Экипаж - одна семья

Повесть / Военная проза, Мемуар, Приключения, Проза, Реализм
Продолжение повести "Внеплановый призыв", "Путь призывника", "Карантин". Главный герой - Игорь Мельниченко после окончания курса "молодого бойца" попадает на большой десантный корабль для прохождения дальнейшей службы. Попав на корабль, он сталкивается с суровыми буднями флотской жизни и очередными сюрпризами судьбы.
Теги: моряки корабли море служба экипаж поход

Часть IY  

Экипаж – одна семя  

 

Приближаясь к пункту базирования десантных кораблей, пассажирский катер «ПСК-12» резко сбавил ход и круто завернул направо. Легко коснувшись деревянного настила выступавшего внутрь бухты пирса, он оставил слева по борту трофейную японскую плав мастерскую, давно ставшую на «мёртвые якоря» и, зайдя за левую скулу пирса, плотно прижался правым бортом к большим резиновым кранцам, что крепились по всему периметру пирса надёжным толстым тросом. Когда команда катера закончила швартовку и несколько шустрых матросов подали на пирс короткий трап-сходню, то первым по нему спустился мичман Лобанов, которого на причале встречал дежурный по пункту базирования при погонах капитан-лейтенанта со своим помощником старшим мичманом. Пока сопровождающие и дежурный мило беседовали, вновь прибывшее пополнение десантников с неподкупным интересом разглядывали грозные боевые корабли, что возвышались над побережьем бухты многопалубными надстройками, находясь в гордом молчаливом строе расположенных в один ряд носовой частью к кромке берега. Это были десантные корабли различных типов, о которых ни Мельниченко, ни его «друзья-однополчане», не имели совершенно никакого представления. Это уже потом, прослужив в соединении десантных кораблей несколько недель, Игорь стал разбираться: что представлял собой и как назывался каждый тип корабля. Сейчас же, для каждого молодого матроса, это были просто боевые корабли.  

 

 

Отрывок. Полная версия опубликована на сайте "Лит. Рес"  

 

 

Был чудесный безветренный день и в празднике Нептуна приняли участие все моряки свободные от несения вахты и дежурств. Замполиты корабля и десанта вовремя подсуетились, доставши из своих заначек сценарии проведения праздника, соответствуя чему, быстро были распределены роли и проведён необходимый инструктаж. Соответственно сценарию, на палубе корабля стали появляться вымазанные сажей «черти», разрисованные Русалки с золотистыми париками из льняной пеньки, «пьяные пираты» во главе с самим Виночерпием, мудрый Звездочёт и даже сам царь морской – дядька Нептун. На шкафуте моряки растянули большой брезент, соорудив из него водяную купель, где и пришлось освящать моряков, впервые проходящих экваториальный водораздел. А таких непосвящённых среди моряков и десанта было более шестидесяти процентов. Черти смело отлавливали жертву, заранее назначенную замполитом корабля, бросали такого беднягу в водяную купель, после чего Виночерпий причащал каждого «крещеного» моряка флотской кружкой доброго напитка, изготовленного на основе яблочного экстракта. В завершение церемонии морской владыка – царь Нептун, пожимая мореходам руки, вручал им свои охранные грамоты. В этот же день, в обед, для тихоокеанцев был накрыт праздничный стол, вдохновивший военморов на долгие дни дальнего похода.  

Около недели БДК «Александр Торцев» дрейфовал в нейтральных водах Индонезии, поддерживая на контроле приказ, касающийся авианосца «Мидуэй» и кораблей его сопровождения. Когда отряд американских кораблей покинул столицу Индонезии порт Джакарту и взял курс далеко на восток от острова Ява, следуя Яванским морем, БДК передал слежение отремонтированному кораблю ОСНАЗ, а сам лёг на обратный курс, получив новый приказ: следовать во Вьетнам.  

Случилось непредвиденное. На Вьетнамо-Китайской границе возобновились боевые действия, и командование ВМФ обязало экипаж «Торцева» оказать дружественной стране непосильную интернациональную помощь. О том, что именно происходило на севере Вьетнама, знало только командование корабля и десанта. Рядовой состав об инциденте узнал непосредственно перед началом выполнения боевого приказа. Боевая служба в северо-западной части Индийского океана отменялась, а на смену БДК «Иван Рогов» был направлен десантный корабль Краснознамённого Черноморского флота, находящийся с визитом в Сирийском порту Тартус. Сам «Торцев» прибыл для выполнения своей интернациональной миссии в военно-морскую базу Камрань.  

Военно-морская база Камрань располагалась в закрытой бухте с узким выходом в море. Она пряталась среди обгоревших от напалма сопок, на которых виднелось множество обугленных пней, среди которых кое-где, пробивалась молодая низкорослая зелень. Уже больше десяти лет, как закончилась смертоубийственная война, начатая американскими интервентами, но шрамы от неё так и продолжали напоминать о том страшном времени. В тихой укромной бухте стояло несколько ракетных катеров отечественной постройки под вьетнамским флагом, три трофейных американских десантных плашкоута, трофейная американская плав мастерская, плав мастерская польской постройки под военно-морским флагом СССР и две атомные подводные лодки типа «Ленинский комсомол» в надводном положении. В Камране БДК находился ровно сутки. За это время, под покровом тропической ночи, из корабля была выгружена вся техника десанта вместе с морской пехотой, а команда корабля получила боевой приказ, и на утро «Александр Торцев» покинул тихую мирную гавань.  

Выполнение приказа подразумевало переброску к северным районам Вьетнама несколько батальонов танков, мотопехоту, боезапас и другую военную технику, находившуюся в порту Дананг. Стоящие на вооружении морского флота СРВ два средних десантных корабля по ряду объективных причин, справиться с такой задачей не могли. После убытия инструкторского состава ВМФ СССР на Родину, СДК потеряли боеспособность и мирно отстаивались на приколе в порту Дананг, а в танковых трюмах этих кораблей, находчивые вьетнамские военморы разводили свиней, курей и прочую неприглядную живность.  

