Пепел./Гл-17./

Рассказ / Лирика, Философия
Аннотация отсутствует

 

«От нас прежних остаются лишь призраки. »  

Нина Лакур.  

 

 

 

 

 

ПЕПЕЛ.  

 

Гл-17.  

 

Наступил самый первый, важный день на сквозь прогнившего города. День гонки.  

 

Утро выдалось мрачным, но на душе была странная лёгкость. Впервые за несколько дней я начал задумываться о своей жизни. К чему велось моё существование? И какой вообще в нём смысл? Где была та самая точка, последний рубеж, после которого я должен покинуть этот мир навсегда, я не знал и не хотел бы знать. Если бы мне дали книгу с датой моей смерти, то бы просто сжёг её на глазах у того, кто эту книгу мне дал. Смотреть в будущее на столько же бессмысленно, как и бросаться в омут прошлого. Существование сводится к хрупкому балансу, прошлого и будущего, которое мы называем настоящим. Стоило какой то стороне перевесить и впустить в человека чуть больше скорби или чуть больше надежды, чем нужно, как тут же наступила мгновенная духовная смерть. Время яд для всех нас, время лекарство для мертвых. Остается лишь от мертвых это плита на кладбище и завещание написанное в глухой комнате на скорую руку. Исчезает абсолютно все, даже наши воспоминания, так как память это не просто надёжное хранилище это крематорий в котором каждая секунда жизни рано или поздно подвергается ритуальному акту сожжения в недрах уставшего разума. Но иногда этот огонь перекидывался с головы на тело. Никто не в силах потушить это пламя.  

 

Именно это я чувствовал сидя всю ночь в разрушенной комнате. Сыро, темно и даже страшно. Свет керосиновой дампы помогал мне не потерять рассудок. В окне я видел умирающий во тьме город. Фонари слегка освещали его и он словно он просил меня о помощи. Нет, я не протяну тебе руку, я ненавижу этот город. »От тебя одни беды, -думал я, глядя в даль, -зачем? Никто не знает».  

 

Снизу во внутреннем дворе, как всегда ничего не происходило. Мне оставалось лишь смотреть в открытые окна постояльцев и сквозь темноту разглядывать чужую подноготную жизнь. Вот мужчина с газетой и сигаретой в зубах, напротив моего окна, но этажом ниже, я увидел ту же девушку, что и когда то давно увидел, когда только прибыл в этот странный город в котором случались лишь беды. Девушка сидела на кровати и вновь читала книгу, но что то в её лице изменилось, оно потускнело и как будто потеряло частичку своей души. В ней более не было той искры жизни, которую я видел давно, осталась лишь тайная боль и мучения. Вдруг лунный свет упал на её щёку. Из тьмы выплыл широкий порез, уже зашитый врачами. Изредка девушка хмурилась и хотела уже было дотронуться до больного места, но пересиливала себя. Я с меланхолией в мыслях смотрел на неё и понимал, что ничем не могу помочь, а так хотелось бы. Кто знает, что с ней вообще случилось? Может её сбила машина? А может её избил бандит или не дай Бог, собственный возлюбленный? Мир так вариативен, так многогранен в способах причинения боли, что я порой удивлялся, насколько сильно может повернуться чья то судьба из за очередной прихоти гребанной вселенной. Уж мне ли не знать, как сильно она может ударить или насколько глубоко ранить.  

