Не сегодня - завтра

Рассказ / Проза, Психология, События, Философия, Другое
Аннотация отсутствует

Снег сыпал и сыпал. Уже четырнадцатый день. Все замело. Никто не выходит на работу. Да и выходить, собственно, некуда. Вьюга, а затем буран обрушились внезапно. Они застали нас в супермаркетах, парках, аэропортах… Не дали ни единого шанса.  

Маленький город в закоулке штата оказался в западне. Иногда даже волонтеры не выезжают, но чаще – не доезжают. Линии электропередач оборвало, и на пятнадцатый день вечерний выпуск новостей по радио был последним, который жители городка услышали в эту зиму.  

В такие дни внутри человека вспыхивает либо зло, либо добро. Паника захлестывает, омрачает все вокруг; существуешь ты и только ты. И находится лишь мелкая кучка индивидов, которые призывают нас к нашему инстинкту общности, и это помогает нам выжить.  

В первые дни люди бегали по улицам врассыпную, словно муравьишки дом которых раздавили. Они кричали и буквально давили друг друга в панике. Некоторые смельчаки в первые дни бежали в ближайшие супермаркеты, чтобы запастись необходимым даже путем вандализма и краж. Грохотали разбитые окна и выбитые двери. Горожане складывали вещи впопыхах, слушая чрезвычайные новости, в которых звучала просьба не паниковать. Но те, кто пытался выехать за пределы этого штата, вскоре очень об этом жалели.  

Среди группы спасателей тех, кто застрял в машинах, был мой отец. Разъезжая на снегоходе, он лопатой раскапывал дорогу к двери автомобиля и замерзшим там людям. Я знал, что он либо вернется с новыми лицами, либо с лицом, в котором читались тоска и замешательство. Группа была небольшая и до всех при таком холоде и снеге доезжать просто не успеваешь. И мой папа винил себя за это.  

Я все еще помню, как я пробирался к ним в спальню и хотел тихо лечь между ними. Тогда, когда я стоял у самой двери, услышал то, что еще долго будет звучать маминым шепотом в моей памяти:  

«Можно просить от себя большего, но нельзя – невозможного».  

Если же в коридоре, спустившись, я увижу лужу с островками снега, значит, на кухне Эмили – наша экономка – уже носится возле кастрюли с супом. Чаще всего я смотрел на группы людей у очага с пролета на второй этаж, и с каждым новым днем выражение лица у людей становилось все печальнее. Там, за стенами трехэтажного дома, остались друзья и семья, а дети горевали о животных, которых не успели покормить.  

Свист чайника на кухне не смолкал так же, как и молитвы спасенных. У некоторых сдавали нервы и, казалось, что они не плачут, а воют. Иногда я их боялся, а иногда (даже стыдно было самому себе признаться) ненавидел.  

Я не мог на все это смотреть и все это слушать и уходил к себе в комнату. Мне не было противно. Нет. Я, со своей детской наивностью, хотел, чтобы они улыбнулись.  

И, наверное, это было смешным зрелищем, когда мальчишкой я залез на стул перед камином и громко прокашлялся, чтобы привлечь внимание. Когда глаза обратились ко мне, я тут же пожалел обо всей этой затее. Но слазить не стал. Среди всех этих пар глаз я точно знал: где-то стоит мама. Тогда больше всего на свете я боялся перестать быть для нее мужчиной.  

Итак, вечер был обращен ко мне и я молча открыл первую страницу «Робинзона Крузо».  

Пока я читал мою любимую книгу, взрослые улыбались, хмурили брови, некоторые молча плакали.  

Я не понимал отчего, но тогда я был на седьмом небе от счастья. Тогда я впервые познал радость и неизмеримое воодушевление всего от пары улыбок, засверкавших в комнате. Внутри кипятилось приятное чувство собственной значимости.  

Я выдохся еще до пятой главы. Слезая со стула и идя на кухню попить воды, со всех сторон я был окружен похвалой детей и снисходительными улыбками взрослых (я плоховато читал, но старался, как мог). Я был переполнен счастьем до краев и больше не боялся вплетаться в общение с этими людьми. Я тогда, с перелитым за край возбуждением, еще и вечером носился по кухне, все время крича: «Чем помочь? », но в итоге меня оттуда выгнали.  

