Режим чтения

Полнолуние

Рассказ / Реализм, Хоррор
Аннотация отсутствует

Оглавление

Глава 1

Он преодолел последний лестничный пролёт. Впереди только шаткая щеколда на исписанной двери, ведущей прямо на крышу шестнадцатиэтажки. Прежде чем выломать замок ногой, Глеб потратил пару минут на то, что всматривался в художества местных двигателей стрит-арта. Ему были хорошо известны различные замысловатые послания, которые оставляли граффитёры для своих, узких кругов. В этот раз от случайной судьбы он получил совет о том, что нужно уничтожать каждого, кто посягает на твоё мнение. Подросток с разворота выбил дверь, прямо как учили на занятиях по тхэквондо, и прошёл на заключительный участок лестницы, шагая по которому можно было наблюдать усыпанный звёздами небесный свод тёплой вечерней весны. Без единого облака, тёмно-лиловый горизонт медленно переходил в светлые тона и оттенки синего и голубого неба, и, достигнув окружности полной луны, имевшей в этот день цвет плесневого сыра, окружал её слегка розоватым отливом. Она смотрела на человека, как хирург на пациента. С абсолютной властью и могуществом. С беспрекословным контролем. Ровно сверху вниз, ослепляя бледным, словно тухлым и замшелым, сиянием. Небесный камень давил своим одиночеством, выдавливая сознание из рамок. Если бы светило не издавало своего паралитического аромата, то Глеб, пожалуй, не услышал бы тот голос ещё раз. В воздухе царила целая гамма благоуханий от цветущих растений, в особенности – сосен, которыми был усажен этот район. Но такая странная способность – чувствовать запах полнолуния – глушила всякие посторонние ощущения и оставляла мальчика без шанса. Ни единой возможности избежать заключения в собственных мыслях. И теперь, когда поток мёртвого свечения приводил душу в леденящую дрожь, было невозможно не вспомнить те слова. Они прозвучали в голове уже тысячу раз за последние два часа. Эти несколько предложений не давали ему дышать и сдавливали сердце в груди, заставляя искать пути наружу. Глеб посмотрел на спутника. «Что ты от меня хочешь? ».  

