На метеостнации

Рассказ / Приключения, Проза, Психология, Фантастика
Кто по собственному желанию выбирает одинокую жизнь в холодном и всеми забытом уголке планеты? Именно на это толкнули Никиту Зубкова обстоятельства прошлого. На его метеостанции только он, его верный пёс, десяток приборов да рация – единственное, что связывает мужчину с внешним миром. Но спокойную жизнь на горном хребте прерывает внезапное падение самолёта. Никита не может не пойти в разведку, чтобы разузнать, в каком состоянии экипаж и в случае необходимости оказать помощь. Однако он находит лишь одну девушку – остальные погибли. Забирая выжившую с собой, метеоролог даже не догадывается, что же ещё могло проникнуть на станцию вместе с гостьей. Но спокойную жизнь на горном хребте прерывает внезапное падение самолёта. Никита не может не пойти в разведку, чтобы разузнать, в каком состоянии экипаж и оказать им в случае необходимости помощь. Однако он находит лишь одну девушку – остальные погибли. Забирая выжившую с собой, метеоролог даже не догадывается, что ещё могло проникнуть вместе со спасённой.
Теги: метеостанция падение самолета выжившая опыты над животными существо триллер

Солнце зашло за скалистый горизонт, и ночь овеяла горы темнотой, густой и холодной. Звезды, точно фонарики на другом берегу реки, едва горели. По хребтам и западинам, словно горная кошка, бежал ветер. Он поглаживал низкие колючие ельники и гнул тонкую альпийскую траву, сбивая с них снег, вороша его, будто что-то ненужное. Высокогорная ночь обещала быть спокойной и тихой, какой она часто и бывает.  

Но что-то вдруг переменилось, резко и неровно. Анемометр заскрипел, его лопасти, словно лодочный мотор, завертелись быстрее. Вместе с ударом ветра пришёл и обложной снег. Мелкий, крепкий, с крупным градом. По окнам метеостанции, по крыше и по психрометрической будке забарабанило, в дырах на чердаке засвистело. Пришла буря.  

Звезды исчезли за сплошным, словно занавес, снежным покровом, и, как думал метеоролог Никита Зубков, из окна его метеостанции не будет видно ни зги ещё как минимум пару часов.  

Он ошибался.  

Вместе с визгом ветра пришёл какой-то другой, инородный звук. Гудящий, отрывистый, он набирал децибелы, точно кто-то выкручивал их на огромном пульте. Зубков накинул плащ и шапку, открыл дверь, и, щурясь от снега и ветра, посмотрел вверх. В глаза ему ударил яркий огненный свет. Он развеял снежную пелену рядом с собой, как гигантский факел, и стал опускаться вниз.  

Рядом с метеорологом два круга навернул выскочивший из дому пёс. Он смотрел вверх и истошно лаял.  

Огонь покрыл половину фюзеляжа самолёта, поглотил большую часть левого крыла. Самолёт, гражданский или военный — не разобрать — круто падал вниз. «Взорвётся до падения», — подумал Никита и ощутил, как дрожит его рука, и вовсе не от холода. Но нет. Вдали поднялся огненный вихрь, но падения из-за ветра слышно не было. Зубков напряг взгляд, пытаясь что-нибудь разглядеть, но аварию покрыла тьма, как морская пучина покрывает кораблекрушение.  

Ему захотелось пойти туда сейчас, тем более самолёт разбился не более чем в километре или двух от него. Но мужчина отмёл эту мысль: ночью заснеженные горы убьют его. Нужно ждать утра. Как будто согласный с этим, перед хозяином сел пёс и гавкнул.  

— Пойдём, Артемон, пойдём!  

Зубков загнал собаку домой и крепко закрыл дверь. Завтра у него будут дела поважнее, чем собирать данные с приборов.  

Большую часть ночи метеоролог не спал, а ту, в которой сон его всё же посетил, ему снился падающий горящий самолет. С одной лишь только разницей: падало воздушное судно на него. А пёс всё лаял и лаял.  

 

*** *** *** *** ***  

Зубков взял рюкзак, набитый медикаментами, едой и парой сигнальных пистолетов, надел теплую походную одежду. На ногах — тяжёлые старые снегоходы. Артемон лаял и просился на улицу вместе с хозяином, как будто чуял, что там что-то важное, но молодой человек не пустил его. Пёс лег у двери, свернулся калачиком, направив мордочку к горе, и стал ждать.  

Метеостанция находилась на самой высокой точке хребта. Небольшой клочок земли, по четыре стороны от которого земля опускается вниз. Со стороны похоже на огромную голову снеговика. Станцию здесь построили лет тридцать — тридцать пять назад, но Никита на ней всего два года. Профессиональный метеоролог, он подписал пятилетний контракт на работу здесь, у чёрта на куличках. Заведующая сетью метеостанций в этом регионе спрашивала у него на собеседовании:  

— Зачем вам это нужно?  

Зубков только грустно усмехался.  

— Я ищу место, где меня не достанут реклама и искусственная еда. Не хочу сдохнуть в сорок.  

Но насчёт второго он ошибался: каждый месяц сюда прилетал вертолёт и сбрасывал ему еду. Чёртова туча консервов, хлеб, вода, несколько десертов, которые выглядят как давно испорченное желе и на вкус такие же. Но на базе действительно было тихо. Природа здесь была такой, какой она должна быть. Никто не рыл канавы, не строил дома, даже туристы почти не ходили.  

«Мне это нравится», — часто говорил себе Никита, да так оно и было.  

Наутро после крушения мужчина пытался связаться с Анной. Ни черта, только шумы. Похоже, связь оборвалась из-за бури. Теперь-то, слава богу, всё тихо и мирно.  

Зубков не был самоубийцей. Эту часть хребта он знал хорошо, видимость была отличной, а ветер минимальным. Он действительно мог помочь пассажирам самолёта, если там кто-то выжил. Маленькая вероятность, но всё же. Его спросят, и он ответит, что не сидел сиднем. Мужчину не радовала перспектива того, что его уединение на базе, возможно, нарушится, но пару дней можно и потерпеть.  

Узкая тропинка петляла точно горная река. Древесной растительности на этом участке практически не было: для неё тут нет нормально субстрата, да и ветер не даст расти ничему высокому, поэтому уже вскоре метеоролог увидел чёрные остатки самолёта.  

Под ясным небом и утренним солнцем они казались ещё реальнее, ещё страшнее. Где-то вдалеке, за хребтом, одиноко закричал орёл.  

Обгорелый корпус, сломанное крыло. Самолёт снёс всю растительность на стометровой полосе, проехавшись по земле в последний раз. Когда Никита перешёл очередное возвышение и судно стало хорошо видно, он решил, что пошёл не зря. Если задняя часть пострадала от огня, то передняя сохранилась вполне неплохо.  

Орел обогнул хребет и полетел дальше, когда Зубков подошёл к обгоревшему фюзеляжу. На боку виднелась надпись «ND28» и что-то дальше, однако конец выгорел.  