 

Тем временем у спасателей не было все так гладко. Темнело рано и вдобавок к постоянно идущему снегу, поднялся ледяной ветер. Снег шел, не переставая, и даже с современной навигацией, спасатели не всегда понимали, в какую именно часть города их занесло. Все боялись оказаться жертвой холода, и держались маленькими группами. Все отряды старались услышать или увидеть хоть кого-нибудь дышащего. Среди снега кое-где выплывали стальные островки крыш машин, выглядевшие как надгробные плиты.  

Никто никого не держал и поэтому каждый мог уехать в любой момент. Но ни один из людей этого не делал: хуже простой смерти от холода – была смерть с клеймом труса.  

Предводитель одной из таких групп был спокойный и рассудительный Джим. Это был мужчина среднего роста крепкого телосложения. У него была стабильная трехдневная щетина и глаза цвета океанской впадины. Именно за его характер, а еще потому, что вся спасательная операция организована по его предложению, он и стал «главой» своей команды.  

Он должен был позаботиться о том, чтобы они не терялись и вместе с этим наблюдать и прислушиваться к окружающей снежной пустыне.  

Но с такими погодными условиями теперь ему и его людям нужно было явно спасаться самим.  

Среди спасенных в доме виднелась почти сформировавшаяся парочка, за которой (по большей части из-за скуки) следил весь дом. «Почти» молодого человека явно не устраивало, и он все время сидел возле девушки, которая, облокотившись об стену среди подушек и одеял, читала. Он смотрел на нее, а она его игнорировала.  

Такая история привлекала внимание все больше и больше, что девушку явно раздражало. Молли – так ее звали, – чувствовала себя героиней дешевого ток-шоу. Но вместе с тем ей нравилось, что Крисс сидит рядом с ней.  

Но в один из таких вечеров она была явно не в духе, и сам воздух вокруг нее стал накаляться. Чтобы не привлекать ничьего внимания, Молли отпускала ядовитые пары в лицо юноше шепотом.  

– А что, если я хочу думать о тебе? – спокойно спросил парень, пока она испепеляла его своим взглядом. Когда он сказал это, с ее лица слезла вся горящая краска, а глаза стали мягче.  

Она отвернулась и смотрела в книгу, не читая.  

Внутри бешено работало сердце, раздувая огонь в ее душе, но разум окатывал его холодной водой. Парень инстинктивно почувствовал это и надеялся на победу сердца.  

Она горько улыбнулась.  

Через пару секунд парень встал со вздохом и направился на кухню мимо сонмища старых леди, населявших, в основном, южную часть города. Сюда они попали, когда Джефф, их сосед, раскопал туннель к двери старой Сьюзен, которая у них была вроде предводителя. В начале бури все южнорайонцы решили пойти не в местную церковь, а именно к старушке Сьюзен. И теперь она – женщина с большими формами и лицом рептилии – стала нагло пользоваться наивным благоговением перед ее мудростью, которая в основном складывалась из библейских цитат.  

– Не волнуйтесь, – сказала она в спину пареньку. – Все наладиться. Господь всегда помогает влюбленным.  

Женщины вокруг закивали. Если бы вы только видели лица этих старух! Они готовы были записывать каждое ее слово и съесть с ее рук все, даже если это будут помои на палочке.  

За окном небо постепенно начала укрывать темная пелена, а уют камина в этом стоящем среди снежного хаоса дома, приятно убаюкивал. Но все наотрез отказывались от предложения поспать в верхних комнатах для гостей. Мысль о замурованных в холоде родных прогоняла любой сон и усталость.  

И только один человек с полным спокойствием и плавающей в глазах отстраненностью смотрел на огонь, как на старого друга. Это Рэнди и он был бездомным.  

И хоть Господь и учит нас милосердию и доброте к ближнему, все же гарпия с ее обожательницами попросили хозяйку дома Сару отвести его подальше от «цивилизованных и культурных людей».  

