Летний сад

Рассказ / Альтернатива, Психология, Реализм, Эротика, Другое
Аннотация отсутствует
Теги: эротика жирофетишизм живот фидеризм bhm ffa
незавершенное произведение

В звенящем свежестью воздухе оживленно чирикали садовые пичужки, и сквозь опушенные белыми цветочками ветви яблонь, солнце игриво перемигивалось с голубизной июньского неба. Марина вдохнула в себя всю эту красоту и, озорно ударив по ароматной ветке ладонью, зашагала по саду быстрее.  

Ей редко удавалось вот так свободно разгуливать по городу.  

Обычно, к девяти она уже стояла у балетного станка, отрабатывая привычные до боли па. Но сегодня ей предстояло нечто другое, пугающее и безотчетно-желанное; отчего в душе у нее боязливо млело, словно по легким, извиваясь сизыми струйками, расползался еле ощутимый опиумный дымок.  

Природа не входила в Маринин график. Жизнь ее крутилась вокруг бесчисленных репетиций, светских раутов и балетных премьер, порой не хватало даже времени выйти с подругами в кафе. Просто особнячок "АО Мечта", где сегодня и должна была произойти встреча, упирался в яблоневый сад – единственный сад в их городе.  

 

Марина вышла на адрес фирмы в интернете, случайно увидав рекламку на одном из спамерских сайтов. "Воплоти мечту в реальность" гласил аляповатый заголовок с кружащей вокруг текста пиксельной ласточкой; потом ласточка замирала, и назойливо моргающие, увеличенные в размере буквы сообщали: "Свою самую интимную мечту".  

Эта коротенькая фраза заставила Марину непроизвольно вздрогнуть. Ее словно окатила волна горячего пара, вынудив сердце учащенно забиться. Она бегло окинула взглядом, сидевшую в кафе публику – казалось, никто не замечал ее волнения. Девушка выдохнула и посмотрела на экран – ссылка все еще нагло зазывала. Ее длинный изящный пальчик в сомнении замер над кнопкой мыши.  

 

Вечером она заскочила к Яшке, старому сокурснику, теперь уже бывшему танцору одного из столичных театров. Солируя на генеральной репетиции, Яшка неудачно подпрыгнул, заработал пожизненные подвывих бедра и травму голеностопа, и был вынужден отойти от дел.  

Еще молодому артисту пришлось переквалифицироваться. И теперь, по прошествии лет, изрядно погрузневший и заросший черной курчавой бородой, совсем не похожий на былую прыгучую машину, Яшка строчил язвительные эссе для колонки театрального критика.  

Праздно откинувшись в кресле и раскуривая старинную дедову трубку, бывший балерун внимательно вслушивался в мелкий речитатив своего друга и собрата по жилью, начинающего драматурга Борьки, по кличке Мамочка. "За заботу и услужливость", посмеивался Яшка, объясняя гостье истоки Борькиной клички, а потом кричал, словно заправский барин, степенно откидывая заросшую толстомордую физиономию в сторону кухни: "Мамочка, завари-ка нам чаю! "  

Нервный и жилистый Мамочка сновал вокруг статно попыхивающего трубкой любовника, размахивая сжатыми в руке листами. Это было очень забавно, и почему-то напоминало Марине чопорного сыщика Холмса и его напарника Ватсона. Только Холмс в этом странном тандеме был непомерно толст, а Ватсон, всегда почему-то представлявшимся Марине тучным, наоборот худым.  

Надикломировав до сипоты и заполучив желанное – "Очень даже", а потом обыденное – "Завари-ка нам чайку, Мамочка", весь растрепанный и в чувствах, Борька наконец-то убег на кухню.  

Приготовив заварку, Борька засел дописывать пьесу, оставив прозябать чайник под открытой форточкой. Чай пришлось заносить уже Марине.  

Они долго пили его, слушая джаз и обсуждая театрально-балетные закулисья. Потом Марина собрала остатки их богемного чаепития на поднос и понесла на кухню.  

Погрузившийся в думы молодой драматург, одобрительно кивнул вошедшей балерине. Он быстренько умыкнул с подноса надкусанный ею бутерброд, сославшись на безотходность их быта, после чего, направил балерину прямиком к раковине, и, прежде чем девушка смогла снова возвратиться в гостиную, ей пришлось перемыть всю находившуюся в ней посуду.  

