Режим чтения

Здесь и сейчас.

Рассказ / Драматургия, Проза
Аннотация отсутствует

Оглавление

1 2 3 4 5 6

1

 

Уже целый час как Вероника, напряженно прислушивалась к звукам из родительской комнаты. Оттуда доносился приглушенный гул работающего телевизора – папа смотрел политическое ток шоу, а мама, сидя рядом под одеялом с ночной маской на лице, листала один из своих наивняцких женских журналов. Так происходило каждый вечер. Но сегодня Веронике казалось, что родители, не спят дольше обычного. Где-то там, в тени кленовой рощи, ее ждал Вова. План был дерзким, авантюрным. От одной мысли о том, какими могут быть последствия, у Вероники по затылку пробегал холодок. Но все же, предвкушение встречи с любимым, сладко дурманило, и, будто пуховое перышко, приятно щекотало изнутри.  

К балкону ее комнаты примыкала крыша находящегося внизу магазина. С противоположной стороны, крыша делала резкий наклон. Там до земли оставалось всего несколько метров. Вова, идея принадлежала ему, сказал что знает, где взять лестницу. Еще он сказал, что знает отличное место, где обалденный вид на ночной город и самые красивые рассветы. Оставалось лишь дождаться, кода родители Вероники, лягут спать. И вот теперь, ворочаясь в кровати, она изо всех сил старалась не уснуть раньше них. Вероника даже легла в постель одетой. Накрывшись одеялом, она включила экран телефона и в его слабом свете, читала пятьдесят раз перечитанный «Пятьдесят оттенков серого».  

Наконец звуки из соседней комнаты перестали доноситься. Высунув голову из-под одеяла, Вероника прислушалась. Тихо. Встав, она на цыпочках подошла к двери. Ни звука. Только легкое царапание ее сережек о лакированное дерево.  

 

 

 

 

Вова был там, где и обещал. Это обстоятельство, окончательно успокоило Веронику и лишило всяких сомнений. Без колебаний она спустилась вниз и тут же была вознаграждена долгим страстным поцелуем. Убрав лестницу, они в обнимку направились в глубину находящейся за домом рощи. Там их ждали Вовины друзья: Леша «Шуруп» – долговязый, болтливый парень с прыщавым лицом, и «Упырь». Этот напротив – молчун. У «Упыря» были узкий лоб, широкие восточные скулы, и массивные надбровные дуги, из-под которых он сверлил мир обугливающим все ненавидящим взглядом. Видимо за это, его и прозвали «Упырем». Веронике «Упырь» не нравился, он всегда смотрел на нее с не скрываемой похотью. Когда случалось, он к ней обращался, она невольно цепенела, инстинктивно испытывая необъяснимый безотчетный страх.  

Ребята были на подпитии. Воздух вокруг скамейки, на которой они сидели, искрился, будто заряженный статичным электричеством.  

– Ззздорова, мммалая! – Шумно приветствовал девушку «Шуруп». Растопырив в стороны свои длиннющие руки, он сделал шаг, намереваясь закольцевать девушку в объятиях, но неожиданно пошатнулся и, пытаясь удержать равновесие, попятился назад. Помог ему остаться на ногах, подхвативший его под руку «Упырь».  

– Вввод–ик-ку будешь? – Икая, и еле ворочая чугунным языком, спросил «Шуруп».  

– Нет! – В голосе девушки звучало раздражение. Она повернулась к Вове, приблизилась к его уху. – Мы ведь не собираемся сидеть с ними всю ночь?  

Из-за того, что Вероника была на взводе, она сказала это громче, чем рассчитывала.  

– Сссышь, «Упырь», ей наше оообщес-с-тво не нннрав-ик-тся! – Отозвался «Шуруп». Он снова потерял равновесие, но теперь накренился вперед. «Упырю» не удалось его удержать. Вместе они повалились на поросшую молодой травой лужайку.  

Не отрывая взгляда от стоящей на скамейке початой бутылки водки, Вова помог им встать.  

– Ник, чего ты?! Не гони! Ну, выпили пацаны! Они мне лестницу помогли принести! Я им обещал, что мы вместе немного потусуемся! Давай я тебе чуток водки с соком сделаю?  

Не дожидаясь ответа, он схватил бутылку, налил пол стакана, остальные пол стакана наполнил яблочным соком. Снова взял водку. Налил себе. Посмотрел на приятелей.  