После перехода в порт Дананг на утреннем построении по сигналу «Большой сбор», экипажу корабля и личному составу морской пехоты, оставшейся на корабле в составе двух штурмовых взводов, была поставлена боевая задача. Старший похода капитан второго ранга Ващенко, высокий седовласый офицер, чем-то похожий на литовского киноартиста Альгимантаса Масюлиса, уверенно стал перед строем и строго по-отцовски сказал:  

– Товарищи моряки-тихоокеанцы! Сегодня в этой маленькой азиатской стране, которую не смогли поставить на колени ни французские колонизаторы, ни американский империализм. Стране, что выстояла в многолетних войнах и стала независимой – продолжают звучать выстрелы! – Флагман кашлянул в правый кулак, окинул взглядом весь строй и продолжил: – Северный сосед Социалистической Республики Вьетнам, маоистский Китай, предъявил свои милитаристические претензии к северным территориям СРВ. Сегодня, на протяжении сотен километров, регулярные китайские войска, провокационным огнём из дальнобойных орудий и при помощи штурмовой авиации, обстреляли приграничные районы мирного Вьетнама, пытаясь захватить у этой свободолюбивой страны её северные территории! – Он снова прокашлялся и пронизывающим взглядом прошёлся по молчаливому строю. Делая ударение на самом главном, флагман закончил свою мысль, прозвучавшую просьбой-приказом отца к сыновьям: – Друзья мои! Сегодня наше командование поставило перед нами задачу особой важности: нашему кораблю предстоит оказание интернациональной помощи братской Социалистической Республике Вьетнам, выраженной в переброске боевой техники и боезапаса на её северные территории. Сыны мои, я вас прошу и приказываю, проявить максимум усилия, сноровку и умения для выполнения поставленной перед нами боевой задачи! Мы отправляемся в район возможных боевых действий, и каждый матрос, старшина, мичман и офицер, должен прочувствовать персональную ответственность в поддержании боевой и технической подготовки корабля! Я верю вам, тихоокеанцы, и надеюсь на ваше мастерство и флотскую выучку! Пусть нам сопутствует удача!  

Закончив длинную вдохновляющую на подвиг речь, флагман пригласил в свою каюту командира корабля, исполняющего обязанности командира десанта и помощника начальника походного штаба по боевой подготовке (так называлась в дальнем походе должность офицера-контрразведки особого отдела КГБ). Начальство ушло, а перед строем вырос заместитель командира корабля по политической части старший лейтенант Лисичкин. Он тоже толкнул умную речь, вспомнив подвиг моряка-десантника Александра Торцева, проявленного в сражении за безымянную высоту в ноябре 1941 года, где младший лейтенант и погиб, до конца выполнивши свой воинский долг. Вдохновивши тихоокеанцев на успешное выполнение поставленной боевой задачи, он передал рычаги управления боевыми частями корабля в руки командиров БЧ. «Бычки» в свою очередь поставили задачи перед своими подчинёнными и под сигнал «Боевой тревоги» личный состав рассредоточился по боевым постам и по местам приёмки десанта. Здесь же, в Дананге, на корабль погрузили первую партию средних танков Т-62 советского производства и несколько десятков длинных зелёных ящиков с боезапасом. Погрузка производилась в светлое время суток. Танки грузили при помощи портовых кранов прямо на шкафут корабля, а дальше они перемещались своим ходом по межпалубной сходне в танковый трюм, рассредоточиваясь там и закрепляясь по-походному при помощи морских пехотинцев. Боезапас тоже грузили кранами и размещали в твиндеке корабля, где матросы с десантниками принимали груз и дальше размещали, закрепляя ящики в твиндеке по-походному, обтянув тросами и взяв на растяжку, чтобы при качке не происходило смещение груза.  

 

 

 

Переход в пункт назначения длился трое суток, с таким расчётом, чтобы груз был доставлен к месту под покровом ночи. Во время перехода экипаж нёс службу в режиме боевой готовности номер два, а по приходу в точку выгрузки на корабле сыграли «Боевую тревогу». По тревоге на БДК производилось полное затемнение, ходовые огни выключались, и корабль приближался к пологому песчаному берегу, ориентируясь по радарам и по рекомендации вперёд смотрящего, который передавал информацию с бака корабля по внутренней корабельной связи «Берёзка». Техника и весь остальной сопутствующий груз выгружался через носовую аппарель на чистый песчаный берег, откуда танки уходили своим ходом, а боезапас вьетнамские солдаты перегружали на грузовые автомобили, которые сразу уходили за танками в заросли тропического леса. Командование решало все формальности с сопровождающими груз вьетнамцами, и корабль до утра снова уходил в море, взявши курс на торговый порт Дананг.  

В течении полтора месяца, «Александр Торцев» совершил три рейса с боевой техникой и боеприпасами, два рейса с продуктами и гражданским транспортом, один рейс с техникой и стройматериалами. Всё это время погрузка происходила днём, а выгрузка – только в ночное время. И каждый раз, когда корабль приближался к приграничному с Китаем району, со стороны острова Хайнань, показывались китайские военные самолёты, облетавшие БДК с разных сторон. Однако на «боевой курс» самолёты не залетали, но средствам ПВО корабля предписывалось находиться в боевой готовности номер один и, операторы ракетными комплексами «Стрела-2» с инфракрасными головками самонаведения, держали на прицеле воздушные цели, пока самолёты не улетали обратно. Также в немедленной боеготовности находился расчёт «мухобойки» ЗИФ-31Б, которая, ощетинившись в небо своими стволами, калибра 57 мм, сопровождала смертоносную авиацию. И каждый раз корабль шёл таким ходом, чтобы к месту выгрузки прибывать под покровом ночи. Частенько в ночной тишине слышались вдалеке одиночные выстрелы и взрывы, сверкая над горизонтом яркими зарницами. Иногда ночное небо пробуждалось пулемётными очередями, сопровождавшимися ярко мерцающими трассерами на небесном склоне.  

