Месть в огне

Новелла / Военная проза, Проза, Психология, Реализм, События
Как часто военные сталкиваются с посттравматическим стрессовым расстройством? Со службы в Афганистане Михаил Липницкий возвращается совсем другим человеком. Он уходит от жены, не является на встречу с сослуживцами, и никто не знает, куда тот пропал. Серёжа, его друг детства, пытается выяснить, что же случилось. Он знает, что довелось пережить его товарищу. Он единственный, кто догадывается, в чем кроется смысл последней записи в Мишином дневнике.
Теги: афганский синдром ПТСР война чувство вины военные

Двадцатое ноября 1989 года — юбилейная для меня дата. Ровно год назад я вернулся домой после службы в Афганистане. Долгие пять лет войны: смерти, голода, жестокости, вражды и редких, как чудеса, проявлений доброты резко сменились простой мирной жизнью. Мне казалось, что здесь ничего не происходит. Всё было одинаковым изо дня в день, всё было до сумасшествия похожим и до безумия спокойным. Мне не нравилась такая жизнь. Во время службы я мечтал вернуться домой, но на Родине всё равно «скучал» по войне. Она возвращалась ко мне во снах, поворачивалась своим ужасным трупным лицом и ухмылялась загноившимися зубами. А я просыпался в поту, чувствуя, как деревянные от боли руки сжимают простыню. Военный синдром съедал меня изнутри, как паразит.  

Со временем стало относительно легче. Кошмары снились уже не каждую ночь, люди казались нормальными, и я потихоньку начал ощущать «вкус жизни».  

Спустя два месяца после возвращения домой, мне позвонил бывший майор. В Афгане мы были друзьями. Он сообщил, что собирает нас за одним столом у себя дома, предложил прийти. Разве мог я ответить не иначе как утвердительно?  

Собралось человек двадцать. Все, кто выжил. Мы праздновали от души: ели, пили, пели, танцевали и впервые за долгое время чувствовали себя как дома. Каждому из нас майор сделал подарок — выкованную именную медаль с номером нашего взвода.  

— Всегда вместе, всегда друг за друга!  

Эти слова встретили восторженным одобрением. Кто-то даже плакал, вспоминая свои боль и утраты. Все мы были одним целым и снова вместе. Каждый хотел, чтобы это торжество не заканчивалось.  

На середине празднества ко мне подошёл майор. Грузный, высокий человек с усами, с солдатской выправкой, хриплым голосом он предложил мне стопку водки и указал на кресло.  

Я сел. Мы выпили. Мужчина начал разговор на неожиданную для меня тему.  

— Ты помнишь Михаила? Нашего связного.  

— Липницкого? — уточнил я. — Да, помню. А в чём дело?  

— Он решил не приходить. Сказал, что ему это не интересно.  

Я удивлённо уставился на собеседника. Липницкий был душой кампании, его любили почти все. Он был одним из тех, кого хочется отправить куда угодно, только не на войну. А он теперь отказался приходить?  

— А почему он так сказал?  

— Не знаю. Да и знать не хочу, — обиженно добавил майор, глядя на дно рюмки.  

— Да бросьте, дело тут не в вас.  

— А какого же он тогда отнекивался? Как последняя шавка, ей-богу!  

Я вздохнул. И правда, было неприятно, всё равно что предательство.  

— Уверен, у него были какие-то свои причины.  

Мужчина пожал плечами.  

— Может быть, и были. Но он мог о них рассказать. Ладно, — он махнул рукой, будто ему всё равно. — Не хочу я с ним дело иметь. А тебя по-дружески прошу — передай всё-таки ему медаль. Если не возьмёт, сучий пёс, то вернёшь мне. Я расплавлю её обратно и забуду о нём навсегда.  

— Без проблем, передам!  

Майор достал блестящую медаль с именем на обратной стороне, вложил её мне в руку и пошёл за стол.  

Дальнейшее я помню уже отрывисто и смутно, как будто всё затянуло густым туманом. Проснулся я на следующий день часа в два, кое-как поборол похмелье рассолом, попрощался с теми, кто был в состоянии это сделать, и побрёл домой.  

Проспавшись ещё пару часов, я обнаружил у себя в кармане что-то металлическое. Вспомнив о просьбе друга, я начал поиски Липницкого.  

