Режим чтения

Храм Крови, или Готическая история любви

Роман / Любовный роман, Мистика, Приключения, Проза, Фантастика, Хоррор
Кристабель — воплощение темных желаний стремящегося к запретному плоду человечества. Она — вампир, королева Пурпурного Города, который давным-давно отринул Бога. Когда Кристабель влюбляется в Кристиана, они понимают, что встреча их неслучайна. Вампиры из тайного общества Храм Крови мечтают уничтожить Пурпурный Город, и помешать им, согласно пророчеству, могут лишь двое влюбленных друг в друга бессмертных. Докажут ли герои, что Любовь способна победить Смерть, ведь «… смерти нет, когда любишь»?
Теги: вампиры готика церковь город неформалы духи
незавершенное произведение

ГЛАВА 1. Королева Пурпурного Города

«Люди охотнее верят в дьявола, чем в Бога и в добро. Не знаю, почему… Может быть, разгадка проста: творить зло гораздо легче».  

Э. Райс «Интервью с вампиром»  

 

Она просыпалась, когда на город спускались сумерки, окрашивая линию горизонта в кроваво-красные тона. В момент пробуждения это переходное время суток, зыбкое и размытое, она любила больше всего – даже больше, чем всепоглощающую тьму ночи. Когда последние солнечные лучи истекали кровью и сиреневая мгла окутывала вечно неспящий город, она выходила на балкон и смотрела на расползавшийся мрак, пока из призрачной дымки он не превращался в чернильно-влажный слой ночи. Ночь, неизменная спутница, шептала ей, что настало время покинуть сонные стены старого дома и выйти навстречу приключениям, каждый раз новым и вместе с тем таким похожим на тысячи предыдущих.  

Оказавшись на улице, она глубоко вдыхала воздух, насыщенный свежей прохладой и пестрым букетом городских запахов, и погружалась в недра этого шумного пристанища современной цивилизации, в недра Пурпурного Города.  

О, Пурпурный Город… Город вечного мрака, самозабвения и обмана… Она слизывала звуки, которыми кровоточил его рот. Она спускалась на его землю, приближаясь на крыльях мира. Она видела, как небеса рассекались южными вершинами. Она чувствовала, как голод надежды истощал город. Когда-нибудь этот голод истощит и ее. Когда-нибудь, но не сейчас…  

А пока на улицах Пурпурного Города она чувствовала себя самопровозглашенной королевой, обходящей свои владения. Она знала здесь каждый закоулок и каждую подворотню. Ей нравилось тешить себя мыслью, что ни один из коренных жителей города не знал его так же хорошо, как она, – чужая, но все-таки сроднившаяся с этим местом. Даже перекати-поле может найти прибежище там, где оно находит извечную красоту. А красоту Пурпурного Города способны были разглядеть лишь дети ночи.  

Ей нравилось, что по какой-то загадочной причине здесь не расплодились на каждом шагу назойливые торговые центры и увеселительные заведения. На всем будто отпечатался дух старины, который не могли испортить ни множество неоновых вывесок и рекламных щитов, ни стекло и бетон деловых кварталов. Она любила Пурпурный Город за извилистые улочки и переулки с каменными домиками, за многочисленные скверы и парки с тенистыми рощицами и аллеями, за величественные кирпичные особняки, украшенные замысловатой лепниной, за каменные фонтаны с белоснежными статуями ангелов. Ее умиляло, что большие рынки, напиханные всякой всячиной, соседствуют здесь с уютными барахолками, гигантские гипермаркеты – с маленькими пыльными магазинчиками и антикварными лавками. Одним из ее излюбленных мест была главная площадь, где нашли свое пристанище многочисленные уличные артисты – художники и музыканты, а также старьевщики, продающие все, что душе угодно, – от подержанных тостеров до магической атрибутики.  

Однако она сразу поняла, что истинным лицом города является отнюдь не его центр, полный великолепных отреставрированных памятников архитектуры. Выхолощенная отшлифованная красота всегда притягательна, но не отражает сути. Центр она нередко выбирала местом своих неспешных прогулок, но поселилась там, где сконцентрировалась подлинная жизнь, где неустанно пульсировало сердце Пурпурного Города: ведь сердце находится не в центре, а слева. Там была окраина, где причудливо переплелись бедность и богатство, нищета и роскошь, трущобы и виллы, где как нигде отчетливо проявилась двойственность, присущая всему в этом мире. Район, именуемый Переулком Ангелов, где уютно расположились несколько десятков старинных особняков, соседствовал здесь с Мертвым кварталом, застроенным серыми кирпичными домами, в которых жили представители самых разных слоев общества.  

За неповторимую атмосферу и непреодолимые противоречия она и полюбила Пурпурный Город, полюбила так, как никогда не любила ни один город в мире. Раньше ей нравилось путешествовать, и переезд с места на место был ее стилем жизни, обусловленным как тягой ко всему новому, так и необходимостью. И лишь этому городу удалось удержать ее. Да и не могла она не признать, что слишком устала от того, что в целом мире у нее не было пристанища, где она могла бы почувствовать себя как дома. Кажется, это старость, думала она с усмешкой, раз ее потянуло на то, чтобы обзавестись собственным жилищем, которое отражало бы ее вкусы и интересы. Это так сентиментально – накапливать вещи, расставлять их, любоваться ими и знать, что они твои, так по-человечески…  

Она поселилась в большом Лиловом особняке в Переулке Ангелов. Из окон фасада открывался вид на пустырь, который разделял изумительные жилища богачей и невзрачные дома Мертвого квартала. В центре пустыря стояла на холме небольшая буро-красного кирпича церковь. Двери ее были наглухо заперты для всех, но никто и не пытался зайти внутрь. Церковь была единственным сооружением религиозного характера во всей округе. От прочих к середине двадцатого века не уцелело и камушка. Такова была незавидная судьба всех построенных здесь церквей – они сгорали, взрывались, а неумолимое время до основания разрушало то, что не могли одолеть огонь и порох. По-настоящему религиозные люди надолго здесь не задерживались, устремляясь туда, где могли спокойно молиться в стенах святилища, не опасаясь того, что в любой момент оно станет для них смертельной западней. Остались только те, кому все равно. А потому еще в начале прошлого века Пурпурный Город приобрел дурную славу отрекшегося от Бога. Тем удивительнее было то, что во второй половине двадцатого столетия кто-то взялся строить эту церквушку, да еще и на самом отшибе. Какое-то время там даже проводили какие-то собрания, но лавочку быстро прикрыли. Впрочем, всем было все равно.  

