Мстительный дух

Рассказ / Фэнтези, Хоррор
Аннотация отсутствует

Часть I. Пламя.  

 

Пушистые хлопья снега бесшумно опускались на землю. Безразличные ко всему, к человечеству в целом и к каждому человеку в частности. Ночь была темной и холодной, как всегда бывало в это время года, и округа была укрыта толстым белым одеялом.  

Домов на краю священного леса Тристис итак было немного, но сегодня их стало на одно меньше. Свирепое пламя, что объяло небольшой, но красивый домик окрасило светлые сугробы в кровавые оттенки и изгнало вечные тени, что ютились меж запутанных ветвей деревьев. Снег вокруг дома растаял под гнетом пожара, обнажая твердую как камень землю.  

Высокий мускулистый человек с волосами цвета угля, стоял и смотрел на огонь. Могучие плечи вздымались вверх-вниз от тяжелого дыхания. От куртки и штанов из шкуры скальной пумы шел пар, порожденный остывающей на них кровью. Часть багровых пятен принадлежала ему. Но по большей части, это была кровь людей, что лежали неподалеку, изрубленные на куски. Руки, ноги и головы разбросало по округе, когда он в исступлении рубли и кромсал их, вымещая гнев. Но все это было, казалось, в другой жизни. Сейчас же он просто стоял и смотрел, а языки пламени плясали свой загадочный танец, отражаясь в его полубезумных глазах цвета янтаря.  

Вместе с домом сгорали его молодая жена и юный сын. Запах человеческого мяса, поглощаемого пламенем, он знал не понаслышке и ни с чем его не мог спутать. Но его семья погибла не от огня и удушья. Их убили, растерзали на части мечами и топорами и по древней традиции их останки предали огню, даруя души Ждущим Во Тьме как подношение.  

По идее он должен был гореть рядом с ними, но он был, до недавних пор, одним из сильнейших преторов верховного дакса племени Рапидов и убить его значительно тяжелее, чем молодую женщину и юношу. Четверо мужчин, что пытались его прикончить остались лежать в лесу, выпотрошенные, на съедение диким зверям. Закончив с ними, он заметил яркую точку на краю леса, в той стороне, где был его дом. Он мчался во весь опор, но все-таки не успел. Оставшаяся четверка уже собиралась скрыться, но он им не позволил. Меч, отобранный у одного из нападавших в лесу, рассек их плоть и переломил их кости, отправив их души во мрак.  

Ворвавшись в дом, первое, что он заметил, это обилие крови на стенах и полу. За свою жизнь им было убито множество врагов и принесено в жертву великое число рабов, потому он сразу понял, что те, кому кровь принадлежала уже не жильцы под этими лунами. Спасать было некого.  

Все, что он забрал из горящей избы это его оружие, древний топор Фанг, что принадлежал его семье уже тысячу зим. Его предок выковал лезвие из металла ха’тур, закалив его в крови дюжины рабов. Рукоять он вырезал из священного дерева ильска. Оружие покрывали руны, что узрел он в видениях, посланных Ждущими Во Тьме. Реликвию передавали по наследству, и он помнил, как отец вручал ему священное оружие, пребывая на пороге смерти. «Гинтас, сын мой, призвание мужчины проливать кровь. Я вручаю тебе этот топор и вместе с ним клятву, что я принял от своего отца, когда тот умирал. Служи Иратусу, верховному даксу племени Рапидов с честью».  

И он служил верой и правдой, до тех пор, пока его повелитель не умер. Не успел старик смежить веки, как его сыновья принялись делить трон. Средний сын, Кра’c, вызвал двух своих братьев на дуэль и прикончил, одного за другим. Воистину, он был силен и невероятно гневлив, но не мудр. Сила породила тщеславие, а тщеславие привело к слепоте. Он не терпел возражений, не прислушивался к советам и не чтил своих воинов, как подобает верховному даксу. Мысли увели его в прошлое.  

 

«Ты отказываешься присягнуть мне, Гинтас? »- едва сдерживая гнев, спросил Кра’c.  

