трап Эльвира чилится в клубе и ненавидит женщин

Рассказ / Постмодернизм, Сюрреализм, Фэнтези, Хоррор, Чёрный юмор, Эротика
Автор не советует читать этот текст женщинам. Мужчинам тоже читать не надо. Всем остальным - на их усмотрение. Учитывая, что в мире научно подтверждено 54 варианта гендерной самоидентификации, исключение двух из них не должно существенно повлиять на количество прочтений данного текста. Автор оставляет за собой право на несогласие с высказанными идеями, а также на согласие с ними, или на двоемысленное согласие-несогласие. Короче, все это постирония. Зеленского в президенты!
Теги: трап рабы пост-панк мода tixo мизогиния

 

За окном повисли желто-лиловые сумерки; лопнул бубон светила, раскрылся, словно чумной цветок, и теперь разлившийся гной медленно остывает в лазурной купели неба. Расколы города заливает винная тьма, пунктиром гудков спорят автомобили, сизый голубь, в короне пизденеющего заката, подбирается к тарелке, на которой лежат остатки салата с королевскими креветками и зёрнышками граната; я случайно оставила её на балконе. Голодная птица поглощает красненькие сердечки, серый клюв мельтешит вверх-вниз, как маленький молоточек. Предо мной зеркало – бескрайнее, словно море. В белую оправу вделаны маленькие яркие лампочки, как в гримерках настоящих актрис, и я вижу все недостатки своей почти идеальной кожи. Рядом со мной мои орудия боя – кисточки из соболиного меха, тени для век, карандаши, пудры, помады, тушь, флакончики с разным лаком, кремы, лосьоны, гели для ухода за кожей, чуть поодаль баночка с эстрогенами. Если попробовать перечислить всю ту косметику, что есть у меня, потребуется времени больше, чем вам осталось прожить. В зеркале прекрасная я – овальное лицо, тонкий с горбинкой нос, высокие скулы, каштановые волосы, светло-карие глаза, такие милые губики. Пол комнаты, в которой я нахожусь, выкрашен в оранжево-лиловую зебру, стены нежно-канареечного оттенка – всё, как на обложке первого сольника Сида Барретта, только самого Барретта не хватает.  

Вчера я ходила в гости к друзьям – мы сидим за круглым стеклянным столиком и обсуждаем новый фильм Соррентино, они напротив меня. За ними играет их четырехлетняя дочка – пухлая, белокожая, с аморфным, еще не отшлифованным жизнью личиком. Когда она улыбается, а улыбается она постоянно, во рту искрятся ледяные клыки, пока молочные, только начали прорезаться, девочка собирает что-то авангардистское из деталей «лего». Она подносит кубик к своему слюнявому рту, начинает его обсасывать. Я радостно наблюдаю, как девочка давиться этим кубиком, лицо бледнеет, морщится, подобно бумаге, ручки молотят воздух, пока отец её объясняет мне, что в «Лоро» красота потеряла свое трансцендентное измерение и выродилась в некую психологическую защиту, за которой герои прячутся от пустоты и обезличенности Вселенной.  

Родители бросаются к дочке, а я чувствую сексуальное возбуждение. Мать кричит, отец неистово колотит девочку по спине. Он забирается лисьей рукой ей в горло, с влажным треском выламывает нижнюю челюсть, но всё-таки достает злополучный кубик. Бедная маленькая блядина… от боли девочка теряет сознание. Родители куда-то сбегают, я беру нож с перламутровой рукояткой и выковыриваю клыки, они снова у неё вырастут, а мне хочется, чтобы об этом вечере осталась хоть какая-то память.  

Я протираю личико ватным диском – сегодня в «tixo» выступает «героиновый приход Будды» и мне нужно выглядеть сногсшибательно. Там будет много красивых девушек – из тех, что коротко стригут волосы, поголовно занимаются творчеством, читают Фрейда, Сартра, Берроуза и считают себя богемой – такие всего отвратнее. ТТП – тупые творческие пёзды. Подкрашиваю брови карандашом, делаю макияж глаз, выбираю мареновые тени для век. Наносить макияж следует опасливо и легко – так, словно вы мастурбируете гранатой. Мужик, которого я, к своему несчастью, пригласила в прошлый вторник к себе, нагло спрашивает с порога: «откуда у тебя такая большая квартира? » Крашу губы помадой от Bobbi Brown, темным карандашом подвожу уголки и растушевываю к центру, моё молчание дает ему знак продолжить. «Чё насосала, да? » – отрыгивает он пивным голосом. Большой соболиной кистью наношу на лицо румяна. «Не насосала, а заработала, и вообще – как ты говоришь с женщиной? Пошел нахуй, гандон! уёбок! ». Он извиняется, мол, такое у него в первый раз – поэтому он очень волнуется. Они все волнуются и большинство из тех, кто приходит ко мне, делают это впервые в жизни. Прощаю хуемразь с суммарным великодушием всех Людовиков, а через пол часа, я, чуть пьяная от шампанского, скачу на розовом носороге по его анальной саване. Меня можно найти на сайте: transy-gorodaN. В персональной анкете указаны следующие данные: Эльвира, 24 года, 180 см., 58 кг., грудь – 3 размер, член 18Х5 см. Услуги: анальный секс, групповой секс, минет в презервативе, окончание на грудь, окончание на лицо, бондаж, страпон, фетиш, фут-фетиш, массаж (эротический, расслабляющий), ролевые игры, не работаю с семейными парами, 200 $/час. Чаще всего мужчины стесняются сказать напрямую, зачем они приходят ко мне, но я читаю в их глазах немую мольбу, как у кроликов и тюленей. Каждый мужчина подсознательно хочет, чтобы его отымел симпатичный транс. Мы пьем винишко или шампанское, общаемся, мужчины видят, что я их не осуждаю, принимаю такими, какие они есть, и не только принимаю, но еще и одобряю их выбор; неважно, что делает человек, лишь бы он был счастлив. Некоторые, правда, сразу хотят ебаться (обычно, это хачи) но мне нравиться сперва побеседовать. Нужно хоть немного узнать человека, чтобы выбрать для него то лучшее из всего, что я могу предложить. Иногда от меня требуют странного. Например, мой первый клиент лёг под стеклянный столик и попросил меня сесть сверху и насрать на стекло. Месяц назад я парилась с армянами в бане, один из них снял с шеи золотой крестик и засунул его себе в анус. Он сказал, та, что достанет его языком, может оставить крестик себе. Нас было пять девушек, имеется в виду фаллических девушек, но достала крестик именно я. У меня хороший язык и твердая воля – без этого в современном мире не выжить. Знаете, почему я не работаю с семейными парами? – мне неприятны женщины, эти блядины мерзкие, сраные пиздомрази, павлиньи спермоприёмники. Мужчин я тоже не особо люблю, но благодаря их щедрости мне хотя бы не приходится вкалывать с восьми до пяти. Этого я бы не вынесла никогда.  