– Пацаны, пить будете?  

– Обииижжжаешь! – С вызовом откликнулся «Шуруп». Вова налил еще в два пластика.  

Все кроме «Шурупа» – он даже не поднимал свой стаканчик – выпили.  

Горячим водопадом, алкоголь рухнул вниз, и мгновенно стал пропитывать каждый сантиметр не привыкшего к спиртному организма девушки. Появилось чувство уюта. Вероника расслабилась и снова воспринимала все как забавное приключение. На ее юном лице засветилась глупая улыбка. Щеки порозовели. Вова налил еще. Выпили тем же составом. Когда Вова разливал в третий раз, «Шуруп», веревками – руками, оплел свои колени, и мирно спал. Снова и снова выпили. Наконец бутылка оказалась пуста.  

Широко размахнувшись, Вова отправил стеклянный сосуд далеко в кусты. В эти же кусты пошел отлить. Вероника осталась наедине с «Упырем». Тяжело дыша, тот без церемоний вплотную придвинулся к девушке. Ника хотела отодвинуться, но была беспардонно поймана за талию. Сделав отчаянный рывок, девушка попыталась высвободиться, однако под натиском грубой силы, ей пришлось уступить.  

– Пусти, – Беспомощно простонала она – козел!  

Парень усилил хватку.  

– Ника, давай поцелуемся!  

– Пусти меня, козлина! Я сейчас закричу!  

Вернулся Вова.  

– «Упырь», ты, что бля делаешь? Отпусти ее!  

Нехотя тот убрал руки, и девушке, наконец, удалось освободиться. Вскочив на ноги, Ника забежала за Вовину спину.  

– Ты думаешь, он тебя любит? Фиг с два он тебя любит, так как я тебя люблю! – Не мигая, «Упырь» бросал взгляд то на девушку, то на своего приятеля.  

– Козлина! – За спиной Вовы, Ника позволила себе повысить голос. – Вова, пойдем отсюда.  

– Ну, ты и мудила, «Упырь»! А еще другом называешься!  

Зыркнув напоследок, на валяющиеся вокруг смятые пластиковые стаканчики – немое свидетельство отсутствия элементарной культуры и того, что пить больше не чего, Вова повернулся к Веронике.  

– Идем!  

 

 

 

 

 

В городском парке работал только один фонарь. Нервным, трясущимся неоном, он освещал лишь половину центральной лестницы. Вязкий, терпкий запах сирени напитывал собою все вокруг. Даже хрип ночного шоссе, находящегося за кованой оградой, казалось, стыдливо растворялся в его благоухании. В парке не было ни души. Стояла тихая восторженная майская ночь.  

– Ты была в Крыму?  

– Да! В прошлом году с родителями отдыхали в Феодосии.  

– Мы с пацанами летом собираемся палатками на «Казантип»! Хочешь с нами?  

– Ой, Вовчик! Даже не знаю! Что я «предкам» скажу?! Они меня ни за что не отпустят!  

– Да лан, придумаем что-нибудь! Поставишь их перед фактом! – Вова был на четыре года старше Вероники, поэтому, все, что говорил, преподносил как неоспоримую аксиому, наработанную богатым жизненным опытом. – Или просто сбежим! «Предки» потом все равно простят! Для них это только уроком будет. В следующий раз, захочешь куда-то поехать, вообще у них спрашивать не будешь! Поверь: родители – приспособленцы номер один!  

– Не знаю! – Девушке нравились наполненные духом авантюризма Вовины идеи. В них было так много свободы от бескомпромисной родительской опеки. И все же, ее связь с родителями была еще настолько сильна, что Ника, просто боялась брать на себя излишней самостоятельности. – У меня еще столько экзаменов летом! Я уже в «универ» документы подала.  

Вова обнял Веронику за плечи.  

– Ник, то такое! Мы с пацанами еще никаких дат не обсуждали! Сдашь свои экзамены, и рванем!  

Мысли парня кильватерной струей уже следовали в другом направлении. Бесцеремонно он притянул девушку к своему рту, и всосался в ее пухленькие почти еще детские губы. Последовал затяжной поцелуй, который сам же Вова и прервал.  

