Медовая голова

Рассказ / История, Политика, Проза
"В нём ты узнаешь каждый цветок с восточных полей, эвлат. Он был собран там, где не ступала нога неприятеля, из-за того он душист, ибо цветы не росли на земле, пропитанной кровью. Он прозрачен, из-за того, что его везли на своих спинах благородные скакуны султана. Он вобрал в себя солнце, чтобы стать символом сладкой победы над румынским князем".

1476 год  

 

Ноябрь морозил землю. Трещала под ногами белесая плёнка льда, образовавшаяся на вчерашней лужице. За ночь лагерный костёр истлел, а уснувшие на холоде часовые не подкинули несколько скрюченных веточек, найденных в омертвевшем лесу. Ветер тихонько трогал флажки на верхушках шатров, где спали уставшие от боевых действий, холода и голода воины, которые каждый вечер, сидя у костра, вспоминали своих женщин, обращались к ним, надеясь, что их голос донесётся до опустевших глубинок. Но из всех женщин на свете их слышала только одна, одна роковая мерзавка, каждый день устраивающая жатву на полях сражений. Притаившись за деревом, она прислушивалась к сопению, гадая, кто сегодня ею будет пленён. Нет, не солдат, не офицер, ей нужно что-то больше: важнее, благороднее и грешнее всех этих оборванцев, от которых у неё сводило кости от жалости уже не то, что к ним, а к себе.  

 

Проголодавшийся конь, бьёт копытом по земле, расколупывая замершую землю. Тихий шёпот, практически сливающийся с трёпом знамён, коснулся острых ушей животного. Хозяин. На радостях конь разржался, заглушив речь предателя Басараба и турков возле шатра, в котором дремал государь Валахии, Влад Цепеш, не догадывающийся, что этот ноябрь, что это бой будет последним.  

 

***  

 

 

 

Попав на турецкий базар, начинаешь невольно думать о том, как ты здесь вообще оказался. Крики, грохот и базарный галдёж создают атмосферу хаоса, в котором участвует каждый, вплоть до того господина в шляпе, который, ругаясь, щурится, чтобы разглядеть карту огромного рынка и понять, где он находится в данный момент. Остановившись, мужчина подносит карту к лицу, сплёвывает на пол и резко разворачивается. Так что же могло привести в исступление такого воспитанного и сдержанного человека, который, вероятно, приехал из Англии? Неужели товар не угодил привередливому британцу? Или турок оказался слишком упёртым, раз уж отказался снижать цену за пёстрый платок? Однако дело далеко не в мясистых и сладких помидорах, и даже не в платке, который, собственно говоря, торчал из кармана сюртука взмокшего англичанина. Здесь, среди лавок с пряностями и цветными фонариками, легко потеряться, а затем проблуждать по базару до самой ночи, до тех пор, пока на тебя наткнутся жандармы. Но некоторые всё-таки предпочитают потеряться здесь нарочно, чтобы найти в этом своеобразном мире торговли что-то своё или тайны ушедшего столетия.  

 

В том месте, где редко ступает нога европейца, располагаются самые малоизвестные торговые лавки. Вот, например, та полная, словно луна, седая женщина, щёлкающая орешки, сидит за прилавком с различными бронзовыми безделушками и украшениями. А вот здесь, прямо на углу, расположилась небольшая лавчонка с коврами, которые прямо сейчас ткутся старым слепым турком и двумя мальчишками с отсутствующим выражением лица.  

 

Вдруг чихнёт где-то слева продавец фонариков из цветного стекла, а потом он толкнёт длинной палочкой цветной плафон. За стеклом что-то встрепенётся, взвизгнет и тихо заплачет, о чём-то причитая. Смерив взглядом «рыдающий фонарь», высокий и худощавый эфендим присвистнет, а затем вернётся к своим фонарям, чтобы закончить рисунок.  

 

Возле «фонарей» расположился маленький дедок в причудливой шапочке с пером.  

Старичок, сидящий возле стенки, заинтересованно мешал мёд в бочке и будто бы разговаривал с золотистой вязкой субстанцией, блестящей в свете фонариков с соседнего прилавка. Он проведёт деревянной ложкой по часовой стрелке — засмеётся, против часовой — нахмурит брови и покажет язык мёду, словно какой-то чёрт грешнику, варящемуся в котле.  