— Есть кто живой? — прокричал мужчина.  

На секунду он подумал, что самолёт может быть иностранным, и прокричал то же самое на английском. Тишина. Он пошёл дальше.  

Воздушный корабль был метров тридцати пяти в длину и около семи-восьми в ширину (без учета крыльев). Задняя часть была шире передней — явно грузовой, решил метеоролог. Он прошёл вдоль одной стороны летательного аппарата, не обнаруживая признаков двери.  

Передняя часть не сгорела, но помялась от удара о землю. Перед ней образовался небольшой горб из земли, снега, камней и изуродованных тяжестью ельников. Самолёт «счесал» всё это, когда падал. Зубков заглянул в рулевую, и горло ему сдавило невидимой рукой: два трупа с перебитыми костями, торчащими сквозь черные костюмы, обезображенные ссадинами лица. Мёртвая кожа покрылась тонким слоем льда, ресницы стали белыми, точно снег. Но глаза, глаза были куда страшнее: они остекленели, точно лед, и смотрели теперь в одну сторону с запечатлёнными в них эмоциями страха и ужаса. Рядом с телами были разбросаны осколки и обломки панели, вырванные рычаги, погнувшаяся рация.  

Зубков достал фотоаппарат и сделал снимки. Понадобятся, когда его будут спрашивать.  

Залезть в кабину было невозможно: её саму и дверь в основной отсек расплющило, словно они были из пластмассы.  

Молодой человек обогнул рулевую и наконец нашёл дверь: её немного занесло снегом и землёй, но открыть, он думал, можно. Никита достал из рюкзака саперную лопату, стал отчищать. Десятка два взмахов и ударов по твёрдой, почти заледеневшей земле — и дверь откопана. Смахнув со лба пот, Зубков ударил по ней кулаком. Послышался тяжелый отзвук. Каковы шансы, что замок выгорел, и теперь эту штуку можно открыть?  

Небольшие, правильно.  

Мужчина крепко взялся за поручень посередине двери, потянул за него и едва не лишился жизни, когда эта махина не просто открылась — рухнула в его сторону. Он отпрянул назад, будто от огня, упал на рюкзак, а его правую ногу неслабо придавило. Выдернув её из-под двери, Зубков взвыл.  

«Прощу тебя, Господи, хоть бы не перелом», — с этой мыслью он лежал около минуты, ощупывая ногу. При переломе болит сильнее, от этого будет только синяк, решил он. Никита медленно привстал и впервые увидел внутренность фюзеляжа.  

Маленький тёмный коридор, обгоревшие остатки электропроводки. В нос ударил едкий запах паленой резины, в глазах задрожало. Метеоролог надел очки, предназначенные для защиты от снега, и зашёл внутрь. По правую сторону от него было небольшое помещение. Там свалкой лежали металлические контейнеры неопределённого цвета — теперь всё было чёрное и покорёженное. Провода выгорели, а лампы потрескались на мелкие кусочки.  

Мужчина прошёл немного дальше, ощущая небольшой жар под ногами. Будто по песку ступал. Определить, были ли там люди на момент крушения, невозможно. Но одно было точно ясно: огонь шёл из нижней, моторной части самолёта. Он не взорвался, как если бы тут была бомба, он горел и тлел. Неисправная подача горючего или короткое замыкание в винтовой части крыла — Зубков не знал, да и вряд ли бы узнал без помощи экспертов. Не без интереса метеоролог пошёл дальше.  

На ящиках в задней части лежали останки грузового трапа: среди груды обломков его выдавали два металлических, по-прежнему целых троса.  

Что именно они везли? Никита сказать не мог, но, судя по размерам контейнеров, уж точно не что-то промышленное. По количеству их было где-то пятнадцать — двадцать. Метеоролог прошёл дальше и заметил одну странность: покорёженные или выжженные, ящики всё равно были целы. Никто не будет делать такую прочность для промышленности.  

Важные лекарства? Оружие?  

Возможно, и тут Зубков в большей степени склонялся ко второму. «Надеюсь, оно не взорвётся», — пронеслось у него в голове.  

У самого выхода из грузового отсека молодой человек кое-что заметил. Циферблат. «Зачем он тут? »  

Циферблат находился на самом ящике, сверху от него — маленький черно-белый экран, а слева — паз, вероятнее всего, для карточки.  

«Вот это уже интересно».  

Ведомый всё более нарастающим любопытством, Никита пошёл дальше по коридору. Дно его частично выгорело, обнажив обуглившиеся останки моторной части. Идти нужно было по небольшим ветхим островкам, которые не разрушил огонь. В конце виднелась дверь в рулевую, но сбоку находился ещё один проход.  

Зубков перепрыгнул дыру шириной в половину автомобиля и оказался в небольшом округлённом проёме, за которым нашёл то, что раньше было местом сбора экипажа: остатки прикреплённого к полу стола, который погнуло, будто он картонный, навесные шкафы, перегоревшее освещение.  

На полу в углу комнаты лежали два трупа. Один, совершенно обгоревший, судя по телосложению, мужчина, лежал лицом вниз со скрюченными от боли руками. Огонь проел его форму, расплавил все опознавательные знаки, выжег ему волосы, стёр кожу, будто маленький слой пыли, и превратил мышцы в комок изжаренного съёжившегося мяса. Второе тело — женщина в белом халате — сохранилось куда лучше (Зубков даже мог различить черты её лица). Но жизнь её была прервана огромной флуоресцентной лампой, которая от взрыва и толчка слетела с полотка и протаранила девушке грудь.  

Метеоролог подошёл к ней, наклонился. Порылся в нескольких карманах — документов не нашёл, но в руки ему попалась дискета. Маркером на ней было написано: «Доклад №18». «Хоть что-то», — решил он.  

Сбоку от женщины лежал ящик. Такой же, какой был в грузовом отсеке, только открытый. Зубков заглянул в контейнер; там лежало маленькое обуглившееся тело. Кажется, кошка. Ну и вонь.  

Молодой человек сглотнул слюну и выпрямился. Затем внимательно осмотрел комнату. Казалось, позади стола было что-то вроде душевой. Медленно, чтобы ни обо что не споткнуться, он пошёл туда. Часть плиточного покрытия обвалилась, другая часть обуглилась и выгорела, но… Тут Никиту дёрнуло, даже после четверых увиденных трупов. Из-под небольших завалов торчала рука.  

Пятый труп.  

Но сказать наверняка Зубков не мог, он должен проверить тело. Не простит себе, если не проверит. С трудом мужчина поднял упавший кусок стены и ахнул.  

С ожогами на руках и шее, с частично сгоревшими волосами, с вывихнутым плечом лежала живая — господи, ну и ну — живая женщина. Она медленно, но мерно дышала. Грудь, закрытая комбинезоном, едва вздымалась.  

Никита подошёл ближе и присел. Колотых или рубящих ран на ней не было, проблемой оставалось только выбитое плечо. Кость не пробила кожу, но выпирала сильно. Зубков боялся, что если возьмёт её, то у девушки начнется болевой шок, и она умрёт.  

