По дороге домой

Рассказ / Другое
118)
Теги: Глеб/Валентина явтбнс

Так и не позавтракав — сам не хотел, а Валентина, проревев полночи, совсем расклеилась — Глеб усадил жену в машину… впервые не за руль.  

 

Закрыв руками лицо, Валя тихо всхлипнула, не желая верить в то, что все, кроме деда, ополчились против неё. Даже мама, которая поддерживала её всякий раз, как она в этом нуждалась, молча прошла мимо, ни разу на неё не взглянув… И именно э-т-о оказалось последней каплей.  

 

То, что супруга впала в депрессию, Глеб осознал лишь тогда, когда завел мотор: всё словно в тумане… слёз как не было так и нет, но ощущение, будто это не она, а он ревет не покидает его ни на секунду еще со вчера… Именно поэтому он ненавидит истерики Валентины: во-первых, так и не научился толком её блокировать — пробиваясь в его мысли, жена заполняла собою… всё! А во-вторых, анализируя, слишком хорошо понимал, настолько сильны её эмоции, да и она сама в целом… В такие моменты, он был рад тому, что жена обладает не каким-нибудь мощным даром типа теле или пирокиниза, а простой и безобидной способностью.  

 

— Я позволю тебе вдоволь надо мною поиздеваться, только, пожалуйста, Валя, успокойся уже!  

 

Притормозив и как следует оглядевшись, Глеб съехал с трассы. За лесом есть река. В попытке избавиться от давления Валентины, он мотнул головой, затем посмотрел в зеркало. Кажется сын всё еще спит.  

 

С горем пополам добравшись до места, остановив машину, он выволок не сопротивляющуюся супругу из салона: теряя над собою контроль, она настолько погружалась в себя, что ничего вокруг не видела и не слышала. Достучаться до неё даже ему не всегда удавалось… Сейчас — именно такая ситуация: Валентину лихорадило, а у него сердце кровью обливалось.  

 

— Да что же ты творишь, полоумная?!  

 

Всмотревшись в лицо жены, Глеб нахмурился. Ка-ак привести её в чувство, когда не помогают ни поцелуи, ни объятья, а слова… и раньше редко когда срабатывали.  

 

— И о чем же думает твоя маленькая и глупая головка? ничего не могу разобрать: одни обрывки, — подняв Валентину, забубнил он под нос. — Боль, страх, непонимание и отчаянье — всё перемешалось в какую-то уродливую кучу.  

 

Войдя в реку по пояс и вытянув, Глеб разжал руки. Шлепнувшись, супруга ушла под воду и, почти сразу вцепившись в трико, поднялась — очень медленно: всхлипывая и скуля; трясясь от холода, словно слепая жалась к нему в поисках тепла… И он — не выдержав, схватил её за плечи и заорал:  

 

— Да успокойся ты, наконец!  

 

— Н-не м-мо-огу-у!  

 

— И что мне делать с этим, прикажешь?! Ч-т-о, черт возьми, мне делать? — обозлившись, впился в дрожащие губы и, отпустив, забрался рукою под мокрое платье — Валентина… словно труп холодная. — Девочка моя, — зашептал в поцелуй, — сладкая, любимая… ну пожалуйста, ничего ведь еще не случилось, — чувствуя себя совсем разбитым, как можно крепче стиснул жмущуюся к груди супругу, повышая при этом голос, вкладывая в него всю имеющуюся мощь и уверенность. — Я рядом — никуда не уйду. Мы обязательно справимся… со всем — вместе. Только успокойся.  

 

Валя перестала плакать лишь тогда, когда пригрелась у Глеба в руках, а он… пропустив через себя все её чувства, вымотался настолько, что едва собственное тело ощущал. И все бы ничего, да только они — не одни.  

 

Выбравшись на берег с женою на руках, он заметил сына сразу, как дошел до багажника. Шумно вздохнув, Глеб поставил Валентину как полагается и, привлекая к себе внимание, постучал в стекло.  

 

Лев — обернулся, и он с улыбкою попросил:  

 

— Подай, пожалуйста, ключики.  

 

Кивнув, тот, вопреки его ожиданиям… полез за ключами сам. Горько усмехнувшись, он дождался прихода сына и, поблагодарив, ласково потрепал кудрявую макушку, тем самым ободряя Левку, показывая ему, мол — не волнуйся: все хорошо.  

 

Вынув из багажника плед, наплевав на мокрую одежду — лето… само высохнет — укутал жену и, окинув её взглядом, мысленно позвал: «Валя? »  

 

— Что?  

 

«Чтобы я больше твоих истерик не видел. Особенно при сыне! Еще раз и срать мне на то, как слёзно ты будешь меня умолять или сожалеть о случившемся, а я заберу его и уйду. Поняла? » Не моргнув и глазом, подхватил супругу на руки и, указав головой на заднюю дверь, обратился:  

 

— Лева, открой, пожалуйста. Мама устала и спать сейчас будет, а ты со мною впереди поедешь. Хочешь?  

 

— А можно? — обрадовавшись, он без каких-либо колебаний выполнил папину просьбу.  

 

— Конечно, — улыбнувшись, Глеб усадил Валентину и, забирая детское кресло, мысленно добавил: «Надеюсь, ты меня услышала. И лучше бы ты на свою мать равнялась. Я уверен, что её сроду никто в слезах не видел. Особенно вы — её дети».  

 

Когда муж захлопнул дверцу, она, непроизвольно вздрогнув, закусила губу. «Гле-еб», — позвала жалобно, но он не отозвался: ни сразу, ни после того, как сделав всё необходимое, сел за руль. Шмыгнув носом, Валя, укутавшись, легла и, пригревшись, почти уснула, как вдруг в голове прозвучал наполненный равнодушием голос супруга:  

 

«Скажи, что это было? Что конкретно ты оплакивала, Эсмеральда? Свою спокойную жизнь? »  

 

— Нет!  