 

«Да. Я клялся служить твоему отцу, и я исполнил клятву, тут за мной нет греха. Но служить тебе я не обязан, хотя и мог бы. Как говорят Рапиды: «Ждущие Во Тьме могут показать тропу, но не могут заставить тебя по ней идти»».  

 

И он поплатился за свое решение. Не думал Гинтас, что у молодого дакса хватит глупости покуситься на жизнь уважаемого в племени воина.  

Но это еще не конец. Кра’c ответит. Вырезав сердца у четырех воинов священным оружием, руны которого тотчас же поглотили кровь, Гинтас по очереди надкусил каждое из них, обрекая их души на проклятье и одновременно давая клятву Ждущим Во Тьме. Еще до наступления утра он уравновесит чащи весов кровью своих врагов.  

 

Часть II. Чаши весов.  

 

Луны близнецы, Сапиенна и Прудэнтисса озаряли крепость холодным светом, делая тени плотными и непроницаемыми. Дюжина домов из йарна, окруженная частоколом, воистину, неприступная крепость. К счастью Гинтас знал все ходы и слабости так же хорошо, как шрамы на своем теле.  

Часовой не успел понять, как и откуда смерть настигла его. Мозолистая рука, твердая, как железо обхватила его за голову, закрывая рот, и потянула на себя. Натертое углем, дабы избежать предательского блеска, лезвие кинжала вонзилось в основание черепа, и острие выскочило чуть выше кадыка. Все произошло быстро и тихо. Топор висел на поясе, ибо сейчас было не время для сечи. Сейчас ему нужно было оставаться незаметным и нести безмолвную смерть, как ледяному призраку из старых саг. Один за другим он проверял потайные ходы, что выучил в юности, и которыми ему не единожды приходилось пользоваться во время осад. Наконец, его терпение было вознаграждено, и один из ходов оказался незащищен. Проникнув внутрь, он спрятал кинжал в ножны и достал топор. Время для проникновения так же было удачно, ибо большая часть стражи либо спала, либо дремала стоя прямо на постах.  

Он пробирался вдоль одного из домов, когда из-за угла показались враги. Два юных претора, едва разменявшие восемнадцать зим, зевали на ходу так, что челюсти хрустели. Первый из них, тот, что был ближе, получил восходящий по диагонали удар секирой по голове. Заговоренное лезвие вошло под правым ухом и вышло над левым, разрубив голову на две неравные части. Мозги, лопнувшие глаза и кровь окрасили снег и стены. Второй от ужаса и неожиданности только еще тянулся за мечом и намеревался закричать, когда удар по горлу почти обезглавил его, а завещающий удар сверху вниз рассек туловище от правой ключицы до живота. Металл ха’тур шипел, поглощая души врагов, а руны пылали тьмой, наслаждаясь кровью. Вырвав оружие из трупа с влажным и чавкающим звуком, Гинтас прислушался. Вдалеке зазвучали крики, кто-то забил в колокол. Что ж, это было вопросом времени, когда его обнаружат. Отныне, осторожность не имела смысла, и все решали скорость и свирепость.  

Воины стягивались к главному дому, дабы защитить своего дакса. Ждущие Во Тьме не одарили Кра’cа мудростью и он, ослепленный собственным тщеславием думал, что возмездие падет лишь на него одного, и что достаточное количество воинов может его спасти.  

Гинтас держал путь к спальням, где должны были укрыться жена Кра’cа, двое его дочерей и четверо сыновей. Само собой, коридоры так же защищались, но для него это не было помехой. Заговоренное оружие щипало ладонь, распаляя его гнев и требуя больше крови, а Гинтас не привык отказывать духу оружия.  

В коридоре, у входа в главные спальни его ждали шестеро воинов. Ветераны, которых он когда-то вел в бой, а теперь его заклятые враги. Первый удар секиры едва не снес его голову с плеч, но он все же увернулся, отсекая ногу нападавшего в колене. Удар был быстрым и сильным, так что часть ноги от лодыжки до коленной чашечки осталась стоять на полу, когда как сам воин рухнул на пол с диким ревом. Вонзившись в лицо и раскроив голову напополам вдоль линии носа, топор пресек его агонию. Относительно неширокий коридор не позволял воинам навалиться всей группой, а потому они нападали по одному. Самый младший из них побежал за подмогой. Времени оставалось совсем мало, а на его пути было еще четверо.  