 

***************  

Майор, естественно, никаких контактов Липницкого мне не оставил. Я уже собирался звонить ему, но потом нашёл в записной книжке номер Мишиной девушки, моей бывшей одноклассницы. От старшого ожидать внятного ответа нельзя было как минимум до вечера, так что я решил позвонить по найденному номеру. Ответила мама одноклассницы, и её я тоже знал.  

— Ирина Ивановна, а можете дать Нинин номер? Пожалуйста.  

— Конечно, Серёж, подожди, — послышалось шуршание бумаги, и вскоре женщина продиктовала нужные цифры.  

Я попрощался и сразу же позвонил туда. Первый раз трубку никто не брал. Это меня насторожило, хотя я даже не мог внятно объяснить почему. Я сделал себе чай и перезвонил минут через десять. На этот раз трубку взяли — по голосу я узнал Нину.  

— Привет бывшим одноклассницам!  

— Привет… А ты кто? Кто из них?  

Я засмеялся, отхлебнул чай и ответил:  

— Ну ты даёшь, Нин. Своих уже не узнаешь.  

— Так пять лет прошло, что поделаешь, — виновато ответила она.  

— Эх ты! Ладно… Серёжа я. Вспомнила?  

— А, — девушка засмеялась, — не узнала, извини. Как поживаешь? Давно дома?  

— Как и Миша. Мы ведь вместе приехали.  

— Понятно, — ее голос будто сел. — Я и не знала. Рада, что ты жив, — добавила она.  

— Я тоже. Мише трубку дашь?  

— Хм… Его нет.  

— А когда будет? — спросил я, посильнее прижимая трубку к уху.  

— Он не живёт со мной. С некоторых пор.  

— А где живёт? Мне нужно с ним встретиться.  

Нина замешкалась. Было слышно, как её пальцы барабанят по телефону, как часто она дышит и как трудно ей говорить.  

— Я… Зайди ко мне, — решилась она сказать. — Я всё объясню. Хочу с тобой поговорить. Наверное…  

— Эй, Нин! Ты можешь на меня рассчитывать, — заверил я.  

— Тогда… тогда хорошо. Жду. Пиши адрес.  

 

***************  

Через сорок минут я был на месте. Передо мной стоял простой панельный дом, каких по всему Союзу было построено великое множество. Поднявшись на третий этаж, я позвонил в звонок. Щёлкнули замки, из полуоткрытой двери показалась женская голова.  

— Это ты? Привет!  

— Привет, Нин! — сказал я, улыбаясь.  

Со школьных времён её лицо почти не изменилось, только немного округлилось, и волосы были чуть короче, по-домашнему завязанные в хвостик.  

Мы зашли в неплохо обставленную однокомнатную квартиру: на полу турецкие ковры с базара, в комнате выключенный Чехословацкий магнитофон, а из кухни доносился запах еды вперемешку с табаком.  

— Проходи!  

Я сел за стол. В кухне ярко бил солнечный свет, так что хозяйка закрыла шторы. Потом она со сковородки на тарелку переложила макароны, нарезала колбасу и подставила еду ко мне.  

— Угощайся.  

Она села напротив, поставила посередине соль.  

— Спасибо. Но, Нин, меня, прежде всего, интересует Миша. Я не поесть сюда пришёл.  

Девушка кивнула.  

— Да, но это уже привычка. Не могу иначе с гостем.  

Пока мы ели, у меня было время обдумать, что говорить. В какой-то момент я поймал себя на том, что пристально смотрю на Нину. Её красота не ушла, но как будто замылилась и теперь стала не такой выразительной. Когда-то эта девушка мне нравилась.  

— Послушай, говорю сразу, — начала Нина, доедая, — я тоже не знаю, где Миша. Но я хочу кое-что узнать и, возможно, это поможет мне найти его.  

— Слушаю, — озадаченно сказал я.  

Девушка поправила волосы, тяжело вздохнула, словно каждая мысль сидела у неё в горле комом, и начала рассказ:  

— Первые дни, которые Миша провёл здесь, со мной, были замечательными. Я чувствовала себя счастливой и любимой и, главное, нужной ему. Но потом что-то начало меняться. Медленно, почти незаметно, но с каждым разом всё сильнее. Менялся характер. Будто в том же самом человеке сидел кто-то другой. Мне было страшно, но я списывала всё на глупое суеверие. Я знала, что ему тяжело.  