Любуюсь на себя в зеркало, мило улыбаюсь и чувствую, как у меня твердеет. Трансы более красивы, чем женщины, и старятся они не так быстро. Хочу, чтобы меня клонировали, и потом заняться сексом со своим клоном. Тянусь губами к стеклу и легко, чтобы не размазать помаду, целую своё прекрасное отражение – на стекле остается след, когда я отстраняясь, кажется, что он висит на груди, как медальон любви. Перевожу взгляд вниз – у меня великолепные сиськи – феминизирующая маммопластика в одной из лучших клиник столицы – в сосках титановые штанги с опалами. Смотрю на свой хороший животик, неодобрительно цокаю язычком, надо есть меньше сладкого и снова записаться в спортзал.  

Прежде чем выбрать платье на сегодняшний вечер, я звоню своему рабу. Беру со стола белый Айфон со стразами, рабы подписаны одинаково, различается лишь порядковый номер – раб1, раб2…раб54. Я не помню их имен и звоню двенадцатому. Он долго не отвечает.  

– Алло, Эльвирочка, дорогая! – говорит взволнованный голос. – Ты можешь позже меня набрать? Я сейчас ужинаю с женой.  

– Я тебе простату клещами вырву, если ты еще раз такое ляпнешь! Я жену твою киянкой ебала! всех жён на свете перебала! И детей твоих блядских задушу нахуй, а потом на похороны приеду в Gucci и в могилу им накончаю, милый! Приезжай сейчас же, в клубец меня отвезёшь! Кстати, чё у тебя за тачка?  

Им нравиться, когда с ними так обращаются, нравиться подчиняться. Могу же я использовать некоторые привилегии настоящей женщины? Никто не обижается на наши маленькие капризы, а, если кто-то осмелиться, у нас есть клыки и слезы. В конце концов, я долго сражаюсь с этими монстрами.  

– Бугатти. – бормочет он.  

– Только давай быстрее. Если не приедешь через 10 минут, я вычеркну тебя из списка рабов.  

Мужчина стонет в трубку и просит дать ему еще времени, но я неумолима, как тишина. Включаю, банановый альбом «Velvet Underground», спродюсировованый дедушкой Уорхолом, и выбираю себе платье на вечер. Если раб12 приедет вовремя, ему придется ждать не менее двух часов, прежде, чем я найду для себя подходящий наряд – такой, который бы подчеркивал мою неповторимую индивидуальность и чтоб сраные пёзды ахуевали.  

Вряд ли кто-то осмелиться не согласиться с тем утверждением, что женщина – есть подлое, лицемерное, корыстолюбивое, злорадное, алогичное, похотливое, легкомысленное, лживое, взбалмошное, близорукое, самовлюбленное, наглое, безвольное, злокозненное, неспособное к творчеству, трусливое, неблагородное, инстинктивное, высокомерное, фальшивое, скороотцветающее, и в целом каверзное животное. По Шопенгауэру, женщина предназначена природой исключительно для продолжения рода, к творчеству она не способна, и если создает какое-либо произведение, то движет ею не самоотверженный поиск истины, а простое желание понравиться противоположному полу. В плеяде человеческих гениев, практически нет женщин, а если некоторые из них всё же добились высоты в чём-то (по Ницше, следует проверить здоровье их половой системы) то ни одна не принесла в мир ничего особо оригинального, ни одна не стояла у истоков нового направления в искусстве или в научной теории. Эпоха матриархата длилась десятки тысяч лет, за это время не было совершено никаких открытий и только, когда к власти пришли мужчины, человечество сделало первые шаги на пути прогресса.  

Я исследую океанические бездны своих шкафов, мой гардероб велик, словно Лев Толстой, вещи вытесняют меня из квартиры в мир. Порой мне кажется, что женщина – просто комментарий к наряду, выбранному со вкусом и мужчины, знакомясь с нами, прежде всего обращают внимание на одежду, хотя в ней совершенно не разбираются. Хороший вкус во все времена значил более, чем внешние данные, и при правильном подборе одежды даже самые явные недостатки становятся неотразимо милы. Как сказал один из великих денди, единственное преступление, достойное смертной казни, это отсутствие хорошего вкуса. Выбираю короткую мини-юбку, украшенную вороньими перьями – кончики выкрашены в оттенки темно-зеленого, оранжевого и фиолетового – чёрный кружевной топ со шнуровкой на спине, красные туфли на тонком высоком каблуке. В уши вдеваю маленькие золотые сережки, инкрустированные гранатом. Если бы Христос, умирая на вонючей Голгофе, увидел меня такую, у него бы наверняка поднялся.  

Когда мужчина любит женщину самое жестокое, что она может сделать, это ответить ему взаимностью. Её взаимность убивает в мужчине возможность создать нечто великолепное. Прекрасные стихи написаны от любви несчастной, но от взаимной любви никто не пишет стихов, а если и пишут, то это трафарет, пошлость. Такое читать, все равно, что собачим калом обмазываться. Поэты, которые лебезили перед женщинами в надежде своими стихами заслужить их расположение, мне они отвратительны. Приведу отрывок из тряпки-Блока:  

Твоих страстей повержен силой,  

Под игом слаб.  

Порой – слуга, порою – милый,  

И вечно – раб.  

Хочется блевать от такой поэзии, беру розовую помаду Gosh и, вминая её в бесконечность зеркала, пишу на холодной, как лотос, плоскости:  

Блок, ты глупей осла!  

Рабство тебе – награда?  

Женщина – кобра зла.  

Женщина – гюрза ада.  