 

Возвратившуюся в салон Марину встретило легкое похрапывание уснувшего Яшки. В руке у него все еще дымилась тлеющая трубка. Стараясь не разбудить товарища, она подошла к нему и, присев на корточки, осторожно вынула курительный прибор из расслабленных пальцев. Отложив трубку на журнальный столик, она встала и, хотела было уже уходить, но взгляд ее как-то сам уперся в монолит спящей фигуры. В своем темно-синем свитере, со слегка всклоченной бородой и чуть приоткрытым ртом, бывший балерун являл собой символ сытой и прокуренной безмятежности, что как нельзя лучше подчеркивала его пухлая коротенькая ручка, возлежавшая на дородном брюшке. Вторая рука, еще недавно державшая трубку, успела с него сползти, и теперь покоилась у, надломившего некогда карьеру своего хозяина, правого бедра. Марина нагнулась и вернула руку обратно на живот. «Пусть спит», подумала она, минорно выдохнув, и направилась на кухню, попрощаться с Мамочкой.  

Снимая тапочки и накидывая на узкие плечи свой синий длиннополый плащ, Марина еще раз окинула товарища взглядом. Мужчина все так же мирно почивал в кресле, время от времени раздаваясь басовитыми трелями. Из темноты прихожей, где она стояла, казалось, будто он, обнимая живот, собирается зайтись в порыве безудержного хохота. Марина невольно улыбнулась, еще немного постояла у двери, задумчиво разглядывая спящего, потом наконец-то повернула старинную медную ручку и вышла.  

 

Она все-таки позвонила им. На следующий день утром. Дрожащими от волнения руками сжимая трубку, объяснила суть дела. Казалось, они поняли ее с полуслова, словно слышали это не в первой. Скорее всего, так оно и было. Они просили не волноваться, обещали дискретность. Они почему-то были уверенны, что ей понравится.  

Потом, ее спросили, какую кухню она хотела бы выбрать. Выбор был действительно большой, начиная "бабушкиными котлетами" и кончая сушеными тараканами.  

Недолго думая Марина заказала японскую кухню. Совесть не позволила ей выбрать нечто иное, на что, например, решились бы более смелые клиенты. Например, менее притязательное, но ошеломляющее своими питательными перспективами. Восточный же минимализм подходил ей как нельзя лучше, сочетая эстетичность и простоту и славясь полезными для здоровья качествами. Марина и сама была похожа на японскую кухню, только, пожалуй, приправленную русским романтизмом летней студеной окрошки. Ее сдержанная, но нежная и поэтичная натура ценила аккуратность лаконизма, как в жизни, так и в еде.  

 

Ветерок весело гнал перистые облачка по небу, попутно задевая легкую ткань сарафана. Подстегнутые ветром, цветущие ветви яблонь, принято щекотали веснушчатую спину и плечи. Мерцающее между соцветиями солнце, слепило глаза. Марина сощурилась, и одна из веток хлестанула ей прямо в солнечное сплетение. Цветочный сор полетел в ее красивое лицо, пачкая бледные щеки. Марина остановилась и точным движением стряхнула пыльцу с расписанного голубыми лилиями подола. Поправив сцепленные крабиком на затылке темные волнистые волосы, она улыбнулась и уверенно зашагала к видневшемуся между деревьями зданию.  

 

Утопавший в зелени особнячок, вопреки представлениям девушки, оказался вовсе не дряхлым отголоском усадебного классицизма, а постмодернистским творением из затемненного стекла и метала. Девушка бегло миновала клумбы с красно-розовыми гортензиями и подошла к стеклянному фасаду здания. Табличка у входной двери гласила "АО Мечта". Марина напряженно выдохнула и потянула на себя отдававший холодным металлом дверной поручень.  

 

– Добрый день, у меня встреча на полпервого. Вот номерок….  

Лупоглазая, толстогубая секретарша с причудливой завивкой, напоминающей пучки взбитой в кольца паутины, благодушно кивнула ей, забирая номерок себе.  

– Справа раздевалки, если заранее хотите принять душ, – деятельно  

махнув рукой, сообщила она девушке. – А вон там бар...  

