Рекрут

Сценарий / Драматургия, Любовный роман, Юмор
Это история мужчины, которого с одной стороны призывают стать мужем, а с другой – вернуться на работу. Что выбрать – решать ему...

Рекрут  

 

Комедия в одном действии  

 

Действующие лица  

 

Лихарев Кондрат Харитонович, капитан в отставке.  

Дзензелюк Арина Федоровна, сестра его.  

Власкин Геннадий Васильевич, мужчина 52 лет.  

Снигирев Максим Яковлевич, бухгалтер, его приемник.  

 

Комната в доме Лихарева.  

 

Лихарев (ходит со стороны в сторону) и Дзензелюк (плачет).  

 

Лихарев. Не реви! Не реви!  

Дзензелюк. Кондрат, у меня больше нет сил... Я больше не могу так...  

Лихарев. А ведь, таки, да. (Садится. ) Надо подумать.  

 

Пауза.  

 

Хватит реветь, в самом деле! Ишь, распустила здесь, не знаю чего!  

Дзензелюк. Я уже перестала... (Тихо плачет. )  

Лихарев. Не понимаю. Совсем ничего не понимаю... А ты надела то украшение, которое я давал тебе в прошлый раз?  

Дзензелюк. Надела.  

Лихарев. Интересно... А ты ходила в нем перед ним взад-вперед?  

Дзензелюк. И взад-вперед хаживала, и поодаль хаживала, и вблизи хаживала.  

Лихарев. Забавно... А разговор про что я учил заводила?  

Дзензелюк. Заводила и так и сяк.  

Лихарев. И что он?  

Дзензелюк. Молчит леший. Что-то рисует в тетрадке и глаз не поднимает.  

Лихарев (в раздумье ходит со стороны в сторону). Не понимаю. Ничегошеньки не понимаю. Да если ко всякому прийти в этом украшении, которое я давал тебе в прошлый раз, ходить перед ним взад-вперед и еще, ко всему прочему, завести разговор про то, что я тебя сказывал – растает, приползет и будет величать королевою. А этот... Что же он такое? Таких людей отродясь не встречал, а видел только по телевизору во всяких дурных передачах, что идут по ночам... Какой он все-таки ужасно страшный человек! И на лицо выходит, будто он тридцать лет пил запоем. Первый разбойник в мире!  

Дзензелюк. Эк тебя разобрало.  

Лихарев. Вот скажи мне: когда я привез его из города, чем он был? Что из себя представлял? Гадкий утенок не более. Я его откормил, воспитал и теперь, когда он стал белым лебедем, такая неблагодарность! Сидит целыми днями сочиняет стихи, словно Лермонтов перед дуэлью и имеет привычку философствовать. Хорошо, это я еще могу понять, но то, что он просится по десять раз на дню в город – это не лезет не в какие рамки приличия! Впору сажать его на цепь! (Закашливается. )  

Дзензелюк. Какие страсти ты говоришь.  

 

Пауза.  

 

Лихарев. Куда ни шло, напьюсь сегодня.  

Дзензелюк. А что же я?  

Лихарев. Что же ты? Ты... ты ступай к подружке и поплачься.  

Дзензелюк. Нет, для чего мне слезы распускать? Только терять время. Лучше навещу Ивана и попрошу прощения; я перед ним виновата.  

Лихарев. А как же Геннадий? Выходит так, что эта городская точка совершенства тебе вовсе не нужна?  

Дзензелюк. Ну, его, лешего. Ведет себя странно, постоянно рвется в город и никакого внимания. Вези его обратно.  

Лихарев (в недоумении). Извини, я в последнее время туг на ухо.  

Дзензелюк (громче). Говорю, в город его назад вези, а если не хочешь ехать, то прогони его, авось дойдет.  

Лихарев. Ты, право, сошла с ума. Не для этого я притащил его из города сюда, к нам в деревню, три с лишним месяца выхаживал его, учил быть человеком, чтобы вот так просто...  

Дзензелюк. Но если он не любит меня!  

