Статуэтка

Рассказ / Мемуар, Мистика, Проза
В руки к Айвару, обычному студенту из большого города, попадает резная статуэтка какого-то божка. После исследования находки оказывается, что фигурка не так проста, как казалось на первый взгляд
Теги: идол исследование бродяга

Айвар отворил стеклянную дверь и вышел на свежий воздух. На улице шел мелкий осенний дождь. Айвар спустился по ступенькам, увернувшись от идущего навстречу молодого человека с красным носом и страдальческим лицом. Рука потянулась в карман за сигаретой, а потом в другой за спичками. Коробок оказался пуст.  

Возле ворот стоял мужчина лет эдак двадцати пяти и изучал расписание автобусов. Волосы у него были до плеч, лицо загорелое, на нижней губе заметный белый шрам. Сходу его национальность назвать было сложно, были в нем и монголоидные черты, и европейские. Было видно, что он много времени проводит в дороге. Когда мужчина обернулся, Айвару показалось, будто его просвечивают насквозь. Глаза у метиса были характерного азиатского разреза, а взгляд был ясен и внимателен.  

– У вас не найдется спичек? – мгновение помедлив, парень обратился к нему по-русски.  

Путешественник ничего не ответил, только сунул руку в карман и достал оттуда дешевую колесцовую зажигалку. Протянул Айвару и тут же отдернул. По хитрой улыбке было ясно, что он что-то задумал. Мужчина сунул руку в карман и достал оттуда паспорт. Щелкнул зажигалкой, под удивленным взглядом Айвара поджег уголок документа и протянул ему.  

Парень только ошалело смотрел на происходящее действо и начинал жалеть о том, что вообще подошел к чудаку.  

Метис рассмеялся.  

– Давай, давай. Не каждый может похвастаться тем, что прикуривал от паспорта Казахстана!  

Голос у него был был самый обычный, и манера речи не выдавала в нем умалишенного.  

– Не беспокойся, он просроченный. Я как раз сделал новый! – мужчина достал из другого кармана такой же паспорт и помахал им.  

Оцепенение наконец отпустило Айвара. Он раскурил сигарету и сделал глубокую затяжку.  

– Тебя как звать-то, орел?  

– Айвар  

– А я Кайсан. Будем знакомы.  

Первый шок прошел, и Айвар решил поболтать с новым знакомым побольше. Беседа обещала быть интересной.  

Кайсан вдруг решил открыть новый паспорт. Айвар догадался, что он там увидел, когда метис вдруг хлопнул себя по лбу и убежал в направлении ЦОНа, даже не попрощавшись. Парень покачал головой и направился в сторону квартиры. Время есть, можно и прогуляться пешком.  

Возле остановки он вынул сигарету изо рта и бросил в урну. Резкий порыв ветра отправил окурок в соседнюю лужу. Айвар наклонился за ним, и его внимание привлекла странная фигурка, лежащая возле мусорки.  

Искусно вырезанный из дерева человечек со сложенными на груди ручками и широкими стопами, длиной чуть больше ладони. Он был закутан в длинную шубу, на ногах обувь навроде валенок. Лица не было видно из-за широкой трещины от правого уха до коренных зубов, будто кто-то ударил по нему стамеской. Голова лысая, с маленькими рогами. Он напомнил Айвару идолов, которых вырезают язычники для поклонения мелким божкам. Недолго думая фигурка отправилась в карман. Дома нужно будет рассмотреть находку повнимательней.  

 

***  

 

Айвар сидел с лупой на кухне и разглядывал идола. Дерево на его изготовление пошло хорошее. Несмотря на отсутствие лака, на нем не пошли трещины и не образовалась гниль. При внимательном рассмотрении выяснилось, что голова у божка откручивается. Внутри была какая-то свернутая в трубку бумажка. Айвар перевернул фигурку и постучал ей по столу. На стол посыпалась стружка.  

Айвар взял скрепку, разогнул ее и согнул наподобие пинцета. Таким нехитрым способом записку удалось поддеть и вытащить из фигурки.  