– Нет, Господь ко всем мил, – говорила она, положа одну руку на сердце, а второй дергая серьгу с бриллиантом, – но он знает, за что наказывает. Лень всегда будет наказуема.  

Она победно запрокинула голову и многозначительно посмотрела в сторону Рэнди.  

Эти слова и жесты подогрели уголек презрения внутри Сары.  

– Господь Всемогущ и знает судьбу каждого. – сказала Сара. – И каждого обладателя злостного языка он награждает – тут она смерила старуху быстрым взглядом, – соответственной внешностью.  

Люди, которые сидели близко, тихонько захихикали. Старая гарпия бросила на них уничтожающий взгляд, но, как оказалось, он действовал только на ее гарем. Слухи об этом минутном случае уже поползли дальше по дому.  

Удивительные существа – люди. Даже в самых экстремальных условиях могут перемыть и перемолоть существование другого человека.  

И, чтобы насолить Сьюзен еще больше, Сара подошла к Рэнди и предложила ванную для гостей.  

Местные перешептывались и кивали.  

– Позвольте, – сказал Майкл, чернокожий библиотекарь. Сара сидела возле бездомного и, вскинув голову, посмотрела на мужчину. Секунд десять она не понимала в чем дело.  

Майкл улыбнулся ей своей ослепительно белоснежной улыбкой. Сара в один момент подумала, что эта улыбка напоминает ей зефир между двумя пластинами шоколада. Она покраснела от этой мысли и отошла в сторону.  

Майклу было около шестидесяти лет. Он переехал в этот город двадцать семь лет назад после аварии, которая унесла жизни его жены и детей. Он мало общался с соседями, но когда ему выпадал случай приятно поболтать – никогда не отказывался и всегда дарил свою улыбку.  

Он встал на колени перед сидящим в углу бездомным и сказал:  

– Я тоже все потерял, когда жил в Нью-Йорке.  

Глаза Рэнди засияли признательностью и пониманием.  

Через двадцать минут горячая ванна была готова, а за это время Рэнди и Майкл нашли много чего общего в истории друг друга.  

 

Джим ехал на снегоходе в группе на восток города. То, что он видел вокруг себя, не могло быть его стареньким городком, где он с женой растит сына. Дома, покинутые хозяевами, отливали холодной сталью, и Джим бы ни за что не сказал бы, что в этих домиках еще несколько недель назад слышались взрывы смеха, а из дома Салливанов на Гринвич-стрит постоянно пахло пирогами. Теперь окна наспех заколочены и напоминали утопленников.  

Рядом с ним, красноречиво шмыгая носом и громко кашляя, ехали Моррисон, Тэдд, Бартлоу и Сэмюэл. Он решил, что через два квартала повернет назад, домой. Два последних часа безрезультатных поисков уморили и его, и всю команду.  

– У меня скоро бак опустеет. Тут есть где-то поблизости заправка? – спросил Сэмюэл. Все вздохнули и ничего ему не ответили. Это замаскированное под шутку нытье действовало всем на нервы, и именно поэтому Джим взял этого сосунка в свою группу. Когда Сэмюэл услышал свое имя, то подошел к Джиму так, как не шла к победной короне мисс Вселенная.  

Другие мужчины, из таких же маленьких отрядов, терпением не отличались. В один момент его друг и сосед Тэдд, подъехав поближе, предложил случайно потерять этого нытика из виду и пусть его ищет его мамочка: в возрасте тридцати семи лет Сэмюэл все еще жил со своей мамой.  

–Стойте! – крикнул Бартлоу, и все остановились. Его торчащие в разные стороны уши были, что те эхолокаторы. – Вы слышите?  

Все напряглись. И тут, с порывом ветра к ним донесся отдаленный собачий скулеж.  

Сэмюэл вздохнул.  

–Это всего лишь какая-нибудь дворняга.  

Джим шикнул на него. Все, кроме Сэмюэла отметили откуда доносился вой.  