Соловьиная трель нарушает покой квартиры – раб12 приехал и наяривает звонок, как письку. Я открываю дверь, и он тут же валится предо мной, словно слоновий выкидыш. На вид ему тридцать пять, светлые волосы, маленький нос, бледная кожа в родинках. Смутно вспоминаю его – раб12 говорил мне, что осознание своей гомосексуальности пришло к нему, когда он смотрел на видаке терминатора, этот опыт стал основополагающим в его жизни. Я оттрахала его стальным ледобуром в латексной маске Арни.  

Он плачет и часто дышит, стоя на коленях протягивает руки ко мне – как прокаженный к целительному источнику.  

– Не лапай, мудила! – кричу ему. – Хочешь, чтобы следы от пота остались? Жди на улице – скоро выйду.  

Целый час я бездельничаю: слушаю прекрасного Боуи, валяюсь на диване, глядя в лимон потолка, нарочито долго выбираю сумочку в тон одежды. Затем рисую в блокнотике пару скетчей – Майкл Джексон трахает Маколея Калкина. И наоборот. До начала концерта еще есть время, пусть раб12 ждет – когда тебя кто-то долго ждет, это очень поднимает самооценку, а перед предстоящим делом мне нужно быть абсолютно в себе уверенной.  

Наконец-то спускаюсь вниз – раб12 улыбается и клянчит у меня поцелуй. Иногда им нужно давать подачки – наши губы нежно соприкасаются, и он млеет, как лилия под дождем. Оглядываю себя в карманное зеркальце, любуюсь – помада, кажется, не размазалась. В машине пахнет селедкой и фиалковыми духами – в ней недавно ездила женщина, наверно, его жена.  

– В какой клуб ехать? – спрашивает этот тупица.  

– В tiхо.  

– Это – куда? Там, кажется, недавно арестовали сибирских рокеров – за то, что они расчленили и съели на сцене депутата Госдумы…  

Я смотрю на него с презрением, нет, не с презрением, а с неким ошеломленным неверием, которое обычный человек испытывает, когда кто-то не знает очевидного, например, сколько у него членов. Разве можно зарасти так тиной сиюминутного, настолько очерстветь сердцем, чтобы забыть это замечательное логовище разврата, гнойный шанкр на члене нравственности, улей свободы, сладких стонов и содомии, улей сосущих звуков? Этот клуб – косметичка нашего провинциального городка, красящая его унылость, даже сибариты из далекой столицы приезжают к нам, чтобы развлечься в злачных его чертогах.  

Здесь играет самая лучшая в мире музыка – скопцы-отшельники с бородами из мха и листьев щебечут птичьими голосами в желто-розовых балахонах из гниющего лосиного мяса, копро-коммунисты, загримированные калом под советских вождей, исполняют гимны республик СССР в гор-грайнд обработке, изможденные блэкари с ампутированными лицами призывают нас восстать из могилы жизни и бросают, как конфеты, в толпу присутствующих блестящие иглы шприцев, зараженные ВИЧ-инфекцией. Да что тут говорить, в прошлом году у нас даже «Буерак» выступали.  

Мы подъезжаем к клубу – возле входа толпится продвинутая городская молодежь. В лицах благоговение – как у верующих – что ж, у нас свои боги – и церкви тоже свои. Раб12 смотрит на меня умоляюще, глаза грустные, как ягодицы Йоко.  

– Эля, можно с тобой? – он закусывает губу. – Можно, с тобой пойти?  

– Цивил! – презрительно фыркаю. – Будешь меня позорить своим еблом.  

Странно, стоит один разок отыметь мужчинку в очко, и он уже бегает за тобой, как сучка. Почему они привязываются ко мне? А когда я их отвергаю, просят сделать рабами, только не оставлять? Один художник даже грозился вскрыться – если я перестану ему приказывать, как писать следующую картину. Наверно, они боятся одиночества, выбора боятся, собственной жизни, ведь легче принадлежать другому, чем самому себе. Правду говорят похотливые французские летчики, мы в ответе за тех, кого мы ебали...  

Я выхожу на улицу – бледные звезды едва светят над головой, в наш век твердь земли ярче, чем море ночи; город вещает нам – забудьте все несбыточное-небесное и устремите взоры свои в приземленное пламя электрических солнц. Лишь бездомные, сумасшедшие и поэты смотрят на небо в городе. Теплый ветер ласкает мои длинные волосы – каштановый завиток щекочет щеку под ухом – чахлые деревья отдают всю силу в цветение – они умрут, так и не дав плода – мы похожи на них до ужаса. Передо мной лиловеет вывеска – «tixo». Полной грудью вдыхаю влажный, как белье после ночной поллюции, воздух, мне приятно и хорошо, а женщин, да, женщин надо уничтожать, калом ебать в ГУЛАГах, расчленять под «Show must go on», чресла им вырывать, в червивом гною варить, у беременной швали выблядка сраного из матки экспроприировать и сожрать заставить. Короче, тян не нужны, детей можно вырастить в инкубаторах…  

Передо мной ребячья ватага пытается прорваться в клуб – охранник просит показать паспорта. Им явно нет восемнадцати.  

– Ты хоть знаешь, кто мой папа! – кричит пухлый топорный мальчик. – Он сюда каждый вечер ходит и тебя в цемент закатает!  

– Прошлой ночью, – хрипит охранник, – мы с братками из твоего папаши всех глистов выебли. И ему понравилось!  

Он скалит острые подсолнечные клыки, в них вделаны микро-камеры, показывает мальчику фото на телефоне, я вижу что-то красное и коричневое, топорное лицо мальчика тухнет, словно яйцо, из глаз выступают слезы, он трясет головой, и слезы, как голубки, слетают с его ланит. Ватага бросается в ванну ночного города, сегодня они сожгут от злости бомжа, ширнутся герычем в туалете Мака, но соваться во взрослые темы им пока рановато.  

– Здравствуй, Элечка, дорогая! – заискивает охранник. – Тебя не было так давно! Я по тебе скучал. Может, сходим куда-нибудь вместе?  

– Ты, орангутанг тупой, мордень свою видел? А впрочем, животные себя не узнают в зеркале, – смеюсь нарочито громко. – Вот сделаешь себе личико, как у Коли Соболева, тогда и сходим куда-нибудь, а сейчас только поебаться можем – 200 $/час – но так, чтобы никто не видел, а то будут обвинять меня потом в скотоложестве.  

Охранник шмыгает носом и в молчании открывает дверь. С улыбкой торжествующей королевы я хлопаю его по щеке. Почему все мужчины такие липкие?  