Полностью отдавшись свирепому бешенству, он налетел на врагов как ледяной шторм. Он рубил и кромсал, отплачивая за каждую полученную рану десятикратно. Бой превратился в свалку и вот Гинтас уже на полу, один на один с выжившим претором, пытающимся вонзить кортик ему в грудь. Враг лежал на нем и ситуация была практически безнадежной, но Гинтас все же смог перевернуться и занять удобную позицию. До топора, что вылетел из рук, когда они сошлись вплотную, было не дотянуться, но ему и не нужно было оружие, что бы убивать. Вонзив два пальца в глазницы и сунув большой палец в рот, он ухватил страдающего от невыносимой боли воина за лицевые кости и принялся бить его затылком о пол, до тех пор, пока маленькая трещина на черепе не превратилась в кратер с вытекающим мозгом.  

Раны жгли огнем и мышцы пылали от усталости, но нет, еще рано отдыхать, еще предстоит дело. Взяв топор он ударом ноги выбил дверь и перед ним предстала жена Кра’cа и его дети, напуганные и бледные, со слезами на глазах. Гордая Клан’кулума, жена Кра’cа и мать шестерых детей пыталась что-то сказать ему, но мысли его вернулись в прошлое…  

 

Высокая, красивая женщина, что стояла по левую руку от верховного дакса высокомерно взглянула сперва на Гинтаса, а затем на мужа: «Почему ты позволяешь слугам так говорить с тобой? ».  

 

Кра’c, кипя от злобы и сжимая кулаки так, что костяшки побелели, все же сдержался.  

 

«Наш доблестный Гинтас прав. Он волен выбирать и если таков его выбор, так тому и быть».  

 

Воспоминание рассеялось как дым, и кровавая пелена затмила ему взор. Через тридцать секунд в комнате был лишь он и ошметки человеческих тел, разбросанных по мебели и полу.  

Чаши весов сравнялись.  

 

Часть III. Последний бросок костей.  

 

Ворвавшись в спальню, первое, что увидел Кра’с это часть головы своей жены, отрубленную чуть ниже переносицы, так что глаза остались нетронутыми. Линия среза была идеально ровной. Такой чистый удар, такая ярость. Это не мог сделать человек. Оглядев комнату, которая теперь напоминала скотобойню, верховный издал рев гнева и скорби на пределе голосовых связок. Весь их род оказался под угрозой. Сперва он убил в поединках своих братьев, затем казнил их семьи, дабы обезопасить себя от мести, а теперь его собственную жену и детей разорвали на куски.  

Солдаты в коридоре тихо шептались о том, что Кра’с разгневал Ждущих Во Тьме и те послали дух Гинтаса, которого он приказал наказать, изничтожив его род, что бы тот воплотил их гнев в священной резне. Верховный дакс все слышал, и слова эти проникали в сердце, как холодный клинок. Что если это правда? Что если Боги Мрака и Тьмы отвернулись от него и всего его рода?  

«Верховный!!! »- раздался крик из конца коридора. «Вы должны это увидеть! ».  

Кра’с и все его войны выбежали во двор и увидели Гинтаса, обнаженного по пояс.  

«Думаю, ты захочешь отомстить убийце твоих жены и детей, что визжали как свиньи, пока я их резал? »- произнес он тихо, но жестко. Жестоко. «Я вызываю тебя на мас’сакрэн! ».  

Шаг был отчаянный, хотя шанс, что Кра’с согласиться и Гинтас сможет убить его все же был. Дакс славился вспыльчивостью, но сейчас, почему-то медлил. По традиции, вызывающий или вызванный могли выставить своих главных преторов. Сам Гинтас несколько раз сражался за честь Иратуса. Но сейчас было дело личное и, как правило, в таких случаях преторов не выставляли. Ждущие Во Тьме ценили доблесть и прощали оскорбление чести, только если оно смывалось кровью. Лично.  

«Ты недостоин того, что бы скрестить со мной оружие! Ты дикий зверь, дух из глубин Мрака и тебя изгонят обратно. Хогормур! Убей его! ».  