Дело принимало интересный поворот. Кто-то неизвестный с большим талантом изготовил деревянного идола, забыл залакировать, засунул внутрь записку и выбросил изделие возле мусорки. Еще и стамеской по ней ударил, что совсем никуда не годится.  

Бумага выглядела так, будто могла порваться от любого неосторожного движения. Айвар аккуратно развернул ее, ожидая чего угодно.  

Записка была пуста. Так показалось вначале. Айвар посмотрел ее на свет и разглядел выцветшие почти до невидимости буквы.  

«Нгы-ле-ка» – прочитал Айвар – «Идол, приносящий удачу. Попросите... ».  

Почерк был далек от каллиграфического, разобрать удалось только первые слова. Айвар не стал читать опус до конца. Это походило на шутку. Он сжег бумажку на плите и принялся курить в форточку.  

– Божки, идолы. Кому-то совсем нечего делать. – проворчал он.  

Ключ провернулся в замке, и в квартиру вошел молодой человек с волосами, крашеными под блондина. Айвар обернулся.  

Парень закрыл дверь, разулся и вдруг принюхался.  

– Ты че тут жег?  

– Да так, ничего. – Айвар выбросил окурок и положил идола в карман. – Препод про меня не спрашивал?  

– Спрашивал. Говорит, мол на сессии тебе. – он провел большим пальцем по горлу – Карачун.  

– Посмотрим.  

 

***  

 

Айвар вспоминал эти слова, сидя в аудитории, и неосознанно сжимал шпаргалку в кармане. Заявление старосты ошеломило не только его – добрая половина группы точно так же сидела в прострации, пытаясь собраться с мыслями.  

– Преподавателя заменили. Сессию у нас принимать будет Игорь Трофимович.  

За спиной у Айвара застонали.  

– У него ведь не спишешь!  

Он мял в кармане ненужную уже шпору и клялся в будущем всегда учить больше трех билетов. «Да, в будущем, а что я буду делать сейчас? » Меньше всего ему хотелось оставаться на летний семестр.  

Подходила его очередь, а ничего толкового в голову так и не пришло. Айвар нащупал в кармане идола. «Если подумать, то я ничего не теряю. Три билета я все же выучил, значит шанс все-таки есть. Всего их сто двадцать два, значит вероятность выпадения всех трех равна один из ста двадцати двух помножить на один из ста двадцати одного помножить на... Как бы сформулировать? Помоги, мне, Нгылека, дай мне немного удачи»  

– Еметаев! Он аж подпрыгнул, встал и на ватных ногах подошел к двери.  

Игорь Трофимович сидел за партой, сложив руки замком. Это был прожженый старик, настоящий патриот, любящий свой предмет и презирающий любой обман. Айвар даже немного уважал его, хоть и не любил историю, за что был справедливо Трофимычем ненавидим.  

Черные глаза историка внимательно следили за Айваром сквозь толстые линзы очков. «Он наслаждается моим страхом» – промелькнуло у него в голове.  

– Еметаев, правильно? – Игорь Трофимович говорил вкрадчиво, растягивая слоги. – Я уж забыл, как вы выглядите. Тяните билет.  

Смысла долго выбирать не было. Трофимыч печатал билеты на плотном картоне, чтобы особенно ловкие не смогли подглядеть просвечивающийся текст. Айвар собрал остатки уверенности и положил руку на ближайший к нему билет, перевернул его и пробежал глазами.  

– Номер билета, быстро.  

– Шестнадцать. Тюркский каганат, пятьсот пятьдесят второй год тире шестьсот третий год  

Историк махнул рукой.  

– У вас пять минут на подготовку, Еметаев.  

Но Айвар продолжал.  

– Основатель каганата – Бумын-каган. Столица – Суяб. Расцвет пришелся на правление Мукан-кагана...  

Он выговаривал слова четко и уверенно, у Трофимыча лезли на лоб глаза. Айвар точно так же оттараторил текст про Жангир-хана и про партию Алаш, без единой запинки. Препод бегал глазами по Айвару и аудитории, пытаясь понять, как ему удается жульничать.  