***  

Валерка, которого прозвали Чумным за то, что на шее и груди у него были чёрные волдыри и неглубокие зарубцевавшиеся язвы, о происхождении которых никто не знал по причине того, что их обладатель никогда не говорил об этом, а кличку принял без сопротивлений и отпирания, согласно своему расписанию, в пять-тридцать проводил обход по мусорным бакам. В подвале старого двухэтажного дома, который догнивал ещё со времен позапрошлого поколения, он никогда не разделял компании других людей, имевших последние пару десятков лет особо трудные времена. Всё время отстранённый и молчаливый, Валерка полёживал на иссохшем от времени матрасе, который он нашел ещё семь лет назад на карьере, располагавшимся в двух кварталах от Конечной улицы, где и обустроили себе пристанище местные бездомные. Длиной не более пятисот метров, Конечная занимала пограничный участок одного из множества посёлков городского типа Подмосковья. Мэру, по-видимому, не сильно хотелось заниматься отстройкой данного квартала, ибо практически три четверти жителей за последние пять лет поразъехались из хрущевок, которые не могли самостоятельно отстроить и привести в порядок. Постоянные проблемы с отоплением, канализацией. Рушащиеся стены, крошащиеся потолки, худые окна. Скандалы с жилищно-коммунальными хозяйствами, даже пара судов. Ни к чему это не привело, и люди предпочли просто сбежать из этой западни. Так было до прошлой зимы. В ноябре 2018 года некий жареный петух клюнул местные власти, и на бывшем пустыре между оврагами моментально поставили шестнадцатиэтажный дом, куда мигом заселили иммигрантов, а на первых этажах открыли парикмахерскую, канцелярский и продуктовый магазин. Кто за всем этим стоял – никому было неизвестно, а для Валерки – тем более. Когда ты живёшь на улице больше двадцати лет, то ценность светских проблем утрачивает свой праздный смысл. Может быть, кто-то и сокрушается о нелёгкой судьбе, доставшейся ему свыше, но в основном это занятие свойственно обеспеченным людям, а особенно – не имеющим достаточной занятости. Когда же вопрос стоит в том, чтобы выжить в ближайшие пару суток, куда-то пропадает склонность к философии и рассуждениям. Валерка понимал, что власть могла бы организовать гуманитарную помощь тем, кто нуждается в ней уже почти половину своей жизни, вместо того, чтобы организовывать приток иностранцев и размещение их на новоиспечённой территории. Однако всё это отнимало драгоценные силы, а самое главное – было бесполезным сотрясением воздуха. Если мажоры, рассекающие на BMW, то и дело пишут петиции на имя президента, выражая своё недовольство о тяжести бытия, а им лишь культурно намекают, в какое место они должны поместить свои претензии, то что уж говорить про таких отбросов, как Валерка. Он не имеет голоса, достоинства и права возникать. Все бездомные это понимали и оттого никогда не заводили дискуссий на подобную тему. Хотя, нужно сказать, что Чумной всё-таки отличался от остальных. Ещё в школьные годы Валере удавалось легче сверстников излагать свои мысли на бумаге. Он печатался в школьной газете и даже побеждал на конкурсах юного поэта и прозаика. Когда благое время закончилось и начались проблемы – армия, работа, кредиты и задолженность по оплатам, до писательства уже было не добраться. И только когда его жена, Люба, погибла, забрав на тот свет единственного ребёнка, Валерка оказался на улице и вернулся к своей стихии. Нет, он потерял дом не из-за водки. Он ушёл добровольно, ибо всё вокруг напоминало о том, что он не удержал единственное счастье в своей жизни. В тридцать два несчастный начал болеть, после чего на теле появились высыпания и зуд. Узнав у доктора, сколько будет стоить лечение, Валерка был поражён и отказался. Через полгода у него обнаружили опухоль, и человек был вынужден вернуться к цивилизованной жизни. Тогда у него ещё была такая возможность. Пережив операцию, он восстановился, но на шее по-прежнему зрели чёрные пятна и кровоточили язвы. К тому моменту средств для лечения этой пакости уже однозначно не оставалось. Как и денег на жильё в собственной квартире. И Валерка опять оказался на улице, теперь уже от безысходности. Устроиться на работу он не мог, поскольку уродство на шее отталкивало всех работодателей, даже тех, кому было наплевать на возможную заразность Валеры. Поэтому всё, что ему оставалось – это доживать свои годы, которые едва перевалили за пятьдесят, в отдалении от чистых, здоровых и благородных слоёв общества. Со своей болью и тягостной памятью. Вспоминая о Любе, Валерка поначалу писал ей стихи и поэмы. Но затем это занятие стало трудоёмким, видимо, от отсутствия нормальной бумаги, и он просто сочинял их, проговаривая по нескольку дней на память, а затем забывал и придумывал новые. Никто не хотел слушать ничего подобного, потому что все, кто жил по обок – были жертвами разрушительного действия алкоголя и, по большей части, были выгнаны из домов за подобное пристрастие. Валерка и не навязывался, он просто жил в своей вселенной, с покойной женой и сыном, существуя лишь для них. Он уже не присутствовал в этом мире душой. Всё, что осталось среди этого хаоса – это его тело. А мысленно Валера был давно не здесь.  

***  

Лиза истошно плакала и задыхалась от слёз. Продолжительная истерика сковывала её маленькую гортань, из-за чего младенцу становилось ещё страшнее и больней. Девочка была слишком маленькой, чтобы понять, что происходит, но, как это свойственно детёнышам всех разумных животных, она чувствовала – её несут, чтобы оставить. Навсегда. Безлюдный, заросший и неухоженный клочок из деревьев и высоких сорных трав оставлял малыша без шанса быть услышанным. Когда женщина с корзиной преодолела заросли, возможности у ребёнка по-прежнему не появилось. Выйдя на пустырь с рытвинами и овражками, в глубинах которых валялся лишь дурно пахнущий мусор и отходы, кукушка стала преодолевать полосу препятствий, медленно приближаясь к высотке, одиноко возвышавшейся в этой дыре.  

***  

Ильяс остановил машину около второго подъезда. Заказчик сказал по телефону, что желает подачу такси ровно на шесть вечера. Молодой человек посмотрел на левую руку, затем стукнул себя ладонью правой руки по лбу. Он всё никак не мог привыкнуть, что часов, которые ему подарил дед на восемнадцатилетие, у него больше не было. Парень потянулся в карман, откуда достал дешёвую модель китайского смартфона, на экране которого тянулась противная, жирная трещина. Пять сорок девять. Он приехал рано. Его «гроб на колёсах», как говорили большинство знакомых автомобилистов, не имел GPS-датчика, не отслеживался базой данных, ибо обладатель машины работал в маленькой, низкобюджетной компании, предоставляющей услуги такси. Отчёт о том, что пассажир был доставлен из пункта А в пункт Б осуществлялся отправкой смс-сообщения на коммутаторный приёмник, который собирал статистику со всех агентов в течение дня, и затем записывал это на жёсткий диск. В животе болезненно заурчало. Через засаленное окно Ильяс заметил продовольственную точку, находившуюся дальше парикмахерской, на углу дома, к которому он подъехал. Наскребя мелочи, просмотрев все бардачки и карманы, кажется, парнишка сможет купить лапшу. А может, даже овсяной каши. Лучше второе, ибо глутамат натрия за два года уже начал выедать мозг. Хорошо бы, очереди не было.  