– «Травку» курить будешь? – В его интонации было больше утверждения, нежели вопроса. Вероника еще ни разу не пробовала курить марихуану. Но на «улице», к которой она в последнее время так стремительно стала притираться, это считалось особой привилегией. Как бы билетом во взрослую жизнь. Глядя, как Вова вытрушивает табак из сигареты, а затем ловко втрамбовывает в опустошенную бумажную трубку сокровенное зелье, Вероника немного волновалась за то, что, покурив, сделает, что-то не так, и Вова посчитает ее простачкой. Одновременно испытывая при этом чувство особенности. Предвкушая, какими газами на нее будут смотреть завтра подружки, когда она им все в подробностях поведает. Как это прибавит ей авторитет.  

Хорошенько обслюнявив «косяк», Вова чиркнул зажигалкой. Втянул щеки в глубокой затяжке. На мгновение лицо парня, вырванное дрожащим пламенем из темноты, стало похоже на обнаженный череп. Передал «косяк» девушке.  

Опасения Вероники полностью оправдались. Кашляла она долго и болезненно. Ей даже показалось, что от кашля вот-вот начнут отрываться кусочки ее легкого. Прикрываясь рукой, она всякий раз тайком поглядывала в свою ладонь: нет ли на ней сгустков крови. Наконец свирепый кашель прекратился и почти сразу же, Вероника почувствовала себя очень легко, словно обрела невесомость и воспарила в нескольких сантиметрах над землей. Мир вокруг заструился цветными невидимыми до этого потоками. Окружающие предметы в этих потоках, оголились, будто в рентгеновских лучах, и стали обретать новый запредельный смысл.  

Целоваться было намного приятней. Но когда Вова взял ладонь Ники и положил ее себе между ног, девушка, ощутив там горячую твердую конечность, сдрейфила. Как ошпаренная она отдернула руку, и даже отсела на весьма ощутимое расстояние. А за тем, наверное, и сама не понимая почему, громко захихикала.  

– Хочешь его потрогать? – Томным голосом, но все в той же, утвердительной манере спросил парень.  

Продолжая хихикать, девушка не очень уверено, но все же отрицательно, помотала головой.  

– Ник, ну чего ты? – Не сдавался Вова – Жизнь, она ведь – здесь и сейчас! Другой не будет! Делай, что хочется! Живи!  

Инстинктивно он пододвинулся к девушке. Но, та, в свою очередь, сохраняя выбранную дистанцию, снова скользнула по скамейке.  

Иногда Вероника заглядывала в Интернете на порно – странички и естественно уже знала, как выглядит возбужденный мужской пенис, но ни разу еще ей не приходилось видеть его в «живую». Наверное, в одинаковой пропорции, она до смерти сгорала от желания принять Вовино предложение, и так же до смерти, ей было страшно. К тому же, где-то в глубине сознания, Вероника понимала, что в своих словах, Вова проецировал, прежде всего, свои собственные желания. Именно этот коктейль из противоречивых чувств, помноженный на алко – наркотическое опьянение, в котором она находилась, и вызвал у Вероники истерический смех. Не прекращая смеяться, она все же нашла в себе силы, и решительно ответила:  

– Нет!  

Остаток ночи они провели почти не разговаривая. Парень был раздосадованный и озлобленный. Чего он даже не пытался скрыть. Куря одну за другой сигареты, он всеми силами старался, не встретится взглядом с девушкой. Рассвета не было. Под утро небо затянуло густой молочной дымкой. Всю ночь Вероника просидела, уткнувшись в свой смартфон, пока в нем, наконец, не сел аккумулятор.  

 

 

 

 

Лестницы и след простыл. Ника обреченно посмотрела на стену. Мозг был затуманен, но все же она понимала, что без лестницы, на крышу ей не взобраться.  

– Это «Упырь»! Сука, это он лестницу унес! – Сквозь зубы шипел Вова. В надежде найти лестницу, он пробежался вдоль стены. Лестницы не было. – Сука, морду ему набью!  

Быстро накатывал новый день. Стали появляться редкие прохожие. По улице, скрипя и воя электричеством, проехал первый, пустой трамвай.  

– Может «предки» еще не проснулись. У меня есть ключи. Попробую тихонько пробраться домой.  

Большой ригельный ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Два раза связка, оглушая эхом, выпадала из рук и звонко шмякалась о бетонный пол. Наконец, усилия девушки увенчались успехом, ей удалось вставить ключ в щель. Стараясь не шуметь, она повернула замок.  