Однажды он пришёл ко мне вечером, сел на кровать, даже не снимая одежду, и подозвал меня к себе. «Я больше не могу с тобой быть», — эти слова, как тонкие удары шпаги, вонзились в самое сердце. Я не смогла устоять на ногах. Упала, припала к нему, умоляла остаться, спрашивала, что со мной не так и почему он решил уйти, но Миша сказал, что дело в нём.  

— Война не отпускает меня. Я не хочу, чтобы она утащила и тебя. Я не человек больше.  

— Ты самый лучший из всех, кого я знаю.  

— Ты меня не знаешь. Я убийца. Мы все там были убийцами, — и после этих слов он ушёл.  

Я смотрел Нине прямо в глаза, в самую густую пучину зрачков, и знал, что там, как в чистом зеркале, отражается правда. Настоящая боль, что уже не горит, но тлеет и будет ещё долго жечь душу.  

— И ты хочешь узнать, кого он имел в виду? — предположил я.  

— Ты знаешь, да? — глаза Нины загорелись надеждой, она даже привстала на стуле.  

— Да, знаю. Никогда бы не подумал, что это имеет к Мишиной пропаже какое-то отношение.  

— Так что там было, в Афганистане? Что?  

— Один только Бог знает, чего там не было!  

 

***************  

Когда-то мы освободили деревню от террористов в южной части провинции Тьханьме. Установили нашу власть. Жители сотрудничали с нами, потому что хотели жить мирно. Староста деревни был убит во время штурма, так что его место заняла старуха-жена. В деревне её не любили, поговаривали, что она ведьма. Мы, разумеется, в это не верили. На деле это была довольно хорошая, мудрая старушка, только с обезображенным, как после ожога, лицом. Она худо-бедно понимала наш язык, мы общались, договаривались. Наш майор устроил деловую сделку: солдаты помогают в деревне по хозяйству (многие мужчины ушли на войну к моджахедам), взамен нам давали кров и еду. Всех это устраивало.  

Но через месяц произошёл инцидент. Один из моджахедов пробрался ночью в лагерь, и сторожевой это заметил. Началась перестрелка. Дозорного убили, а врага взяли в плен. Посадили на стул, крепко привязали верёвками и стали допрашивать. Не без пыток, разумеется. Он извивался, как червь, когда мы кололи ему под ноги иголки или ломали пальцы. Но мужчина молчал, не выдавал своих. Старуха не вмешивалась, понимая, что значит война. Так продолжалось сутки.  

Следующей ночью к нам наведался целый отряд моджахедов. Им почти удалось пройти незамеченными, но один из ним наступил на растяжку, убив себя и переполошив всю деревню. Завязался бой, который мы выиграли. Большая часть вражеской команды была убита, остальные сбежали, и только их главаря удалось взять в плен. Рослый парень с татуировками на груди оказался их предводителем. Он вырывался, как дикий зверь, пока мы вели его к себе. Майор приказал устроить двойной допрос.  

Всё происходит очень просто и эффективно. Одному задают вопрос, и если он не отвечает, начинают пытать другого. Затем наоборот. Рано или поздно кто-нибудь не выдерживает. Но эти двое оказались крепкими орешками. Уже и кровь из носа шла от боли, а они всё молчали, стиснув зубы.  

На середине допроса к нам вошла старуха. Оглядев пленных, она застыла, а в мутных глазах сверкнул страх. Дрожа, как от холода, она произнесла что-то на одном из языков Афганистана. Командир вражеского отряда ответил всего одним словом и сплюнул кровь на пол.  

— Выйдите! — попросил майор.  

— Это мой… сын! Прощу вас! — женщина схватила его за руку. — Прошу вас, чужой человек, отпустите его.  

— Ваш сын убийца, и отпустить мы его не можем. Выйдите отсюда, и тогда вам не будет так больно слышать его стоны. Или уговорите его рассказать нам всё, что он знает.  

Мать перевела это пленному. Тот покачал головой.  

Закрыв лицо руками, она вышла и упала на крыльцо. Ей помогли встать, отвели в дом.  

— Жаль её, — сказал я майору.  

— Может быть, — задумчиво ответил он. — Но жалостью войны не выигрывают.  

На следующую ночь я проснулся от криков. За окном была суматоха, все куда-то бежали, словно вокруг начался пожар. В казарму занесли раненного в грудь сослуживца — Толика Лебедева. Он дрожал, как во время горячки, жадно хватая воздух.  