Я бреду по темному коридору, стены ломятся от битых зеркал, подмигиваю миллионам себя в осколках, с потолка сияют ежики искусственных звезд. Тупые пёзды фоткаются с кобыльим ржанием – поистине, человек всего отвратительнее, когда смеется, ну а пизда тем более. Подростку с глазами желтого цвета пробивает голову лысый скин, подскакивает другой подросток и начинает ебать первого через дырку в черепе, скин молчаливо дрочит, потом подросток вытаскивает свой прибор из мозговой ткани и проталкивает его в уретру огромного хуя скина, ебет, на дворе смеркается, между пухлых ягодиц скина появляется коричневая колбаска, которую радостно берет в рот девочка с синими волосами. Кто-то у кого-то отсасывает, то ли призраки, то ли люди, то ли цветы. Каменная арка обозначает вход в главный зал, алым кругом пылает надпись – Sic itur ad astra (так идут к звездам). В нише по левую руку – на троне, оббитом молочным бархатом, восседает худой старик в затертом костюме, лицо тонкое, вытянутое, бледное, что кости видны, желтоватая бороденка, словно у цапа, самоцветы ада блестят в морщинах. Это хозяин клуба – Матвей Андреевич. Рядом с ним стоят восковые свечи, и сизый дымок поднимается из бронзового кадила, на коленях дремлет раскормленный рыжий кот. Одни говорят, что Матвей Андреевич – это сам Сатана, другие видят в нем сходство с алхимиком Джоном Ди, или с Тихо Браге. Ясно только одно – старику нужно выказывать уважение. Я улыбаюсь ему самой милой из своих улыбок, и хозяин бросает в меня пригоршню лунной пыли, она искрится в волосах, на одежде. Теперь я точно буду самая ахуенная.  

Главный зал переполнен – протискиваюсь сквозь компанию девушек – все в стрекозьих, как у Джоплин, очках – все подстрижены под каре – словно сошли с одного конвейера – стараюсь не блевануть. На одной из девушек розово-синий укороченный топ, животик просто отменный, плоский, как герои кино-вселенной Marvel. Девушки смеются и говорят о звездах, а я едва не плачу. Какое мне дело до черных дыр, солнц и газовых облаков, если я жирная, как корова?  

На разогреве играют какие-то лохматые говнари, впервые их вижу. Наверно, одна из тех команд-однодневок, которые самопроизвольно зарождаются в мусорных бачках, в дешевых притонах, в ночлежках бездарей. Если подойти к яме, полной пузырящегося говна, и крикнуть, что у вас есть деньги на запись альбома, оттуда тут же вылезет одна из таких команд и начнет играть перед вами свои коричневые шедевры. Фронтмен ревет что-то о морковных кутикулах, ударник дристает тюльпанным гноем, гитарист, словно белый кролик, ест себе голову, на сцену выносят ёлочный многогранник, и все начинают танцевать полонез. Толпа светится от восторга, а я закатываю глаза, иду к бару и беру себе «Маргариту».  

– Красивым девушкам за счет заведения! – улыбается бармен.  

Да, женщина получает всё бесплатно, мужчина должен всегда платить. Женская пизда – это универсальная валюта, получше ваших биткоинов, котируется она независимо от времени или места. И на орбитальной станции, и в племени каннибалов мужчинки хотят ебаться, а мы, пользуясь этой слабостью, заставляем их идти на войны, совершать подвиги или преступления, заботиться о любимых нас. Сексуальность прочно встроена в систему социальных иерархий, как писал Уэльбек. Какая же мерзкая ебасосина! вот кому я точно бы не дала!  

Знаете, почему женщины ненавидят проституток? Потому что те продают пизду за слишком скромную цену, 200 $ – это мелочь, по сравнению с пожизненным содержанием и заботой. Всем известно, что чрезмерная денежная эмиссия ускоряет процесс инфляции, при широком выборе доступного секса покупательная способность пизды снижается, и, следовательно, ослабевает власть женщины над мужчиной.  

Ко мне подходит пережиток в сером пиджаке и каракулевой шапке. На вид ему около сорока пяти, мясистое непривлекательное лицо, у носа большая родинка. Глаза красные и заплывшие, как у борова.  

– Пошли в туалет ебаться, – он бесцеремонно берет меня за плечо.  

– Больной гандон, как ты можешь такое мне предлагать? – я почти кричу, но тут в его пальцах появляются две зеленых банкноты. – Пошли, мой милый.  

В туалете все белое, как в раю. У зеркал ангелы нюхают кокаин; одна девушка поворачивается ко мне, я вижу кровавую соплю, что свесилась из ее прелестного носика, она шмыгает носом и втягивает соплю обратно. Скорчившись в углу, золотисто-синий отъедает гениталии сам себе. Мы закрываемся в кабинке, и богатый пережиток тут же лезет ко мне с нелепыми поцелуями, а-ля Брежнев-Хоннекер. Изо рта несет луком и колбасой.  

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, уворачиваясь от его губ.  

– Руденко Членосипед Петрович.  

Больше я ни о чем не спрашиваю, мы ебемся молча, как облака.  

Когда я возвращаюсь в зал, «героиновый приход Будды» уже играют. Недавно у них вышел новый альбом, лучший мета-панк за последние четырнадцать миллиардов лет. Вязкая, как гречишный мед, золотисто-бурая наплывная музыка топит замороженных слушателей в сладких перинах звука, взрываясь изредка снопами лиловых искр, расходясь на припевах пряничными колечками, сверкая россыпями росы метафор. Монотонный, как бездна моря, голос повествует нам о неземных наслаждениях и мирах, полных апельсинового сияния, о праведниках, всходивших на Голгофу порока и о развратниках, низвергнутых в пропасть святости. Ритм, вначале неторопливый, все ускоряется, наше напряжение вместе с ним растет, наливается, как звезда, и миры апельсинового сияния все дальше отдаляются от нас грешных, все вокруг заслоняет шум и треск извечной сансары, нарушается гармония божественных чисел, но тут затухающая, как костер, музыка вспыхивает с новой, невиданной раньше силой, и мы чувствуем, не понимаем, а именно чувствуем – все те замечательные миры, все они существуют в нас. По толпе пробегают электрические разряды, винишко-пёзды истерично текут, а взмокшие музыканты берут перерыв на вмазку.  