 

Всю ночь я провёл в тяжёлых раздумьях. Я бродил по разрушенной комнате, пытался собрать осколок прежней жизни с пола, но спустя минуту терял всякую мотивацию продолжать. »А какой в этом смысл? »-такая мысль пролетала в моей голове и мои руки просто слабели, словно они были из ваты и бросали деревянные обрубки столов и стульев обратно на холодный паркетный пол. Затем шёл в ванну и опираясь на разбитую раковину, умывался холодной водой. От неё пахло металлом и кровью, но других вариантов у меня не было, поэтому пришлось пользоваться тем, что у меня было под рукой. В зеркале отражался уже давно не я, а какой то совсем другой человек, другими понятиями морали и чести, другими целями в жизни, другим взглядом в глазах ещё более холодным и безжизненным, чем прежде. Порезы и шрамы, оставленные Евгением на банкете уже начинали понемногу заживать, но всё равно каждый раз напоминали о том ужасном вечере с замужней бабой. Я часто вспоминал наш дивный фокстрот этот дикий вихрь страсти, бурление жизни и счастья, её искренняя улыбка и блестящее платье и ожерелье на её тонкой шее. Вспоминал то, как крепко она держала меня за руку, когда нас захватил танец, как сияли люстры под потолком и как близко было истинное наслаждение. Но всё это перекрывалось обыкновенной физической болью в которой не было чего то сверхъестественного, я получил по заслугам, хотя виновата была, наверное, всё таки она. Если бы Вероника сказала мне о том, что она уже обручена с другим, что она любит другого и танцевала со мной только ради ревности, то я бы никогда к ней не подошёл. Но все мы совершаем ошибки. И каждый платит за них по своему.  

 

Наступило утро и я отправился в мастерскую.  

 

– Как продвигается починка моей ласточки? –из своего кабинета вышел Эдгар.  

 

– Ну, скорее это полировка алмаза, – улыбнулся я и зевнул, насмотревшись на сонного Эдгара, –почему ты не спал ночью?  

 

– Как раз-таки наоборот, мой друг, –он подошёл чуть ближе и посмотрелся в до блеска отполированный корпус автомобиля, -я только что проснулся и полон сил. Водитель должен быть всегда свеж и бодр, прямо как я в это чудесное утро!  

 

–Я думал, водителем будет кто то другой, –тихо сказал я глядя на мокрую тряпку в руках.  

 

–Ага, как же! -язвительно ухмыльнулся Эдгар, -я никого не подпущу к своей малышке. Только я и никто больше!  

 

–Так, наверное, даже лучше, – заметил я вставая с колен, –потому что ты знаешь, как она ведёт себя на дороге.  

 

–Вот это правильный ответ, -улыбнулся он, -идём выпьем кофе.  

 

Я кивнул и мы вышли в маленькую кухню, что находилась слева от моего кабинета. В неё я обычно не заходил, ибо во время перебирания бумаг и вечной пыли, витающей в воздухе аппетит и жажда начисто исчезали, уступая место сосредоточенности и ненависти к бумаге.  

 

К полудню небо окрасилось из безжизненно серого в чуть бледный синий. Для меня он был цветом чистоты и наивности, слепой радости и искренней улыбки человека, который по настоящему любил. Солнце лишь дополняло эту картину слащавой истомы, отчего на душе иногда становилось противно и в моменты свинцовой меланхолии вся природа и весь город прогнивали на глазах и становились абсолютно ненужными и даже язвительно ухмыляющимися элементами мира. Такое чувство возникало, когда я вновь в неподходящий вспоминал о ней, на меня вдруг рушился тёмный купол отчаяния. Воспоминания лихорадочно метались в голове, сокрушая и без того очень хрупкое равновесие разума. Прошлое перевешивало будущее и от настоящего не оставалось и следа. Я проваливался всё глубже на дно, давление вышибало истошные крики и пузыри воздуха застилали глаза. Хотелось вырваться из этой беспросветной тьмы, но у меня ничего не выходило очень долгое время. В такие моменты я обычно понимал со существование это всего лишь бездна, в которую мы проваливаемся на протяжении всей жизни и чем глубже падаем, тем больнее будет умирать либо от пули в висок, либо от петли, мерно качающейся под потолком.  