«Во всяком случае, главное, что не пробито лёгкое», — успокоил он сам себя.  

Медленным, аккуратным движением он подсунул под неё руки, приподнял, а затем полностью встал на ноги. В некоторых местах её комбинезон расплавился или порвался — кончиками пальцев мужчина ощущал волдыреобразные ожоги.  

Женщина была достаточно худой, но нести её следующие два часа будет очень не просто. В первый раз, наверное, Зубков пожалел, что на этой метеостанции из людей он совсем один.  

 

*** *** *** *** ***  

Если путь от базы до места крушения самолёта занял у Никиты менее часа, то обратно — с выжившей — он шёл два с половиной часа. Пот струился градом, руки болели, точно их сдавили прессом, спина ныла от тяжести. Женщина несколько раз стонала от боли, но так и не приходила в себя. От холода её ожоги побелели, некоторые волдыри лопнули. Зубков чувствовал её температуру и понимал, что дойти нужно как можно скорее.  

Артемон встретил их радостным лаем, но хозяин даже не взглянул на него. Он положил пострадавшую на диван, промочил губы. Попытался частично снять комбинезон. Вид оголённого женского тела, конечно, поднял его пенис, но ненадолго: слишком уж он был занят обработкой ожогов и накладыванием компрессов. У метеоролога была аптечка — жалкие медицинские крохи по сравнению с тем, что ей действительно нужно, но до приезда спасателей и это сгодится. Все процедуры заняли не мене получаса. Зубков мазал ей спину средством от ожогов, от которого губы у девушки свело, и в забытьи она даже немного дергалась и что-то бормотала, но в этот момент прибежал Артемон и начал гавкать.  

— Не мешай, друг, не мешай! — раздраженно отмахнулся молодой человек, но тут же понял, что пёс прибежал к нему не зря: он услышал звук работающей рации.  

«Аня, ну наконец-то», — мелькнуло в голове у Никиты. Через двадцать секунд он был у рации.  

— Привет, Аня. Слышу тебя хорошо, говори.  

— Никита, господи, наконец-то! Я уж думала, что тебя там волки съели.  

— Ага, — он фыркнул, — и медведи.  

— Не смешно, — отрезала девушка. — Ты видел, как возле тебя вчера упал правительственный самолёт? У меня за это утро побывало три разных службы.  

Зубков присвистнул, заметил, что на руках остался крем, и стёр его.  

— Я знаю. Я был там.  

Пауза. Затем осторожный, немного напуганный голос:  

— Ты был у самолёта?  

— В. В самолёте, — поправил метеоролог.  

Вновь молчание. Мужчина услышал, как Анна выругалась, убрав рацию от лица.  

— Мне не послышалось? — послышался ледяной, немного дрожащий голос.  

— Нет, ты всё верно поняла. А что в этом самолёте такого?  

— Понятия не имею. Но у меня уже с самого утра военные. Они запросили карту местности, сравнили её со своей, и оказалось, что твоя станция ближе всего. В самолёте было что-то важное для них. Напрямую они, конечно же, не говорят, но судя по их напуганным физиономиям, они точно напортачили. Сказали, чтобы к самолёту никто не пытался приближаться.  

— Поздно. Я уже это сделал. Когда я был в самолёте, то нашёл там женщину. Она жива. Я помог ей, обработал раны.  

— Что ты сделал? Она у нас на метеостанции? Господи боже мой!  

— Что? Что? — Зубков буквально впился ртом в рацию.  

— Подожди.  

Послышался какой-то шум, несколько голосов. Затем на связи появился другой, мужской голос:  

— С вами говорит подполковник Суханов. Зубков, вы меня слышите?  

— Да, подполковник, я вас слышу.  

«Дело становится всё интереснее и интереснее», — думал между тем метеоролог.  

— За то, что вы были на месте крушения самолёта, мы обязаны предъявить вам обвинение. Потому что это правительственный объект. Но раз вы спасли женщину, то это несколько меняет наш расклад. С ней всё хорошо?  

— Да, я осмотрел её, как мог. Перевязал её раны. Но я не врач. Возможно и наверняка, я что-то упустил или чего-то не сделал.  

— Эта женщина — важный для нас объект. Мы будем через полчаса. К вам движутся три боевых вертолёта. Отбой.  

Связь прервалась.  

«Вряд ли они будут через полчаса, — сказал про себя Зубков. — За полчаса на такую высоту поднимается только вертолёт. Но он по такой погоде не прилетит».  

На небе собирались нимбостратусы — слоисто-дождевые облака. Небосвод обволакивал чёрный цвет. Ветер увеличивал свою скорость до трёх — четырёх метров в секунду с порывами до шести. Понижалось давление, начиналась буря.  

«Никто не прилетит».  

Никита вернулся в комнату, посмотрел на всё ещё спящую женщину. Неподалеку улёгся Артемон и подозрительно глядел на неё.  

Мужчина сел в кресло и подозвал к себе пса.  

«Что же такого у вас там было, если никому нельзя приближаться к самолету…»  

Зубкову было плевать на правительство, но вот на живого человека — нет. Он присел рядом со спасённой и долго всматривался в её утомлённое лицо. Опустил взгляд ниже: одеяло едва прикрывало её грудь, закрытую бюстгальтером.  

«Такой же носила Тамара».  

Мужчина дал себе мысленный шлепок за эту фразу. «Ни слова больше, ни мысли о Тамаре. Она канула в Лету, куда уходят все ненужные люди. Больше ни слова».  

Метеоролог ещё долго так сидел, слушая завывание ветра за окном, мирное сопение полуголой гостьи и частое дыхание Артемона, который умостился у его ног, положив свою острую мордочку на тапки хозяина. Сидел и ждал, пока девушка проснётся, а в голову лезли всякие мысли. Несколько раз он приподымался, думая, что снова звонит рация — но ничего.  

Прошло больше, чем полчаса — не менее трех-четырех — но никаких военных не было. Зубков усмехнулся. В такую бурю никого не будет, а значит, у него есть время разузнать всё, что ему нужно.  

Под протяжное завывание ветра он заснул.  

 

*** *** *** *** ***  

Он шёл по центральной улице маленького городка, шёл не один: рядом была стройная, красивая женщина в красном платье и с жемчужными серёжками.  

Они разговаривали, смеялись. Зубков иногда гладил её по попке, но она кротко отводила его руку. Они шли, и все вокруг смотрели на них: продавцы уличных лавок, мужчины, шедшие на работу, женщины, что вывешивали бельё на балкон. Все смотрели и улыбались.  

Никите это не нравилось: когда смотрят на его женщину, на его жену. Он ещё крепче сжимал её руку, ещё сильнее тянул её, требуя, чтобы они шли быстрее.  

Куда?  

— К номеру, — говорит он то ли Тамаре, то ли сам себе.  