Бартлоу молча двинулся на звук. За ним Тэдд, Джим и Моррисон. Сэмюэл широко открыл глаза и рот.  

Те, кто знал Бартлоу достаточно хорошо, понимали, что того не переубедишь и от самой безумной затеи, если та залезла ему в голову. Потому что он так решил. А те, кто знал его еще лучше, знали, что он не видел особых различий между людьми и животными. Иногда было смешно смотреть, как этот высокий, крепкий мужчина грел у груди щенка или котенка.  

Джим приказал держаться вместе – значит, так и будет.  

Городок граничил с густым лесом. Группа поехала сквозь гущу деревьев на звук. Джим пообещал себе, что, если Бартлоу начнет затягивать за собой слишком далеко от главной дороги, то самолично потянет этого добросердечного кретина за шиворот домой.  

«Все замерзли, – думал Джим, – и не намерены терпеть его капризы. В том числе и я».  

Но далеко ехать не пришлось. В двух метрах от главной тропы (если ее еще можно так назвать) собачий скулеж прорезал слух и заставил поежиться. Это была отчаянная мольба о помощи. И сердце мужчин размякло и неприятно покалывало. Они достали из-под сидений лыжи, и тут Моррисон отметил, что не слышно еще одного скулежа – Сэмюэла. Остальные махнули на замечание рукой.  

– Поехал к мамочке жаловаться, что большие дяденьки его в темны й лес решили завести. – сказал Тэдд и все расхохотались.  

Они прошли на лыжах на запад и увидели что-то золотистого цвета. Тэдд указал на это пальцем первым, и по мере приближения стало ясно, что это голова лабрадора. Собака смотрела на группу с надеждой и благодарностью. Руками в огромных перчатках мужчины расчистили снег и увидели прижатую упавшим деревом спину собаки. Они не знали, как долго она там пробыла и насколько серьезна травма, и боялись сделать только хуже.  

Снег валил огромными комьями, а ветер выкалывал глаза. На размышления времени не было.  

Джим и Бартлоу переглянулись.  

«Либо так, либо оставить ее умирать» – говорили глаза Бартлоу.  

Тогда Джим пошел к своему снегоходу за ломом, который использовали, если дверь в машине с заключенными внутри людьми заклинило или она примерзла.  

Изогнутый конец подложили под бревно, и сила двух мужчин приподняла сосну. Пока Джим и Бартлоу с красными лицами и вздутыми жилами удерживали вес дерева, Моррисон, держа собаку за ошейник, а Тэдд под передние лапы, начал тянуть на себя. Собака скулила и брыкалась. Лица мужчин скривились, и всем хотелось просто отвернуться.  

Наконец-то она оказалась на свободе, и все облегченно вздохнули, вытирая намокшие лбы под шапками. Но через секунду они заметили, что правая задняя лапа вывихнута под странным углом.  

Тэдд посмотрел в небо. Сумерки немилосердно сгущались, становясь с облаками одной кашей.  

Бартлоу бережно подхватил собаку, и группа пошла к снегоходам.  

Как вдруг, собака залаяла куда-то позади себя. Она вынырнула из объятий Бартлоу, издавая наполовину болезненный скулеж, наполовину – лай. Никто не понимал, в чем дело. Все начали смотреть в ту же темноту, что и собака.  

– О мой Бог! – сказал Моррисон. В его голосе смешивались и страх, и отчаяние.  

Спустя пять секунд, Джим, а за ним Тэдд и Бартлоу, заметили несколько темных фигур, больших и мохнатых, которые медленно и уверенно продвигались к ним. Снег под лапами мягко проседал, прогибался, как слуга перед королями. Да, здесь им все нипочем. Здесь их территория.  

И вот став в двух метрах от лающей собаки, они смотрели со злобой императоров, на земли которых вторглись чужаки. В их взгляде читался недельный голод. Глаза блестели. Нос жадно втягивал запах плоти и липкого страха.  

Волки. Каждый размером до плеча Бартлоу. Видно было троих. Но какое-то внутренне чутье подсказывало мужчинам, что это явно еще не вся стая….  