В людях я теряю себя, группа играет снова, и у меня нет слов, чтобы описать их следующую композицию. Вокруг царит хтонический хаос: мы толкаемся и ревем, пытаясь прорваться поближе к сцене, мелькают белые метлы плоти, глаза, огромные, будто розы, фосфоресцирующие органы, почти такой же, как и у меня, топ. Все мысли, до того ясные и раздельные, смешиваются в общее нейронное смузи. Орды урановых пионеров маршируют через арктические Вселенные, тевтонские рыцари ебут святые Граали, кто-то выдвигает Сорокина в президенты, репостмодернисты пиздят постмодернистов, фанаты Моторамы – фанатов Ploho, земляничные мины взрываются кротовьими междометиями, какой-то поэт обмазывает себя гов… поэзией.  

Что здесь происходит, ебать?  

Я бросаюсь к выходу и долго, пытаясь прийти в себя, гляжу на звездную россыпь. Хочется одновременно и умереть и жить, а именно стать пшеницей, чтобы вечно расти в поле под самоцветными небесами. Вокруг зеленеет парк, я вышла через пожарную дверь, она всегда открыта, так как частые возгорания в «tixo» – норма, то и дело кто-то самовоспламеняется от переполняющей его энергии. Передо мной лужок, на котором развалившиеся, как совок, парочки пытаются дотянуться губами до дальних звезд, ластоногие глушат водку, быдланы сосут дешевое пиво, портвейн – винишки, у толстого патлача играет на колонке странный реликт, кажется, «Петля Нестерова», рядом с ним танцует пара бомжеватых олдов. ГПБ, однако, не отпускают, их музыка преследует меня даже здесь – на воздухе – настойчивая, всепоглощающая, как вагина матери из «The Wall».  

Я снимаю туфли и ступаю на ложе трав, обхожу парочки и собачьи каки, оглядываю девушек и одежды. Все люди, собравшиеся здесь, все люди – есть прах и пепел, прах, утративший совершенство смерти, они, словно персонажи «Лоро» прячутся от пустоты бытия за мишурой красок, у каждого черная метафизическая пизда вместо сердца, вечно голодная пизда, которую нужно кормить впечатлениями и смыслами, а иначе она сожрет их самих – попробуйте, пробыть пару часов в одиночестве и узнаете каково это. Но, в отличие от всех вас, я совсем не такая. У меня есть цель – я ношу ее, как раковую опухоль, в теле, иногда она щекочет мне ушные каналы, застывает в коленях свинцовым грузом, рвется из груди, будто воздушный шарик. Я подобна ангелу, посланному в Содом, дабы он отыскал там праведников, прежде чем Господь коронует город дождем из огня и серы. Я пытаюсь найти в этом сне чудовищ чистые прекрасные души, завлеченные сюда обманом и заблуждением, я спасаю их, спасаю от порока и красоты. Даже моя ненависть ко всему ядовито-женскому не мешает мне выполнить эту миссию, которую взвалил на хрупкие мои плечи, наверное, сам Господь. Чаще всего я помогаю девушкам, они более податливы, их не так опасно спасать.  

Но как мне спасти их? Как заставить понять, что тот путь, на который они ступили, ведет во бессветный мрак? Простое убеждение здесь вряд ли уже поможет – все аргументы, которые я смогу привести, они слышали сотни раз, и теперь оглохли. Может, мой ужасный пример заставить их осознать всю бездну падения человеческого, узреть во мне отражение своего грядущего? Бывает, люди намеренно становятся злыми, чтобы дать возможность добру проявить себя. Так же и со мной – читая эти строки, не сложилось ли у вас впечатление, будто я – нелепая карикатура на женщину, а все мои мысли идут вразрез с моими делами? Зачем становиться тем, что заведомо ненавидишь? разве только, принося себя в жертву…  

Надеюсь, что в России еще смотрят Тарковского. Помните ту сцену из «Ностальгии» – писатель рассказывает историю. Один человек вытаскивает другого из лужи, они лежат рядом, тяжело дышат. Спасенный вдруг кричит: «Ты что дурак?! Нахуя ты меня тащил? Я там, блядь, живу». Он потом в лужу обратно прыгнул, пузырьки заблестели в мутной воде. А я вот думаю, надо было его так вытянуть, чтобы он никуда убежать не смог: ахилловы сухожилия перерезать, часть мозга ему прижечь, чтобы парализовало к ебёной матери. Короче, все сделать, чтобы он китом на суше остался, а там, глядишь, ему самому понравится.  

Я вижу на скамейке полную девушку с розовыми волосами, лицо ее – сплошной пирсинг. На ней леопардовые лосины, черные ботфорты, камуфляжного цвета кофточка. Ахуеваю от ее вкуса, но подхожу. Может таким экстравагантным нарядом она пытается привлечь к себе внимание, намеренно делает из себя посмешище, чтобы только не быть одной.  

– Здравствуйте, девушка!  

– Вали нахуй, подстилка патриархата, – отвечает она медвежачьим голосом. – Ты, прошмандовка блядская, накрасилась, как говнель, и думаешь – все хуемрази будут перед тобой на колени падать? Они тебя используют, а ты потакаешь им. И вообще, какая я тебе девушка, такое обращение оскорбительно. В мире около трехсот гендеров, например, моя половая самоидентификация зависит от взаиморасположения космических тел, я читаю об этом в гороскопе модного феминистического журнала, отсталое ты пиздище!  

Я молча киваю и иду прочь, эта дева слишком глубоко пала, ее уже не спасти, блуждаю среди людей, как в глухом дремучем лесу. Дальний край лужка утопает в ночи, там почти нет людей, только подвыпившая группа парней играет в печеньку. Они сгрудились тесным кругом и мастурбируют на печенье в центре, тот, кто кончит последним, должен будет его съесть. Все девушки сидят в компаниях, либо в парах, к ним не достучаться, если с ними кто-то есть рядом. Я уже собираюсь вернуться в клуб, может, там удастся кого-нибудь отыскать, но вдруг доносится легкий шорох, я поворачиваю голову и вижу её.  

