кафе и рестораны, можно было заметить различные производственные предприятия, типографии, продовольственные магазины. Гилберт, глядя на них, подумал, что жизнь в этом городе кажется довольно приятной. За домами виднелись верхушки башенок ратуши, центр и вправду был близок, не то, что в Лондоне и Париже. До последнего думая, что получатель письма – политик, Гилберт двинулся прямо к входу в ратушу, и только войдя в двери ратуши, ему разъяснили, что адрес на письме не принадлежит этому месту. Гилберта это удивило, даже порадовало, если получатель не политик, то он может забрать всю обещанную сумму. Дом, куда должен был попасть капитан, находился напротив. Он представлял из себя трехэтажный жилой дом, по архитектуре и общему внешнему виду, ничем не выделяющимся от остальных жилых домах Чарльстона.  

Постучав не сильными, но крепкими ударами по двери нужного дома, Гилберту открыли спустя несколько секунд.  

– Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? – вежливо спросил высокий, ухоженный и элегантно одетый мужчина лет шестидесяти басовым голосом. Костюм его был явно не дешевым, но на важную персону он не походил, «Лакей, – сделал вывод Гилберт, – если у семьи, живущей в этом доме, хватает средств для наемки дворецкого, то видимо я действительно имею дело с политиками».  

– А-а, да, у меня есть поручение отправить сюда это письмо, – объясняет капитан и несколько тупо и медлительно отдает письмо старому дворецкому.  

– Оно вскрыто, – коротко и грозно огласил дворецкий.  

– Да, что сказать, разбил печать во время плавания, от таких случаев никто не застрахован, – проговорил Гилберт с долей неловкости и легкомыслия.  

– Плавания? Вы добирались сюда на судне?  

– Да, тысячи миль проплыл из Англии к вам, в тихое местечко.  

– Прошу прошения, от чьего имени это письмо?  

«А ведь точно, сэр Гибсон не писал на конверте ничего кроме адреса, видимо для сохранения письма в безопасности»  

– Я преподношу письмо от имени герцога Уильяма Гибсона.  

Грубое напряженное лицо дворецкого сразу смягчилось от ответа.  

– Надо было сказать об этом в самом начале, – слегка осудительно прокомментировал дворецкий и, повернувшись спиной к Гилберту, смягченно крикнул: «Леди Гибсон! К вам пришло письмо из Англии от сэра Гибсона, прошу, спуститесь вниз в прихожую».  

– Что? Даги, что ты сказал? – донося тонкий женский голос со стороны лестницы. Со второго этажа спустилась юная девушка лет четырнадцати в розовом платьице, с золотистыми локонами и глубокими голубыми глазами. – Даги, кто-то пришел?.. – спросила спустившаяся девушка, увидевшая своего дворецкого, говорящего с незнакомым человеком.  

– Доброе утро, сэр, – почтенно и со скромностью поприветствовала девушка своего гостя.  

– Леди Гибсон, этот человек принес для вас конверт от вашего дедушки сэра Уильяма Гибсона, – повторил дворецкий Даги.  

«Дедушки? » – прозвучало в разуме Гилберта.  

– О, Господи, он не забыл! – радостно сказала Леди Гибсон и выхватила из рук Даги потрепанное письмо, – Ой, мистер, вы должно быть невероятно устали за все время пути, если вы желаете, Даги приготовит для вас вкусный завтрак, либо можете купить себе поесть за наши деньги – озабоченно говорит капитану Харрисону, – а перед отплытием можете переночевать у нас в доме.  

– Нет, ах-ах! Спасибо за гостеприимство, Леди Гибсон, но меня ждут моя жена и дети, не хочу задерживаться ни на секунду.  

– Зовите меня Маргарет, сэр. Как ваше имя?  

– Гилберт. Капитан Гилберт Харрисон, – дружелюбно ответил капитан Маргарет.  

– Капитан Харрисон, огромное спасибо вам за то, что проделали такой путь ради доставки этого письма.  

– Да, ха, – взволнованно начал Гилберт, – оно немного повредилось за время доставки…  

– Ну, вы же его не читали, правда? – кокетливо и улыбчиво спросила она.  

– Конечно, нет, миледи, вы что! – облегченно отвечает Гилберт.  

– Ха-ха, а вы забавный, капитан. Ну что же, мне не терпится прочитать письмо от дедушки, – развернув пожелтевший листок из конверта, Маргарет начала читать вслух: «С днем рождения, принцесса! ❤».  

– Господи… – прослезившись, сказала Маргарет, – извините, это все моя сентиментальность, ничего не могу с собой по… – и тут она приостановилась, поглядев на капитана Гилберта.  

На лице Гилберта светилась широкая улыбка и по побагровевшим щекам текли слезы.  

– Капитан Харрисон, вы плачете? – удивившись капитаном, улыбчиво спросила Маргарет, – вы в порядке?  

– Все в порядке, Маргарет, все в полном порядке, – стирая со щек льющиеся слезы, счастливо ответил капитан Харрисон, – все в полном порядке!  

 

 

| 31 | 5 / 5 (голосов: 3) | 22:36 07.10.2019

Комментарии

Книги автора

Daydreaming
Автор: Houseonthelake
Рассказ / Приключения Реализм
Пойду в продуктовый
22:25 07.10.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019