Наконец они видят гостиницу. Берут у портье ключи, быстро поднимаются по широким лестницам, устланным коврами. На каком-то этаже коридор красный, двери от комнат красные, и даже ручки того же цвета.  

Тамара отпирает дверь ключом из сумочки, они оба заходят, уставшие и довольные. Никита закрывает замок на два оборота, берёт девушку за руки, целует.  

Во время поцелуя его руки поднимаются от талии к груди, аккуратно касаются её, точно ладони массажиста. Они танцуют без музыки, поют без слов. Оба смотрят друг на друга, как на что-то маленькое и ценное, неповторимое.  

Наконец бретельки спадают, и Зубков мнёт грудь жены. Укладывает её на кровать, медленно ласкает, просовывает руку между ног.  

Они долго занимаются сексом. В разных позах, иногда тихо дыша, а иногда и крича на весь номер. Даже если они доставляют кому-то неудобства — им плевать.  

Они кончают вместе, стонут, смотрят друг на друга и под одну мысль и под одни слова засыпают.  

Никита просыпается в своей квартире.  

Видит, что кровать пуста. Встаёт, идёт на кухню. Ему почему-то тревожно, хоть это его дом и всё здесь ему знакомо. На кухне сидит Тамара и что-то читает. Какое-то письмо.  

— Что это? — спрашивает муж.  

Женщина смотрит на него, исподлобья, прямо на переносицу. У мужчины такое чувство, будто он голый в людном месте — дискомфорт в промежности, дискомфорт, ради бога, по всему телу.  

— Что это? — повторяет он вопрос.  

— Неважно, — Тамара закрывает конверт, кладёт его обратно на стол. — Это моё дело.  

Некоторое время она молчит, а затем, глубоко вздохнув, спрашивает:  

— Не хочешь за вчерашнее извиниться?  

— За что? — Зубков садится за стол; такое чувство, что ничего, кроме вопросов, он с утра озвучить не может. — За то, что надрал тому парню задницу? За то, что он к тебе прикасался? К моей жене, да-да.  

Девушка фыркнула, но не по-доброму. В глазах виднелась злость.  

— Он был моим другом. Моим другом.  

— А ты моя жена. И я не хочу, чтобы ты с ним виделась.  

Тамара ещё минуту смотрит на мужа. Оба молчат, но каждый чувствует, что им есть что сказать.  

Первым говорит Никита:  

— Как бы там ни было, ты с ним не поедешь. У нас есть ребёнок, и ты будешь сидеть с ним. Точка.  

— Значит, ты уже всё решил? Поставил меня в дом, как зеркало, чтобы смотреть, когда тебе захочется. А когда нет? И чтобы только ты в него смотрел?  

— Нет, ну зачем ты опять начинаешь?  

Тамара уходит, и молодой человек слышит плач ребёнка. «Черт».  

Зубков ещё долго сидит на кухне. Пьёт кофе, смотрит телевизор. «Я люблю её и только я знаю, что ей нужно», — говорит он себе, но в душе чувствует, что что-то не так. Он сидит с этой мыслью дни, а может, и годы. Она растёт, как опухоль, вширь и в высоту, пока наконец не придавит его.  

Ему захотелось в туалет. Резкая, непонятная боль в паху. Что-то гонит его в ванную, что-то… Никита идёт через коридор и шатается, точно пьяный, точно кто-то хорошенько его избил. Он открывает дверь, уже готовый приспустить штаны…  

Он отшатывается. Спотыкается, падает. Он кричит, зовёт жену. Моча льётся в такт протекающему крану.  

Конец. Всему конец.  

Мужчина просыпается. Теперь уже наяву и не от того, что сон закончился. Просто кто-то взял его за руку.  

 

*** *** *** *** ***  

Женщина пристально смотрит на него, опираясь о кровать. Она укуталась одеялом, лицо её немного скривилось. От боли или от стыда, что она без одежды — Зубкову никогда не узнать.  

Он встаёт, протирает глаза. Спрашивает:  

— Как вы? Всё нормально?  

— Зависит от того, где я.  

Молодой человек сжимает её руку.  

— Я Никита Зубков. Вы на метеостанции номер двести один, горный хребет Талир, вершина Романская. Ваш самолёт разбился, я пошёл на место крушения и нашёл вас там.  

— Ясно. Меня… меня зовут Тамара Ясинева. Бортовой проводник. И я… не знаю, что ещё сказать.  

Тамара больше минуты сидела молча: смотрела на то, как её кулаки сжимаются и разжимаются.  

— Я что, единственная выжила? Или я просто не вижу других?  

— Увы, да. Все остальные мертвы.  

Откинувшись на диване, Ясинева закрыла лицо здоровой левой рукой, а правую положила на ногу и выпрямила, чтобы та не болела. Женщина не заплакала, но была на грани того. Когда Никита снова увидел её глаза, одновременно шокированные и грустные, ему захотелось исчезнуть на месте, дабы не видеть их.  

— Это вы меня перевязали? — очередной, но теперь уже очевидный вопрос.  

— Да. Извините за то, что пришлось вас раздеть, но выбора не было. Нужно было обработать ваши ожоги.  

У него так и не нашлось достойных слов утешения. Метеоролог говорил постфактум, как будто перечислял что-то в отчете, но не более того. Обстановку разрядил пёс. Артемон подошёл к Тамаре и положил свою мягкую голову на её колени. Девушка слегка улыбнулась, протянула свою руку к его носу, чтобы тот учуял запах, и только потом погладила по голове. Пёс довольно завилял хвостом.  

— Очень милая собака, — сказала Тамара как будто не Зубкову, а всей комнате в целом.  

— Да уж. Артемоном кличут.  

— Хорошее имя, — она почесала его за ушком.  

Молодой человек тем временем пересел к гостье на диван. Возможно, так у него будет больше шансов завести с ней информативную беседу.  

— Послушайте, Тамара, за вами летят военные. Они уже знают о том, что самолёт разбился. Видимо, не справился с управлением из-за бури, я верно понимаю? — небольшая затравка, метеоролог и так знал, что судно горело ещё в воздухе.  

— Нет, — женщина перестала гладить пса, — не это было причиной. Мы загорелись.  

— Загорелись? — Никита изобразил удивление.  

— Да. В моторе было возгорание. За пять минут до этого пилот просил Антона проверить какие-то контакты. Антон, наверное, умер первым. Уж не знаю, что его убило — электричество или огонь — но в салон ворвались языки пламени. Нас трясло. Кто-то попытался бежать в грузовой отсек, прятаться за испытуемыми, но и это не помогло. Мы с Анастасией Николаевной остались в комнате для сбора экипажа, там мы… — её голос задрожал.  

Зубков взял её за левую руку и крепко сжал, отметив для себя, что она очень теплая. Сама женщина во время рассказа побледнела.  

— Если не хотите, можете не говорить.  

— Да нет, ничего важного там нет. Это ведь уже случилось.  

Лгала она плохо. Ей потребовалось более минуты, чтобы заговорить снова. Теперь она рассказывала медленнее, было видно, как её знобит.  