– Разожми-ка ладонь, Еметаев.  

Айвар и сам не заметил, что все это время сжимал в руке идол Нгылека. Историк с интересом рассмотрел фигурку, открутил голову, заглянул внутрь, хмыкнул в бороду и протянул его обратно.  

– Интересные вещи вы с собой носите, Еметаев. Интересуетесь ненцами?  

– Эээ... Да, немного.  

– Ваша зачетка.  

Он расписался, Айвар чувствовал, как при каждом ударе сердца кровь расходится у него по телу. Он положил идола в карман и протянулся за зачетной книжкой. Вместе с рукой из кармана выпала скомканная бумажка.  

С поразительной прытью старик схватил шпаргалку, едва она коснулась стола. Торжествующе развернул, пробежался глазами и посмотрел на Айвара. Его глаза блестели.  

– Карачун, молодой человек.  

 

***  

 

Близились новогодние праздники, и все собирались разъезжаться по домам. В честь окончания сессии традиционно скинулись на алкоголь и еду. Вечер обещал быть интересным.  

В какой-то момент Айвар оказался на диване с бутылкой пива в руке и картами в другой. Кампания таких же картежников обиталась рядом. Играли, может, в дурака, или в двадцать одно, или в преферанс, не суть важно. Играл Айвар плохо, больше для удовольствия, чем для победы. Слышался громкий смех, кто-то пролил пиво, кому-то били колодой по лбу. После очередной порции этила всем захотелось азарта, и на стол посыпались монеты.  

«Раз пошла такая музыка. » – подумал Еметаев – «проверю-ка я, поможет ли мне Нгылека сейчас». Он положил пиво на стол, сунул руку в карман, нащупал идола и мысленно произнес:  

«Нгылека, дай мне удачи».  

Стас, полный молодой человек с третьего курса, тасовал колоду карт. Он был известный жулик и ловкач, потому за его движениями неотрывно следили четыре пары глаз. На действия Айвара внимания никто не обратил. Он сделал глоток из бутылки и принялся наблюдать. Никто не сомневался в том, что несмотря на пристальное слежение, Стас все же умудрится провернуть один из своих трюков.  

Карты двойками плавно заскользили по столу. Стас продемонстрировал всем последнюю карту – даму крести – и положил себе в руку. Красноволосая девушка рядом с ним аккуратно сдвинула карты к краю стола и, закрыв ладонями с двух сторон, поднесла к носу и рассмотрела.  

Айвар хмыкнул и без особой осторожности посмотрел, что ему пришло.  

 

***  

 

Шестерка бубен легла на стол сразу после козырного туза. Красноволосая с недовольным лицом бросила карты, и Айвар сгреб мелочь себе в карман. Стас внимательно следил за всеми его действиями.  

– Ладно. – произнес он. – Давайте по следующей.  

Из пяти конов четыре выиграл Еметаев. Один раз он специально сдал все козыри соседу, пытаясь отвести от себя подозрения. Трое игроков уже встали из-за стола, предпочтя картам другие развлечения.  

Красноволосая пошарилась в карманах, ничего там не нашла и отправилась в соседнюю комнату. Стас с Айваром остались наедине.  

Стас явно нервничал, как нервничает профессионал своего дела, наблюдающий за тем, как его обходят на его поприще. Привычное хладнокровие начало ему изменять.  

– Я так и не спросил твое имя.  

– Айвар.  

– А меня зовут Стас. – они встали и пожали друг другу руки, слегка пошатываясь. – давай теперь начистоту. Либо ты чертовски удачлив – бровь Айвара слегка дрогнула, и Стас наверняка это заметил. – либо ты бессовестно мухлюешь, причем на десять голов лучше меня.  

Он достал кошелек и положил на стол несколько купюр.  

– Раз, три, пять. Пятьдесят тысяч тенге. Чтобы стать лучше, нужно играть по крупному, верно?  