Затем секретарша повернулась к шкафчику у себя за спиной.  

– Повесьте на шею и не снимайте… – она протянула ей черный шнурок с серебряным колокольчиком. – Потом вернете…  

Марина растерянно поблагодарила женщину, хватая шнурок влажными от беспокойства руками.  

Став поодаль, она раскрыла ладонь и недоумевающе посмотрела на запотевшее серебро вещицы, но спросить для чего она предназначалась, все-таки не решилась…  

 

Пройдя по небольшому коридору, девушка остановилась в маленькой прихожей перед узкой обитой фанерой дверью. Оставалось только нажать на ручку и войти, но при одной этой мысли у Марины перехватило дыхание. Ощущение было сходным балетному выходу; вот-вот зазвучит проигрыш главной партии, и она, улыбаясь, выпорхнет на сцену, чтобы поразить зрителя своим грациозным танцем. Только прелюдия к этому выступлению будет безмолвной.  

Марина встрепенулась, расправила плечи, нервно выдохнула, и открыла дверь...  

 

Солнечный свет, проникавший сквозь высокие незашторенные окна, окатил ее хрупкие плечи теплом. Девушка слабо вздрогнула и огляделась.  

Комната, в которой она очутилась, являла собой большую пустынную залу с желтыми стенами, отделанную дешевым светлым паркетом. Единственными предметами, выдававшими людское присутствие, были: небольшой и очень низкий, словно без ножек, прямоугольный диванчик из затертого пунцового сукна, валяющийся у подножия диванчика, выцветший матрас в голубую полоску, и электрический камин со старомодной лампой на длинной изогнутой ножке, сиротливо прижавшейся к желтой стене своим зеленоватым плафоном.  

В центре помещения стоял чересчур упитанный, но симпатичный парень, облаченный в шелковый, нахально красный халат. Демонстрационно откинув полы халата назад, парень деловито упирал руки в округлые бока, отчего его массивный живот еще зримее выдавался вперед.  

– Привет! – на загорелом лице выступила белозубая улыбка. Должно быть, ее конфуз чрезвычайно его веселил.  

Марина шагнула на пару шагов вперед и робко остановилась. Тогда парень сам подошел к ней, и решительно взяв за руку, подвел к окну.  

– Не надо так нервничать, – слащаво промурлыкал он, еще раз выставляя напоказ красивые зубы, – успокойся, – и быстрым движением руки он подтянул девушку к себе, отчего шелковый пояс на его халате плавно распустил объятья, на мгновение, поцеловав ее талию. Увесистая округлость загорелого живота настойчиво уперлась в хрупкую фигурку, и упрямо не отпускала. Сильные руки обняли деликатные плечи и легонечко сжали. Пухлые пальцы бережно зацепили бретельки платья, и плавно заскользили вниз, сползая на узкие бедра. Марина послушно оставалась на месте.  

– Ты просто прелесть! – упоенно прошептал он, наклоняясь к ее уху. – Зови меня Денисом.  

И Марина ощутила, как проворные руки парня сошлись на ее спине и стали бродить в поисках заветной молнии – теплые подушечки его пальцев с трепетом опустились ей на лопатки.  

Марина растерянно дрогнула, пытаясь игнорировать нахлынувшую остроту ощущений.  

– Не бойся, я не кусаюсь, – добродушно заметил парень, въедаясь  

горячими ладонями под сарафан. – И как зовут нашу несравненную красавицу? – он вновь перешел на бедра, нежно поглаживая цветочную ткань круговыми движениями.  

– Марина, – жадно глотая воздух, прошептала она пересохшими  

губами.  

Он улыбнулся и снова обнял ее за талию.  

– Марина, хочешь потрогать мой живот?  

Внутри нее все как будто заискрилось бенгальским огнем, но она потупила глаза, пытаясь перебороть неоправданное смущение. Всеобъемлющее желание смешалось с чем-то близким к панике, навеянными беглыми мыслями о суровом и вездесущем общественном мнении, и девушкой тотчас завладело жгучее самопрезрение.  

Поняв, что девушка хочет, но стесняется, Денис принял инициативу на себя. Бережно захватив ее ладонь, он медленно подвел ее к своему животу, а когда их руки достигли цели, стал нежно водить ею по упругой мякоти выпирающего брюха.  