 

Сара стояла возле окна и вид снега вызвал у нее волну воспоминаний, наполненных запахами, красками и до боли острыми чувствами. Эта волна была сильной, но Сара не позволяла ей вырваться наружу. Не сейчас, думала женщина, не сейчас.  

Смотря на нее, каждый из спасенных поспорил бы на последнюю пару носков, что то была просто одиноко стоящая женщина, которая с нетерпением ждала своего мужа. И никто не смог ни на миг бы подумать, что внутри нее кипел вулкан. Но магма, которую он выплевывал, была обречена попадать в северные воды внешнего самообладания женщины.  

Она смотрела на снег, но поверх него, как на холсте кинотеатра, накладывалась картинка: праздничный Нью-Дели. Повсюду, под палящим солнцем, танцевали сари. В горячем воздухе плавал запах специй, который приятно щипал нос. По улице бегали дети, от них веяло сладким. Вокруг клубились кислые алкогольные испарения вперемешку с потом скота. Яркость красок на темных лицах резала глаза. Дома были наряжены в самые ослепительные украшения и ткани; это все давало возможность на время забыть о бедности. От столпотворения верующих на улице было душно, но в храме, где они с Джимом стояли, была прохлада.  

Они продвинулись вглубь, ища самый прохладный зал. Они корчили из себя интеллигентных туристов, но на самом деле просто искали отдыха.  

Сара прекрасно помнила, о чем тем вечером шла речь. Они немного выпили фени, и вся суть разговора текла вокруг смысла жизни.  

Они припоминали тот день, когда Джим решился прыгнуть со скалы прямиком в ледяное море (чего бы никогда в жизни не сделала бы Сара). Сара все время повторяла «зачем? » и «почему? ». Джим мечтательно смотрел в небо, потом повернул свою голову к ней и сказал:  

– Я все равно умру. – он безразлично пожал плечами. – Так что мне терять? Все, что я могу – это ограбить жизнь напоследок.  

Тогда такая легкомысленность и расслабленный тон его голоса заставили Сару смотреть на него с не скрытым восхищением.  

«Но сейчас Джиму за тридцать пять и ему есть, что терять» – эта мысль застала женщину у окна врасплох, и она нахмурилась. В этот момент у нее появилось неприятное чувство: она и ее сын Джеймс вдруг стали каким-то балластом на шее мужа.  

Она еще помнила того вольнолюбивого парнишку с копной черных вечно лохматых волос, который сидел и курил во тьме их маленькой квартиры в Нью-Йорке, когда карьера Джима только-только начиналась. Но от ее женского взора больше не скрываются те морщинки на лбу, уставший взгляд, проседь в волосах…  

Так и прошел остаток дня. А когда в небе зажглись звезды, Сара прошептала свое «да».  

В темноте глаза Сары пылали огнем, который был ярче каминного.  

 

 

Джеймс в это время в своей комнате освобождал место для нескольких своих сверстников, которым была необходима тишина, чтобы уснуть.  

Ему это было не по душе делить с кем-то свою обитель. Мальчишка до ужаса боялся за свою коллекцию раритетных машинок, по экземпляру которой дедушка высылал ему на каждый праздник. Переживания за нарушение границ его святыни стояли на весах наравне с сочувствием к тем, у кого этого не было.  

Жадность отступала на задний план, когда он представлял, что пережили эти дети и их родители, а потом приходило постыдное чувство облегчения, что его семья все время была здесь. Он знал, что так нельзя. Но и от самого себя не убежишь.  

Он переставлял коробки в надежное место в шкафу, когда подумал о своем отце. Маленькие морщинки прорезали расстояние от брови до брови.  

Где он? Что с ним? Жив ли?..  

Джеймс хмурился все больше и больше. Коробки буквально летели в шкаф из его рук. Мальчик пытался позвать отца хотя бы мысленно. После пяти минут безуспешных попыток, он принял на веру успокаивающий, почти убаюкивающий голос, который говорил, что с папой все хорошо.  