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге, завернутая в украшенный ажурной вышивкой халат, появилась мама. Лицо ее было обезображено гневом. Ни сказав, ни слова, она на всю отмаш отвесила Веронике пощечину.  

– Проститутка! – Истерично завопила она. – Господи, за что мне такое наказание! Какой позор! Вырастила на свою голову – дочь проститутку!  

Схватив Веронику за волосы, мать втащила ее в квартиру. Громко хлопнула дверь.  

– Дрянь!  

– Сама дрянь! – Огрызнулась Вероника.  

Несколько раз мать ударила ее оказавшимся в руках зонтиком. С каждым ударом в его дорогой японской конструкции, что-то неисправимо хрустело.  

– Дрянь! – Не сбавляя оборотов, повторилась мать – О чем ты вообще думаешь? Как ты собираешься жить дальше?  

– Жизнь, это – здесь и сейчас! – Убежденно, и почти торжественно, будто заранее ждала этого вопроса, возразила Ника.  

– Спать! – Осознавая бессмысленность дальнейшего разговора, крикнула мать. Размахивая чем-то очень похожим на потерпевший крушение парусник, она вышла из комнаты дочери – Поговорим, когда проспишься!  

Так же как и на кануне, Вероника залезла в кровать в одежде. Последнее что она запомнила, перед тем, как провалиться в не забытье – отец. Стоящий в дверях, сурово наблюдая за происходящим, в то утро он не произнес ни слова. А на следующий день пришли рабочие и наварили на балконе металлическую решетку.  

 

 

 

 

Будто сквозь дым и свист, на ходу запрыгнув в набирающий обороты локомотив: «Экзамен – Экзамен», Вероника засела за учебниками.  

Одна на улицу, она почти не выходила. Вместо этого, стала больше ездить с отцом. За пол лета провела в его машине больше, времени, чем за всю предыдущую жизнь. Отец то и дело сдвигал свои дела, подстраиваясь под график дочери. В школу – домой. В школу – домой – в университет. Домой! Несколько раз, они ездили в городской парк побродить по аллеям. Выходные под бдительным оком бабушки, рутинно протекали на даче.  

Когда, школьный диплом был на руках, отец с Вероникой прошлись по магазинам. Сходили в кино. Сидя на первом ряду, под самым экраном, в окружении разноцветных пакетов с обновками, цедили через трубочки колу. Ели попкорн из одного огромного стакана.  

На выпускном, Вероника на зависть одноклассницам, была в самом красивом платье. Но, после официальной части, отец усадил ее с мамой в машину и увез на пару дней к морю. Как глава семейства, он поступал так, как сам считал нужным, и никто никогда не пытался ему перечить. За все время, что прошло с той злополучной ночи, отец ни разу не поинтересовался мнением Вероники, но при этом, ни разу не в чем не упрекнул. Такая его позиция Нике вполне подходила. Меньше всего ей хотелось всяческих выяснялок.  

С Вовой она не виделась и даже не переписывалась. Родители забрали мобильный и ограничили доступ к Интернету. Пару раз к Веронике приходили подружки. От них она узнала, что Вова стал встречаться с Зиной Корнеевой, из параллельного класса. Решив, что к Корнеевой Вова ушел потому, что она не захотела трогать Вовин член, Вероника безумно на себя злилась.  

– Дура я, дуреха! – То и дело вздыхала она.  

Когда первые эмоции истлели, Вероника вдруг стала думать о том, как проводят свое время, Вова с Корнеевой. Мысли, будто странички порнографического журнала, глянцем шелестели в голове. Когда она начинала думать, о том, что с собою разрешает делать Зина, обиженное сердце девушки беззвучно кричало. Веронику охватывала жгучая, неудержимая ненависть к сопернице. Иногда от собственной злобы, ей даже, становилось дурно как от попавших в организм токсинов. Каждый раз, ложась спать, Ника представляла, как при встрече вцепится Корнеевой в волосы. И чтобы Вова обязательно присутствовал. Чтобы знал, как Вероника на самом деле его любит.  

С матерью Ника почти не разговаривала. Маме чудилось, что про эскападу дочери знают абсолютно все в городе. Что за спиной у нее шепчутся о том, какая, мол, она плохая, некомпетентная мать.  

Как–то, вечером Ника подслушала разговор матери с отцом. Родители думали, что дочь уже спит и негромко беседовали о каких то своих житейских пустяках. К тому времени, Вероника действительно лежала в постели. Но в тот самый момент, когда она уже готова была раствориться в объятиях Морфея, ей вдруг показалось, что в соседней комнате заговорили о ней.  