— Мы… я… мы с Анастасией Николаевной стояли там. Она говорила мне о том, что они далеко продвинулись. Она была выдающимся биологом. И очень добрым человеком. Она говорила, что их находка удивит мир.  

— Что? — метеоролог выпрямился. — О чём вы?  

— Если бы я знала, — Тамара грустно усмехнулась. — Я знаю немного. Только то, что мы везли чем-то заражённых животных из базы Пемир на другую базу.  

Никита промолчал, но почувствовал, как под ложечкой защекотало.  

— Это исследование какого-то животного или вируса, я в этом не разбираюсь… Но везли мы простых животных: собак, кошек, птиц.  

— Значит, в тех контейнерах были животные? Серьёзно?  

— А, вы их видели. Ну да.  

Зубков внимательно посмотрел на неё.  

— В таких ящиках перевозят бомбы и тому подобные штуки, которым нужна безопасность. Никогда не видел, чтобы для животных делали такие прочные клетки.  

— Мы тоже так подумали, когда впервые увидели их. Я потом спросила у Анастасии Николаевны, и она сказала, что эти звери по-своему страшнее даже бомбы. Но почему именно, так толком и не пояснила.  

Пострадавшая вздрогнула и схватилась за плечо.  

— Лягте, и хватит с вас на сегодня рассказов, — мужчина помог ей лечь, укрыл ещё одним одеялом. — По ночам здесь может быть прохладно, — заверил он.  

— Спасибо вам за заботу, — Тамара коротко улыбнулась. — Спасибо.  

Метеоролог решил пойти к себе в кабинет, где он обычно обрабатывал данные, собранные с приборов. Артемон за ним не пошёл. Он лёг у кровати, выпятив мордочку в сторону женских ног.  

— Спите спокойно, у вас есть охранник! — чуть улыбаясь, сказал Зубков и завернул в коридор.  

В кабинете у него было своё неотложное дело.  

 

*** *** *** *** ***  

Новости о находке, которая изменит мир, и об испытаниях над животными сильно удивили Зубкова.  

Теперь его интересовал другой вопрос: есть ли что-то полезное на дискете, которую он нашёл в комнате, как выяснилось, сбора экипажа.  

Метеоролог не особо поверил Тамаре в той части, где она утверждала, что ничего не знает. Поэтому и решил проверить. Завтра наверняка прилетят военные, а значит, ему нужно быть готовым. Дело приобретало нехилый поворот, особенно с учётом слов, сказанных Анной.  

Никита включил компьютер, дождался, пока появится окошко Windows, и вставил дискету в дисковод. Сперва на экране ничего не показалось, но затем выдало список файлов. Мужчина клацнул на некоторые из них. Список экипажа, список животных: собаки, кошки, даже обезьяны. «Хорошо, дальше».  

Предпоследний документ имел текстовый, а не табличный формат. Зубков кликнул на него. Появился отчёт, подписанный пилотом.  

Начальнику базы «Пемир-2»,  

Пол. Стокову Г. И.  

Отчёт о полёте  

(в электронном виде)  

Все животные на протяжении полёта должны содержаться строго в своих клетках. Их общее количество — 25 штук. Любой контакт с ними запрещён. При посадке на базе «Гелинг» все права на испытуемых, а также на работу с ними передаются командованию базы. Доктор Светлова А. Н. будет вести учёт состояния их здоровья на протяжении всего полёта. Команда не берёт на себя ответственности за жизнь и здоровье этих животных, так как с учётом сложившихся обстоятельств не имеет доступа к ним. Доктор Светлова заявила, что должна лично вести контроль биохимического состояния испытуемых. Для этого она требовала отдельные условия, но летательный аппарат такого предоставить не сможет. Во время дозаправки ND28 в Гемтальте дверь клетки одного из животных заклинило так, что испытуемый мог высунуть морду. Светлова приказала застрелить его, а когда по первому приказу ее ослушались (стрельба на борту запрещена), доктор выхватила пистолет насильно и выстрелила. Клетку намертво закрыли вручную. Прошу начальника базы учесть подобное поведение Светловой и квалифицировать это как несоблюдение субординации. Со стороны экипажа было полное следование инструкции.  

07. 02. 1992  

Командир экипажа самолёта ND28,  

кап. Попов А. Ю.  

«А вот это уже интересно, — подумал Никита. — Уравновешенный (если верить Тамаре) человек не станет стрелять на борту самолёта без крайней необходимости. Что же не так с этими животными? »  

Во всяком случае, хорошо, что самолёт уже далеко, а он не брал оттуда ничего, что касалось бы науки. С этими мыслями метеоролог закрыл вкладки с документами и решил наконец проверить приборы. К тому же было подходящее для сбора данных время — полночь.  

 

*** *** *** *** ***  

Зубков возвратился в комнату и увидел, что Тамара ещё не спит. Она лежала, сложив руки на кровати, и смотрела куда-то вдаль.  

— Вы уже вернулись? — спросила она и попыталась привстать.  

— Да, работы там немного, — он указал на планшет с метеорологическими показаниями, — но мне потом придётся всё это считать.  

Ясинева улыбнулась.  

— Я ничего не смыслю в работе метеорологов. Но, наверное, это очень одинокая работа. Или у вас всё же есть напарник?  

Зубков покачал головой:  

— Нет, да и зачем? — он присел и развёл руками. — Здесь работы хватает как раз на одного. А одиночество… ну… оно никому не помешает, знаете ли.  

— Я вот так не смогла бы, — возразила девушка. — Да, я много летала на самолётах, но там всегда был экипаж. И… у меня есть молодой человек. Не повезло ему, что он выбрал такую, как я.  

Никита молча смотрит на неё. Он думает одновременно о своей собеседнице и о другой Тамаре.  

— Я мог бы вас утешить и сказать что-нибудь хорошее. Но увы. Я не из таких людей.  

Ясинева подняла руки в знак протеста:  

— Вам ничего и не нужно говорить. Я жизнью вам обязана.  

Они оба очень долго молчали. Зубков хотел уйти, но почему-то не мог. Почему-то с каждой секундой он всё больше видел в этой женщине другую, ту, что ушла много лет назад. «У вас есть сестра с таким же именем?.. Ты сумасшедший, друг мой».  

— А знаете, о чём я мечтаю? — вдруг спросила она. — Мечтаю теперь, после того, как едва не погибла.  

— Говорите.  

— Я хотела бы научиться играть на пианино. Странно, правда?  

Она привстала и посмотрела на метеоролога. Артемон, ведомый этим неожиданным телодвижением, поднял морду с любопытным взглядом.  

— Не очень. У всех есть мечты.  

— Это моя очень давняя мечта. Конечно, есть цели: семья, работа, дом и прочее. Но кроме всего этого, есть и такая вот мечта, — Тамара посмотрела Никите прямо в глаза. — А вы о чём-то мечтаете?  