– Почувствуй его, – его сладкий, словно сахарный голос, как яд, медленно, но верно опьянял, выдворяя прочь никчемные треволнения. – Правда, он тебе нравиться? Такой мягкий... такой теплый… Он хочет, чтобы ты его насытила своей любовью... Он хочет стонать от твоей ласки, – текучий поток кисельных звуков продолжал плавно вливаться ей в уши.  

Денис положил ее ладони на свои сочные бока и самодовольно причмокнул.  

Марина поняла – парень умело манипулирует ее слабостью.  

– Обними меня, малыш, – он попытался поцеловать ее, но, несильно оттолкнув парня, она ловко выскользнула из его объятий. Перед глазами мелькнули красные мужские плавки.  

– Ты мне нравишься! – с неподдельным восхищением произнес он.  

– Я знаю, ты хочешь обнять меня. Тебе нравиться мое большое откормленное тело, и ты хочешь поскорее им завладеть. Ну же, не стой так, иди сюда!  

Девушка, словно завороженная, уставилась на мясистый торс парня. Он не стерпел, и вновь прильнул к ней. Марина снова позволила ему себя обнять. Денис ласково поцеловал ее в длинную белую шею, нашептывая что-то пошлое, но очень приятное.  

– Можно? – он небрежно сполз ладонями на взволнованные бедра девушки.  

Его толстые руки нырнули под юбку сарафана и засуетились словно слепые змеи.  

Марина особо не возражала. Происходящее казалось ей необычайно четким и насыщенным, словно в лицо и на язык ей пыхнули густой приторной корицей, которую она никак не может развеять. В голове почти звенели произносимые им, и давно превратившиеся в сумбурицу, слова. Они словно липли, наезжая друг на дружку, и уже было не важно, что собственно нашептывал этот мурлыкающий голос. Важно было чувствовать.  

Марина поплыла сознанием вглубь себя, ощущая, как нечто извечно древнее, густой массой выползает наружу из сердцевины, словно внезапно пробудившись от долгой спячки доисторический вулкан, лава которого шипящими потоками проливается на уже сложившийся ландшафт. Она ощутила увлажнение в районе промежности – это пальцы Дениса мельком прошлись между ее стройных ног. Затем они уцепились за бретельки ее трусиков; парень улыбнулся, и ажурное исподнее слетело на паркет. Девушка не сопротивлялась. Денис принялся расстегивать молнию ее сарафана…  

 

 

Она всегда обращала внимание на упитанных мужчин, хотя в детстве ей нравились стройные мальчики, но если подумать, других-то в частной школе с балетным уклоном быть и не могло. А потом, они с отцом вернулись в Россию, и Марина пошла в нормальную, хоть и элитную школу, продолжив параллельно заниматься в студиях. Полгода она притиралась к одноклассникам, свыкаясь с обычаями страны забытой ею в пятилетнем возрасте. Ну а затем, нахально возвестив о себе первой сигаретой и поцелуем в школьном туалете, грянул переходный возраст.  

Тут-то и начало проявлять себя разногласие формы и содержания, которое Маринка, по неопытности называла: "закидонами балетного анорексика", шутливо отмахиваясь и покручивая себе пальцем у виска, хоть не думать про это она уже не могла.  

 

Все началось в преддверии экзаменов. Маринка просто ликовала, заполучив самого видного пацана на этаже. Парень был не только умен и красив, но еще на целых три с половиной года старше ее одноклассников!  

Прогулявшись по коридорам и вдоволь насладившись взглядами завистников, новоиспеченная парочка сбежала с уроков в ближайший парк.  

Их встреча окончилась фиаско….  

Нет, он ей действительно очень нравился; был строен и высок, с большими серыми пронзительными глазами, длинными вьющимися волосами, словно поэт из сказки, но вот только, его нежный и страстный поцелуй не возымел должного эффекта. Не то, что бы она знала, какого именно эффекта ей следовало ожидать, просто что-то во всем этом было каким-то не таким, чего-то не хватало. Лишь потом она поняла, что проблема крылась отнюдь не в юном красавце.  