— Мне холодно… Мне холодно… Смерть обнимает! Холодно! — он умер, глядя на меня, и глаза его, секунду назад живые, навеки остекленели.  

Я встал и отвернулся.  

— Что случилось? — спросил я у тех, кто его принёс.  

— Побег. Пленные убежали. И подпалили дом.  

В комнату ворвался Липницкий. С бешеными глазами, с автоматом наперевес. Завидев моё присутствие, он кинулся и схватил меня за грудки.  

— Толя? Толя где? Подстрелили его, прямо во сне? За месяц до отъезда!  

— Вот он! Миш, он… умер!  

Молодой человек отпрянул от меня, как от трупа.  

— Собаки! Убью, убью вас всех!  

Он упал к ногам нашего товарища, взял его руку и начал целовать.  

— За тебя, друг, за тебя! Убили, как паршивую собаку!  

Шатаясь, Миша выбежал на улицу. Я — за ним.  

Там стояло около десятка военных, перед ними — майор. Все спорили. Я не понимал, о чём речь, пока не увидел, что они держат вдову деревенского старосты.  

— Она дала им сбежать! — кричал кто-то из них. — Из-за этой суки Толю ранили.  

— Убили! — в толпу ворвался Миша, сверкая бешеными огоньками в глазах. — Из-за этой суки Толю убили!  

Он ударил её с ноги в мягкий живот. Та скорчилась, но ничего не сказала.  

— Куда они пошли? Куда?  

Она подняла голову и покачала головой.  

— Я не скажу тебе, чужак.  

— Зачем ты дала им сбежать? — Липницкий приставил дуло к её горлу. — Отвечай!  

— Он мой сын! Мой единственный сын! Я не могла поступить по-другому.  

— Несите её в дом! Скорее! Отомстим!  

Толпа дружно загудела в знак согласия, как когда-то бесформенные массы людей гудели во время жертвоприношений. Майор молчал, опустив глаза в пол.  

— Останови это! Мы не каратели! — попытался я вмешаться.  

Старшой посмотрел на меня и покачал головой: «Я не стану этого делать».  

Махнув рукой, я побежал вслед за ними. Я попытался остановить Мишу, но меня не пустили. Мне тут же заломили руки и приказали не мешать. Тем временем Липницкий ударил пожилую женщину прикладом по шее, взял под мышки и кинул в горящий дом. Языки пламени коснулись её платья, и оно медленно загорелось, как от искорки. Огонь пошёл вверх. Стал жечь кожу, от чего та мигом покрывалась волдырями и расслаивалась, как масло. Старушка подавила в себе крик боли, чтобы сказать последние слова:  

— Всё возвращается, и ничего не остаётся просто так!  

Огонь ударил ей в лицо, она расправила руки, словно птица, и упала на горящий пол. А мы за всем этим наблюдали…  

От изуродованного тела остались одни лишь останки. Вскоре хрустнули доски, и крыша с грохотом рухнула на уже мёртвую женщину, погребая под собой её тело. Вскоре огонь совсем погас, и только обугленные доски тлели в ночи.  

Видимо, тлеют и до сих пор…  

 

***************  

Нина смотрела на меня круглыми, как медальки, глазами. Всё это время она слушала спокойно и не перебивала. Лишь меняла сигареты и каждую новую выкуривала быстрее предыдущей.  

— Это всё, — сообщил я, — больше ничего интересного.  

— И вас не наказали за это убийство?  

— Нет. За такое не наказывали. Это было…  

«В порядке вещей», — хотел я добавить, но промолчал. Это просто было.  

— Но это нам никак не поможет. Не поможет узнать, куда он ушёл.  

— А его дневник?  

— Я смотрела дневник. Там ничего особенного нет.  

Я покачал головой. «Дурно дело». Впрочем, грех не попробовать.  

— Дай его мне. Может быть, я что-то пойму.  

Девушка пожала плечами, как человек, у которого нет выбора. Вскоре на столе появилась небольшая потрёпанная книжечка с кожаной закладкой — дневник, в который Миша записывал всё, что считал нужным. Читать его он никому не давал. Это был его маленький мир, в котором он хотел побыть наедине с собой, отгородившись от реалий войны.  

Я перелистал в конец. Вот, как выглядела последняя запись:  

«Слишком долго я это терпел. Слишком долго доказывал себе, что это не правда. Слишком долго намеренно закрывал себе глаза. Как хочется вернуться туда, где всего этого не было. Когда ещё не было войны. Когда мы играли вместе под куполом. Как там было красиво. Там мы мечтали, там мы жили. Куда всё это делось? »  

На этом дневник заканчивался.  