 

Мы-я и Эдгар стояли в специально отведённом для нас гараже и осматривали гоночную трассу, вернее, её маленькую часть. Вокруг бродили люди и с заинтересованными лицами что то перетаскивали, клали друг на друга коробки так высоко, что они казались деревянными горами и смеялись, куря сигареты в тени деревьев. Наша машина томилась прямо за нашими спинами и была готова к заезду, как никогда раньше. Я сделал для неё всё, на что были способны мои неспособные к ремонту автомобилей руки и теперь оставалось лишь уповать на то, что соперники Эдгара окажутся дилетантами.  

 

–Хороший день для того, чтобы победить в первой гонке чемпионата, –вздохнул Эдгар, мечтательно поглядывая в бескрайнее синее небо, испещрённое белыми пятнами медленно плывущих облаков. Жара обухом опускалась на мир и гонщик был вынужден протирать платком своё красноватое лицо. Я делал то же самое, но заметно реже. В воздухе по прежнему чувствовался запах свежего бензина и аромат цветущих клумб, что расположились неподалёку от трассы.  

 

–Хороший день, чтобы сдохнуьб от жары, -прошептал я.  

 

–Лучше жара, чем холод, -ответил Эдгар, -потому что если в холоде ты будешь медленно умирать, то ничего не сможешь сделать с этим, а вот в жару... в жару можно пойти искупаться на речке или в море. А в кипятке мало кто купается в мороз или метель.  

 

–Ну из за жары приходится раздеваться практически догола, –парировал я, -а наше общество не приветствует наготу, разве нет? В холоде мы можем согреться тёплой одеждой и горячим кофе. А в жару можно только купаться в нагретой солнцем воде, да молча умирать.  

 

–Возможно. Я ничего не утверждаю, -ответил Эдгар и вдруг встрепенулся: к нас уверенным шагом шёл, какой то мужчина.  

 

–Добре утро, Эдгар! Как настроение перед заездом? -спросил мужчина радостным голосом и энергично пожал ему руку. Затем повернулся ко мне, -доброе утро, мистер!  

 

–Доброе, -спокойно и даже невозмутимо ответил Эдгар, -дела у нас как всегда прекрасны, тут уж нечего говорить.  

 

–Это хорошо, потому что нам нужны радостные победители, -заметил мужчина, -я добился того, чтобы вашу машину поставили четвёртой по счёту. Думаю это хорошая фора для первой гонки, не правда ли?  

 

–Замечательно! Благодарю вас, – Эдгар заметно воодушевился и бросив на меня полный беспросветного счастья взгляд, ещё раз пожал мистеру руку и тот удалился где то среди работающих людей, буркнув на прощание нечто похожее на»У меня ещё полно работы». Я облегчённо вздохнул.  

 

–Нам сегодня определённо везёт! -сказал Эдгар.  

 

–Хороший настрой. Но одним везением ограничиваться нельзя. Надежды на счастливый случай убивают волю к жизни, когда они оказываются неоправданны.  

 

–С твоим везением я бы тебя за руль не пустил, -заметил Эдгар, -но с моей фортуной всё в порядке, думаю всё получится.  

 

–Так и будет, – ответил я.  

 

–Проверь машинк ещё раз, прошу тебя, -сказал вдруг Эдгар, –чтоб всё было идеально, а я пока проверю трассу и посмотрю, как поскорее выиграть.  

 

–Ты же не собираешься жульничать?  

 

–Нет, конечно! Я за чистый спорт! Просто осмотрю трассу, чтобы быть готовым ко всему.  

 

Голос из мегафонао объявил о начале гонки. Зрители начали усаживаться на места, постепенно освобождая пространство возле ангаров с автомобилями. Я же проверил машину и оставил в  том же самом ангаре. Поднялся повыше на трибуны и принялся смотреть на то, как мой друг выигрывает самую важную гонку в его жизни.  