"Потом" не заставило себя ждать, а пришло в конце той же недели, разбудив в душе только что оперившийся тинэйджерки нешуточные и очень противоречивые страсти.  

 

Школьная столовая, или обеденная зала, как ее называли заигравшиеся в аристократию педагоги, вовсе не соответствовала навязанному статусу, а была перекрашенным и подогнанным под нужды общепита спортзалом, разделенным на две части – с возвышением и без.  

Марина немного запоздала, а потому вместо привычного места на возвышении, выбрала пустующий столик внизу. Повесив холщовую сумку с учебниками на спинку стула, она направилась за едой к линии раздачи.  

Девочка недолго стояла в очереди, но и этого хватило, чтобы по возвращению обнаружить напротив своего места засевшего, а по-другому это было трудно назвать, за ее столик незнакомого ей парня. Голубоглазый брюнет, довольно таки приятной наружности, он был таким тучным и неказистым на вид в своей синей застиранной футболке, неудачно обтекавшей его сутулый торс, что еле помещался на стуле, вклиниваясь жирными боками в металлические подлокотники.  

У него было два подноса, на каждом по две тарелки с обедом, по два компота и по блюдцу с десертом. И как он умудрился столько натаскать, недоумевала она, с заинтересованным ужасом взирая на скопище его блюд.  

Толстяк же не обращал на подошедшую девочку никакого внимания. Всецело отдавшись своему обеду, он продолжал без устали увлеченно накалывать куски котлеты на вилку и направлять себе в рот.  

Вокруг еще были свободные места, но уязвленная бесцеремонностью молодого обжоры, девочка раздраженно выдохнула и упрямо опустила свой поднос на столик, рядом с подносами толстого парня. Ей было жутко любопытно, почему тот игнорирует ее, ведь будучи симпатичной и популярной, она всегда получала, пусть даже сконфуженное, но пристальное внимание сверстников.  

 

Пока Марина манерно разделывала ножом поддетое вилкой тщедушное куриное крылышко, парень уже заканчивал вторую порцию котлет, собираясь приняться за третью.  

Ел он очень быстро и на удивление ловко, энергично разжевывая и глотая, забрасывая пищу в рот, словно заправский бейсболист мячи. Вероятно, он опасался не успеть все слопать до конца обеденной перемены. Притом, время от времени, он громко подчавкивал или прихлюпывал, запивая съеденное компотом, что очень отвлекало девочку, мешая ей сосредоточиться на собственной еде. Она уже пожалела о том, что, дав волю своему уязвленному честолюбию, не пересела за другой столик. А ведь он по-прежнему ни разу не обратился к ней, даже не улыбнулся, словно ее не существовало. И дело было вовсе не в возможной стеснительности парня, Марина прекрасно знала манеры смущенных парней, а в том, что в данный момент ему было все просто по барабану, все, кроме котлет в своей тарелке.  

Марина мельком подняла на жующего глаза, чтобы в очередной раз убедиться в своей правоте, и снова понурила взгляд, уныло созерцая раскуроченный овощной салат. В горле стоял ком и есть уже не хотелось. А ведь она с утра почти не завтракала, так перехватила пару печенек с кофе, а впереди ожидались еще полдня занятий и студия танца.  

Можно было в любой момент встать и уйти, или же доказать всем, а прежде всего себе самой, что она не из тех, кто пасует перед трудностями. Нет, Маринка, если взялась за гуж, не говори, что не дюж. Нельзя позволить этому чавкающему увальню испоганить тебе остаток дня. И, стараясь больше не смотреть в сторону молодого обжоры, девочка принялась доедать начатый ею обед.  

 

Время шло и, с каждым съеденным кусочком, дискомфортное ощущение от присутствия толстяка постепенно отступало, перерастая в наигранное спокойствие.  

Теперь уже трудно сказать, когда именно его монотонное чавканье не только перестало ее раздражать, но и переросло в весьма странное переживание, таящее в себе и стыдливое отвращение и дурманящий магнетизм.  

 

…Он приблизил тарелку, жадно вонзая столовый прибор в последний кусок котлеты.  

«Любой на его месте давно бы лопнул… но не этот! Он даже не останавливается передохнуть – идеальная боевая машина по пережёвыванию и перевариванию столовой бурды! »  

Марина улыбнулась, наматывая хилую макаронину на вилку.  