– Пусть себе трындят! – Решила Ника. Она и в самом деле очень хотела спать, и ей было, ужас как, лень напрягаться. Но через пару минут, сон почему-то сам собой куда-то улетучился. Босыми ногами, на цыпочках, Вероника подкралась к двери. В соседней комнате, в самом деле, речь шла о ней.  

– Аня, уверен, ты попусту себя накручиваешь! – Сквозь стену голос отца, звучал еще спокойней, чем обычно – Вспомни нас в ее возрасте?!  

– Саша, мы такими не были! Я ни разу не возвращалась домой вдребезги пьяная после неизвестно где и с кем проведенной ночи! – Вероника отчетливо услышала мамин вздох  

– Разве это допустимо? Нас уже на каждом углу обговаривают! Стыдно на улицу выйти!  

– Я не про сами поступки! Все меняется! В нашу с тобой юность, время было другое! Сейчас вон, Интернет, телевизоры тоньше книжек, разные карманные гаджеты. У нас только саночки были и молочный коктейль в угловом кафетерии.  

– И при чем тут это? – Возмутилась мать.  

– Притом, что, я абсолютно уверен, у Вероники – Это возрастное!  

Отец немного помолчал и добавил.  

– А на счет «обговаривают на каждом углу», ты преувеличиваешь! Ни кому до нас нет дела! Так же как и ты сейчас, подавляющее большинство людей зациклены на своих собственных проблемах!  

– Ох, Саша, даже если никому до нас нет дела, чувствует мое сердце, дочь нам еще со своим характером преподнесет «сюрпризов»! Вспомни, как она тогда на меня голос повысила! Дрянью назвала!  

– Дорогая, – Голос отца стал мягче – сколько мы будем это обсуждать? Ты ведь первая на нее набросилась! Первая оскорбила! Вспомни, во что превратился твой японский зонтик! Вероника просто защищалась!  

– Защищалась? – Шепотом возмутилась мать – это, что же получатся, окажись у нее в тот момент в руках зонтик, моя дочь меня бы им, защищаясь, избила?  

– Это едва ли, – Шутливо возразил отец – ты у меня непревзойденный фехтовальщик зонтиком! К тому же – самый красивый!  

Последние слова отец произнес уже игриво.  

– Саш, я серьезно!  

– Я тоже, душа моя!  

Какое то время из комнаты родителей доносилось едва уловимое шуршание.  

– «По ходу целуются! » – Догадалась Вероника. Решив, вернуться в постель, она отодвинулась от двери, но в этот момент разговор родителей возобновился.  

– Прошу, перестань себя накручивать! Ты ведь сама понимаешь, что Веронике в душе очень стыдно за свое поведение. И возможно, она до сих пор не извинилась, лишь по той причине, что, по-прежнему чувствует давление с твоей стороны! Научись отпускать прожитую ситуацию!  

За дверью вновь послышалось короткое шуршание. Спустя минуту отец добавил.  

– Знаешь, а ведь наша дочь сказала в то утро заслуживающие внимания слова: «Жизнь, это – здесь и сейчас»! А это означает, что, завтра еще не наступило, а вчера уже прошедшее!  

 

 

 

 

 

 

 

| 214 | 5 / 5 (голосов: 4) | 09:11 17.05.2019

Комментарии

Bondovich22:18 11.06.2019
nik21, Спасибо!
Nik2117:54 09.06.2019
Очень круто)

Книги автора

Между прошлым и будущим. 18+
Автор: Bondovich
Эссэ / Проза Философия
Аннотация отсутствует
13:28 02.05.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Ночные наблюдения
Автор: Bondovich
Эссэ / Проза Философия
Аннотация отсутствует
15:26 23.02.2018 | 4.8 / 5 (голосов: 5)

Пыль
Автор: Bondovich
Эссэ / Лирика Драматургия Проза Философия
Аннотация отсутствует
12:21 19.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Спирали 18+
Автор: Bondovich
Рассказ / Драматургия Проза Философия
Аннотация отсутствует
10:54 07.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 4)

Призрак 18+
Автор: Bondovich
Рассказ / Драматургия Мистика Сюрреализм Философия
Аннотация отсутствует
14:14 05.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019