Когда «Александр Торцев» делал свой последний рейс с грузом боезапаса, китайский истребитель произвёл предупредительное бомбометание в недосягаемости корабля, словно проводил какие-то свои показательные учения. Командование корабля понимало, что в любой момент может случиться непредсказуемый инцидент или провокация с китайской стороны, поэтому средства ПВО всегда находились в немедленной боевой готовности. Стоило бы самолётам нарушить международные нормы воздухоплавания или начать прямые боевые действия против корабля, ответ последовал бы незамедлительно. Но китайцы понимали, что прямое военное вмешательство, мешающее следованию корабля, чревато печальными последствиями, как на месте, так и в международных отношениях, поэтому они удовлетворялись только психологическими мерами воздействия – запугиванием. А вот ночью, это, как говорится, уже совсем другой коленкор. Ночью, в случае прямого попадания, можно было всё списать на плохую видимость или шальной неуправляемый снаряд. А в ту ночь, когда БДК производил последнюю выгрузку, прибрежный район был подвергнут интенсивному обстрелу дальнобойной артиллерии китайской народной армии. Чтобы не привлекать огонь китайцев, на корабле, как и обычно, применили полное затемнение. Однако снаряды летали мимо корабля с устрашающим свистом и разрывались совсем рядом, разукрашивая темноту тропической ночи в яркие жёлто-красные зарницы. И, вдруг, произошло непредвиденное! После разгрузки корабля через носовую аппарель, носовая рампа перестала слушаться оператора поста управления. Кораблю до утра надо было выйти в море и покинуть неблагополучное место, а рампа не поднималась. Перестал запускаться электрический привод масленого насоса гидравлического устройства подъёма рампы. Вся команда электриков сильного тока электромеханической боевой части во главе со старшиной команды, молодым мичманом первого года службы в должности, совсем недавно прибывшим на корабль после окончания школы техников, собралась в районе группового силового электрощита привода носовой аппарели, пытаясь разобраться в аварийной ситуации. Размышляя над хитроумными электрическими схемами, мичман старался докопаться до истинной причины отказа электродвигателя насоса. Он давал указания своим подчинённым и те выполняли их, бегая за инструментами и измерительными приборами. Время на месте не стояло, а разрывы приближались, вдохновляя моряков на быстрые действия и флотскую смекалку. Командир БЧ-5 остался в ЦПУ (центральный пост управления) управлять силовой установкой корабля, а вахтенного мичмана, старшину команды электриков отправил устранять неисправность. Молодой мичман, впервые попавший в такую ситуацию, метался в растерянности, наблюдая за действиями, подчинённых ему электриков. Он пытался насильно замкнуть контактор электродвигателя, чтобы хоть таким методом запустить гидравлическую систему, но двигатель не давал никаких признаков вращения. Все его старания были напрасными, а два его подчинённых электрика «карася» бегали вокруг него с прибором тестером и контрольной лампочкой, пытаясь оказать своему старшине хоть какую-то поддержку.  

Находясь на своём боевом посту, вблизи поста открытия носовой аппарели, Мельниченко, знавший специальность электрика, как техник-практик, предложил своему непосредственному начальнику старшему матросу Токареву отпустить его в разведку для оказания помощи своим коллегам из БЧ-5. Недолго думая, Токарев отпустил Игоря, оставшись на боевом посту один.  

Спустившись в танковый трюм, Мельниченко добрался до агрегатной гидравлического поста открытия носовой аппарели, увидел там электриков и, обращаясь к мичману, сказал:  

– Товарищ, мичман, разрешите глянуть схему, я судовой электромеханик по гражданской специальности, работал на рыболовных судах, может чем-то смогу помочь?  

Мичман не стал отстранять любопытного арт электрика и, отодвинувшись в сторонку, дал Игорю возможность ознакомиться со схемой. Быстренько взглянув на развёрнутую портянку электрической схемы, Мельниченко тут же представил себе общую картину процесса открытия и закрытия носовой аппарели. Он понял, что в схеме предусмотрен и резервный вариант: в том случае, когда отказывает основной насос, должен запускаться в работу резервный, а он не включился – почему?  

– Товарищ, мичман, Вы проверяли наличие напряжения на подводящих кабелях в групповом распределительном щите? – спросил Игорь первое, что пришло на ум, пытаясь понять, какие меры успели предпринять электрики?  

– Я пробовал замкнуть пускатель насоса вручную, но ни хрена из этого не вышло.  

– Дай «контрольку», – обратился Мельниченко к матросу-электрику и, проверивши все три подводящие фазы, сделал вывод. – Да у вас, братцы, с ГРЩ (главный распределительный щит) напруги нет, поэтому и резервный насос не сработал. Групповой щит полностью обесточен.  

– Я сбегаю и проверю защиту на ГРЩ, а вы, на всякий случай, проверьте здесь все предохранители, – распорядился командир отделения электриков старший матрос Волков, и убежал в машинное отделение.  

Мельниченко, тем временем, попросил прибор тестер и вместе с мичманом стали проверять предохранители в групповом распределительном щите. Один матрос-электрик выкручивал предохранители поочерёдно, а мичман вытаскивал вставки, и Мельниченко проверял их целостность. Оказалось, что в предохранителях, вместо оригинальных плавких вставок, находились самодельные «жучки», скрученные из пучков медных сердечников монтажных проводников.  

– На ГРЩ все автоматы повыбивало! – громко крикнул, вернувшийся в помещение щитовой гидравлики Волков.  

– Всё ясно, где-то корпус или коротыш, – сделал вывод Мельниченко и стал вставлять предохранители на штатные места, уменьшив на половину сечение «жучков». Он вкрутил предохранители на резервный насос, а затем на основной. Проверил подводящее напряжение тестером на общем рубильнике щита, которое соответствовало 380 вольтам, и включил рубильник.  

Мичман тут же нажал зелёную кнопку пускателя на подъём носовой рампы, и случилось неожиданное включение – вместо основного насоса, запустился резервный. Рампа стала медленно подниматься. Осчастливленный таким событием мичман обрадованно закричал:  

– Пусть работает на резервном насосе, не будем терять время, а основной насос проверим позже.  

– Да-да, пусть работает, главное – аппарель закрыть, – засуетился Волков и приказал своему подчинённому электрику: – Пухлый, надо вскрыть клеммную коробку движка главного насоса, будем прозванивать обмотку.  