 

Из дальнего угла высунет свою серую мордочку толстая крыса, поведёт колючими усами — пахнет рахат-лукумом. Грызун, пискнув, устремился к прилавку со сладостями, блеск и яркий цвет которых вызывает восторг и аппетит. Ловко запрыгнув на стол, крыса бежит к вкусному кирпичику, а затем с радостью впивается зубами в мягкую и сладкую субстанцию с орешками. Пухлый турок, жуя цветной рулетик султан-лукума, мягко улыбается крысе и самодовольно смотрит на своего конкурента, у которого не то, что люди, крысы нос воротят от его товара.  

 

Но тут же скучающие лица торговцев начинают преображаться, когда на их пустой улице появляются заблудшие души: маленькая, симпатичная мадам с зонтиком, двое мужчин с подкрученными усами, молодой человек в котелке и одна застенчивая девочка с фарфоровой куклой в руках.  

 

Толстушка немедленно сунула под прилавок кулёк с орехами, выставила небольшие подставки с серьгами с разноцветными камнями и бусинами. Пухлый торговец плюнул на крысу, которая безмятежно грызла рахат-лукум. Зверёк, ошарашенно отпрыгнув, пискнул и исчез из виду. Из мастерской вернулся эфендим, натирая только что сделанный мозаичный фонарик, и улыбнулся, выкрикнув что-то по-турецки. Неизменным остался только старый турок, с интересом помешивающий мёд. Казалось, будто ему глубоко всё равно на покупателей, которые представляют существенную редкость в этом злачном переулке.  

 

Группа людей начинает шарить глазами по прилавкам в поисках чего-то интересного. Мадам с зонтиком непременно начинает интересоваться бронзой у толстушки, та на ломаном английском сыплет комплиментами женщине, нахваливая её волосы и умные глаза, к которым, определённо, подойдёт гранат.  

 

Мужчины разбегаются: кто к коврам, кто к торговцу восточными сладостями. И только молодой человек подхватывает девочку под руку и идёт с ней к старому худому турку, у которого стоит всего лишь один бочонок мёда.  

 

Глядя на всё это, конкурент толстого торговца фыркнул и, обидевшись, ушёл в недра своего шатра, набитого различными никому ненужными десертами. Сейчас он не мог слышать звон монет, потому что эта песня предназначалась не ему.  

 

Начались торги: один называл цену, другой, соответственно, её снижал. И так до тех пор, пока и продавец, и покупатель не придут к общему согласию. Таким незаурядным образом, месье с усами приобрёл пёстрый ковёр, мадам навешала на себя кучу бронзовых побрякушек, ну, а второй мужчина набил карманы баклавой, кадиафом и прочими видами лукума. Только торг не шёл у молодого студента. Выбор у старого турка был невелик: всего одна бочка мёда.  

 

Собственно говоря, старичок не сразу заметил подошедших людей. Его настолько увлекло помешивание мёда, что он, казалось, уже загипнотизировал себя этими меланхоличными движениями. До поры до времени старый турок улыбался, а потом резко нахмурился, показал язык, тем самым, напугав маленькую девочку. Студент остановился, положил руку на плечо сестры и стал разглядывать торговца. Он был похож, скорее, на чёрта. Да, именно на чёрта — приспешника дьявола. Его маленькие чёрненькие глазки, похожие на поросячьи, безумно сверкали под кустистыми бровями. Кожа, плотно обтягивающая череп, имела желтоватый оттенок. Золотое колечко болталось на оттянутой с годами мочке уха. При виде этого старца молодого человека передёрнуло. Нет, не от вида старости, которая коснётся каждого из нас, а от непонятного ужаса, коснувшегося холодной рукой затылка студента.  

 

— Дядя, а что вы продаёте? — выглянув из-за спины брата, тихонько спросила девочка.  

 

Парень резко побелел, услышав голос своей маленькой сестры. Он надеялся, что этого вопроса торговец не услышит, однако случилось обратное. Старик поднял глаза на студента и криво улыбнулся, обнажив почти отсутствующий ряд зубов. Красный камень на его шапочке блеснул, поймав лучик света, пробравшийся в этот тёмный угол.  