— О собаке, — он наклонился и почесал Артемону спину, от чего питомец завилял хвостом. — Мечты сбываются.  

Девушка засмеялась, и хоть вскоре смех перешёл в кашель с хрипом, она всё равно повеселела.  

— А если серьёзно, — Зубков тогда хотел открыться не ей, а той женщине, с которой пять лет делил совместное ложе, которую всё ещё не забыл, — я мечтаю о том, чтобы забыться. У меня был не самый лучший брачный опыт на свете. Я многое потерял, и лишь малая часть из этого — материальная. Так что мне нужно это, так сказать, залечить. Наверное, это и есть моя мечта.  

— А почему? Что с вами случилось?  

Молодой человек не ответил. А затем просто покачал головой.  

— Извините. Наверное, это было бестактно.  

— Немного. А теперь спите. Вам это действительно нужно.  

Зубков ушёл на кухню, где у него осталась рация. Он набрал Анну, но в ответ ему послышалось только шипение. «Ну и чёрт с вами», — подумал он, ударив кулаком по столу. Во всяком случае, ему пора поспать. Завтра после осмотра приборов он снова попробует связаться с Аней.  

 

*** *** *** *** ***  

Рано утром, когда Никита открывал психрометрическую будку, Ясинева резко проснулась. Дикая боль в животе заставила её поморщиться и стиснуть зубы. Наверное, о себе давал знать желудок.  

Пострадавшая с трудом встала; пёс оценил это движение кивком головы. Она хотела что-то сказать Зубкову, однако новая волна боли накатила с ещё большей силой, будто в желудок положили горячий ком. Девушка хотела было позвать Никиту, чтобы тот показал ей, где находится туалет (членораздельная речь далась бы ей сейчас нелегко), но она тут же увидела дверь с кружочком и треугольником. Пошатываясь, Тамара пошла туда. Шаги отдавали болью в животе, а затем электрическим зарядом расходились по всему телу.  

Ощущая собственный пот вперемешку с запахом крови и густую солоноватую слюну во рту, Ясинева как никогда пожелала принять душ. Эта мысль даже в фонтане неожиданной боли показалась ей забавной: каковы шансы, что она вообще была бы спасена небезразличным метеорологом?  

Тамара зашла в туалет, попыталась стянуть штаны, придерживаясь за стенку. Но тут её словно скрутило, словно что-то сжало её кишки железной рукой, а затем выкрутило их, как лампочку. Женщина упала. На губах ощущался солёный запах — кровь. «Чёрт подери, что это со мной? »  

Ей резко стало страшно. Это не живот, далеко не живот. В груди стало тесно дышать, она болезненно сузилась, точно её перевязали канатом. В глаза бил яркий свет флуоресцентной лампы, в нос закрадывался запах мыла и шампуня — от всего этого теперь хотелось блевать.  

Ясинева неожиданно вспомнила слова Анастасии Николаевны, покойного биолога. Тогда учёная рассказала ей немного больше, чем следовало.  

«Такая штука убивает довольно медленно. Часов от восьми — двенадцати до суток — зависит от индивидуальных особенностей организма. Но последние минуты… ужасны для всех». За пару минут до падения Светлова показывала ей зверька — какую-то очень худую, болезненную кошку.  

Девушка выплюнула кровь. Теперь она шла отовсюду. Даже из ушей.  

«Почему так? » — спросила тогда Тамара, ещё здоровая, ещё живая.  

«Потому что то, что мы нашли, буквально съедает человека. Сперва оно становится его частью, затем, приживаясь, по крупице забирает его жизнь. С каждым разом крупица все больше. Сто процентов летального исхода, если эту штуку вовремя не изъять».  

«Штуку не изъять? » — повторяет девушка тогда и сейчас.  

В тот момент она уже поняла, что мертва. Мертва ещё до того, как Зубков пришёл на самолёт, а возможно, и до того, как самолёт упал на землю.  

Что-то резалось по её трахее, ползло прямо к горлу. Ясинева уже не могла говорить: кровь хлестала из неё, точно рвота.  

«Что же такое у вас там было? Что вы нашли? » — она задает себе эти вопросы, понимая, что уже никогда не узнает ответы на них.  

Последнее, что девушка слышит, это лай Артемона. Он бегает у её ног и скулит.  

Нечто разрывает Тамаре горло, но она этого уже не чувствует. Кровь достаточно забила легкие, чтобы те больше не получали кислород. Нечто сделало своё дело и теперь покидает Тамару.  

На весь дом истошно взвыл Артемон.  

 

*** *** *** *** ***  

Никита услышал лай, когда его нога ступила в дом. В ту же секунду он понял: случилось что-то страшное, ибо Артемон никогда раньше так не выл. Ручка и планшет с записями мгновенно оказались на тумбочке, их прикрыла тёплая парка.  

Зубков влетел в гостиную. Кровать была пуста и расправлена, дверь в туалет открыта — пустой проём зиял, словно гигантская дыра в стене. Молодой человек ринулся туда, готовый к худшему, но тут Артемон чуть было не сбил его с ног. Он нёсся, точно бежал от чего-то страшного, извивался, будто его кусали тысячи блох.  

Хозяин даже не обратил на пса никакого внимания, только прошептал: «Артемон, господи», — и влетел в ванную. Тёмный силуэт лежал на полу. Зубков поднёс руку к выключателю, и свет упал на окровавленное скорченное тело. Глаза навыкат, пальцы расставлены в разные стороны, как веер, волосы слиплись в кровавый густой комок. Мужчина и узнал Тамару исключительно по волосам: их рыжеватый цвет выбивался даже в этом кровавом кошмаре.  

Лицо было не узнать, ибо… Тут Никиту буквально вырвало… Он припал к полу, и на обувь, штаны и кафель упали остатки его ужина вперемешку со слизью. В глаза ударило красное марево, которое быстро прошло, но он еще с полминуты не решался посмотреть на лицо пострадавшей.  

Потому что лица как такового и не было. Что-то изуродовало его, что-то разорвало губы, порвало ноздри, превратив их в две дырки. Метеоролог едва сдержался от нового приступа рвоты.  

Зубков понял, что больше не сможет на это смотреть. С трудом он встал и вышел в гостиную. Она казалась ему невероятно чужой и нереальной, очень большой и странной.  

— Как это вышло, как это вышло? — спрашивал он себя. — Как?  

Пошатываясь, мужчина сел на диван. Мысли копошились в его голове, как рой ос. Он приходит в самолёт, спасает девушку, единственную выжившую. А через двенадцать часов она умирает такой ужасной смертью — как от пыток.  

Никита встал, глубоко вздохнул. Он не знал, что поразило Тамару, но вряд ли от этого можно спастись просто прикрыв двери. Тем более он уже был рядом с ней, дышал рядом с ней (а до этого и вовсе долго разговаривал). Если этот вирус передаётся именно воздушно-капельным путём, то он уже труп. Но нужно, во всяком случае, прикрыть её тело, закрыть ей глаза.  