«Интересно, он когда ни будь все-таки остановится или будет продолжать до победного звонка?.. » «Боже, он же все сожрал... И как столько может помещаться в одном человеке? »  

Эти незваные, беспардонно лезущие в голову мысли странно будоражили душу и тело. И каждый раз, когда она бросала взгляд на жующие губы соседа, на нее, перемежаясь с жаркими волнами, накатывал приятно щекочущий холодок. Силясь подавить нахлынувшее чувство, она схватила компот и стала медленно пить, украдкой наблюдая за его руками.  

Пухлые пальцы отодвинули пустую тарелку, придвигая к себе два блюдца, на каждом из которых лежало по большому куску шоколадного бисквита.  

Марину охватило пугающее ликование!  

Боже, запах теплой выпечки! – она уже и не помнила, когда в последний раз позволяла себе такую слабость…  

Девочка представила вкус сладости и то, как сидящий напротив мальчишка сейчас будет все это есть, и щемящее чувство триумфа, сладко разливаясь по жилам, опять захватило ее сущность.  

«Должно быть, ему сейчас очень вкусно…»  

Громкий, дребезжащий на старый лад, звонок огласил конец перемены. Она подняла на жующего парня глаза. Он смотрел на нее, дожевывая первый кусок. Затем усмехнулся, поднял второй и второпях, чуть ли не целиком, попытался пропихнуть его в рот.  

И тут ею овладел экстаз…  

 

– Не надо… – Марина попятилась, убирая его руки с бедер и вернула бретельки на плечи.  

– Ладно… – Денис для приличия пожал плечами, но на лице его промелькнуло легкое разочарование.  

Лицо его по-прежнему было очень близко от девушки. Большие аквамариновые глаза старались успокоить ее. Он снова улыбнулся, словно ничего не случилось.  

– Я проголодался, – произнес он, продолжая сосредоточенно смотреть в ее голубые глаза, и легонечко хлопнул себя по животу. Марина издала непроизвольный, еле слышный стон.  

– Котик, может… – он намеренно выдержал паузу, впившись в нее томным взглядом. – Может, ты накормишь меня?  

На второй стон у Марины не хватило сил. Внезапно ее тело показалась ей вялым и очень уставшим. Пересохшие от учащенного дыхания губы сомкнулись.  

Девушка слегка пошатнулась, впиваясь ухоженными ногтями в крепкий торс Дениса.  

– Я так голоден. Ты же знаешь, такому большому телу, как мое, нужны уход и внимание, иначе оно вконец зачахнет. Ну, так что, мы будем обедать?  

Пришедшая в себя Марина только и смогла что кивнуть.  

– Отлично. – Денис повалился на диванчик. – Не беспокойся, красавица, сейчас все будет. Я надеюсь, мне приготовили достойное угощение.  

И, точно по велению джина из бутылки, дверь отворилась и в комнату вошла миниатюрная женщина азиатского происхождения, одетая в строгую черно-белую униформу служанки. Азиатка везла с собой нагруженную едой тележку. Все меню, как и заказывала Марина, было японским.  

 

Они сели друг напротив друга, и Марина смогла детальней разглядеть своего кавалера.  

Денис был блондином, с густыми волнистыми волосами золотистого оттенка. Курносый нос, пухлые губы и большие глаза вовсе не шли в раздор с его комплекцией, как это бывает у многих. Наоборот, как показалось Марине, полнота ему явно шла. Добродушная улыбка и желание угодить, видимо, были всего лишь частью его работы, но это не особо бросалось в глаза. Плечи парня были широкими, но всеохватывающая сдобность фигуры заботливо их округляла, смягчая линию упругих мускул под загорелой кожей. На пухлой, крепкой груди мохнатым островком пророс курчавый золотистый пушок. Ноги тоже были обильно покрыты выгоревшей на солнце и, ставшей почти белесой, растительностью.  

Денис с любопытством разглядывал заставленную пиалочками с закусками и тарелками с суши тележку.  

– Первый раз клиентка заказывает морепродукты, обычно просят что-нибудь посытней…  

Он снял с тележки целый поднос и поставил подле себя.  

– Какие тут миски маленькие, – он озабочено почесал в затылке.  