— И как, ты что-нибудь понял?  

— Нет, увы, — я покачал головой.  

Нина закрыла лицо руками и заплакала. Навзрыд.  

— Конец, — пробормотала она, и всхлипывания превратились в кашель.  

Я обнял её, и от этого стало ещё непривычнее.  

— Спасибо, — сказала девушка, уткнувшись носом в моё плечо, как к старшему брату.  

Я мягко поднял её и отнёс на кровать. Прикрыл одеялом, крепко поцеловал в щёку и сказал, что всё будет хорошо.  

— Я буду рядом. Если что…  

Когда я вышел из квартиры, на душе было скверно. Так обычно бывает, когда врёшь людям, которым совсем не хочется врать. Я знал, куда пошёл Миша. И если моя догадка была верна, у меня ещё есть шанс его остановить.  

 

***************  

— Вам точно нужно сюда? — озадаченно спросил таксист.  

— Да. А что вас удивляет?  

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто сюда никто не ездит. Кроме вас, ещё парень был около недели назад.  

— Вот оно что, — сказал я, чувствуя, как дрожит рука. — Замечательно.  

Машина остановилась, я заплатил и вышел.  

Ступив на тротуар, я оказался ничтожной фигуркой на фоне огромного давно заброшенного сталелитейного завода. Чуть выше обшарпанной, обгоревшей стены с дырами, словно от бомб, виднелись огромные, какие бывают на лайнерах, трубы, которые, казалось, упирались в самое небо. По земле было раскидано множество отпавших со временем кусков кирпича и даже металлических конструкций, вроде лестниц и инструментов. Где-то внутри завывал холодный ветер, будто огромное привидение. Всем своим видом место кричало об опустошённости.  

Мы с Мишей жили рядом с этим заводом. В год нашего рождения здесь произошла авария, и с тех пор завод закрыт. Будучи маленькими, мы часто тут лазили. Это была огромная площадка для развлечений, целый бесценный мир в воображении подростка. Здесь мы в первый раз подрались, в первый раз помирились, даже в первый раз выпили бутылку пива, украденную у моего отца. Здесь мы пряталась от родителей, и найти нас никто не мог. Здесь появилась наша первая компания друзей. Это место хранило наши воспоминания, наши секреты.  

Поднявшись на первый этаж по все ещё уцелевшей лестнице, я начал раздумывать, куда именно мне стоит пойти. Ведь завод огромен, даже его уцелевшая часть.  

Первым делом я пошёл в одну из печей. Вглядываясь в темноту и разгоняя крыс, норовящих меня укусить, я так ничего и не нашёл. Кроме воспоминаний. «Здесь мы чинили велосипеды. А здесь лепили фигурки из глины. А здесь… Нет, не время думать об этом. Не время».  

Поднимаясь наверх, я подумал ещё об одном месте. На пятом этаже была огромная дыра от взрыва. Миша говорил, что оттуда открывается завораживающий вид, особенно во время рассвета и заката.  

По дороге туда на полу я заметил бутылку. Не старую, ибо этика совсем не стёрлась, а горлышко было мокрым. Я ускорил шаг, ощущая, как сердце стучит молотком. Один поворот, второй поворот, прыжок через дыру, и…  

И Миша, стоящий передо мной… Его лицо…  

Я вскрикнул, как девчонка, на которую упал паук. Визгливо и трусливо. Один Бог знает, как только я не оступился.  

— Здравствуй, Серёжа! Рад тебя видеть.  

 

***************  

Миша был с ног до головы обгоревшим. Лицо чернело, как уголь. Глаза заплывшие, губы распухшие, а волосы выпали, открывая уродливый скальп. Не было бровей, не было ресниц, ни одного волоска. В носу блестела какая-то жидкость, которая стекала через губы на подбородок, как сопли.  

— Господи! — промычал я.  

Миша опустил голову и закутал её в тряпки:  

— Так тебе будет проще.  

Он вышел в другую комнату, ту самую, где в стене была дыра, и открывался вид на лес и город. Солнце заходило за горизонт, окрашивая огромное пространство в золотисто-оранжевый цвет.  