***  

Раздражительный, трещащий звонок в дверь прозвучал восьмой раз. По-видимому, это не соседка и не почтальон. Такая настойчивость характерна только для очень деловых гостей. Валентина Павловна долго не могла подняться на ноги, с натугой опираясь на свою заезженную тросточку, которую ей ещё в девяностых подарил сын, после чего навсегда исчез, оставив пенсионерку умирать одной на ничтожную пенсию в стенах разваливающегося дома. Старушка была вынуждена просить соседских детей бегать за лекарствами, потому что на Конечной улице не было аптек. Они были только на другой стороне посёлка. Мальчишки часто отнекивались, а семидесятилетняя бабушка неделями оставалась без таблеток от давления. Вероятность того, что по дороге Конечной проедет скорая – такие же, как у того, что на этой улице отремонтируют асфальт. Когда Валентина, ковыляя и пыхтя, шла по коридору, в дверь уже стучали. Отчётливо слышалось два сильных, мужских кулака. От ударов по плетёному покрытию в уголках косяков стала сыпаться какая-то шелуха. Дом буквально сдувало ветром, как в той сказке про поросят. От напора, который оказывали с той стороны, пенсионерка поспешила и открыла дверь, не посмотрев в глазок.  

«Здравствуйте. Что вам угодно? » На неё смотрело двое лейтенантов полиции. В фуражках, один с планшетом, на котором были прикреплены растрепавшиеся листы бумаги, а другой с чемоданчиком, они были высокими, широкоплечими и очень массивными людьми рядом с чахлой старухой.  

–Гражданка Скворцова?  

–Да, это я.  

–На ваше имя поступила жалоба. Оформлен протокол и составлено дело по поводу насильственных действий, совершаемых по отношению к несовершеннолетним, проживающим с вами на одной лестничной клетке. Вынуждены сообщить, что данный вопрос разъяснял капитан, которому мы не подчинены, нам лишь доведено исполнить приказ. Поскольку мы с моим коллегой лейтенантом Коневым идём навстречу пенсионерам, то можем войти в ваше положение и предлагаем свою добровольную помощь. Разрешите нам пройти. У нас на руках все документы, с которыми мы вас ознакомим, чтобы затем вместе разобраться и договориться.  

–Постойте… Кто… Что?! Какое насилие? Я просила сына моей старой знакомой зайти в аптеку после школы… А больше… Ну, разве, ещё одну девочку, племянницу моего крёстного, в магазин, за молоком… Это какое-то недоразумение…  

–Валентина Павловна, послушайте…  

–Какой протокол, какое дело? Почему всё это произошло без моего участия?!  

–Мы здесь именно для того, чтобы это выяснить.  

–Покажите мне свои удостоверения! – бабушка была настроена решительно, но сердце начинало бешено колотиться, а за грудиной стало покалывать с нарастающей интенсивностью.  

–Что с вами?! – сразу же среагировали молодые офицеры, когда Валентина, взявшись за грудь, облокотилась на стену. – Не волнуйтесь, пожалуйста! Давайте пройдем… Где у вас аптечка? Ваня, найди у неё нитроглицерин! – распорядился тот лейтенант, что был с чемоданом. В ответ Иван указал на планшет с бумагами, спрашивая о том, нужно ли его отложить или убрать.  

«Это игра на публику. Сейчас оклемается, и продолжим» – последовал незаметный ответ. А Валентина Павловна уже не знала, как спровадить этих мошенников в овечьей шкуре из квартиры. Её больное сердце открыло им доступ к квартире, и теперь, обессиленная и беззащитная, она ничего не сможет сделать. Даже позвать на помощь. Люди слепо верят в благонамеренность полиции, даже не подозревая, на что способны её отдельные представители, и ни за что не поверят бедной бабушке.  

Как известно любому школьнику, даже ботанику-заучке, последний день лунного календаря – особая дата. Кому-то гороскоп нашепчет судьбу, а кому-то – открытие сезона охоты.

| 61 | 5 / 5 (голосов: 2) | 20:08 17.06.2019

Комментарии

Книги автора

Come on
Автор: Alex_ananas
Песня / Хоррор
Аннотация отсутствует
Теги: Смерть выход боль душа проклятие лекарство
14:51 17.06.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)






Второй шанс
Автор: Alex_ananas
Эссэ / Реализм
Аннотация отсутствует
13:15 28.05.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019