Она на них не похожа, так похожа на них, и я отсюда слышу, как через её мысли шагают строем полки дождей. Девушка сидит под слепым фонарем, у смоляных растений, прокаженных ледяной ветрянкой меленьких звезд. На ней платье из полевых цветов, и лицо ее, прекрасное и унылое, чуть мерцает, обрамленное сине-русыми волосами. Есть в ней что-то офелическое – жуткое, притягательное, потустороннее. У меня все холодеет внутри, я чувствую, что она – та самая. Подземная дрожь в коленях, подхожу ближе. Будучи мужчиной я никогда бы не осмелилась на такую дерзость, но когда ты выглядишь, словно женщина, тебе проще знакомиться с другими женщинами, ты не чувствуешь при этом волнения, а обращаться с женщиной нужно осторожно, как с диким зверем, только дашь слабину – набросится или бросит.  

– Привет! – закидываю я удочку.  

– Привет. – тихо отвечает она.  

В голосе сквозит грусть, нужно приободрить её:  

– Ты такая красивая. Я просто не могла не заговорить с тобой. Скажи, у тебя что-то случилось?  

– Мой отец изменяет мне. С моей матерью. Представляешь, вчера вечером я зашла в их спальню, и они там (всхлипывает) ты понимаешь. А когда я рассказала об этом подруге, она меня дурой обозвала. Никогда не думала, что папа с кем-то, кроме меня (снова всхлипывает) ебется. Мне говорили, что в «tixo» собираются особые люди, я надеялась кому-нибудь рассказать, но мне страшно первой заговорить.  

Я сажусь рядом с ней, обнимаю её за плечи. Она поворачивает ко мне свое заплаканное соловьиное личико.  

– Здесь действительно собираются особые люди, но они не знают друг друга еще более, чем люди обычные. Каждый пытается разобраться, что же с ним не так – одних это угнетает, и они стараются стать, как все, другим, наоборот, нужен предлог для гордости – всем плевать на окружающих, каждый замкнут в раковой пустоте, но я с радостью выслушаю тебя, милая моя деточка.  

– У меня биполярное расстройство. – радостно выпаливает она. – И я недавно с парнем поссорилась. В магазине, возле моего дома, протух ванильный дефибриллятор. Ко мне сегодня какой-то дед приставал, Членосипед зовут. Кажется, мои родители – свино-киборги, а когда я утром покакала, говно было зеленоватое. В интернете пишут, это признак беременности. Хочу родить собачку, как в клипе Рамов, но я не черная. Кто, по-твоему, лучше выглядит – Молли Нилсон или Лариса Айсгласс?  

Я киваю, пока она говорит, а говорит она очень долго – мысли, накопившиеся в одиночестве черепа, выплескиваются сплошным потоком; не успеваю даже кивать.  

– Это, правда, что Пугачева – транссексуалка? Страшно воду из крана пить, там яйца червей свирельных. Когда я перехожу дорогу, светофор на красный звездолет смахивает. Вселенная горьким миндалем пахнет, а не нефтью, как нам Летов спиздел. Мой дед однажды винтового поймал, и ноги ему отрубил лопатой. Какие у тебя красивые туфельки, и помада, как у моей подруги, не той подруги, что меня дурой дразнит, а той у которой в печени житный угорь. Один маньяк использовал вагины, как домашние тапочки, небо – есть брюшко слюдяной козявки, а вершина яви – черничный ликвор.  

Пока она тараторит, я слышу, как затихает музыка, парочки расходятся, небо на востоке сереет. Мне становится холодно, и я предлагаю девушке:  

– Давай, отсюда пойдем. Я рядом живу, пятнадцать минут пешком. Дома мне про ликвор расскажешь.  

Девушка радостно кивает – совсем ребенок, наверно, родители свино-киборги не говорили ей, что нельзя ходить к незнакомцам в гости. Она ведь даже не знает, как меня звать. Я предлагаю ей идти через парк – так можно обойтись без ненужных глаз.  

Говорят, что транссексуальность – врожденное состояние, но в моем случае это совсем не так. До двадцати лет я считала себя мужчиной, и все силы тратила на то, чтобы найти себе пару, больше ничем не интересовалась в жизни, меня поедало сердце.  

Одиночество было просто невыносимо, и я спешила завязать любые отношения, чтобы только не быть одной. Возможно, причины моей непереносимости одиночества следует искать в детстве, я много тогда болела и почти не общалась со своими сверстниками, вместо школы проходила обучение на дому. У меня было много свободного времени, я читала и занималась музыкой. Мальчики всегда казались мне скучными и тупыми, и, когда я с восьмого класса начала ходить в школу, то предпочитала общаться с девочками. У нас даже была своя рок-группа, мы играли каверы на Сплин и Земфиру, с тех пор меня увлекает музыка.  

Позже у меня было много девушек, но все они уходили от меня, предавали, а я хотела найти ту единственную, которой смогу довериться целиком и в которой я была бы точно уверена, что она не бросит меня. Со временем стало страшно вступать в новые отношения, я предвидела те страдания, которые принесет очередной разрыв. Если боишься любить другого, что остается, кроме как полюбить самого себя?  

Возможно, я была для них слишком несовременной, у меня в руках сиял букетик цветов, отнюдь не Айфон, не плетка. И самое странное – от каждой девушки я брала какую-то черту, перенимала улыбку, взмах руки, манеру одеваться или курить, все больше становилось на них похожей. Однажды, после особо болезненного разрыва, мне явилось решение – единственная, кого можно любить без страха быть оставленной, это я сама.  

После смены пола, мужчины стали липнуть ко мне целыми табунами; каждый ищет в другом свои черты, любит в нем самого себя, поэтому люди с андрогинной внешностью пользуются бешеной популярностью. Проституция дает мне привилегию безбедно существовать в этом жестоком мире, ходить на концерты, пить винишко, путешествовать, много думать. Своих клиентов я презираю, но если мужчинка хочет, чтобы его отъебали в жопу, да еще и готов за это платить, грех упустить возможность.  

– А правда, что Ленин это член Леннона? – тараторит девушка. – На Фиджи недавно была спиральная революция. Ты знала, если рвоту смешать со спермой, из смеси можно будет склеить ускоритель частиц. Когда я открываю Берроуза, в окне танцуют стриптиз кишечники огуречных вёсен. Пизанская башня – это раковая жилетка. Я пользуюсь спицами для вагины, и нос у меня, как сургучный тигр, а в Америке сыр короткий.  