Но шпиль церкви словно в немом укоре все еще возвышался над городом.  

Каждый день она, держась за мраморные перила балкона, пристально вглядывалась в это странное и прекрасное сооружение. Ей нравилось наблюдать, как витражи из цветного стекла окрашиваются цветом артериальной крови, когда умиравшие солнечные лучи пронзали их тонкую структуру. Иногда, когда она особенно долго не сводила глаз с этого притягательного зрелища, ее начинало неудержимо тянуть внутрь. Тогда ей казалось, что какой-то неведомый дух, какой-то незримый хранитель церкви смотрит на нее сквозь кровавые лучи, и взор его гипнотизирует и манит. И всегда она поддавалась этому беспокойному ощущению, хотя наперед знала, что не найдет там ни единой души – ни живой, ни мертвой.  

Ей было известно, как пробраться внутрь бесшумно и незаметно. В очередной раз она проходила вдоль двух рядов низких скамеек орехового дерева, покрытых толстым слоем пыли. Их разделял узкий проход, ведущий к алтарю с серебряным двухметровым распятием и толстыми красными свечами в маленьких стаканах из черного стекла. Она не знала, кто зажигает и меняет свечи. В часы своего бодрствования она никогда не видела, чтобы кто-нибудь входил или выходил отсюда. Эта загадка казалась лишь малой частью того мрака, что окутывал эти угрюмые стены.  

Она садилась напротив алтаря и долго смотрела на искаженное агонией лицо распятого Спасителя. Потом переводила взгляд на резной постамент справа, где находилась икона, запечатлевшая Его Мать. Так рисовали святых во времена раннего Средневековья – Дева Мария с узким строгим лицом в одежде темно-багровых тонов выглядела изнуренной и мрачной.  

Когда она вглядывалась в скорбные лики Иисуса и Пречистой Девы, казалось, они вот-вот заговорят с ней, и ей делалось радостно и жутко. Ощущение становилось нестерпимым, и она отводила взгляд, который начинал блуждать, стараясь ни на чем больше не останавливаться.  

Стены и потолок церкви украшали многочисленные фрески, навеянные средневековым пониманием религии. Они представляли собой изображения грешников, мучимых в аду чертями; демонов, толкающих людей на нечестивые дела; святых, карающих согрешивших. Лишь мраморные статуи серафимов слева от алтаря и несколько фресок, изображающих златокудрых ангелов с отрешенно-прекрасными лицами, смягчали декорации этого странного приюта для тех, кто все еще не потерял веру в Создателя.  

Каждый раз со стыдливой улыбкой она удивлялась тому, что угнетающее впечатление, которое внутреннее убранство церкви неминуемо должно было производить на любую, еще не успевшую очерстветь, душу, не чуждо и ей. И вместе с тем охватывала ее досада, что она снова не удержалась, снова поддалась этому манящему зову, который исходил из глубин церкви, снова пришла сюда с какой-то смутной, неясной ей самой надеждой. Надеждой на что? На спасение? На отпущение грехов? На разгадку какой-то древней тайны? Она и сама не знала. И, видимо, не узнает никогда.  

К горлу снова подкатывал холодный комок разочарования и горечи, и она спешила прочь, обещая себе больше никогда сюда не возвращаться. Но все повторялось снова – через день, неделю, месяц…  

А пока она шагала по улицам Мертвого квартала, быстро преодолевая сумбурное сплетение перекрестков и закоулков, где, отвергая всякую симметрию, неуклюже гнездились серые кирпичные дома. Асфальтированные дороги были здесь не столь часто встречающимся явлением, как в центре города, поэтому переулки были испещрены грязными канавами и лужами. Почти все заборы, ограждения и гаражи покрывали граффити, буйные краски которых яркими пятнами разбавляли тусклую монотонность зданий. Каждый рисунок, каждый узор, каждую букву она знала наизусть. Сотни раз она проходила мимо. Путь ее лежал всегда в одно место.  

Она останавливалась перед высоким зданием красного кирпича, бывшим когда-то ткацкой фабрикой. Теперь это был ночной клуб под названием «Серебро и метал», где собиралась местная молодежь. Она оставалась здесь, пока смутный мглистый рассвет не начинал брезжить над горизонтом. И тогда она спешила домой, как самый обычный человек, который, прогуляв всю ночь, утром неизбежно стремится в свою теплую мягкую постель. Домой… Каждый раз, мысленно произнося это слово, она улыбалась. И страшно, и приятно было ей от того, что она дожила до момента, когда обзавелась местом, которое она вправе так называть. И даже если когда-нибудь она покинет его, то будет знать, что есть где-то на свете ее дом, в котором находится все то, что стало ей дорого, – пурпурные закаты, заброшенная церковь, странный ночной клуб и прекрасный Лиловый особняк в Переулке Ангелов.  

 

 

 

| 24 | 4.66 / 5 (голосов: 3) | 22:24 30.04.2019

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019