Пухлый сразу кинулся выполнять приказание своего командира отделения, он достал из сумки с инструментами рожковый ключ на «12» и стал отдавать болты крышки клеммной коробки проблемного электродвигателя. Когда он вскрыл крышку, картина сразу прояснилась. Клеммы электродвигателя соединённые «звездой» находились на своих штатных местах, кроме клеммы «А», место которой было расплавлено, словно электросваркой, а подводящий провод уткнулся оголённым концом в корпус клеммной коробки.  

– Всё ясно, мужики! – радостно воскликнул Игорь, продолжая раскручивать свою версию. – Клемма была плохо обжата, и контакт от вибрации совсем ослаб, а при воздействии большого тока нагрелся и расплавился. Тут картина маслом: провод замкнул о корпус, и сработала защита на ГРЩ, потому, что были загрублены предохранители группового щита. «Жучки» оказались больше, чем защита автоматов. Вот в этом и вся причина. Я немного уменьшил вставки «жучков», но лучше всего проверить по справочникам: какое сечение провода заменит нужный ампераж, чтобы, в случае чего, сначала горели вставки, а не выбивали автоматы, тогда точно волокиты меньше будет.  

– Ладно, теоретик, кончай демагогию, – остановил Игоря командир отделения электриков. – Иди к себе, специалист, разберёмся как-нибудь, не карандашом деланные.  

– Та я шо? Я ничего, просто хотел, как лучше, – стал оправдываться Мельниченко, резко прекратив рассуждения на поднятую тему.  

– Точно, товарищ мичман, так оно и было. Я же повторно включал автоматы на ГРЩ, а они снова выбили, – промолвил, опомнившись один из электриков «карасей».  

– Хорошо, Мельниченко, благодарю за содействие. Можешь возвращаться на боевой пост, а мы тут уже сами разберёмся: что к чему? – вступил в разговор мичман Сташевский. Было видно, что старшина команды немного расстроен и над ним нависло чувство вины за случившееся. Он ближе подошёл к Игорю и добавил: – Ну, а вообще-то, ты молодец, Мельниченко. Как-то ты быстро всё сообразил. Мои какие-то растерянные оказались, да я и сам тормознул от неожиданности. Да ладно. Хорошо, что хорошо кончается. А ты молодец, держи краба!  

Сташевский пожал Игорю руку в знак уважения и благодарности, затем Мельниченко отправился на свой боевой пост, чувствуя за спиной недоброжелательный взгляд старшего матроса Волкова, не сумевшего быстро разобраться в экстремальной ситуации. «Как, всё-таки меняются люди, – подумал Мельниченко, поднимаясь по извилистому трапу на бак. – Когда я прибыл оказать помощь и пошёл по правильному пути, Волков даже духом воспрянул, чувствуя поддержку. А когда ему всё стало ясно и рампа начала подниматься, он меня стал игнорировать. Да и ладно. Мне-то что? Главное рампу подняли вовремя, а чужую неблагодарность не стоит брать в голову».  

 

 

 

В то время, когда электрики сражались с неисправностью в агрегатном помещении поста управления носовой аппарели, шальной снаряд прошил корпус надстройки в районе камбуза и, взорвавшись, вывернул наизнанку всю обшивку вокруг приличной метровой дырищи. От взрыва произошло возгорание краски, но своевременно прибывшая аварийная партия быстро локализовала очаг пожара. Хорошо, что волей судьбы, на камбузе в это время не было никого из личного состава и обошлось без жертв. Но взрыв нанёс приличный ущерб, как камбузу, так и кораблю в целом. Взрывной волной выбило стёкла иллюминаторов камбуза, а осколками повредило разделочный стол и пробило один из варочных котлов, кроме того, поцарапало обшивку переборок и побило плафоны электрического освещения. Однако, это пустяки по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы такой взрыв произошёл во время завтрака или обеда?  

Как бы там ни было, но интенсивный обстрел не прекращался, и снаряды продолжали разрываться перед самым носом у корабля. Один из снарядов попал в последний грузовик с боеприпасами, не успевший скрыться в густых зарослях джунглей, и над побережьем прогремел мощный взрыв, освещая вокруг себя десятки метров, отправивши в небо огромный огненный шар. Чтобы труд моряков не прошёл даром, и остальной боезапас не постигла участь взорвавшегося грузовика, капитан второго ранга Ващенко, взяв на себя всю ответственность за жизнь моряков и целостность корабля, приказал произвести серию залпов из установки «Град». На ГКП (главном командном посту) быстро определились с координатами, откуда происходил полёт вражеских снарядов и, дав Токареву точную наводку, разрешили произвести залп. Второй залп повторять не пришлось, достаточно было всего одного пакета, чтобы усмирить обнаглевшего противника. Кучность была отличная, и моряки видели, как где-то на китайской стороне, почти у самого горизонта, замелькали зарницы взрывов, окрашивая черту горизонта в оранжево-жёлтый цвет. А, что там произошло? Этого так никто и не узнал. Однако выстрелы стихли и шальных снарядов больше не появлялось.  

Пользуясь передышкой китайской артиллерии, корабль отработал «малый назад», произвёл разворот на девяносто градусов к югу и, поддав ход «полный вперёд», растворился в открытом море, оставляя вьетнамцам смертоносный груз и землю, которую уже им самим придётся защищать.  

К вечеру на третьи сутки БДК «Александр Торцев» прибыл в военно-морскую базу Камрань. На пути следования, моряки пытались своими силами зализать полученные от взрыва увечья, но сделали практически совсем мало. Для полного качественного ремонта нужны были хорошие специалисты судокорпусники, как газорезчики, так и электросварщики с полными комплектами орудия производственного труда. Своими силами удалось кое-где подлечить внутреннюю обшивку камбуза, отремонтировать разделочный стол, заменить выгоревшую проводку да развороченные плафоны освещения. Благодаря стараниям боцманской команды и электриков, камбуз уже на второй день после разрыва вражеского снаряда, стал работать на полную мощность и в котлах готовились первые и вторые горячие блюда. Вот только по корпусу произведены были одни подготовительные и косметические работы. Главный ремонт предстояло произвести силами рембригады плав мастерской.  