Она на мгновение замолкает, и смотрит внимательно на меня. Розовые губки шевелятся, словно щупальца:  

– С тобой так говорить приятно, ты со всем согласна. Я только скажу подругам, что сыр короткий, они тут же станут спорить, что красный. Аргументы приводят – и про янтарный символ, про жуть цикады… Ты такая милая, такая хорошая, нравишься мне, как сера.  

Я со всего размаху бью её кулаком в табло; иногда женщин следует бить в табло, чтобы они свое место не забывали. Мгновенно обрывается поток слов, девушка почти падает, я подскакиваю к ней, прижимаю к стволу каштана, растущего у аллеи. Она пытается закричать, но я сдавливаю горло, так что у нее выходит лишь слабый хрип, её ногти царапают мне лицо. Снова бью, ломаю ей нос, выбиваю зубы. Платье спереди намокает – от страха девушка обмочилась. Удар за ударом превращаю лицо в кровавую тучу, золотые кольца рвут плоть, не хуже бульдогов. Её глаза закатываются, тело безвольно повисает в моих руках, ослабляю хватку и опускаю девушку на травяную подстилку. Она еще жива, дышит хрипло и тяжело. Изо рта свисает ниточка кровавой слюны, по ней, подобно пауку-альбиносу, сползает обломок зуба. Не хочу убивать пизду, просто хочу спасти. Красота неизбежно влечет к пороку, и только избавившись от её проклятия, человек может уйти от сиюминутного и посвятить жизнь свою высшей цели.  

Забираюсь пальцами себе в лифчик, на внутренней части чашечки прикреплено лезвие, я вытаскиваю его, разламываю надвое, и подношу к лицу девушки. От первого разреза она вздрагивает всем телом, и мне кажется, к ней вот-вот вернется сознание, поэтому я бью снова, но она остается безмолвной, как на картине. Безжалостно кромсаю лицо – черные искры крови разлетаются в лунном свете. Разрываю платье – откусываю соски – вырезаю пару матерных выражений на ее прелестном животике – какая же я все-таки жирная – очень грустно. Стаскиваю с нее белые кружевные трусики, раздвигаю ноги и вставляю расширитель в вагину. Сама я становлюсь меж ног девушки, поворачиваюсь к ней спиной и усаживаюсь на корточки. Мир вокруг цветет и благоухает. Мантия ночи, наброшенная на пыточную планету, хранит моё злодеяние от ненужных глаз. Лицо пылает, чувствую каплю пота, ползущую по щеке. Наверно, макияж смажется.  

Я прижимаюсь анусом к раскрытому влагалищу, напрягаю низ живота. С шумом выходят газы, струя мочи прорезает землю, анус расширяется и оттуда появляется колбаска кала. Подобно ласке, вползающей лосю в ухо, она входит прямиком во влагалище. Я тужусь еще немного, снова выходят газы, чуть отстраняюсь, пара кусочков кала вываливается на лобок и на половые губы. Подтираюсь ее разорванным платьем, оно очень мягкое и приятное, потом, повернувшись к девушке, оборачиваю ладонь материей, растираю по телу кал, поднимаюсь, полной грудью вдыхаю прохладный воздух, но чувствую, что во мне осталось еще. Я наклоняюсь над лицом девушки, тужусь – ничего уже не выходит. Золотая струйка мочи падает на разрезы. Ладно, и так сойдет. Осмотрев окружающую территорию, я с радостью убеждаюсь, что никто за нами не наблюдает, и ухожу по-французски, насвистывая мотивчик из «Bitter Sweet Symphony».  

Завтра я проснусь в своей небесно-белой постели, приготовлю себе овсяную кашу с черникой и кружочками банана, залью ее кленовым сиропом. Буду слушать «radiohead» и думать о своем одиночестве. Запишусь в спортзал. Потом пройдусь по магазинам, может, куплю себе что-то новое из одежды. Мне как раз приглянулось коктейльное платье из весенней коллекции Lulu Marni. На ночь у меня запланировано несколько встреч. Один клиент хочет попробовать малазийскую технику паучьего секса. Меня ждет новый прекрасный день, а в следующую среду – вы не поверите! – в «tixo» выступает «аццкая сотона».  

 

Обложка: Миниатюра из цветника. XVII–XVIII века  

| 132 | 5 / 5 (голосов: 2) | 15:45 15.04.2019

Комментарии

Rat_rain18:56 16.04.2019
sveta_ivchenko, да, с мерзостью я в этом рассказе переборщил. Может, попробую в следующем написать о чем-то добром, хорошем. Чтобы карму загладить.
Sveta_ivchenko18:42 16.04.2019
rat_rain, послушайте, мне многое у вас( на вашем аккаунте) нравится. Что-то про "самовары" было, про Наташу. Пишете вы красочно и убедительно. Но вот это вот - извините. Не может оно мне понравиться. Хорошо когда не скучно, плохо когда мерзко. Я не могу откинуть для себя эти "детали" да и в принципе стёб, и восхищаться судьбой и думами транса(!) Мне это вообще не близко. Я трансов вон и в сети терпеть не могу!))
Rat_rain18:32 16.04.2019
sveta_ivchenko, без насилия вообще сложно что-нибудь написать. Оно даже в детских сказках есть. В центре художественного произведения, как правило, находится какая-нибудь конфликтная ситуация, которую персонажи должны решить. И, чтобы решить ее они выбирают экстремальные, пусть неправильные, зато зрелищные методы. Например, в "Войне бесконечности" - Мстители почти три часа бодаются с Таносом, хотя они могли бы сесть за стол переговоров и найти какой-нибудь компромисс, но это было бы скучно и никто на такой фильм не пойдет.
Sveta_ivchenko16:08 16.04.2019
rat_rain, дерьмо это насилие, облаченное в рассказ
Rat_rain16:02 16.04.2019
sveta_ivchenko, рассказ дерьмо, потому что он написан плохо или из-за того, что в нем есть насилие, сексуальные девиации, идеи, противоречащие общепринятым?
Sveta_ivchenko15:46 16.04.2019
А если дерьмо красиво сервировать, так вкусно от этого не станет.
Villorvladlenov15:37 16.04.2019
rat_rain,
Вот где проявляется гегелевская диалектика!
Тут - единство и борьба противоположностей внутри героя.
Тут и переход количества в качество - опыт общения с девушками перенес героя на иной качественный уровень.
Ну и конечно здесь отрицание отрицания - по сути мужчина, он отрицает себя через женщину, и отрицает женщину через трапа.