Заметив расстроенный взгляд девушки, он весело улыбнулся.  

– Зато много! Будешь?  

Марина отрицательно мотнула головой.  

– Ну, как хочешь. А я со вчерашнего вечера еще ничего не ел. Так что я голодный… – Он исподлобья покосился на девушку. Та, полуприкрыв глаза, зачарованно смотрела на его торс. – Я это, нашу кухню больше люблю. Пельмени, борщ…вареники… – томная робость клиентки вызвала в нем некую растерянность. – …там хоть ложка есть, – усмехнулся он, беря в руку палочки и зажимая их между пухлых пальцев.  

– Извини…  

Марине стало совестливо за свой скудный выбор. Парень это заметил.  

– Не волнуйся, – он попытался погладить ее плечо, – если что, я руками… – подмигнул ей, и выдохнул: – Ну-с, приступим!  

Денис с энтузиазмом попробовал ухватить кусочек свинины из миски с супом.  

– Блин, как ими пользоваться?!  

Его неуклюжие попытки зацепить хоть что-то, вызвали у нее улыбку.  

– Их не так держат…  

Он даже слегка вздрогнул, уже привыкнув к ее молчанию.  

– А как?  

Марина осторожно вынула палочки из его руки.  

– Вот так…  

Подцепив большой кусок мяса, она поднесла палочки к его открытому рту.  

 

 

Отец любил свинину, и ел ее обычно по воскресеньям. Даже не то что ел, жрал, захлебывался!  

Их брак был поздним. Когда она родилась, он был уже пожилым. Мать была намного моложе. Через четыре года они развелись. Мать получила дорогую машину и особняк, а шефство над малышкой досталось родителям отца, где ее баловали визитами многочисленные родственники.  

Они редко виделись. Он был жутко загружен работой. И даже на выходные часто оставался в офисе.  

А если он хотел ее видеть, то за ней приезжал его шофер и вез из зеленого пригорода в шумный город.  

Общаться с детьми он не умел. Тем более сюсюкаться с сопливой крохой. Ну, о чем можно поговорить с еще несмышленым ребёнком! Легче всего выдать фломастеры и бумагу, книжки с картинками и большую красивую фарфоровую куклу, на момент отсутствия Мариночки, гордо занимающую место на стуле рядом с многочисленными сертификатами и дипломами.  

Он был практиком, и даже отведенное на дочь время, тратил так, чтобы убить всех зайцев: писал за столом, похожей на сигару, синей перьевой ручкой, говорил по телефону, принимал гостей, обязательно хвастаясь перед ними своей единственной кровиночкой, злился на секретаршу, выходил покурить, и потом очень подолгу обедал.  

Обед был для него кульминацией дня!  

Еду из ближайшего ресторана всегда привозил один и тот же курьер, и привозил он, как правило, почти одно и тоже – отец любил постоянство.  

Он никогда не обедал за письменным столом, берег его, как зеницу ока, не разрешая ставить на его столешницу даже кофе. Для своих трапез он приобрёл небольшой столик, который раскладывался непосредственно перед обедом.  

 

Вот он сидит, c жадностью давясь блестящими подливой кусками тушеной свинины и запивая их светлым пивом. Затем в ход пойдут: грибное ассорти, несколько других постоянных блюд и закусок, и на десерт, как правило, имбирный пирог, ромовая баба, и взбитые с корицей сливки.  

Его сгорбившаяся фигура огромной глыбой нависает над теснящимися в кружок тарелками, и выглядит довольно комично, отбрасывая на ковер такую же просторную тень.  

 

Как следует отобедав, он заваливался на диван подремать, подперев пухлую щеку кулаком и свесив в лучах послеобеденного солнца  

свое огромное шаровидное брюхо.  

Рядом играла Маринка, время от времени поглядывая на уснувшего отца в ожидании, когда тот начнет храпеть.  

Храп его был сродни раскату грома среди ясного неба. Он был мощным и гулким, с нехарактерной его обычному голосу хрипотцой, переходящим от низких октав к высоким и наоборот.  

В этом грандиозном, на взгляд, пятилетней девочки, зрелище было нечто пугающе грозное и полное странной, почти демонической силы.  