Лихарев. Подожди, есть один дедовский способ...  

Дзензелюк. Перестань! Он открыто отвергает меня и...  

Лихарев. Почему же отвергает? Просто не замечает, потому что слеп и глуп.  

Дзензелюк. Разве ты не понимаешь?  

Лихарев. Я как раз все прекрасно понимаю: такие женихи на дорогах не валяются и с неба не падают! Где ты еще найдешь такого?  

Дзензелюк. Кондрат, да ты видно забыл, что я уже не девочка, которая может днями сидеть у окна и ждать принца.  

Лихарев. За свое счастье надо бороться.  

Дзензелюк. А я разве не борюсь? Разве не прикладываю усилий? И так и сяк перед ним кручусь, какие только знаки внимания не показываю – молчит леший. И самое главное, против чего точно ничего не сделаешь: вчера мне нагадала Антонина...  

Лихарев. А на что я привез его! (Закашливается, потом хриплым голосом. ) Обещаю, ты увидишь, сегодня же Гена сделает тебе предложение – слово офицера.  

Дзензелюк. Кондрат, а ты не шутишь?  

Лихарев. Слово офицера – куда уж...  

Дзензелюк (весело). Кондрат! (Обнимает его. ) Я тебя так люблю, ты не представляешь, больше жизни...  

Лихарев (растрогавшись). Ишь... ты перестань этого...  

Дзензелюк. Так мне надо переодеться. (Радостно как ребенок. ) Надену мамино платье!  

Лихарев. И не забудь это самое... (Щелкает по шее. )  

Дзензелюк. Ну, это само собой. У меня уже давно припасено. (Хочет уйти. )  

Лихарев. Погоди. Напоследок хочу дать тебе совет: когда он встанет перед тобой на колени, главное...  

 

В дверях показывается Власкин.  

 

На охоте я с трехсот метров попадаю белке прямо в глаз, жаль, что я не могу тебе продемонстрировать этого, так как в нашей местности всех белок давным-давно уже вывели.  

Власкин (входя). Кондрат... друг... мне нужно с тобой серьезно поговорить.  

Дзензелюк. И мне уже как раз пора. (Лихареву, тихо. ) Всю дорогу буду молиться, а дома поставлю свечку. (Уходя. ) До свидания, Геннадий.  

Власкин. До свидания, Арина.  

 

Пауза.  

Власкин насвистывает.  

 

Лихарев. Гена, ты хотел со мной о чем-то поговорить.  

Власкин. Кондрат... друг... а тебе, часом, не надо в город?  

Лихарев. В город? Нет, незачем.  

Власкин. Как же незачем, голубчик? Разве ты не знаешь, что крупа кончилась?  

Лихарев. Вот так новость. Это как же кончилась? Я только на прошлой неделе упер с амбара целый мешок.  

Власкин. Вот значит, как дело было. Проснулся я как обычно не по собственному желанию, а по тому, что соседский петух посчитал, что у меня было достаточно времени для сна и пора вставать. За дни, что я живу у тебя, это случается регулярно и мне это порядком надоело, поэтому я, не позавтракавши, не взяв сухарика в рот и даже не смочив горла, пошел с визитом к соседу, кажется, к Николаю.  

Лихарев. Да, Николаю.  

Власкин. Пообещав ему, что сделаю из его петуха суп и, получив в ответ несколько нецензурных слов, я облегчил свою душу и решил отведать каши, потому как, повторюсь, я отправился на подвиги не позавтракавши. Крупы на кухне не оказалось и я, значит, двинул в кладовую, но на месте мешка нашел только пыль – мыши его всего извели.  

Лихарев. Как только пыль? Мыши – что за несносные создания! А я ведь говорил Арине, что нужно котом обзавестись; он бы такого безобразия не допустил, потому что не может быть на свете, чтобы при живом-то коте мыши безобразничали, если, конечно, кот не самодур и лентяй.  

Власкин. И у амбара теперь-че сторожа поставили.  