Итак, стало быть, Хогормур. Это все усложняло. В центр образованного войнами круга вышел воин ростом не уступающий Гинтасу, но более жилистый, будто свитый из проволоки, тогда как сам Гинтас напоминал тура в человеческом обличии. В другое время он бы легко побил этого юнца, но сейчас он был ранен и истощен, что сравнивало шансы.  

Скинув рубашку, Хогормур достал из ножен известный мрачной славой клинок Скита’эйтри. Оружие не такое древнее, как Фанг, но могущественное. Встав в стойку, войны приготовились к сече.  

Хогормур напал первый. Он был хорош. Быстр и с идеальным равновесием он атаковал с флангов, постоянно исчезая с линии обзора, нападая из слепых зон. Каждая атака под новым, неудобным, углом и не похожая на предыдущую. Дюжина ударов оставила полдюжины порезов, не особо опасных, но, тем не менее, болезненных. Гинтас уклонялся и отводил в сторону удары древком, но не спешил с атакой. Ему нужен был шанс на удар. Хогормур знал это и изо всех сил старался не давать ему этого шанса. Чем дольше затягивалась битва, тем больше сил теряли бойцы. Гинтас не мог позволить этому продолжаться. Он поднял топор высоко над головой, желая разрубить врага пополам, и именно в этот момент Хогормур нанес быстрый, как летняя молния удар. Лезвие вонзилось левее пупка и вышло из поясницы. Жгучая боль пронзила Гинтаса, кровь вскипела, но он сдержался и не позволил себе закричать. Доблесть все еще многое значила, даже на пороге смерти. Топор выпал из его рук. Хогормур придвинулся к нему, пристально глядя в глаза и наблюдая за тем, как жизнь покидает врага. Он торжествовал победу. Именно это и нужно было Гинтасу. Натертый углем клинок кинжала вонзился Хогормуру в правое ухо и вышел из левого. Бедняга даже не успел понять, что умер. Отпустив меч, с вытекающим из ушей мозгом он повалился в обагренный кровью снег. Гинтас резким движением вырвал из себя меч и упал рядом.  

Кра’с наблюдал за всем молча. Он не верил своей удаче. Мстительный дух повержен, пусть даже ценой его лучшего претора. Боги Мрака и Тьмы все еще благоволят ему. «Дайте мне нож. Я вырежу его черное сердце и вонжу в него клыки, в честь Ждущих Во Тьме»- ровным и сильным голосом произнес верховный дакс. Поигрывая клинком с рукоятью из дерева стейнн он опустился на колени с молитвой и намерением продемонстрировать свою верность Ждущим Во Тьме.  

Вот оно. Тщеславие и слепота. Боги одарили тебя силой, но не мудростью. Трофей, добытый чужой кровью никогда не будет принадлежать тому, кто просто назвал его своим. Ты слеп. И потому умрешь.  

Это все, что было ему нужно. У Кра’са было слишком много людей. Вызвать его на мас’сакрэн было риском, и тот не оправдал себя в полной мере. Нужно было заставить его потерять осторожность. Заставить поверить, что он все еще силен и что Боги на его стороне. Вот так. Ближе. Опустись на колени. Только Кра’с занес нож, как Гинтас рывком наскочил на него, вонзив клыки в глотку и выдирая ему трахею, как волк перегрызает горло псу. Верховный пытался кричать, но звуки выплескивались вместе с кровью. Воины принялись рубить напавшего на их дакса мстительного духа, но к тому времени, как Гинтас перестал быть единым целым, он вырвал большую часть горла своего врага и умер так же, как и жил, с кровью на лице и песней бойни в душе.  

***  

Тьма наполняла его череп, будто сырая нефть бочку. А из тьмы явились Они. Черные, как глубинная бездна когти схватили его душу и забрали на Ту Сторону, где нет света. Забрали во тьму, в которой ждали, дабы из тьмы материнского лона вновь вытолкнуть на свет. Что бы он проливал кровь. Вновь и вновь. Бойня никогда не кончалась и Боги Мрака и Тьмы терпеливо ждали своих детей. Вечно и во веки веков.  

| 29 | оценок нет 20:06 09.01.2019

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017