Миша лёг возле углей на импровизированную ночлежку. Жил он, по всей видимости, как бомж: грязное рваное одеяло, мокрая шапка, повсюду разбросанные тряпки, котелок с застывшим подобием каши. Я оглядел это всё недоумевающим взглядом.  

— На войне и похуже бывало, — ответил он на моё молчание.  

— Наверное, ты прав, — сказал я, думая о его обезображенном лице.  

Мой товарищ вздохнул.  

— Знаешь, а ты вовремя. Я уже хотел было сделать это сам. Как ты меня нашёл?  

— По твоей записной книжке. Последняя запись. Я понял, о чём ты.  

— Нужно было забрать её с собой, — Липницкий сплюнул на пол, и слюна его была такого странного желтоватого оттенка, будто все его зубы уже сгнили.  

— Как это с тобой произошло? — спросил я после минутной паузы.  

— Я поплатился за то, что сделал. Припоминаешь? Кровь кровью смывают.  

— Это невозможно.  

— Так и есть, веришь ты в это или нет. Твоё неверие не вернёт мне нормальный облик! — Мишин крик нарастал с каждой фразой, а его руки дрожали, как на морозе. — Я стал таким за два месяца. Я ощущаю на своей коже горячие руки той старухи, вижу её лицо во сне, знаю, что ждут меня муки от «огня мести».  

Я развёл руками.  

— Врачи тебе помогут!  

Друг рассмеялся глухим отчаянным смехом, который вскоре перешёл в кашель. Он нагнулся, и часть тряпки упала на пол, оголив обезображенное лицо. Я вздрогнул, хотя видел зрелище и похуже.  

— Никто мне не поможет. И ты сам это знаешь. Я почти заплатил свое!  

— Почти? — переспросил я. — А что же ты ещё можешь заплатить?  

— Свою жизнь!  

Миша достал пистолет, проверил предохранитель и бросил мне. Я посмотрел на ту металлическую штуку так, будто впервые в жизни видел оружие.  

— Ты шутишь?  

— Взгляни на меня!  

Мужчина отбросил повязки в сторону, а я отвернулся, не в силах на это смотреть. Миша с трудом поднялся, будто был пьян, и, шатаясь, побрёл ко мне.  

— Посмотри на меня и скажи, шучу я или нет! Посмотри!  

Молодой человек схватил меня за руку и вложил в неё пистолет со взведённым курком.  

— Выстрели, — прошептал он, и в этом знакомом голосе слышалась нечеловеческая мольба. — Выстрели и позволь мне умереть, не живя здесь отшельником. Помоги мне уйти без мук.  

Я молчал целую минуту. Самую долгую минуту в своей жизни. Выбор между плохой жизнью и хорошей смертью — самый странный из всех, что может предстать перед человеком.  

— Я выстрелю! Только прежде…  

Я достал из кармана медаль и вложил её Мише в руку.  

— Это ещё что? — пробормотал он.  

— Память о том, кто ты есть! И что ты сделал для своей страны!  

Я смотрел ему в глаза и на какой-то момент в изуродованном лице старого друга увидел мальчишку, который играл здесь в детстве. Он улыбался мне. Он был счастлив.  

Но затем я выстрелил, и видение пропало. Мой мёртвый друг лежал на холодном бетоне. Проклятый за убийство. Изуродованный огнём, которым совершил убийство.  

Нине в тот вечер я решил ничего не говорить. И вообще, никогда. Я помогу ей. Я помогу своему погибшему другу. Надеюсь, проклятие не коснётся меня или нас всех…  

| 60 | 5 / 5 (голосов: 1) | 00:13 10.07.2019

Комментарии

Annarous03:41 24.07.2019
Мне очень понравилось. Я в это влюбилась

Книги автора

Метеориты
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Приключения Проза Психология Фантастика Философия
2042 год. Недалекое будущее, в котором люди живут на разных планетах и на космических кораблях. Недавно окончивший учебу медбрат попадает в клинику «Иенифер», где ему поручают обход палат. В одной из ... (открыть аннотацию)таких палат с надписью «Неизлечимые болезни» в полном одиночестве лежит девушка Танэ, которой очень нравится книжка с изображением звезд на обложке. Звезд, которых вживую ей не увидеть. Однажды она просит медбрата найти продолжение ее любимого рассказа и почитать ей. Так завязывается знакомство, которое перерастает в последнее приключение для юной Танэ. «Разве стоит бояться того, что потухнешь, если ты, пусть и совсем недолго, но так красиво горишь?» — спрашивает она у нового друга.
Теги: космос будущее неизлечимая болезнь больница дружба
14:12 09.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 3)