Лихарев. Да, нехорошо... А сторож кто?  

Власкин. Так Афанасий, Антонины сын. Говорят неподкупный, честный подлец. Придется все-таки в город ехать, не куда деваться – каша в доме первая пища, а крупы нет.  

Лихарев. Благо сторож Афанасий, мой человек; он-то вспомнит нашу былую дружбу.  

Власкин. Так память у сторожей плохая...  

Лихарев. А не вспомнит если, так я ему напомню, кто единственный трактор на всю деревню в Дохлой речке утопил.  

Власкин. Значит, не поедешь в город?  

Лихарев. Не поеду; незачем.  

 

Пауза.  

Власкин насвистывает.  

 

Лихарев. Гена, не волнуйся, крупу я достану, а сейчас иди отведай чаю с баранками. Отменные баранки принесла Арина!  

Власкин. Кондрат... друг... одолжи револьвер до вечера.  

Лихарев. Тебе зачем? Ты отродясь в руках оружия не держал.  

Власкин. Так это не мне.  

Лихарев. А кому?  

Власкин. Кому... понятное дело... Степан, пастух, просил достать.  

Лихарев. Ему зачем?  

Власкин. Так серый волк покоя не дает – воет по ночам, стаду спать мешает.  

Лихарев. Это он, точно, какую-ту гадость задумал. В нашей местности-то волков давным-давно всех вывели.  

Власкин. Почему вывели? Авось остался один.  

Лихарев. Всех поголовно, я-то знаю, уж поверь.  

Власкин. Значит, не дашь?  

Лихарев. Не дам.  

 

Пауза.  

 

Власкин (плачет). Пропал... Погиб...  

Лихарев. Гена, что ты?  

Власкин. Кондрат, прошу, ради всего святого, увези меня отсюда.  

Лихарев. Откуда?  

Власкин. Отсюда, из деревни.  

Лихарев (в сторону). Несносное создание... (Ему. ) Ничего не понимаю. Чем тебе здесь не любо? Природа, знаешь...  

Власкин. Мне противно здесь все! И природа, и воздух, и солнце, да что говорить, я сам себе противен! Нагло воспользовался твоей гостеприимностью, дабы отвыкнуть от всего того, чем жил всю жизнь. Но у меня не вышло, я не смог... не смог без работы, чтобы руки болтались без дела, словно чужие.  

Лихарев. Глупости. Не может этого быть на свете.  

Власкин. Как вспомню свое рабочее место, тот непередаваемый запах, от которого режет нос – сразу мороз по коже подирает... Три месяца назад я отрекся от родной берлоги...  

Лихарев. Хватило далеко... (Обнимает. ) Ты думаешь, я первый разбойник в мире, но на самом деле я большой добряк. Мне ничего не стоит отвезти тебя назад в город.  

Власкин (радостно). Так поехали!  

Лихарев. Я смерть люблю тебя и не могу сделать ничего того, что принесет тебе вред. А город, знаешь ли, это так ужасно, гадко, мерзко, дико и глупо, что я не могу тебя отвезти.  

Власкин (в отчаянии). Почему?.. почему ты так считаешь?..  

Лихарев. Ну... просто так... нашла, знаешь ли, фантазия... Гена, скажи, чем тебе не любо здесь? Оглянись, тебя окружает гладь и пустота полей, а воздух какой! какой воздух! Впору отправлять по трубам в Москву или еще куда! (Глубоко вдыхает. ) Ах! И жить хочется как!  

Власкин. Да, здесь хорошо, и другой бы на моем месте с радостью остался здесь до конца дней своих, но я хочу назад в город, меня тянет туда.  

Лихарев. Пойми, Гена, что тебе уже пятьдесят два года, ты уже отработал свое, и прошлое не вернуть – на твоем месте теперь сидит молодой, перспективный, полный сил работник. Но не отчаивайся, в твоей жизни появилась новая ступень, нужно просто отпустить прошлое и шагнуть на нее. Не надо упрямиться, отвергать настоящее...  