Прибывши в Камрань, БДК ошвартовался раненым бортом к плав мастерской «ПМ-12», прибывшей во Вьетнам из Камчатки и уже восьмой месяц находившейся на боевом дежурстве, выполняя ремонтные работы на подводных лодках и боевых кораблях оперативной эскадры кораблей, постоянно находящихся в данном регионе.  

В течение двух последующих дней, «камчадалы» рихтовали, резали и варили металл, пока полностью не заделали пробоину. Матросы маляра зачистили обгоревшее место пескоструйным аппаратом, загрунтовали и, подобрав подходящий оттенок краски, закрасили место боевого ранения так, что непосвящённый в факты происшедшего индивидуум, мог подумать, что так и должно быть. И действительно, к концу второго дня ремонта, борт корабля выглядел, как новый. Никто бы не догадался, что в корпусе надстройки, ещё пару дней назад зияла огромная дыра с хаотично покромсанными кусками металла.  

В то время, пока корпусники занимались ремонтом, личный состав корабля и десанта, свободный от вахт и дежурств, неоднократно посещал чудесный камраньский пляж, набираясь сил и приятных впечатлений после тревожных трудовых будней. Пляж был дикий и необустроенный, а мелководье тянулось вдоль песчаного побережья на несколько километров. Заплывая подальше от берега, тихоокеанцы погружались в глубокие места. Ныряя там, они находили на морском дне различных экзотических моллюсков с красивыми разнообразными ракушками. Там же им попадались разнообразные морские звёзды, толсто панцирные крабики и, совсем небезобидные, морские ежи. Вся эта морская живность сплошным потоком перемещалась на корабль и, благодаря умелым рукам моряков, превращалась там, в своеобразные чучела, которые, со временем, приобретали художественный дизайн и становились прекрасными сувенирами. Размещая такие сувениры на деревянных срезах, густо покрытых столярным лаком и, делая там различные надписи, моряки превращали дары моря в ходовой товар, который не стыдно было подарить близким людям или продать, какому-нибудь береговому отпускнику. Бывалые мореманы, что ранее бывали во Вьетнаме и те, кто наслышался от других моряков о всевозможных бизнесовых сделках, смело вступали в общение с местными жителями. Они меняли у них за одеколон, мыло и предметы флотского обмундирования на различный азиатский товар, начиная от бамбуковых циновок с изображением вьетнамской флоры и фауны и, заканчивая различными поделками, бальзамами и спиртными напитками. Хотя такие сделки совсем не поощрялись офицерами политработниками и особистами. Но несмотря ни на что, находились среди моряков и такие сорвиголовы, которые вступали с местными узкоглазыми бестиями в более тесные контакты, в обмен на тот же ходовой товар. Зная себе цену, желтокожие красавицы, словно в омут захватывали попавшегося сорвиголову и, пытаясь выменять у него максимум обменного товара, уводили клиента в укромное местечко, где и происходило то, о чём мечтает каждый подросший юноша.  

Однако время не остановить и всему приходит конец. Немножко расслабившись в Камране, военморы снова вернулись в свою привычную стихию. Ремонтные работы закончились и БДК «Александр Торцев» снова был готов к выполнению поставленных командованием ВМФ задач. Теперь экипажу корабля предстояло загрузить, оставленные в Камране десант и технику, чтобы выйти в море для участия в учениях «Бриз-80». Совместно с двумя сторожевыми кораблями военно-морских сил Вьетнама и большим противолодочным кораблём «Керчь» тихоокеанского флота, «Александру Торцеву» предстояло прорвать оборону условного противника и, используя прикрытие кораблей охраны, высадить морской десант на необорудованное побережье острова Хон Мун, что находился южнее порта Нячанг. Во время совместных учений военморам снова довелось отражать воздушные атаки «условного противника», поражать надводные цели, вести огонь по «условным береговым укреплениям» из установки «Град» и артиллерийских систем кораблей охраны. Этим же огнём пришлось поддерживать высадку десанта. Учения прошли слажено, и высокопоставленное командование оценило действия военморов на оценку «хорошо». А после учений, все корабли посетили с дружеским визитом порт Дананг. За два дня стоянки в порту Дананг, моряки посетили музей «Боевой славы вьетнамской народной армии», музей Чамской скульптуры, имели возможность погулять по городским улочкам и ознакомиться с другими достопримечательностями города-порта. За это время моряки участвовали в спортивных мероприятиях, побывали на вечере дружбы вьетнамо-советских моряков и принимали вьетнамских гостей на своих кораблях БДК «А. Торцев» и БПК «Керчь».  

 

 

– Короче, Валдис, дай этому салабону хорошую работу на всю ночь, а я пошёл спать. – Перебил Зверев главстаршину и, оставив Игоря в надёжные руки, застучал подошвами массивных прогар по балясинам крутого трапа.  

– Так, что случилось, Игор? – снова переспросил Озборн.  

– Да ничего, просто несвоевременно в увольнение сходил, – с грустинкой в голосе ответил Мельниченко.  