Айвар начинал нервничать, но алкоголь и неожиданный успех вскружили ему голову. Он отсчитал деньги, выигранные в прошлых партиях. Выходило чуть больше тридцати тысяч.  

– Если я проиграю. – он показал пальцем на скомканные купюры. – я отдам остаток со стипендии.  

– По рукам.  

Стас тщательно перетасовал карты, казиношным способом дал Еметаеву снять колоду и наконец раздал.  

Что-то было не так в этот раз. В руку Айвару шел один мусор. Он в первый раз за вечер сосредоточился и принялся играть серьезно, но так и не смог заметить ничего подозрительного. Стас действительно был первоклассным шулером.  

Айвар проигрался вдрызг. Стас внимательно пересчитал деньги и встал из-за стола. Он потерял интерес, и к нему вернулось привычное спокойствие.  

– Остальное со стипендии. – картежник прошел в соседнюю комнату.  

Айвар остался один. Он вытащил идола из кармана и принялся его рассматривать.  

– Если подумать, то все это очень странно. – бормотал он. – еще и тот случай на сессии. Можно ведь объяснить происходящее рационально. Айвар подумал о долге и схватился за голову. «А ведь эта стипендия будет последней! Бывают такие совпадения или нет? »  

В комнату вошел Меркет, сожитель Айвара. В руках он держал бутылку пива.  

– Чего один сидишь?  

Еметаев поднял голову.  

– Да так, голова болит. Есть сигареты?  

Стоит оставить размышления на завтра.  

 

***  

 

Айвар сидел за столом с ручкой в руке, в окружении часов, игральных костей, карандашей, линеек и прочего. За окном начинало светлеть. Сна не было ни в одном глазу. Из распухшей общей тетради грубо вырваны первые листы с формулами по матанализу. Еще двадцать листов были заполнены невнятными вычислениями, записями, таблицами, графиками. Двадцать первый лист был исписан словом «чушь». Двадцать второй лист гласил. «123 раза». Происходящее иначе как чертовщиной назвать было сложно.  

 

Часы показывали десять утра, когда Айвар достал тетрадь и принялся экспериментировать с идолом. Для этого он брал три игральные кости, обращался к божку с просьбой дать удачи и принимался бросать их и записывать результаты. В первый раз на костях выпало три шестерки двадцать пять раз подряд. Айвар начал было подсчитывать вероятность такого события, но бросил и продолжил эксперименты. Чудеса еще не закончились. На двадцать шестом броске Айвар выбросил три единицы. Такой результат повторился еще десять раз, после чего результаты бросков пришли в относительную норму.  

Он сходил на кухню и заварил себе чай. Вернулся с дымящейся кружкой и продолжил.  

Когда он использовал божка во второй раз, три шестерки выпали двадцать три раза подряд, три единицы двенадцать раз. В третий раз – двадцать четыре и тринадцать соответственно. В четвертый – двадцать семь и двадцать.  

Почесав затылок, Айвар решил кидать кости по таймеру и засекать время. Это дало определенный результат – показания перестали прыгать туда-сюда и приняли линейный вид. Положительных результатов становилось все меньше, а отрицательных все больше. Как только он пришел к этому заключению, чай закончился, и Айвар заварил уже кофе.  

Теперь он записывал не количество раз, а время «положительной» удачи и время «отрицательной». Показания снова начали прыгать. Период везения становился то больше, то меньше, но среднее арифметическое продолжало падать. Обратное происходило с периодом невезения.  

Результат складывался интересный, хотя любой научный деятель пинками выпроводил бы Айвара за порог, приди он к ним с таким материалом. Получалось, что Нгылека, если его сжать в руке и попросить, независимо от формулировки давал Айвару удачу на некоторое время, по истечению которого удача уходила в минус и только потом возвращалась в норму. Что самое важное, период удачи с каждым применением идола сокращался, а период неудачи удлинялся. Это усложняло опыты.  

Айвар решил прерваться на несколько часов и проверить, будут ли в таком случае изменения. Он вышел покурить и задумался.  