Как сомнамбула, он возвращается в ванную. Срывает занавеску, присаживается, закрывает женщине глаза — последний раз глядя в них, вздрагивая — и накрывает её. Зубков чувствует, что ненавидит эту жизнь. Слишком она несправедлива.  

Он идёт в свой кабинет. Медленно, пошатываясь, будто пьяный. Но выпить он собирается. Что-то сдавливает его горло, его спину, саму его душу, если душа действительно существует.  

В кабинете душно, но что-то подсказывает молодому человеку, что даже если он откроет окно, ничего не изменится. Это внутренняя духота, и кислород к ней не имеет никакого отношения.  

Скоро в его руке оказывается бутылка бренди. Алкоголь жжёт, немного отвлекает, но как только первые глотки исчезают в глубинах желудка, всё возвращается. Боль, шок и страх притупляются медленно.  

Эти мокрые рыжие волосы. И снова они смочены кровью. Зубков уже делал так. Много лет назад. Зашёл в ванную и увидел смерть. Тамара, его Тамара, та самая, с которой он делил жизнь пять лет, лежала в ванной. Раскинула руки, будто зовёт его. Она голая, но из-за крови её тела почти не видно. В окоченевших пальцах — лезвие. Оно распороло горло, прошлось по ужасной дуге, точно изображая какую-то странную улыбку.  

Она умерла очень давно. Её не спасти.  

Никита кричит, падает. Он не приходит в себя ещё очень долго.  

Конец. Всему конец.  

Некоторое время он ходил к психологу. Порой это даже помогало. Порой он отказывался убить себя.  

— Никита, — теплый, приятный голос психолога доносится до него из далекого мира реальности, — расскажите мне, неужели милиция так ничего и не обнаружила?  

— Нет. Никто не знает, почему она умерла.  

— Никто, — повторяет женщина. — Но ведь это посторонние люди. Насколько я знаю, многие думали, что она несчастлива с вами в браке. Но ведь это не так?  

— Не так, — отвечает Зубков.  

Не так? Или так?  

— Я не навязываю вам своё мнение, — говорит психолог, — это не моя работа. Но я могу обсуждать это с вами и делиться своим мнением. С той только разницей, что никому другому я об этом не скажу — будьте уверены.  

— И каково же ваше мнение? После месяца занятий-то.  

— Знаете, когда человек не находит причину извне, он в конце концов находит её внутри. Признайтесь честно, вы ведь думали о том, что именно вы виноваты в смерти жены?  

Клиент молчит. Молчит и чувствует горький привкус во рту. Ему хочется уйти, но нет сил, чтобы встать.  

— Да. Иногда.  

— Раз вы так ответили, то наверняка понимаете беспочвенность этих мыслей. Я не могу излечить вас: у меня и у других психологов нет таблеток от тяжелых жизненных ситуаций. Но я могу помочь вам излечить себя. Эти мысли будут глодать вас ещё долго, но мы должны найти что-то такое, что можно положить на другую чашу весов. Что сделает вашу боль меньше или даже пересилит её.  

— О чём вы?  

— О счастье и о его возможных вариациях. Что делает вас счастливым?  

— О, какой большой вопрос, — Зубков пытается улыбнуться. — Я не философ.  

— И всё же? Подумайте.  

Он думает несколько минут.  

— Так каков же будет ваш ответ?  

— Наверное, счастливым меня делала работа. Я метеоролог.  

— Тогда вы должны это использовать. Поезжайте на метеостанцию. Это хороший метод борьбы с болью. Не правда ли?  

«Не правда», — хочет ответить Никита, но чем больше он об этом думает, тем больше нравится ему эта идея. Возможно, это действительно поможет ему.  

Его мысли прерывает скулёж.  

Зубков медленно поднял голову, клипнул глазами. Ничего не понимая, он огляделся. К нему неторопливо шёл Артемон. Уши опущены, хвост поджат. Мужчина сперва не понял, в чём дело, но его взгляд упал на собачьи глаза. Они налились кровью, стали больше, из век пошёл гной.  

Метеоролог вздрогнул. Привстал.  

Пёс подошёл к хозяину, лёг у его ног.  

— Малыш. Вот и ты, — Никита погладил его — тёплая, гладкая шёрстка.  

Артемон закашлялся. Повернул мордочку, привстал, а когда закончил, сел на то же место.  

Вот тогда Зубков всё и понял. Он понял, почему лицо Тамары имело такой вид. На этот раз, в отличие от первого, он всё понял. Странное чувство кольнуло ему в грудь. Осознав всё, он едва не свалился в пропасть безумия.  

Странно или нет, но от помешательства его удержала собака. За которую он в ответе. Перед ним лежал его друг. Маленький друг, о котором он обещал заботиться. Собаке, думал молодой человек, даже обещание не нужно: это у неё в крови.  

Метеоролог присел. Глядя Артемону в глаза, он поцеловал его.  

— Я надеюсь, что из всех наших приключений ты не запомнишь только это, — прошептал Никита и всадил нож ему в горло.  

Пёс заскулил, дёрнулся. Но Зубков держал очень крепко. Нож перерезал собаку от уха до уха. Полилась кровь. Плача и дрожа, хозяин перевернул питомца и с размаху, как рыцарь, всадил нож Артемону в сердце. Тот замер. Они оба замерли.  

Никита отшатнулся, отошёл. Что-то в нём сломалось навсегда. Что-то надломилось и едва не пошло прахом два года назад, когда умерла его жена; что-то прогнулось болезненной дугой, когда умерла спасённая им Тамара, но… до конца сломалось лишь тогда, когда Зубков убил Артемона.  

Больше он не будет прежним человеком, не будет.  

Из пасти пса вылезла запачканная кровью слизь. Она раздирала ему рот. Небольшая, белая, с жилками. Похожая на медузу. Эта штука ползла, как червь. Вылезала после смерти своего носителя. Искала нового.  

Метеоролог схватил нерабочий актинометр, стоявший неподалёку. Он раздавил тварь — та пискнула, свернулась. Но этого Никите не хватило. Он бил снова, снова и снова, пока белое тело не превратилось в жижу, а жижа не разлетелась на множество маленьких кусочков.  

Конец. Все закончилось.  

 

*** *** *** *** ***  

Утренний снежный покров прорезали три боевых вертолёта. Они сделали один круг над метеостанцией, затем каждый сел с разных сторон возвышенности — стандартный план окружения в горных условиях. Пригибаясь, выбежали солдаты и заняли свои позиции. У каждого в руках автоматы Калашникова, на поясах — по кобуре для пистолета. Все в броне.  

Подполковник Суханов стоял у той стороны, с которой было хорошо видно вход на станцию.  

— Стрелять только по моей команде! — прокричал он в рацию, а затем достал мегафон, поднёс ко рту и заговорил: — Господин Зубков, к вам прибыла спасательная миссия военной части Пемир. Выйдите из здания, нам необходимо помочь вам!  