Валдис познакомился с Игорем в один из первых дней, после прибытия Мельниченка на БДК-077, когда команда корабля занималась уборкой территории пункта базирования, а Озборн, тогда ещё старшина первой статьи, руководил избранным от БЧ-5 личным составом. Ещё тогда Игорь рассказал Валдису, что был на плавательной практике в Прибалтике и неоднократно посещал на морском буксире «Сестрорецк» порт Вентспилс. Небольшой городок рыбаков и мореходов на западе Латвии. В задушевном разговоре выяснилось, что у них оказались даже общие знакомые. Одним словом, Валдис встречался с Анитой Балодис, которая была родной сестрой Инары Балодис, занявшей важное место в амурных делах курсанта практиканта Игоря Мельниченко. Познакомились они тогда с Инарой в местном универмаге «Дзинтар юра» (янтарное море) в августе семьдесят восьмого года. Тогда Игорь выбирал подарок своей сестрёнке и попросил совета у первой попавшей девушки, которой и оказалась Инара. Короче, у них с Валдисом много оказалось общего. Как морской профиль гражданской специальности, так и небольшой опыт полноценной гражданской жизни. В отличие от Игоря, Валдис успел побывать за границей на танкере «Маршал Рыбалко», курсирующем между портами Скандинавии и нефтегаванью порта Вентспилс. Таким образом, у них появились общие интересы и, встречаясь иногда в курилке, Валдис часто затевал с Игорем разговор о Вентспилсе, вспоминая сестёр Балодис, интересные приключения и шикарные застолья в городских ресторанчиках. О Вентспилских ресторанах ходила среди моряков такая шутка, о которой всегда напоминал Валдис: «Придёшь с «Балтики», развеешь «Алые паруса» и прямиком летишь в «Космос». Валдис всегда дружелюбно относился к Игорю, невзирая на флотскую иерархию. Он не только по службе опережал Игоря на два года, но и по возрасту был старше на два года. Конечно, эта разница нисколько не мешала им в общении. Таким образом, Мельниченко уже больше двух месяцев был с Озборном в приятельских отношениях. Поэтому, когда услышал, за что Игорь загремел в машинное отделение на всенощную, то спросил с улыбкой:  

– Так значит, они рэшили проучит тэбья?  

– Думаю, что так.  

– Не думай за это, братэльник. Тебе здесь нет чего делать. Пусть мои оболтусы работают. Они днём просачковали и думали, что им всё сойдёт с рук. Но Валдиса не проведёшь, Валдис сам был такой, вот пусть и работают. А ты Игор пойдёшь со мной, мы с тобой будем другими делами заниматься, – успокоил Игоря главстаршина. Он протёр чистой ветошью руки и, уже обращаясь к Гаджиеву продолжил: – Алик, когда весь густой шлам зачистите, замоете днище соляркой, и надо будет всё вытереть сухой ветошью. Сделаете всё хорошо и можете идти спать. Но посмотрите у меня, я шару не люблю и, если завтра не хотите снова всё повторить, то сегодня надо будет очьень хорошо поработать.  

Махнув Игорю рукой, чтобы тот следовал за ним, Валдис закончил свои последние наставления и направился к трапу. Он бегом поднялся на главную палубу и Мельниченко, тут же последовал его примеру. Пройдя по коридору несколько метров, они свернули налево и оказались в ЦПУ. В помещении было тихо и спокойно, только лампочки предупредительной сигнализации показывали наличие работающих механизмов. На кресле за пультом управления главными двигателями, расслабившись от повседневной суеты, дрыхнул дежурный по электромеханической боевой части, командир отделения мотористов вспомогательных дизелей, старшина первой статьи, украинец из-под Винницы – Корытько.  

– У, козлы, напугали, – озлился вструхнувший первостатейник, увидев фигуру Озборна. – Я подумал, что дежурный по кораблю с проверкой подкатил. А это ты, Валдис. Шо нэ спыться? Якась хытрость мучить, чы шо?  

– Какая там хытрость. Своих оболтусов контролирую. Да вот с Игорком хочу немного о жизни перетереть.  

– Ага, знайшов «карася», тай будешь ему на вуши лапшу клеить, – засмеялся Корытько, потягиваясь на вращающемся кресле.  

Озборн оставил реплику первостатейника без внимания и увёл Игоря за планшет с инструкциями дежурств и вахт личного состава БЧ-5, заняв место на пустующих баночках возле пульта дистанционного управления клапанами системы «Медиум». Здесь им никто не мешал, и они стали предаваться воспоминаниям о бывалой гражданской жизни. Корытько, снова попытался уснуть, но заинтересовался беседой двух бывших гражданских мореманов и стал усердно подслушивать интересные истории.  

– Так ты шо, зёма, тоже на гражданке плавал? – попробовал прояснить ситуацию Корытько, встревая в разговор приятелей.  

– Эх ты, моряк с пэчки бряк, называется, – пристыдил Валдис первостатейника, поправляя своего одногодка по службе и ровесника Игоря по возрасту. – Ты за два с половиной года так и не понял, что моряк ходит, а плавает дерьмо.  

– Тоже мне мореман знайшовся, – отпарировал Корытько на реплику сослуживца. Он повернулся в сторону Игоря и угрожающе сказал: – А ты зёма нэ дуже лыбся, а то зараз «чылимов» настукаю и не посмотрю, шо тут велыке цабэ Озборн сыдять.  

– Точно не посмотришь? А если я за него вступлюсь, – серьёзно возразил Озборн, поигрывая желваками на скулах.  

– Та ну вас к едрене-фене, – отмахнулся Корытько и больше не стал вмешиваться в беседу сослуживцев.  

Вдоволь наговорившись, Озборн отпустил Игоря спать, а сам снова направился в машинное отделение, чтобы в последний раз проконтролировать своих «карасей».  

Когда Мельниченко зашёл в свой кубрик, там раздавалось дружное посапывание и моряки видели дивные разноцветные сны. Чтобы никого не разбудить, он тихонечко уложил в рундук свою робу и переложил в другое место зубную пасту «Фтородэнт», а на её место положил похожий по размеру тюбик шампуни «Янтарный», чтобы хоть как-то насолить подхалиму Зайцеву. Будучи отъявленным подхалимом, Зайцев, вдобавок к этому, был ещё и прирождённым халявщиком. Пользуясь на шару чужим мылом или чужой зубной пастой, он никогда не предавал этому особенного значения, считая это вполне нормальным явлением. И так случилось, что в последнее время он лихо взялся окучивать зубную пасту Игоря, пользуясь ею втихаря, словно заблудшая крыса.  