Что такое Нгылека? Какой-то прибор или инструмент связи с высшей сущностью? Кто его изготовил? Зачем написал инструкцию? Какой путь он проделал, прежде чем оказаться в луже возле мусорки? Сколько таких еще? И сколько людей посвящено в это?  

Он выдохнул дым и уставился на поток машин. Он не мог найти ни одну зацепку, которая привела бы его к ответу. Оставалось только изучать идола настолько тщательно, насколько возможно.  

Ему удалось уснуть на несколько часов. За окном начинало темнеть, когда он продолжил опыты. Перерыв не дал никаких результатов, и период удачи продолжал убывать. Выходит, что и изучать его не получится, по крайней мере до тех пор, пока не удастся найти способ восполнять ресурс идола. Может, попробовать посвятить в это другого человека и посмотреть, как Нгылека будет себя вести в его руках.  

Пока что Айвар отложил фигурку в сторону и занялся теоретической частью. За формулами и попытками найти хоть какую-то информацию в интернете прошла ночь. Ни то, ни другое результатов не дало. Периоды удачи и неудачи не подчинялись никакой прогрессии и не подводились ни под какие формулы. Нгылека упорно хранил свои тайны.  

В какой-то момент во время исписывания страницы словом «тайна» голова Айвара опустилась, а когда поднялась вновь, часы показывали шесть вечера. Еметаев встал, накинул куртку и вышел в подъезд. У него появилась идея.  

 

***  

 

Айвар переступил через порог и закрыл за собой дверь. Квартира была погружена в полумрак и завалена хламом различного толка.  

– Войдите. – раздался голос из соседней комнаты.  

Здесь, наверно, было грязно на всех уровнях мироздания. Айвар отодвинул манекен с наклеенными на лицо и затылок масками и вошел в комнату.  

Немолодая цыганка сидела за столом напротив подсвеченного светодиодами стеклянного шара. Табуретка напротив нее была свободна.  

– Садитесь. – голос у нее был властный и будто потусторонний.  

«На этот моменте стоит уже уйти» – подумал Айвар, но подошел к столу и сел на табуретку. Нещадно воняло ароматическими палочками.  

– По какому вопросу обращаетесь?  

Еметаев достал из кармана Нгылека и протянул ей.  

– Вы знаете, что это?  

Гадалка подняла со стола цветастый платок и через него аккуратно, будто уголек, взяла фигурку.  

– Это очень опасная вещь, молодой человек. – произнесла цыганка после долгой паузы. – на ней лежит страшное проклятие.  

Она положила идола на стол. Айвар придерживал голову рукой и смотрел на нее, полуприкрыв веки. Он хотел спать.  

– Такие сильные проклятия очень сложно снять. Я, потомственная гадалка Шанита, возьмусь за это, но это будет стоить...  

Айвар встал, поднял Нгылека и сунул в задний карман.  

– Вы умрете в скором времени, если проклятие не снять!  

Он зевнул и направился к выходу. Спешно вышел из квартиры и вдохнул спертый воздух подъезда.  

– На сегодня хватит.  

Айвар ездил по всем гадалкам города до тех пор, пора автобусы не перестали ходить. Поначалу долго объяснял им предысторию, а потом просто давал им Нгылека в руки и просил рассказать про него. Он надеялся, что среди десятков потомственных шарлатанов найдется хоть один посвященный, но, видимо, ошибался. Ступни гудели, а веки слипались.  

Он вышел во двор и направился в сторону проспекта. Денег на такси должно хватить. Возле соседнего подъезда курили два господина в куртках, с накинутыми капюшонами. Они затоптали бычки и направились в сторону Айвара.  

– Эй, пацан, мелочи не найдется?  

Этого еще не хватало.  

– Не найдется. – Еметаев напустил суровый вид, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.  

– Че, совсем?  

– Совсем.  

– Да как же это, ты тут гуляешь ночью, и совсем без денег?  

– Может его... того? – спросил лысый верзила, стоявший справа от спрашивающего. Тот угрюмо кивнул, сунул руку в карман и движением йайдо выхватил нож.  