 

— Мёд, моя маленькая госпожа, — ответил он, а потом взглянул на молодого человека. — Попробуйте, нет ничего слаще этого нектара, — подняв ложку, проговорил торговец, предлагая взять на пробу его товар. — Румынский князь потерял голову от этого сладкого нектара.  

 

Студент колебался, потому что по-прежнему разглядывал глубокие морщины на жёлтом и худом лице турка, ему казалось, что в этих впадинках копошатся черти, которые пытаются не выдать своего присутствия. Однако из ступора его вывела сестрёнка, девочка, приложив усилие, дёрнула брата за рукав, чтобы тот пришёл в себя.  

 

Мёд, стекая с ложки, блестел и сиял, словно он состоял из расплавленных жёлтых самоцветов. Не всякая жидкость могла похвастаться такой прозрачностью. В конце концов, почерневшая от времени и влаги деревянная бочка просто не подходила этому изысканному золоту, над которым трудились крылатые рабочие, порхая над полями.  

 

Отогнав от себя все плохие мысли, студент всё-таки решил попробовать товар у старого турка. Конечно, его до сих пор не отпускали тревожные мысли, которые витали в его голове. Однако он всё скидывал на усталость и на свою впечатлительность, доставшуюся ему от матери.  

 

— А какой у вас мёд? — перебрасывая взгляд, то на предложенную ложку, то на торговца, спросил парень.  

 

Добродушно улыбнувшись, турок ответил:  

 

— В нём ты узнаешь каждый цветок с восточных полей, эвлат. Он был собран там, где не ступала нога неприятеля, из-за того он душист, ибо цветы не росли на земле, пропитанной кровью. Он прозрачен, из-за того, что его везли на своих спинах благородные скакуны султана. Он вобрал в себя солнце, чтобы стать символом сладкой победы над румынским князем.  

 

Парень осторожно прикоснулся губами к ложке с мёдом, однако он не стал сводить взгляда с торговца, ему казалось, что старый турок обманывает его. Маленькая сестра покорно ждала, когда брат снимет пробу, а потом задёргала его за рукав, пытаясь узнать его мнение насчёт мёда. Однако он был не в силах что-либо ответить, мёд склеил все его мысли, заметно подсластив их.  

 

Медовая капелька, смешавшись с и так сладкой слюной из-за многочисленных сладостей, которые он пробовал за день, показался более пресным, но при этом он был сладок, словно кем-то потревоженный невинный поцелуй, и душист, как восточные поля, над которыми гудят полосатые рабочие. Ему казалось, что в этом мёде соединилось многое, однако это многое заключалось в одном, в простейшем элементе, который он никак не мог распознать.  

 

Вкус золотого нектара, перекатываясь на языке студента, постепенно раскрывался, подобно цветку, прикасаясь каждым лепестком к чувствительным рецепторам. Сестра требовательно начала дёргать юношу за рукав, но он не мог противостоять плену засахаренных мыслей, которые наполняли его нестойкую душу восточным ветром, ласкающим влажную листву на заре.  

 

Однако что-то было ещё в этом мёде: золотой цветок раскрывался, лепестки становились сладкими настолько, что стали горькими. Но молодому человеку было не до горечи, которая становилась всё ярче, а восточный ветер в его душе тревожнее.  

 

— Покупаю, — произнёс он чужим голосом.  

 

К тому времени и дама с зонтом, и мужчины закончили с приобретением товаров. Оглядев друг друга, группа людей потянулась прочь из переулка, где они нашли то, что не смогли найти на окраинах базара. Мужчина, набив карманы различными восточными сладостями, не стесняясь, поедал красный рулетик, обваленный в кокосовой стружке. Его друг радостно щебетал о приобретённом ковре, хоть и морщился под тяжестью полотна. Дама то снимала, то вновь надевала на тонкий пальчик бронзовое колечко, кокетливо поправляла серёжки и неустанно нахваливала старую торговку. Молчалив лишь был студент с девочкой. Юноша по-прежнему гадал над вкусом приобретённого мёда, иногда бросая короткие взгляды на банку. Сладость исчезла, оставив после себя смутный солоноватый отпечаток на языке.  