Тишина. Мужчина натренированным взглядом всматривался в силуэты между приборами, в полутемные зашторенные окна.  

— Господин Зубков, если вы нам не ответите, мы будем вынуждены войти сами! У вас находится женщина, которой нужна помощь. У нас есть медики.  

Дверь отворилась. Подполковник открыл рот, чтобы продолжить свою речь, но не смог. Он оцепенел. Руки добела сжали громкоговоритель.  

Из здания вышел Зубков. Пошатываясь, он нёс на одном плече Тамару, на другом — пса.  

— Им не потребуются, — он закашлялся, — медики. Не потребуются.  

Глаза красные, налитые кровью. По лбу струится пот. Вена на виске взбухла, посинела. Никита не накинул верхнюю одежду, но то, что на нём было — рубашка, джинсы и пояс — всё было обрызгано кровью.  

— Вы!!! — закричал метеоролог. — Вы их убили! Они на вашей совести. И моя жизнь, и моя… тоже на вашей совести. Собаки, — он плюнул в их сторону. — Собаки и хуже настоящих собак! Смерть вам!  

Зубков неожиданно быстро достал из-за пояса пистолет. Он успел выстрелить в Суханова, но с десяток пуль разом свалили его. Он упал на снег, который под его телом тут же покраснел. Грудь судорожно вздёрнулась, руки раскинулись в разные стороны. Кровь ударила в рот и в нос, она обжигала, душила…  

Никита умер.  

Подполковник вздрогнул, отшатнулся и посмотрел на свою руку: пуля подрезала ему палец. Быстро перевязав ладонь платком, он скомандовал:  

— Дом и их всех — сжечь. Обломки — разрушить. Всё, что здесь напоминает о существовании метеостанции — закопать. Действуйте!  

Приказ был выполнен к вечеру. Все остатки базы, что не смогли уничтожить военные, замёл снег. Метеостанция №201 на горном хребте Талир, вершина Романская, навсегда исчезла из баз данных. Навсегда исчезла из списка сотрудников и Анна Яровая, говорят, она уволилась по собственному желанию. Никита Зубков взял отпуск, поехал в другую страну и там разбился на машине — так писали в местных газетах. Так уже везде об этом писали.  

Конец истории.

| 33 | 5 / 5 (голосов: 3) | 16:05 08.08.2019

Комментарии

Книги автора

Обратно домой
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Детектив Приключения Проза События Фэнтези
Рассказ повествует об эльфе Роланде, отшельнике и изгое, которого судьба привела в давно забытый, но столь знакомый городок. Пытаясь забыть о горьком прошлом, он много путешествовал и всё же вернулся ... (открыть аннотацию)обратно домой. Однако родина встречала эльфа не радостными приветствиями, а известием о загадочных убийствах. Сможет ли Роланд разгадать эту тайну, чтобы наказать виновных?
Теги: эльфы вампиры ведьмы битва зелье фэнтези
12:43 18.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Нет пути назад
Автор: Alexandersamoilov
Новелла / Приключения Проза Психология События
Классик сказал, что все несчастливые семьи несчастливы по-своему. Вот и в семье Ковальовых свои «тараканы». Инна, будучи женщиной твёрдой и властной, всегда находит повод упрекнуть мужа, да ещё и сына ... (открыть аннотацию) против него настраивает. Есть ли предел человеческому терпению?
Теги: несчастливая семья жена пилит мужа скандал месть пожар побег
12:36 18.07.2019 | оценок нет

Поездка 18+
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Детектив Приключения Проза События
Случалось ли вам испытывать плохое предчувствие? Именно с такой необоснованной тревогой маленькая Келли провожала своего отца Гарри в деловую поездку. А ведь говорят, что близкие люди иногда способны ... (открыть аннотацию)чувствовать опасность… Перевернутый автобус, загородивший дорогу, заставил Гарри Колби сменить свой маршрут на давным-давно заброшенную трассу. Следы от шин и разбитый телефон на обочине привлекли его внимание (ведь откуда им взяться, если дорогой не пользуются?). А вот доносящееся из магнитолы объявление о недавно сбежавшем преступнике и вовсе заставило насторожиться. Чего же ожидать герою от своей поездки?
Теги: предчувствие в дороге преступник побег машина
12:21 18.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Вера
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Проза Психология Реализм Религия
Иногда религия становится единственным столпом надежды, который помогает преодолеть самые темные времена. Но чего стоит вера, если она возведена до абсурда, до слепого подчинения и пустых предубеждени ... (открыть аннотацию)й? Если твой близкий мучается от болезни, что ты выберешь: обратиться к врачу или помолиться? Живущий почти что в затворничестве священник всегда выбирает второй вариант. Но на этот раз в его привычный образ жизни вмешиваются не согласные с ним люди. И речь уже не об идеологических спорах, ведь на кону жизнь маленькой Веры.
Теги: религия онкология доктор священник девочка
12:10 18.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Пам’ятка
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Приключения Проза Психология
Художник Микола Погребняк переживає творчу кризу: картини не йдуть, робота вчителя не радує. Василь, один його з учнів, починає по-справжньому перейматися станом наставника. Він кличе старого в гості, ... (открыть аннотацию) за місто. Краса природи, сільська атмосфера простоти та затишності справляють на митця цілющий вплив.
Теги: Художник натхнення творча криза природа подорож
18:09 10.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Життя, опалене війною
Автор: Alexandersamoilov
Очерк / Военная проза История Проза Психология Публицистика Реализм
Спокійне блакитне небо вмить розриває низка військових літаків. Усюди б’ють червоні вогні, головною вулицею їдуть танки та бронетехніка. Але то не війна, а лише свято — Дев’яте травня, день, який увій ... (открыть аннотацию)шов до світової історії як день перемоги над фашизмом. Проте є й такі люди, для яких цей день не свято. Молодий журналіст завітав до подружжя ветеранів, щоб узяти інтерв’ю про війну. Але очевидці тих страшних подій зовсім не розділяють загального святкового настрою…
Теги: війна інтерв'ю день перемоги ветеран українською
18:05 10.07.2019 | оценок нет

Цена жизни 18+
Автор: Alexandersamoilov
Новелла / Приключения Проза Психология Реализм
Когда на дорогу внезапно выходит человек... Когда выжимаешь тормоз со всех сил, но машина не реагирует так же быстро, как твой разум... Когда слышишь, как ударяется тело о бампер... Когда рядом ни ... (открыть аннотацию)души, а в голове ни одной мысли, кроме белого шума... Что ты будешь делать? Тут же сообщишь в полицию? Или поедешь дальше, чтобы не ломать свою жизнь и не портить будущее своей семьи? Алексей Воронцов выбрал второй вариант. Он скрылся с места преступления, вернулся домой и отмыл машину. Но собственную совесть отмыть не так просто. Отправляясь в больницу в попытке выяснить, что же случилось со сбитым пешеходом, Леша забывает о том, что есть вещи страшнее правосудия.
Теги: вина совесть месть убийство триллер
00:36 10.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019