Айвар поднял перед собой руки.  

– Не нервничайте, пожалуйста. Сейчас.  

Он потянулся в задний карман, где лежал Нгылека, правой рукой. Когда «пацанчик» отвлекся, Айвар левой ладонью ударил по руке гопника, в которой тот держал нож. Сталь сверкнула в свете фонаря и нож улетел в кусты. Мгновением позже кулак с зажатым идолом врезался в челюсть нападавшему, а в зубы Айвара прилетел удар от второго бандита. Парень упал.  

Он заслонился руками, в панике сжал в руке фигурку и попросил о помощи.  

Амбал размахнулся ногой и попытался врезать Еметаеву по ребрам, но вдруг подскользнулся и упал. Айвар быстро встал и подбежал к нему.  

Первый нападавший был без сознания. Второй лежал около бордюра вверх головой. Его глаза были пустыми, руки и ноги подергивались в конвульсии. Верзила вдруг застонал и повернулся на бок. Его вырвало. Дрожь начала сходить на нет и вскоре прекратилась.  

Айвар не мог отвести глаз от тела. Было в этом что невероятно неправильное. Его вывел из оцепенения звук полицейской сирены. Он увидел отблески синего и красного на бетонном заборе, звук приближался. Айвар повернулся и побежал в обратную сторону.  

Он бежал что есть мочи, перебегал улицы, сворачивал во дворы и перепрыгивал невысокие заборы. В горле булькал залитый свинец, стук сердца отдавался в ушах и голове. Было очень жарко.  

В какой-то момент перед Айваром оказался шестиполосный проспект. Даже в столь поздний час он был полон машин. До ближайшего светофора было метров двести, а он не был уверен, что погоня отстала. Еметаев сжал Нгылека в кулаке, уже привычно попросил помощи и рванул через поток.  

Машины останавливались, сигналили, водители высовывались из окон и кричали благим матом, скрипели покрышки – но ни одна не коснулась Айвара. Парень перебежал дорогу и скрылся во дворах.  

Он остановился и присел на бордюр. В глазах темнело. Легкие будто были пережаты проволокой. Айвар закашлялся.  

Спустя десять минут погоня не появилась. Еметаев отдышался и встал. Шатающимся шагом направился в сторону выхода из двора.  

Неизвестно, откуда она взялась, кто был за рулем и по какому случаю он нарушил скоростной режим. Он даже не знал, какая это была модель и какого она была цвета. Важно, что Айвар услышал у себя за спиной рев мотора, фары осветили его спину и удар невероятной силы отбросил его вперед и в сторону. Он вдруг понял, что лежит в неестественной позе на клумбе, созерцая свои ладони. Сзади послышался скрип, машина развернулась и рев мотора начал удаляться. Айвар потерял сознание.  

 

***  

 

Больница, капельница, какие-то приборы. Все тело болит. Заплаканная мать. Айвар постоянно терял сознание.  

«Сломаны позвоночник, четыре ребра и правая лучевая кость. Помимо этого множественные гематомы и сотрясение мозга. Состояние стабильное»  

Что-то вырвало Еметаева из сна. Он с трудом поднялся и огляделся. Четыре дня назад его перевели из реанимации в общее отделение. Мужчина на соседней койке читал книгу. Два дедка резались в карты.  

В палату на костылях степенно вошел человек с загипсованной ногой. Его лицо было смутно знакомо. Он оглядел палату и увидел Айвара.  

– Кайсан?  

– Доброе утро. – Бродяга подошел к койке Айвара и присел на край. – Какими судьбами?  

– Машина сбила.  

– О. – Кайсан задумался. – Крепко тебе досталось.  

– А вы?  

– Неудачно упал. Ничего серьезного.  

Вошла медсестра и показала метису его койку. Он принялся устраиваться.  

Шли дни. Айвар проходил уколы, капельницы и прочие процедуры. Лечащий врач при осмотре постоянно морщил лоб. В какой-то момент он сообщил Айвару:  

– Вы больше не сможете ходить, молодой человек. Мне очень жаль.  