Цыган
Автор: Alexandersamoilov
Новелла / Приключения Проза Психология События
Что вы знаете о цыганских обычаях? Франция 1890 года. Молодому гитаристу предлагают сыграть на цыганской свадьбе. Музыкант соглашается и попадает в табор, где становится свидетелем не только заключен ... (открыть аннотацию)ия союза двух сердец, но и битвы за невесту. Жениху противостоит мужчина по имени Лекса, который всю жизнь был в таборе изгоем. Как говорится, в любом обществе есть «высшие» и «низшие». Можно ли перепрыгнуть через пропасть, пролегающую между ними?
Теги: цыгане изгой свадьба цыганский табор изгнание месть
13:54 09.07.2019 | 4.8 / 5 (голосов: 5)

Чудо
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Мистика Проза Психология Сказка Сюрреализм Философия
Исхудалое лицо, белые, как скатерть, губы. Болезнь вот-вот заберет маленькую девочку по имени Роза на тот свет. Она никогда не играла с другими детьми, никогда не знала обычного детского веселья, в к ... (открыть аннотацию)отором так нуждалась. Но однажды, то ли во сне, то ли наяву, ей является бородатый мужчина в странной яркой одежде. Он называет себя Духом и показывает ей прошлое, настоящее и будущее для того, чтобы Роза с новыми силами вступила в самую важную схватку — схватку с болезнью и смертью, которые уже положили на нее свои лапы.
Теги: болезнь жизнь смерть сон никогда не сдавайся чудо
16:06 08.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Две судьбы 18+
Автор: Alexandersamoilov
Повесть / Военная проза История Любовный роман Приключения Проза Психология
Говорят, что настоящей любви не страшны ни времена, ни расстояния, ни обстоятельства. Осеню 1914 года война сталкивает две отдельные человеческие жизни, заставляя сплестись их руки, сердца и судьбы. ... (открыть аннотацию) Он — молодой казак, начинающий познавать военное ремесло и жизненные реалии. Она — начинающая медсестра, которой приходится не только помогать опытным хирургам, но и быстрыми темпами учиться извлекать пули и зашивать раны. Очнувшись раненым на каталке, он видит свою спасительницу. Подавив свои страхи и взяв себя в руки, она спасает ему жизнь. Теперь их души всегда будут тянуться друг к другу, словно магниты. Однако война разлучает людей так же часто, как и сталкивает. Смогут ли влюбленные противостоять разделяющим их километрам и, самое главное, смерти?
Теги: война любовь солдат судьба любовь на расстоянии 1914
15:29 08.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Новая машина 18+
Автор: Alexandersamoilov
Новелла / Проза Психология Другое
Алексей Андропов проснулся счастливым человеком. Вчера его надоедливая жена забрала сына и уехала в Минск. Будучи заядлым автолюбителем, теперь он сможет проводить с машиной столько времени, сколько ... (открыть аннотацию)сам того пожелает. Алексей спускается в гараж, чтобы на любимой «Ладе» отправиться на работу, но замечает, что его инструменты расставлены не как обычно. Да еще и какая-то кассета лежит на переднем сиденье, а дверца закрывается не с первого раза. Странности начинают складываться в единый пазл, когда мужчина включает загадочную кассету. К чему может привести обида и ревность? Какой прощальный подарок оставила Андропову сварливая жена?..
Теги: измена месть машина авария автолюбитель семья
13:21 08.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Человек с букетом цветов
Автор: Alexandersamoilov
Рассказ / Проза Психология Реализм Философия
Молодой человек в черном костюме шагает по узким улочкам тихого городка. Он хорош собой и, словно магнит, притягивает внимание окружающих. Его провожают боготворящими взглядами и чуть заметными улыбка ... (открыть аннотацию)ми. Кто этот незнакомец? Кому предназначены цветы, которые он сжимает в руках? На самом ли деле он так счастлив, как думают горожане? Каждый из нас иногда забывает о настоящем и уносится в мечты о будущем или размышления о прошлом. Рассказ, в чем-то напоминающий притчу, заставит вас отойти от иллюзий и окунуться в мир настоящего.
Теги: горе потеря утрата любовь сожаления притча
12:58 08.07.2019 | 5 / 5 (голосов: 4)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019