Власкин. Не желаю ступать! Что мне делать на ней? Разве только воробьев пугать по ночам в твоем огороде.  

Лихарев. Вот что ты такое говоришь?  

Власкин. Ты не выпускаешь меня из дома – одичаешь, знаете, если будешь все время жить взаперти.  

Лихарев (смеясь). Ой, пощади, право, тресну со смеху.  

Власкин. Интересно, как там без меня Максим, мой приемник. Скучает? Справляется ли? И совета некому дать...  

Лихарев (в сторону). Несносное создание... (Ему. ) Ты не выспался, тебе нужно поспать.  

Власкин. Да как ты не можешь понять... (Плачет. )  

Лихарев. Друг, право...  

Власкин. Хочу назад. (Решительно. ) Если ты прямо сейчас не отвезешь меня обратно, то я поеду попутчиком!.. Да что! Я пойду пешком!.. Да! (Встает. )  

Лихарев (в сторону). Не дай бог заболел белой горячкой – помрет же, а где я найду жениха? (Ему. ) Гена, может тебе налить рюмочку водки? Выпьешь, закусишь, а там, гляди, и в город расхочется.  

Власкин. Моя душа осталась там и зовет меня к себе; я не могу не вернуться... Решено! (Идет к двери, но Лихарев не пускает. )  

Лихарев. Куда же ты, дурак, собрался? До города больше ста километров, а скоро стемнеет, наступит ночь...  

Власкин. Пусти! С дороги! Я все решил: мне нужно сейчас к Семен Семенычу плакаться, проситься назад.  

Лихарев. Гена, пойдем выпьем; ты все скажешь; я тебя выслушаю.  

Власкин. Как ты не можешь понять, что мне тошно здесь!  

Лихарев. Вот значит как... Я тебя как своего родного приютил, а сестра-то как старалась, как ухаживала за тобой, а ты...  

Власкин. Кондрат, я...  

Лихарев. Целыми ночами не сплю, мастерю спиннинг – хочу тебе настоящую рыбалку показать, а ты... ну-ну...  

Власкин. Кондрат... друг...  

Лихарев. Я к тебе как к другу, с благими намерениями, а ты такие слова... (Показывая на грудь в районе сердца. ) Вот сюда ты мне попал... убил...  

Власкин. Может ты и прав, что никуда не надо ехать...  

Лихарев (в сторону). Теперь он мой. (Ему, отпустив его. ) Иди и не возвращайся.  

 

Пауза.  

 

Пошел вон из моего дома!  

Власкин. Кондрат, ты чего?..  

Лихарев. Сию же минуту вон отсюда! Чтобы духу твоего здесь не было! Чтобы глаза мои тебя не видели!  

Власкин. Друг, я...  

Лихарев (топочет ногами). Вон! (Закашливается, хриплым голосом. ) Видеть тебя не хочу... пошел отсюда...  

Власкин (встает на колени). Кондрат... друг... я был не прав. Кондрат...  

Лихарев. Эх, не передо мной тебе нужно на колени вставать. (Помогает ему подняться. ) Гена, что ж ты, право... А я тоже хорош, кричать вздумал. Это все корни отца... Пройдем сядем.  

Садятся.  

 

Власкин. Кондрат, прости, не знаю, что на меня нашло, никогда со мною еще того не случалось.  

Лихарев. Хорошо, что не белая горячка – остальное мы поправим, это не страшно. (Уходя. ) Сейчас.  

Власкин (один). Право неудобно вышло, и стыдно как, аж нос помидором и уши горят.  

Лихарев (вернувшись, наливает и протягивает стакан). Держи, надо выпить.  

Власкин. Кондрат, не надо; потом глупостей натворю.  

Лихарев. За нашу неразлучную дружбу!  

 

Пьют.  

 

Лихарев. Я вот что думаю: жениться тебе надо.  

Власкин. Зачем? Годы у меня не молодые, всю жизнь прожил без жены, и на старости лет жениться – глупо.  

Лихарев (наливает и протягивает стакан). Еще!  