 

Едва ли они успели сделать несколько шагов, как погасли фонари, лившие свет из лавки эфендима. Пронзительный женский крик грянул в полумраке. С аккуратных ушек дамы посыпалась скорлупа, соскочили с тонких пальчиков гнилые ядра, а по стройному стану покатились поросшие плесенью орехи. С гулким и сухим дребезжанием бывшие бронзовые украшения рассыпались по полу.  

 

Гостьи из старушки-Европы непременно остановились и, раскрывая рты, принялись охать и ахать, созерцая бесовщину. Мужчина, нёсший ковёр на плечах, случайно наступил на горстку круглых орешков и распластался на каменном полу. Множество острых скорлупок врезались в его спину и в ладонь, на которую он опирался, чтобы подняться. Не осознавая произошедшего, господин первым делом стал шарить руками вокруг себя, к счастью, ковёр оказался рядом. Однако какое его постигло разочарование, когда он увидел, что на полотне исчезли все причудливые завитки и петельки, диковинные звери, которых можно выделить среди неясных линий и спиралей. Подскочив на месте, господин рванулся к единственному лучику света, пробравшемуся в коридор. Может, ему это всё чудится? Однако глаза его не обманывали, ковёр стал обыкновенной серой тряпкой без всякого намёка на дорогой подарок.  

 

— Что за чертовщина?! — взвыл мужчина, крутя в руках полотно. — Его будто сплёл слепой!  

 

Сквозь начавшуюся возню прорвался не менее громкий крик, на этот раз был мужчина, который выбрасывал из своих карманов жирных крыс. Стая серых грызунов слилась в одну скрипящую массу, разбегающуюся кто куда. Множество крысиных коготков и зубов царапали его кожу, оставляя слабые красные полосы. Дама отскочила, увидев эту волну с сотнями блестящих глаз, двигающуюся на крохотных лапках.  

 

Не поддался панике лишь студент, молодой человек безучастно глядел на всю эту возню: кто стенал о рисунке на ковре, кто кричал, боясь крыс, а кто-то пытался разыскать кусочек металла среди всех этих орехов, рассыпанных по полу. Он осознал, что от былой сладости во рту не осталось и следа, только приторный вкус железа, пороха и мертвечины. Юноша побледнел, а его рука, в которой он держал банку с мёдом, мелко задрожала. В какой-то момент он почувствовал, что что-то хрустнуло на зубах, а затем стало перекатываться на языке, отравляя чувствительные рецепторы противным привкусом. В абсолютном смятении он потянул свободную руку ко рту и сплюнул «отраву». На бледной ладони лежал почерневший от времени зуб того, о ком говорил торговец. Румынский князь, потерпевший поражение и принявший смерть от рук турецких воинов. Это он потерял голову, уронив её в вязкое золото.  

 

Сердце студента дрогнуло, а по его спине пробежала мелкая дрожь. Он уронил банку…  

 

Свет, пробравшийся сквозь натянутое полотно, заискрился на острых осколках стекла, залитых мёдом. Сладкие лужицы медленно растекались по каменному полу. Какая-то испуганная крыса едва ли не увязла в липкой субстанции, на поверхности которой чернел волос и лежал выпавший из руки юноши зуб, некогда принадлежащий господарю Валахии…

| 9 | оценок нет 11:41 14.08.2019

Комментарии

Книги автора

История одного экзорциста
Автор: Eichenwald
Роман / История Мистика Приключения Проза Фэнтези
Что может рассказать дьякон? А что обычный извозчик с улицы Пикадилли? А рыбаки? Одни будут говорить о свечах, другие о смазочном масле и рыбе. А вы никогда не задумывались, что может рассказать экзор ... (открыть аннотацию)цист? Чем он занимался долгие годы в своей конторке "Schwarzer Flügel" на улице Пэлл-Мэлл? Что видел на своём пути? Что ж, всё это вы узнаете, погрузившись во мрачный мир мистики и... обмана.
Теги: Лондон мистика охотники мифические существа
11:39 14.08.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

1789
Автор: Eichenwald
Другое / История Политика Проза События
Скромные размышления о забытом, великом и правдивом...
Теги: революция история
11:32 14.08.2019 | 4.6 / 5 (голосов: 5)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019