 

Вдруг рядом с собой я увидел знакомые фигуры, грузного мужчину и хрупкую женщину. Они пробирались всё выше к моему ряду кресел, где я, как ни странно сидел один. Вскоре женщина уловила мой трепетный взгляд и повернулась ко мне. Она тут же кротко улыбнулась и шепнула что то на ухо своему кавалеру. Тот посмотрел в мою сторону и широко улыбнулся. И теперь в тандеме они направлялись ко мне.  

 

–Какая встреча, Андрей. Какими судьбами? -громко сказал Грег, садясь слева от меня, -я думал, ты давно уехал из города.  

 

–нет, что ты. У меня теперь есть важные дела, – я указал на трассу.  

 

–Любишь гонки? Я тоже, -мечтательно проговорил он и оглянулся на Лизу, что села справа от меня, -душа моя, тебя всё устраивает?  

 

Она кивнула и продолжила апатично буравить взглядом ещё пустующую трассу.  

 

–Диза сегодня сама не своя, – тихо сказал Грег так, чтобы она не услышала, -Ты же, наверное, не знаешь последние новости?  

 

–Нет, что случилось? –настороженно спросил я прекрасно осознавая, что что то пошло не так.  

 

–У неё обнаружили туберкулёз. Пока что он на ранней стадии и не особо заразен, но если не пройти курс лечения, то... – Грег осёкся, но тут же взял себя в руки. Я видел, как в его глазах постепенно угасал дух сегодняшней гонки и жизнелюбия, -то она просто погибнет. Я не могу этого допустить, ты знаешь, Андрей, что я люблю её больше всего на свете.  

 

–Поэтому решили прийти в последний раз на гонку? Неужели ты уже провожаешь её в последний путь? -возмутился я шёпотом.  

 

–Конечно, нет. С чего такие мысли? Лиза не захотела оставаться одна, но тебя не нашла. Она мне рассказывала о том, что ты неплохо разгоняешь скуку в моё отсутствие. Спасибо тебе за это. Я бросил удивлённый и одновременно напуганный взгляд на девушку, что сидела справа от меня. Елизавета не выглядела больной, но просто уставшей от этой жизни. Не обращая внимание на яркое солнце и прекрасный летний день, она сидела и меланхолично рассматривала людей, рассаживающихся на свои места внизу. Я знал, что она думала об этом нетрудно догадаться, но переживать такое, конечно же сложнее, чем просто рассуждать. »Недолго мне осталось», -наверное, подумала девушка и еле сдерживая слёзы, продолжала молча сидеть и делать вид, что всё хорошо. Такие странные ощущения нас погубят. Лазурит с трещиной, который однажды рассыпется в прах и от него ничего не останется. Людей ждала та же участь, но не настолько ужасная.  

 

–Обращайся, -пожал плечами я, вновь повернувшись к Грегу, -всегда готов помочь.  

 

–Не будем о грустном, хорошо? -спросил он и распрямил спину, достал сигарету и закурил. Серый дым таял в свежем воздухе. Ветер гнал его на трассу, далеко в бесконечность и небытие, как и жизнь Лизы, что катилась в пропасть неизвестности и её существование сводилось постепенно на нет. Остановится сердце, замрёт дыхание, исчезнет пульс. Всё будет просто, без прикрас и драматизма, как это обычно и бывает. Последние минуты жизни я наверное, мог бы провести с ней, но мне почему то совершенно не хотелось видеть её измождённое лицо и тусклый взгляд, наполненный вселенской грустью и смирением. Такой взгляд был и есть у каждого, кто медленно умирает и это на самом то деле было очень печально. Люди уходили в мир иной угрюмо, без единого лучика солнца на лицах. Оно и неудивительно. Смерть довольно безрадостная затея.  

 

–Где вы будете лечиться? -спросил я Грега.  

 

– В пансионате– непринуждённо ответил он, -далеко отсюда, на горе. Там просто чудесно, я там был как то раз на отдыхе. Теперь пришла пора и лечиться.  