Но в сердце покалывало от предчувствия чего-то нехорошего…  

 

– Все стоят. – С расстановкой сказал Бартлоу. Хотя в этом не было совершенно никакой необходимости.  

Волки приближались неспешно, явно понимая, на чьей стороне удача. И в один момент стали в десяти метрах от чужаков.  

Как талантливые шахматисты, обе стороны ждали первого шага от противника, чтобы присмотреться, расставить ход игры и увидеть слабину противника.  

Джима трусило, пар из носа валил залпами. Он не верил, что существуют волки таких размеров. «Так бывает только в Голливуде» – думал Джеймс. Но к страху примешивалось что-то вроде уважения к этим животным. Он точно видел искры разума в глазах каждого волка, и от этого ужас становился все больше.  

Животные готовы были ждать. Ведь люди для них сейчас – загнанные в угол хорьки.  

Где-то в стороне послышалось завывание. Волки сразу повернули головы и навострили уши. Через некоторое время зов повторился. Тот, что стоял впереди всех переводил взгляд с людей на этот зов и назад. Он явно боялся упустить добычу, в которой они нуждались в это время года. Прошло не больше пары минут, но потом Тэдд будет рассказывать, что прошло не меньше получаса.  

Вожак двинулся в сторону, и вся стая, до этих пор прятавшаяся в тени деревьев двинулась за вожаком.  

Еще определенное время до них доносился ответный зов животных.  

Собака рядом с группой подвывала рядом.  

Мужчины решили не терять времени, и, насколько это было возможно, бежали к снегоходам.  

Садясь, никто не смотрел друг другу в глаза.  

– Джим? – тихо сказал Тэдд.  

– Что?  

– Это… не был волк.  

Это скорее была констатация факта, чем вопрос.  

В свете включенных фар Джим кивнул.  

 

Дорога домой с раненой собакой заняла чуть больше часа. Никто ни о чем не говорил, никто ни на кого не смотрел.  

Но, тем не менее, все удивились, когда, войдя в дом Джима, они увидели Сэмюэла за кухонным столом.  

Бартлоу посмотрел на Джима: «И как он успел добраться раньше нас? ». В ответ друг лишь пожал плечами. До этого момента ни у кого не было сомнений по поводу того, что это именно Сэм пытался спасти их своим надрывным воем.  

В окружении женщин, плечи накрыты теплым пледом, в руке большая ложка горячего супа. Он жаловался мягкосердечным матронам на тяжкое бремя спасателя. Те в ответ причмокивали и качали головами, когда Сэм говорил о холодном ветре, снегопаде и ни единого шанса на отдых. И так далее и тому подобное. Среди женщин, занимая чуть ли не два стула на тонких ножках, сидела старая Сьюзен, как пастух в окружении своей отары. Она постоянно перебивала рассказчика вопросами, а после благодарила Господа Всемогущего за такого замечательного человека, что сидел перед ней. Сэму это явно нравилось, и поэтому в его словах экспедиция становилась все опаснее и ужаснее.  

Никто даже не заметил группу обледеневших мужчин, что стояли в темном коридоре прямо перед аркой в кухню. С их одежды, бород, волос водопадом стекал таявший снег.  

За их спинами раздался грохот разбившейся посуды. Сара стояла и смотрела только на своего мужа. Глаза обманчиво блестели, а подбородок дрожал. Она перелетела через осколки и бросилась на шею любимому.  

За ней следом прибежали остальные женщины. Кто-то плакал, а кто-то просто хотел обнять мужа, чтобы знать наверняка, что это не сон.  

Бартлоу не был женат, но и он не остался без внимания: пара молоденьких девушек уже облепили его с обеих сторон и хлопали глазками.  

Коридор наполнялся людьми, и на шум прибежали дети с верхнего этажа. На их лицах читалась сонная радость. Джеймс, крича от счастья, обнимал мокрого и холодного отца, целовал его шероховатое, красное от ветра лицо.  

Все подходили к каждому из спасателей и жали руки, обнимали, благодарили.  