Наутро, посетив после зарядки умывальник, Мельниченко стал свидетелем комедийной картины, когда все моряки смеялись над тем, как Зайцев пускал изо рта перламутровые шары вспенившейся шампуни, выплёвывая её в разные стороны. Но, к сожалению, этот случай так и не повлиял на злостного халявщика и, пытаясь приучить Зайцева пользоваться собственной зубной пастой, ему ещё много раз подсовывали вместо зубной пасты различные тюбики: то с кремом для рук или для лица. Один раз даже попался тюбик с душистым вазелином. И, всё-таки, благодаря совместным стараниям всего коллектива электриков и трюмно-котельных машинистов, такая наука не прошла для Зайцева даром. Уже к весне, когда Зайцев прослужил ровно полтора года, у него наконец-то появилась собственная зубная паста.  

Зайцев, Зайцевым, а служба продолжалась. Пришла весна. В заливе Петра Великого появились первые промоины. Портовые буксиры ледокольного типа избороздили фарватер и прошлись по маршрутам катеров и паромов, связывающих материк с островом Русский. В назначенное время корабли дивизии покинули временный пункт базирования и вернулись в бухту новик на постоянное место прописки. Игорь больше в увольнении не был, но чтобы не терять связь с появившейся подружкой, написал Лене письмо. Просто так без фамилии и адреса, а на имя и номер комнаты в общежитии. Он даже фамилию её не узнал. И, как не странно, письмо нашло своего адресата. Со временем Игорь получил ответ, и у них наладилась активная переписка. Благодаря Игорю, наладил переписку со своей знакомой и Синенко. Переписка, перепиской, а встретиться с девчонками возможности не было. Ребята уже прослужили ровно год и по всем не писанным флотским законам имели полное право ходить в увольнение. Однако весна принесла морякам не только запахи багульника и ландышей, но и начало нового учебного периода в боевой и политической подготовке, что заявил о себе организационным периодом по всему соединению. Это означало, что всему личному составу кораблей и береговых частей было запрещено оставлять место службы до особого распоряжения. Для офицеров оргпериод длился десять суток, а для рядового и старшинского состава этот период растянули на целый месяц. В течение этого месяца на кораблях и в частях отрабатывались различные мероприятия организационной службы. Повинуясь приказам и директивам вышестоящего начальства, командование БДК-077 готовилось к инспекционным проверкам корабля, выражавшихся в отработке задач «К-1», «К-2» и «К-3».  

Задача «К-1» включала в себя всю организацию боевой и повседневной службы экипажа корабля, начиная от повседневного распорядка дня и, заканчивая действиями личного состава по различным тревогам и авралам. Для качественного усвоения подготовительных мероприятий для сдачи предстоящих задач, всем подразделениям корабля вменялось, для начала, отработать все мероприятия внутри подразделений. Для электромеханической боевой части такое мероприятие называлось «задачей М-1».  

Для начала, командиры отделений проверили у своих подчинённых знания обязанностей по корабельным расписаниям и проконтролировали их на практике, где моряки выполняли свои обязанности по авралам и учебным тревогам. Командиров отделений, в свою очередь, инспектировали старшины команд, а старшин команд – командиры боевых частей. Последние выставляли инспектируемому личному составу определённую оценку и докладывали итоги проверки командиру корабля.  

Убедившись, что экипаж корабля готов к отработке задачи «К-1», командир БДК-077 капитан второго ранга Панфилов, доложил о готовности начальнику штаба дивизии капитану второго ранга Иванову, прозванному среди моряков «Железным Феликсом» из-за его железной хватки в отношении воинской дисциплины. «Железный Феликс» назначил, в свою очередь, дату инспекторской проверки и процесс пошёл. В назначенный день и час, весь экипаж корабля демонстрировал флагманским специалистам дивизии своё умение в выполнении различных организационных и боевых мероприятий, отвечая на различные каверзные вопросы, задаваемые в самое неподходящее время. Зная своё дело, моряки не подвели своего командира и качественно отработали все учебные тревоги, а корабль, за инспекторскую проверку и отработки задачи «К-1» получил общую оценку «хорошо».  

По итогам осенне-зимнего периода боевой и политической подготовки команда электриков получила звание «отличной», следовательно, «отличным» стало и отделение электриков. Старшина первой статьи Пушкарёв получил очередное воинское звание главный старшина, и теперь на его погонах засияла широкая полоска золотистого галуна, пришитая поперёк чёрных погон. Мельниченка отметили в приказе по кораблю очередной благодарностью и приклеили ярлык «отличника боевой и политической подготовки».  

Месяц прошёл быстро и к Первомаю оргпериод был снят. На праздник всех трудящихся, Пушкарёв устроил Игорю приятный сюрприз. Он оформил для подчинённого отпускной лист во Владик, чтобы взять его с собой в этот прекрасный город на целый день. Пользуясь таким случаем, Мельниченко попросил Пушкарёва посетить общежитие индустриального педагогического техникума, чтобы встретиться со своей зазнобой, но у главстаршины были свои планы. Он предложил Игорю забыть на время свою новую знакомую и строго повиноваться своему начальнику. Пользуясь удобным случаем, моряки посетили фотоателье, которое, несмотря на праздник, работало до обеда, пытаясь за счёт праздника, выполнить свой месячный план. После фотоателье они отправились в ближайшую пельменную, где взяли по две порции вкусных пельменей и по стакану густой первосортной сметаны. Вдоволь насытившись, они зарядились энергией, и вышли в центральную часть города. Борис Пушкарёв оказался не только хорошим командиром отделения, но и превосходным товарищем. Он всячески шутил, рассказывая Игорю разные интересные истории. Когда они спустились на улицу Ленинскую, народ уже возвращался с мирной праздничной демонстрации, направляясь разными потоками от площади Борцам за революцию. Борис повёл Игоря в новый современный кинотеатр «Океан», находящийся на самом берегу Амурского залива. Там они перед киносеансом посетили кафе, где опрокинули по чашечке чёрного кофе с эклерами и бросили в бассейн, находящийся прямо в центральном фойе кинотеатра, по пару медных монет.  

С первых дней открытия в городе моряков кинотеатра «Океан» так повелось, что все моряки бросали в этот бассейн, где по центру находилось чучело морского котика, различные монетки. Это стало традицией и хорошей приметой, чтобы всегда возвращаться к родным берегам.  