 

–Думаю у вас всё получится, –улыбнулся я, хотя мои надежды уже не раз рушились в прах после этих слов, но не сказать их было бы свинством.  

 

Наконец мы замолчали. Через десять минут началась сама гонка. Сияющая ласточка стояла на четвёртом месте и уверенно рычала на остальных соперников. В воздухе повисло напряжение и запах бензина и касторки. Каждое мгновение тянулось вечность, но когда голос из громкоговорителя оглушил притаившиеся трибуны то напряжение тут же спало, осталась лишь приятная расслабленность и лёгкое дыхание. Машины тут же взревели и бросились вперёд. Слышался скрип шин и рёв бушующих моторов. Через несколько секунд на старте не оставалось уже никого, оставив после себя лишь облачка пыли.  

 

Эдгара можно было заметить издалека. Блестящая, словно только что из салона, машина неслась по сухой дороге от которой поднимался жар. Эдгар вёл машину уверенно и практически на каждом повороте у него подворачивался шанс обогнать трёх своих главных соперников, но тот почему то медлил. С виду казалось, что у всех гонщиков автомобили были абсолютно идентичные, но у меня закрадывалось сомнение, что внутри каждого железного коня стояли разные запчасти. Такие вот заурядные рассуждения человека, который не разбирался в автомобилях. Прошло десять минут, но гонщики проехали только половину всех кругов. Машина уже неслась вторая, но Эдгар явно рассчитывал победить в этом непростом состязании. Машины вновь заходили на большой поворот, сверху похожий на лезвие серпа и слегка поубавили скорость, чтобы не вылететь с трассы на зелёную траву. Но вскоре я почувствовал, что что-то было не так.  

Эдгар не сбрасывал скорость на повороте и хотел на нём обогнать первую машину чёрную стрелу, несущуюся с огромной скоростью. Первые десять секунд машина ещё была абсолютно подконтрольна своему хозяину и выжимала из двигателя все лошадиные силы, чтобы обогнать соперника. Хватило бы и двадцати секунд такой экстремальной езды, но Эдгару почему то не терпелось стать первым и уже не заботиться ни о чём. Я с замиранием сердца смотрел на всё происходящее и думал:»Хоть бы он знал, что делает». Оставалось лишь уповать на его сознательность. Вдруг послышался визг шин и грохот двигателя. Что то вспыхнуло и словно комбайн покатилось по зелёной траве, выбрасывая в лёгкий, беззаботный день чёрный тяжёлый дым разочарования и проигрыша. Я встал с места. Грег и даже Лиза встали вместе со мной и смотрели вниз, на трассу.  

 

От машины Эдгара практически ничего не осталось. Она лежала в огне. Плевалась запчастями и отравляла небо огромным столбом смерти. Оставив после себя лишь пепел. Пепел грядущих моих надежд и пепел належд Эдгара.

| 45 | оценок нет 23:25 09.03.2019

Комментарии

Книги автора

Одиночество-это...
Автор: Chinasky1
Стихотворение / Философия
Аннотация отсутствует
14:49 09.03.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Ад это...
Автор: Chinasky1
Другое / Философия
Аннотация отсутствует
11:14 05.03.2019 | оценок нет

***
Автор: Chinasky1
Стихотворение / Другое
Аннотация отсутствует
15:33 01.03.2019 | оценок нет

Прокрастинация
Автор: Chinasky1
Другое / Другое
Аннотация отсутствует
18:00 26.02.2019 | оценок нет

Очки от слепоты.
Автор: Chinasky1
Стихотворение / Лирика
Аннотация отсутствует
14:56 24.02.2019 | оценок нет

***
Автор: Chinasky1
Стихотворение / Лирика
Аннотация отсутствует
18:24 21.02.2019 | оценок нет

Рассказ одного детектива.
Автор: Chinasky1
Рассказ / Детектив Хоррор
Аннотация отсутствует
02:03 18.02.2019 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019