Из ванной комнаты чуть дальше по коридору вышел Рэнди, который до этих пор не мог поверить в те изменения, что с ним произошли, и крутился у зеркала. Бездомный ты или нет, а все равно человек. Он, увидев мужчин, подбежал к ним и начал судорожно стискивать их руки. Бедолага заикался и плакал, позабыв, как правильно благодарить человека. Да и как правильно поблагодарить того, кто спас твою жизнь?  

Сьюзен, наблюдавшая со стороны, удостоила их лишь коротким кивком головы и парой-тройкой фраз о том, что поставит свечи за их здоровье в церкви.  

В эту ночь счастье наполняло уголок каждой комнаты, веселье перекрикивало бьющийся в окно ветер.  

 

Вечером следующего дня, хорошо отдохнув, группа мужчин собралась в небольшую горстку у камина. Они обсуждали вопросы провианта и тепла в доме. С них было достаточно приключений, и каждый старался обходить одну тему, которую, как все надеялись, затронет кто-то другой.  

И тут Моррисон взглянул на спасенную собаку у ног Бартлоу. Ее звали Руфи.  

Джим не удержался и огорошил Сэма еле слышным шепотом:  

–Сэм, спасибо тебе.  

Моррисон, Тэдд и Бартлоу закивали головами: «Спасибо», «Если бы не ты…тогда…»  

Сэмюэл сидел неподвижно и хмурился. Он не понимал о чем идет речь. За что «спасибо»? Когда «тогда»?  

Джим посмотрел на его лицо, и сразу понял, что поспешил с благодарностью.  

–В лесу выл не ты. – Коротко сказал Джим.  

–Что? – глаза Сэма округлились. – С чего это я должен был выть? Я идиот, что ли, по-вашему? – он оглядел всех с почти возмущенным видом и добавил: Да и в лес я за вами не совался. Нет уж! Я домой сразу поехал.  

Четверо мужчин переводили взгляд с Джима на Сэма и наоборот. Они чувствовали себя страшными глупцами. Сэм? Их Сэм? Которого они знали триста лет! Который не выходил из дому без разрешения мамочки! И они приняли его за героя!  

– А что было-то? – спросил Сэм.  

Тэдд, вздохнув и отпив немного виски, начал рассказ. За это его и любили больше всего. Он умел рассказывать истории. Во время пересказа этот дважды женатый вдовец и владелец магазина кухонной утвари, постоянно поглядывал на Руфи.  

Под конец истории, побледневший Сэм, смотрел каждому другу в глаза, ища подтверждения. Найдя его, он откинулся на спинку кресла и истерически хохотнув, сказал:  

– Черт подери! Хорошо, что меня с вами, болванами, не было!  

Вот так-то лучше. Сэм в их глазах теперь был прежним. Это внушало какое-то приятное спокойствие. Возвращало хоть малую твердость почве под ногами.  

Тэдд, Бартлоу, Моррисон и Джим поглядывали друг на друга и пожимали плечами. Никто не знал, кто именно был их спасителем. Но никто и не сомневался, что это был человек…  

| 32 | оценок нет 17:00 09.02.2019

Комментарии

Книги автора

Давайте
Автор: Irnest
Эссэ / Проза События Другое
Аннотация отсутствует
17:48 03.01.2019 | 5 / 5 (голосов: 2)

Личное
Автор: Irnest
Рассказ / Проза Другое
Из личных воспоминаний Михаила Айвы.
11:54 01.01.2019 | оценок нет

Там, где и ты
Автор: Irnest
Рассказ / Другое
Аннотация отсутствует
09:20 09.12.2018 | 4 / 5 (голосов: 1)

Не дыша
Автор: Irnest
Рассказ / Проза Другое
Аннотация отсутствует
21:35 28.11.2018 | 4 / 5 (голосов: 1)

Приторный запах счастья 18+
Автор: Irnest
Рассказ / Проза Хоррор
Как часто мы хотим сбежать в мир без забот, не думая, что нас там ждет?
17:41 21.11.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Нечто из парка 18+
Автор: Irnest
Рассказ / Хоррор
Аннотация отсутствует
16:16 16.11.2018 | оценок нет

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019