 

Пьют.  

 

Лихарев. Ах!  

Власкин. Ой!  

Лихарев. Нет, женитьба – важное дело. Вот некому тебе носки постирать, а так будет и кому связать.  

Власкин. Да я может, и рад бы увековечиться, но не на ком.  

Лихарев. А если повнимательней посмотреть? Сестрица моя, Арина, чем не люба тебе? Работе домашней обучена: все, что касается уборки, готовки пищи и еще всякого домашнего – она первая мастерица.  

Власкин. Кондрат, не знаю я. Как-то это...  

Лихарев. А как она прекрасно вышивает крестиком! И вязать умеет, (указывая на носок, что на ноге) смотри, это все она связала. Да ты пощупай, не стесняйся!  

Власкин (щупая и не зная чего сказать). Да... вещь...  

 

Лихарев. Красивее чем покупные, и теплее, а носятся как! – Третий год пошел и не дырочки!.. Я как друг, тебе очень рекомендую. Сам бы женился, ан нет, родственные связи... Соглашайся, где ты еще такую найдешь! Такие на дорогах не валяются и с неба не падают.  

Власкин. Ну, я даже не знаю... Вдруг у нее уже есть жених или я чем не понравлюсь. Откажет, не дай бог, дело минутное, а позор на всю жизнь.  

Лихарев. Глупости! Вот скажи, чем ты ей не люб? (Медленно перечисляет, не зная чего сказать. ) Красавец... румян... умен... и еще... Да она без ума от тебя!  

Власкин. Все же мне уже пятьдесят два года, не стар ли для свадебных дел?  

Лихарев. Самый сок! То, что надо!  

Власкин. Ты так считаешь?  

Лихарев. Разумеется! Тебе каждый скажет!.. Ну как, согласен?  

Власкин. Так надо подумать.  

Лихарев. Что тут думать? И так все ясно: вы идеально подходите друг к другу, как ключик к нужному замочку...  

Власкин. Все-таки такие дела вот так сходу не делаются: нужно все взвесить и осмыслить.  

Лихарев. Хорошо. Сколько тебе нужно времени думать?  

Власкин. Недельки бы с две, лучше три.  

Лихарев. Год! (Ходит со стороны в сторону. ) Так, Гена, я не понимаю, отчего ты не хочешь делать ей предложение? Разве тебе не ясно, что ты не найдешь для себя лучше?  

Власкин. Просто так резко, не думавши, не взвесивши...  

Лихарев. Так все уже давно обдумано: сейчас или никогда!  

Власкин. Через недельку.  

Лихарев. Ах, горе мне! (Подсаживается ближе к Власкину. ) Гена, как ты не можешь понять, что сестра моя такая рукодельница, такая золотце, а ты, дурак, который никому не нужен и вот-вот упустит свое счастье. Скажи мне, чего тебе стоит сделать ей предложение? Это такая мелочь, просить даже стыдно.  

Власкин. А свадьба?  

Лихарев. Так ее можно и не играть вовсе: мы люди простые, нам не до светских развлечений – расписались тихо и на том спасибо.  

Власкин. Но у меня даже нет колец.  

Лихарев. На что тебе кольца!  

Власин. Делать предложение сподручней с кольцами – это каждый знает.  

Лихарев. Кольца – это игрушки фантазии. Людям простым, работящим можно и без них.  

Власкин. Ты думаешь?  

Лихарев. Конечно!.. Так что, твой ответ?  

Власкин. Ну... хорошо.  

Лихарев. Слава богу! И напоследок дам тебе совет: когда ты встанешь перед ней на колени, главное...  

 

В дверях показывается Дзензелюк; она в платье.  

 

В молодости я был здоровый мужик – один хаживал на медведя. Сейчас среди молодежи таких нет, извелась порода. Я бы и сегодня мог пойти, чувствую еще силу, но не могу, в нашей местности медведей давным-давно вывели.  

Дзензелюк (входя). Я вам не помешала? (Кондрату, тихо. ) Свеча дома трижды тухла. (Власкину. ) Геннадий, кофе или чай?  