Rat_rain15:16 16.04.2019
villorvladlenov, перед написанием я смотрел интервью с трапами и все они говори о себе в женском лице. Мой персонаж не может любить женщину, потому что он боится, что она уйдет от него. К мужчинам он не испытывает интереса, так что банальный гомосексуализм не выход. Он не может жить без любви и решает стать женщиной, чтобы любить единственного человека - себя - который не предаст. Себя в образе женщины. При этом он одновременно ненавидит женщин и пытается их спасти (сделать такими, какими бы он желал их видеть) но выбирает для этого самые экстремальные средства.
Sveta_ivchenko15:13 16.04.2019
rat_rain, ага. Только всё намного проще у меня в голове: мне неприятно ТАКОЕ читать. А Шопенгауэра я знать не знаю и знать не хочу. Удачи
Rat_rain15:09 16.04.2019
sveta_ivchenko, Наконец-то! Наконец-то мой рассказ вызвал бурную эмоциональную реакцию, пусть это и реакция отвержения, но я на другое и не рассчитывал.
Rat_rain15:07 16.04.2019
sveta_ivchenko, соглашаюсь с тем, что рассказ отвратителен и ужасен, и высмеивание вроде бы очевидных истин, принятых в нашем обществе, делает еще ужаснее всю ту гадость, чем если бы она описана просто, без идейной подоплеки. Касательно мыслей про женщин - думаю, заметно, что они несколько вторичны, и заимствованы мною у других авторов. Те 22 эпитета, которыми я характеризую женщин (скороотцветающие, близорукие) вообще взяты почти дословно из трактата Шопенгауэра "О женщинах". С идеями я не согласен, но они вынесены, чтобы раскрыть внутренний мир персонажа, его одиночество. Думаю, в первую очередь это рассказ об одиночестве и сложности самоопределения в современном мире. И не надо писать, что в конце происходит убийство сумасшедшей девушки - во-первых, возможно это не девушка ( есть все-таки 300 гендеров), во-вторых там не убийство, а изнасилование (сорокинское), в-третьих она не сумасшедшая, по крайней мере в реальности моего рассказа.
Villorvladlenov14:14 16.04.2019
sveta_ivchenko,
Это вовсе не дерьмо.
Это потрясающе интересная одиссея.
Он-она несчастна и счастлив одновременно.
Так же как одновременно является и ей и им.
Извращения здесь - просто особенности мира, в котором живёт герой-героиня.
Такой постапокалиптический мир, где меньшинства сексуальных игрищ победили и стали мейнстримом ( большинством).
А чем это не лирика?
Sveta_ivchenko14:08 16.04.2019
villorvladlenov, вот поэтому тебе не может и не могла нравиться лирика. Тебе нравится только сочное описание извращений и всяческого отрицания.
От таких как вы лучше везде держаться подальше.
Sveta_ivchenko13:51 16.04.2019
Писадрочество.
Sveta_ivchenko13:49 16.04.2019
villorvladlenov, одобряешь, когда весело описаны пытки, извращенное насилие, избиение и убийство девушки, сумасшедшей? Какой красивый у тебя комментарий для блевотного дерьма. Ассоциируешь себя с кем-нибудь из героев?
Sveta_ivchenko13:46 16.04.2019
Гадость невероятная. Про мужчин кстати можно всё то же самое сказать, что лг про женщин говорит.
Villorvladlenov09:09 16.04.2019
Хоть в мире и 54 гендерных самоидентификаций, я не понимаю, почему Он называет себя Она всё время, хотя терпеть не может женщин? Наверно лучше звучало Оно, или Онплюс, или Онаминус, ну это ладно....а сцена жестокого использования сумасшедшей девочки в парке мне напомнила другую сцену из одного прошлого вашего рассказа, только там в парке был использован паренек!
В целом классно и мистически получилось, такой своеобразный культ либеральной , копро извращенной пошлости, разврата и непристойности в одной бутылке. Геройгероиня зачетное человеко получилось, а вот все остальные лишь бледные тени, хотя здесь повествование от первого лица...может иные персонажи не так и важны.

Книги автора

Приговор
Автор: Rat_rain
Поэма / Поэзия
старое
15:45 15.04.2019 | 5 / 5 (голосов: 3)

Старики 18+
Автор: Rat_rain
Рассказ / Постмодернизм Приключения Психология Хоррор
Аннотация отсутствует
Теги: пастораль БДСМ собакоиды
20:14 26.03.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Самовары (за Родину! за Сталина!) 18+
Автор: Rat_rain
Рассказ / Военная проза История Постмодернизм Сюрреализм Хоррор
пост-депрессивный экзистенциальный хоррор
Теги: ветераны война Сталин СССР
18:15 11.03.2019 | 5 / 5 (голосов: 5)


доктор
Автор: Rat_rain
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
13:00 23.02.2019 | 4.83 / 5 (голосов: 6)

Защитник 18+
Автор: Rat_rain
Рассказ / Мистика Политика Постмодернизм Сюрреализм Фэнтези
Мальчик Саша и представить себе не мог, что в будущем он станет выдающимся сатанистом, защищающим президента от магических атак прогнившего Запада. Американские телепаты ежедневно пытаются свести с ум ... (открыть аннотацию)а главу государства. Маги ЛГБТ-сообщества насылают сны о радостях однополой любви. Великий зулусский колдун хочет подчинить его своей воле. Сам ужасный Хозяин, заключенный в земную персть, готовится пробудиться.Удастся ли Александру (Сатанаилу) выстоять в неравной борьбе? Сможет ли он дать отпор зулусскому колдуну и западным телепатам? А вдруг президент, поддавшись магическому внушению, стал уже гомосексуалистом, и вся борьба с Западом заранее обречена на провал? P. S.: присутствуют маты, цинизм, постирония и медвежий членум.
Теги: сатанизм африканская магия язычество коммунизм happy end
15:40 06.02.2019 | 5 / 5 (голосов: 6)

Иисус с бензопилой 18+
Автор: Rat_rain
Рассказ / Альтернатива Постмодернизм Психология Философия Чёрный юмор
только массовые убийства спасут человечество
Теги: воспитатель безразличие нигилисты
15:25 16.01.2019 | 5 / 5 (голосов: 5)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019