Айвар догадывался об этом заранее. Он только кивнул и поехал в инвалидном кресле в палату. Его заботило другое.  

Он достал из кармана спортивной куртки заветную деревянную фигурку. Даже потеряв сознание, он не потерял ее. Когда Айвара нашли, он лежал в луже крови, сжимая идола в руке.  

В больнице большую часть времени было невероятно скучно. Он много размышлял. «Нгылека не так прост, как я считал раньше» – думал он. «Можно провести некоторые параллели. В первое применение я смог сдать историю, но из-за выпавшей шпаргалки результат аннулировали. Если выпавший билет можно считать удачей, а аннуляцию неудачей, то я вышел в ноль в результате применения идола. Дальше, я выиграл некоторую сумму в карты, но в результате проигрыша остался должен. Когда я бросал кости, удача и неудача были тремя шестерками и тремя единицами. Нгылека помог мне перебежать дорогу, но в результате я все равно попал под машину. Дело скорее всего даже не в удаче. Он будто дает и сразу забирает с процентами. Наверное, я даже смог бы попросить у него излечить мои ноги, но что было бы обратной платой? Я явно недооценивал его. »  

Одним из немногих развлечений в больнице был Кайсан. Айвар много времени проводил в разговорах с ним. Как выяснилось, Кайсан уже много лет как путешествовал, не задерживаясь на одном месте. В своих странствиях он собрал множество поразительных историй, которыми с удовольствием делился. Слушать его можно было часами, а вести разговоры и того дольше. В какой-то момент Айвар решил поделиться с ним историей о Нгылека.  

Кайсан слушал, запустив пальцы в волосы. Потом внимательно осмотрел идола и задумался.  

– Это все очень странно. – сказал он после паузы.  

– Вы мне не верите?  

– Я этого не говорил. Чудеса время от времени случаются, но редко. Тут же речь идет о чудесах систематических. Это очень странно.  

Потом они со всей аккуратностью провели опыт, подкидывая монетку. Результат был налицо. Бродяга задумался еще крепче.  

– Ни с чем подобным я не сталкивался и не слышал. Но, может быть...  

– Вы много путешествуете, верно? Может, вам удастся когда-нибудь встретить человека, который знает, в чем дело?  

– Да. Наверно, это единственный способ приблизится к решению.  

– Возьмите его. – Айвар протянул идола бродяге. – Мне он уже не понадобится. Не в моем состоянии.  

Он смотрел на протянутую руку.  

– Ты уверен?  

– Да.  

– Пусть так. – он принял Нгылека и положил его в карман. – И еще. Не мог бы ты дать мне тетради со своими исследованиями? Они пригодятся.  

– Да, но сначала их надо переписать.  

Кайсан кивнул.  

Его выписали спустя три недели после разговора. Айвар смотрел в потолок и размышлял. Без Бродяги, конечно, будет гораздо скучнее. Он продолжит свое бесконечное путешествие, и теперь его будет сопровождать груз, переданный Айваром. Еметаев стал одной из жертв для решения этой загадки, а сколько их было и сколько будет? Но Кайсан, конечно, справится. Иначе никак.  

«Что до меня… будет сложно. » Он поднял руку и сжал ее в кулак.  

 

***  

 

Бродяга посмотрел на окна больницы, прежде чем сесть на автобус. Потом отвернулся.  

«Еще одна история. Еще одна судьба. Это путешествие становится все интересней и интересней».

| 32 | 5 / 5 (голосов: 1) | 19:23 30.04.2019

Комментарии

Книги автора

Остаться здесь
Автор: Arniot
Рассказ / Мемуар Приключения Реализм
Молодой парень, путешествуя по миру, в заснеженной Сибири натыкается на хижину отшельника. Там он узнает, что старик собрался умирать, но похоронить его некому. Бродяга решает остаться жить у отшельни ... (открыть аннотацию)ка, чтобы тот смог умереть со спокойной душой.
Теги: Сибирь отшельник бродяга
17:57 22.01.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019