Власкин. Кофе, всегда, когда я пью кофе, я вспоминаю работу. Знаете, по ночам я выпивал десять чашек и мог не спать неделями.  

Дзензелюк. У вас был талант.  

Власкин. Очень может быть.  

Лихарев (Власкину, тихо). Сейчас я уйду, ты чуда не жди, действуй. (Сестре, тихо. ) Будь готова, если что, помогай ему. (Всем. ) Я, пожалуй, пойду пройдусь, врачи рекомендуют.  

Власкин (встает). Я тоже пройдусь.  

Лихарев (сажает его назад). Нет, ты посидишь. (Тише, ему. ) Действуй, в этом нет ничего страшного.  

Власкин (вполголоса). Я никогда в жизни не делал женщине предложение, чего ты от меня хочешь?  

Лихарев. А ты думаешь, я делал? Только я понимаю, что иногда нужно брать себя в руки, решаться и менять свою жизнь в лучшую сторону, иначе можно так и остаться жить в другом мире... в мире фантазий.  

Власкин. А если она откажет мне?  

Лихарев. Не откажет, уж за это не волнуйся, я все устроил... Мужайся. (Уходит. )  

 

Пауза.  

Власкин насвистывает.  

 

Власкин. Не правда ли за окном хорошая погода?  

Дзензелюк. Да, дождь, а утром был немного град.  

Власкин. Отличная погода.  

 

Пауза.  

Власкин насвистывает.  

 

Власкин. А как вы относитесь к замужеству?  

Дзензелюк. Не знаю, никогда об этом не думала.  

Власкин. А вот если, допустим, какой-нибудь мужчина сделал бы вам предложение, вы бы согласились?  

Дзензелюк. Смотря какой мужчина.  

Власкин. Ну, он не плох собою, даже хорош. Не высок, но и не низок. Нельзя сказать, чтобы толст, но также и не худой. Одним словом – идеально сбалансирован.  

Дзензелюк. Учла бы еще возраст.  

Власкин. Он старше вас, но прекрасно сохранился. В молодости ходил один на медведя.  

Дзензелюк. Он приезжий?  

Власкин. Почему вы так решили?  

Дзензелюк. Потому что Кондрат говорит, что в нашей местности медведей давным-давно вывели.  

Власкин. Когда он ходил, они еще были.  

 

Пауза.  

 

Ну, так что же? Вам кто-то сделал предложение и ваш ответ?  

Дзензелюк. Я бы, наверно, для начала все хорошенько взвесила и обдумала, а только потом дала ответ.  

Власкин. А сколько бы вам понадобилось времени на это?  

Дзензелюк. Недели две, а лучше три.  

Власкин. Год! (Ходит со стороны в сторону. ) Нет, вы не тащите кота за хвост, дайте ответ.  

Дзензелюк. На что?  

Власкин. Если какой-то гражданин, очень хорош собою, сделал бы вам предложение, то какой бы вы дали ему ответ?  

Дзензелюк. Мне надо подумать.  

Власкин. Нет, решайтесь здесь и сейчас: вы согласны?  

Дзензелюк. Даже не знаю, я не могу вот так быстро принимать такие судьбоносные решения.  

Власкин. Ах, черт возьми! Вам трудно сказать: да или нет?  

Дзензелюк. Ой, мамочка дорогая, голова кружится... Воды... Дайте воды...  

Власкин. Вы ответите мне? Да или нет?  

Дзензелюк. Я не знаю, мне плохо... мне дурно... Дайте воды...  

Власкин. Нет, вы уж скажите мне.  

Дзензелюк. Воды...  

Власкин. Да или нет?.. Да или нет?..  

Дзензелюк. Я не знаю... наверно... да.  

Власкин. Очень хорошо! А если, скажем, мужчина делал бы вам предложение без колец, это не сыграло бы на вашем решении?  

Дзензелюк. Без колец? Нет, это уж, право, какой-то жмот попался или того хуже.  