 

«Не ори при ребенке! — скрипнув зубами, Глеб стиснул руль. — Я повторять больше не буду! » Даже он вздрогнул, когда она закричала, что уж говорить про сына? Притормозив, повернул голову. Если еще совсем недавно Лев, улыбаясь, вертелся из стороны в сторону в попытке увидеть как можно больше, то сейчас, сжав подлокотники, сидел, опустив голову.  

 

«Глеб, разве ты совсем ничего не понял вчера? Нам прямо в лицо говорили о том, что мы невнимательные родители: ничего не видим, кроме самих себя! »  

 

«Тебе что за дело до того, что говорят другие?! — вспылил он в ответ, едва ли не вслух. — Ты бесишь меня этим сильнее всего, Эсмеральда! Мне плевать, кто и что говорит и думает, а ты всё время на кого-то оглядываешься! Почему?! Какое тебе дело до посторонних людей, когда у тебя есть мы? Мы — твоя семья, а не кто-то там! Мне никогда в голову не приходило назвать тебя плохой матерью! Ведь ты очень внимательная и добрая, но слишком уж эмоциональная… Все время бросаешься из крайности в крайность… Да еще и делаешь это при сыне! А так нельзя! Ты вообще слышала, что сказала твоя мама? Лев — чувствует твое состояние. Не из-за других, а из-за т-е-б-я! он будет думать, что плохой, неправильный и ущербный. Пойми ты это наконец! »  

 

Скривившись, Валентина уткнулась лицом в сиденье. Все так и есть. Глеба… никогда не волновало чужое мнение, но она — не такая. Как можно закрывать глаза на чужое отношение? Она не хочет, чтоб кто-то думал, что они… плохие, да еще и в равной степени — оба!  

 

… раздался какой-то то ли щелчок, то ли звон. Подскочив, Валя недоверчиво огляделась. Она… у себя дома — в спальне. Неохотно поднявшись, вышла в коридор.  

 

— Успокоилась? — повесив куртку, поинтересовался холодно он и, подняв пакет с продуктами, пошел на кухню.  

 

Проводив мужа взглядом, Валентина непроизвольно застыла сразу, как в поле зрения попал внимательно смотрящий на неё снизу вверх сын. Натянуто улыбнувшись, она опустилась на колени и, раскинув руки, поманила его к себе.  

 

Ища поддержку, Лев оглянулся, но папа стоял к нему спиной. Снова посмотрев на заплаканную, продолжающую улыбаться маму, он, приблизившись и обняв за шею, уткнулся в её волосы и, крепко прижавшись, шепнул:  

 

— Я больше не буду.  

 

Внутри… всё просто оборвалось. В памяти всплыли мамины слова о том, что Лев боится им разонравится, поэтому и скрывает… свои умения.  

 

— Ты меня не правильно понял, Левушка, — душа слезы, просипела она, мягко отстраняя сына. — Я плакала не из-за тебя, — и, заглянув в темные моргающие глаза, пояснила: — Сегодня я плакала потому, что все думают, что мы с папой — плохие родители. А вчера… мы с папой просто друг друга не правильно поняли. Поэтому и рассорились. Вот и всё, — улыбнувшись как можно искреннее, погладила Леву по голове со словами: — Я тебя… очень-очень люблю. Очень.  

 

— Я суп уже разогрел, — почесав переносицу, улыбнулся Глеб. — Вы кушать пойдете или нет?  

 

Быстро чмокнув в щеку, Лева прижался к маме еще крепче.  

 

— А что за суп? — приобняв, она медленно поднялась вместе с сыном. — Я так кушать хочу, что слона бы съела, — посмотрев на супруга, смущенно улыбнулась.  

 

— Гороховый, с курицей, — склонив голову на бок, мысленно добавил: «Ну ты и актриса», — развернулся обратно.  

 

Этой ночью они впервые спали в одной кровати втроем. Лев проснулся счастливым, как никогда. С одной стороны сопела мама: красивая и очень родная. А с другой уже не спал папа: смотрел на маму с такой любовью, что он невольно почувствовал себя лишним; сев, хотел было убежать, но папа, улыбнувшись, щелкнул его по носу, и, захихикав, он, прячась, уткнулся в папину грудь. Прижав его к себе вместе с мамой, папа со смехом шепнул:  

 

— Спи давай. Рано еще.  

 

Стало так тепло и уютно, что захотелось плакать.

| 125 | 4.75 / 5 (голосов: 4) | 08:56 10.01.2019

Комментарии

Книги автора

На кухне
Автор: Yuki_black
Рассказ / Другое
117)
Теги: Кузнецовы явтбнс
02:41 09.01.2019 | 5 / 5 (голосов: 4)

Семейный совет 18+
Автор: Yuki_black
Рассказ / Другое
116)
Теги: Кузнецовы явтбнс
00:12 29.12.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)


Ревность. Сын. Разлад 18+
Автор: Yuki_black
Рассказ / Другое
114)
Теги: Глеб/Валентина явтбнс
23:09 25.12.2018 | 4.75 / 5 (голосов: 4)

Хочу увидеть 18+
Автор: Yuki_black
Рассказ / Другое
113)
Теги: Глеб/Валентина явтбнс
13:53 20.12.2018 | 4.7 / 5 (голосов: 10)

Однажды в детской
Автор: Yuki_black
Рассказ / Другое
112)
Теги: Кузнецовы явтбнс
08:59 07.12.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)


Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017