Пока он храпел, она рисовала и играла с куклой. Потом он просыпался, вставая медленно, пошатываясь, слово пробудившейся от спячки медведь. Еле слышно срыгнув, обязательно принимал таблетку от изжоги; вытирал салфеткой запревшую проплешину и устало улыбался дочери. Пора было возвращаться к работе. Деньги не любили ждать.  

 

– Ты девушка нежная, я сразу заметил… – парень слегка приподнялся, неуклюже балансируя на ладони миску с рисовой похлебкой. Она ласково улыбнулась в ответ, и помогла ему, придержав ее рукой.  

– Сфасиба, – он прочавкал с набитым ртом. – А это реально вкусно...  

Какое-то время они сидели молча. Денис ел. Марина смотрела.  

Но вот блюда на подносе опустели.  

– Добавки? – чуть не заикаясь, осведомилась она.  

– Я не против, – громко срыгнул Денис. – Я всегда прошу добавки, если хорошо приготовлено. Кто бы мог подумать, что их еда может быть вкусной! – он улыбнулся, засасывая длинную нить лапши. – Я ведь кроме наших суши ничего такого не ел… Один раз попробовал, мне не понравилось. Три дня живот крутило! А эти – совсем другое дело! – он уже приноровился управляться с палочками, и  

и теперь схватил последний оставшийся на тарелке суши.  

– Хочу еще… – он отодвинул опустевшее блюдо в сторону.  

Марина растерянно побледнела, краем глаза уставившись на сгрудившиеся на тележке пустые мисочки.  

Ей страшно хотелось кивнуть головой в знак согласия, и может быть даже быть той самой японкой, которая им сегодня приносила блюда. Но опять же, некий смутный стыд все же подспудно мешал ей, рассеяно пробегая жаркими волнами под сарафаном, и вызывая непристойные вспышки румянца на щеках.  

– Еще? – взгляд ее ненароком перебежал на его разбухшее,  

словно брезент парашюта, брюхо. Оно расширилось, отрадно лоснясь пролившийся на него подливкой. Марина в отчаянье перебросила взгляд на дверь, но, быстро опомнившись, сосредоточилась на лице ожидающего ее действий парня. Денис утвердительно улыбался, вызывающе поглаживая золотисто-волосатую выпуклость своего живота.  

Наверняка моя робость ему льстит, подумалось ей, и, пытаясь оправдать свою, как ей казалось, нелепую реакцию, она спросила:  

– Мне надо позвать служанку?  

На что в ответ ей последовала раскатистая отрыжка.  

– Ну да… – растянувшись в улыбке сытого кота, кивнул он.  

«Колокольчик! »  

Она ухватилась за свою гибкую бледную шею, нащупывая черный шнурок.  

– Мне позвонить?  

– Ага, – зевая и потягиваясь, улыбнулся Денис. – Звони.  

Марина осторожно сняла с шеи колокольчик и позвонила.  

 

Обильно нагруженный столик почти бесшумно катился по паркету. На двух подносах стояли новые чашечки и тарелочки блюд, на третьем, что поменьше, красивый кувшин, наполненный саке. Все выглядело так же аккуратно и красиво, как и в первый раз. Марина неожиданно ободрилась, ощутив внезапный прилив радости, словно она снова возвратилась в детство.  

 

| 141 | оценок нет 02:52 11.07.2019

Комментарии

Книги автора



За гранью
Автор: Greatleadersrose
Стихотворение / Лирика Поэзия Философия
Аннотация отсутствует
Теги: грань жизнь мечта разочарование жизнь
20:52 14.05.2019 | 4.81 / 5 (голосов: 11)

Общность
Автор: Greatleadersrose
Стихотворение / Поэзия Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: общность тень одиночество ирония
04:56 25.03.2019 | 5 / 5 (голосов: 7)

Неумеха
Автор: Greatleadersrose
Стихотворение / События Юмор Другое
Аннотация отсутствует
Теги: неумеха дура грусть удача
22:35 23.03.2019 | 4.33 / 5 (голосов: 6)


Море
Автор: Greatleadersrose
Стихотворение / Лирика Поэзия Мемуар
Старый старый стих... писала одному Д.
Теги: море любовь шторм наивность молодость
04:03 08.03.2019 | 5 / 5 (голосов: 7)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019