Власкин. Зачем сразу обзываться? А вдруг он попал в неприятную ситуацию? Вдруг его насильно держат в какой-нибудь исхудалой, забытой всеми деревушке? Он морально подавлен, ищет спасения...  

Дзензелюк. Ах, тогда бы я, конечно, согласилась.  

Власкин. Очень хорошо! Сразу бы так! (Встает перед ней на колени. )  

Дзензелюк. Батюшки...  

Власкин. Арина, когда я увидел тебя впервые, я сказал себе, что не уеду отсюда без тебя. Ты покорила меня, околдовала своими чарами. Сейчас я стою на коленях, чтобы спросить тебя, согласна ли ты... ты... ты...  

Дзензелюк (без сил). Ну же, кончай...  

Власкин (пересаживается по-другому). Неудобно сел, аж коленки теперь в синяках. Арина... ты... ты... с кольцами, конечно, было бы проще, протянул их тебе и говорить особо не надо, а тут распинайся... Арина, ты... ты выйдешь... за...  

Голос Лихарева. Мужчина, что вы себе позволяете!  

Голос Снигирева. Пустите меня!  

Голос Лихарева. Да как вы смеете вторгаться в чужое жилище!.. Стой! Туда нельзя!  

 

Вбегает Снигирев.  

 

Снигирев. Геннадий Васильевич, я нашел вас! (Падает ему в объятья. )  

Власкин. Максимка, дружок, ты как здесь оказался?  

Лихарев (вошедши, Снигиреву). Пошел вон из моего дома!  

Снигирев. Я на вас буду жаловаться!  

Лихарев. Да я повешу тебя на первом дереве!  

Власкин. Кондрат... друг... я тебе сейчас все объясню. (Отводит Лихарева в сторону. ) Кондрат, ко мне приехал товарищ с работы. Помнишь, я тебе рассказывал о своем приемнике Максиме?  

Лихарев. Принесло непутевого...  

Власкин. Пожалуйста, дай нам пять минуточек, хочу узнать, как там без меня дела ведутся, как...  

Лихарев. А предложение? Ты сделал предложение?  

Власкин. Вот как только поговорю с Максимом, сразу сделаю.  

Лихарев. А не обманешь?  

Власкин. Ты же меня знаешь.  

Лихарев. Ну, хорошо. Арина, пойдем чаю гостю согреем.  

 

Уходят.  

 

Власкин (садится). Максим, рассказывай, как там без меня обстоят дела? (Встает. ) Нет, дай я тебе еще обниму, жутко соскучился! (Обнимает. )  

Снигирев (плачет). Беда Геннадий Васильевич, беда...  

Власинк. Максим, ты чего? Что стряслось?  

Снигирев. Как вы ушли от нас в тот черный день, когда птицы пели тише, и солнце заволокло черными тучами – вот с того дня все пошло вверх ногами. Я не знаю, что мне делать, впору караул кричать.  

Власкин. Это что же, не справляетесь без меня?  

Снигирев. Не справляемся, и подсказать никто не может, совета толкового дать. Ничего не успеваем, с графика выбились, отстаем на месяц.  

Власкин. Это что же на мое место никого не взяли, раз не справляетесь?  

Снигирев. На ваше место подняли меня.  

Власкин (протягивает руку). С повышением. Я на этом месте никого кроме тебя не представлял, специально последние годы готовил... Неужто плохо подготовил?  

Снигирев. Подготовили просто прекрасно, наилучшим образом, только мое бывшее место пустует – никто не согласен работать за такие гроши и с такой-то нагрузкой. Я делаю работу за двоих...  

Власкин. А зарплата?  

Снигирев. А зарплата... накинули пару копеек на баночку пива.  

Власкин. Нехорошо.  

Снигирев. Денис Корыто взял больничный, но я-то знаю, что он, негодяй, не заболел, а поехал на Кавказ к племяннику на свадьбу. Делаю работу и за него, пару копеек, разумеется, накинули.  

Власкин. Нехорошо.  

Снигирев. Света Перекати-поле забрюхатела и ушла в декрет на три года. Ее работу тоже мне вручили.  

Власкин. Нехорошо. А что же Семен Семеныч?  

Снигирев. Так вы еще не знаете? Возвращался с работы и прямо перед подъездом родного дома сосулька по голове стукнула.  

Власкин (взволновано). Живой?  

Снигирев. Да, с ним все в порядке, только память отшибло к черту и инвалидность дали. Вот так и живем Геннадий Васильевич. Я один делаю работу за пятерых и все чаще и чаще молюсь богу. (Подсаживается ближе, тихо. ) Геннадий Васильевич, а у вас часом нет револьвера?  

Власкин. Ты мне эти мысли брось!  

Снигирев. Нет больше сил, нет!  

Власкин. Не переживай, все образуется...  

Снигирев. Я к вам за советом пожаловал. Весь город исколесил, потом полдюжины деревень, что в округе, и только тогда наткнулся на вас. Геннадий Васильевич, скажите, как вы решились вот так, взять и уволится? Научите меня так, иначе грех совершу, точно совершу!  

Власкин. Друг посоветовал, открыл мне глаза на жизнь и увез сюда в деревню. Тут такие пейзажи, знаешь ли, забываешься и голова кругом...  

Снигирев. Нет, у меня так не выйдет, чтобы город на деревню поменять... Вы сильный, у вас вышло, а я слабохарактерный, я не смогу – только одна мне дорога суждена...  

Власкин. Бог тебя не оставит, надо только верить... Я верил и он меня не оставил – послал друга, которого, если быть честным, я не сразу узнал, потому что был с ним только знакомым. Но он оказался достойным господином, и сейчас я, спустя три месяца, уже хочу жениться на его сестре...  

 

Пауза.  

 

Ах, вот оно что! Женить меня вздумал, негодяй!  

Снигирев. Кто?  

Власкин. Кондрат, друг. (Смеясь. ) А я ведь, в самом деле, чуть не женился. Ты спас меня.  

Снигирев. Ваши слова – лучшая награда для меня. Но что, же делать мне? Там бизнес-план на следующие десять лет считать надо, а тут и за этот год не досчитали.  

Власкин (встает). Ах, что же ты сразу не сказал, что бизнес-план уже требуют! (Вдыхает. ) Какой прекрасный кофе Ариночка варит.  

Снигирев. Так это, наверно, от меня.  

Власкин. Да, верно, от тебя, в деревне такого кофе нет. Не то!  

Голос Лихарева. Эй, растяпа, смотри не пролей!  

Власкин (вполголоса). Ступай тихо за мной, вот в той комнате должно быть окно.  

 

Уходят. Входит Лихарев; за ним Днензелюк с подносом.  

 

Лихарев. Засиделись вы, господа. Пять минут уж прошли, пейте чаю и прощайтесь. (Замечает, что их нет. ) Убегли!  

Дзензелюк (садится). Эх, Кондрат, разве ты не понял?  

Лихарев. Ты ослепла что ли? Не видишь что они убегли?  

Дзензелюк. Глупый ты, Кондрат. Гена теперь за кольцами поехал, а этот, небось, ни друг был, а с брачного агентства – любимый хочет предложение романтично сделать... Сядь, попей чаю. (Протягивает чашку. )  

Лихарев (садится). Верно, а я-то деревня, совсем одичал.  

Дзензелюк. Надо что ли в город как-нибудь выбраться, посмотреть людей, как живут...  

Лихарев. Да... Страшная вещь – любовь!  

 

Пьют чаю.  

 

Занавес медленно опускается.  

| 2 | оценок нет 16:33 12.01.2019

Комментарии

Книги автора

Первый снег
Автор: Andre-de-klavin
Сценарий / Драматургия Любовный роман Юмор
Это история пары, которая испытывает взаимную любовь, но никак не может быть вместе из-за обоюдных стараний понравится друг другу.
17:29 26.12.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017