Смотрели художественный фильм «Под опрокинутым месяцем» отечественной Рижской киностудии. Фильм был о рыбаках, промышляющих в далёкой Атлантике на траулерах, однотипных тем, на которых работал Мельниченко. Фильм зацепил военморов своим непростым сюжетом, и они долго обсуждали его, гуляя по набережной. Игорь, в свою очередь, рассказал много интересного о работе и быте рыбаков, а Борис слушал с интересом, не перебивая своего подчинённого. Выслушав Игоря до конца, он поделился с ним своим тайным желанием: остаться после службы во Владивостоке для работы на судах загранплавания от управления «Востокрыбхолодфлот», куда он успел отправить фирменные анкеты установленного образца. Общаясь и рассуждая, они не заметили, как оказались на площади Борцов за революцию. Уже вечерело, и Борис повёл Игоря в неприметную студенческую столовую, находящуюся вблизи ДВПИИ (дальневосточный педагогический институт искусств). Вкусно поужинав бифштексом с макаронами и салатом из кальмара, они продолжили прогулку по городу. Гуляя по улице Ленинской они наткнулись на военного патруля, капитан-лейтенанта и двух матросов. Отдав воинскую честь, ребята хотели следовать дальше, но офицер остановил их и, только после проверки документов и внешнего вида, разрешил продолжить свой путь.  

Дальше Борис решил повести Игоря на фуникулёр, на котором они поднялись на вершину центральной сопки и, гуляя там, созерцали всю бухту Золотой Рог, распластавшуюся перед ними, словно на ладони. С высоты, все корабли и суда, стоящие у причалов и снующие по заливу, были похожие на игрушечные макеты, а торопившиеся по улицам люди, напоминали шебутных муравьёв.  

Полюбовавшись закатом и встретив вечерние сумерки, ребята спустились на фуникулёре вниз и, повернув в сторону ресторана «Дары моря», через несколько минут прибыли в базовый матросский клуб. К этому времени в матросском клубе начинались танцы и, народ группами тусовался по всей танцплощадке, сплачиваясь в небольшие коллективы. Кроме военных моряков, здесь присутствовали курсанты гражданских мореходок, большое количество молодых девушек и несколько гражданских парней. Среди всей этой прыгающей и пританцовывающей публики, Борис отыскал круг своих знакомых и, втиснувшись туда, представил танцующей молодёжи своего коллегу, громко всех поприветствовав:  

– Привет толпе! Прошу любить и жаловать, Игорь – наш парень!  

В ответ пронеслось с разных сторон громкое «Привет! », и к Игорю потянулась масса рук для знакомства. Он пытался запомнить имена Бориных приятелей и приятельниц, но они все пролетали мимо ушей, и только спустя некоторое время, на перекурах и за произвольным общением, он узнавал эти имена заново, стараясь их запомнить. Там среди нескольких гражданских парней, студентов ДВИСТа (дальневосточный институт советской торговли) находилось шесть девушек третьекурсниц, среди которых оказалась избранница Пушкарёва, симпатичная длинноногая блондинка. Танцуя под заводные ритмы «Машины времени», звучавшие в исполнении вокально-инструментального ансамбля военных моряков, отпускники отлично провели время отдыха и к отправлению последнего парома, всей дружной толпой прибыли на пирс. Там новые товарищи посадили Игоря на паром, а Пушкарёв остался со своими друзьями. Увольнение у главстаршины было, так сказать: сквозное и перед ним открывались перспективы таинственной ночи любви.  

На корабль Мельниченко вернулся своевременно и без замечаний. На этот раз всё обошлось. Он доложил дежурному по кораблю о своём возвращении и так, как вечерняя проверка уже закончилась, и время близилось к отбою, не раздумывая убыл в свой кубрик. После принятия водных процедур, Игорь запрыгнул на свою коечку и уснул крепким молодецким сном, уже во сне продолжая пребывать в весёлой компании студенток, среди которых, почему-то ясно выделялись образы Ларисы и Лены, пытавшиеся образумить разгулявшегося повесу.  

С первого и по девятое мая для военморов была небольшая передышка в боевой подготовке и, только после Дня Победы начался новый этап шлифовки боевого опыта. Кораблю предстояло отработать мероприятия для сдачи задачи «К-2». В задачу входила оценка организации экипажа корабля в одиночном плавании и отражение воздушных и надводных целей артиллерийскими комплексами «АК-725». Артиллерийский комплекс состоял из двух автоматических орудий, что управлялись матросами операторами из ЦАПА. Мощные радары определяли цель и фиксировали её на экранах специальных мониторов, а операторы-комендоры, находившиеся в центральном артиллерийском посту, сопоставляли цель локатора с автоматической наводкой комплекса и, когда цель оказывалась в центре самонаводящегося устройства, артиллерийские установки производили автоматическую стрельбу на поражение мишени.  

В процессе стрельб и отражения атак условного противника, моряки продолжали сражаться за живучесть корабля, заводя под днище пластырь для заделывания условной пробоины и мужественно тушили, возникавшие в разных отсеках корабля условные пожары. С поставленной задачей экипаж справился, и она была зачтена с оценкой «хорошо».  

А к концу мая, выполнив свой воинский долг, начали увольняться в запас призывники весеннего призыва тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Получив перед дембельским приказом очередное воинское звание «главный корабельный старшина», ушёл в запас командир отделения электриков Боря Пушкарёв. На его место назначили приказом командира корабля старшину второй статьи Мельниченко, а штатную должность старшего специалиста электрика занял, прибывший из учебного отряда школы механиков поволжский немец – Володя Кейль. Теперь у Игоря появилась двойная ответственность. Если он раньше отвечал только за материально-техническое состояние своего заведования, то теперь надо было отвечать и за вверенное ему отделение, состоящее из двух подчинённых: электрика и автоматчика. Вместе с ответственностью возросла и зарплата. Теперь ему причиталось пятнадцать рублей ежемесячно со всеми накрутками (оклад, корабельные, особые условия службы, классность и компенсация табачного довольствия). Вместо получаемых ранее семи рублей за старшего специалиста теперь было в два раза больше. В новой должности пришлось Игорю готовить отделение к инспекторской задачи «К-3». Задача включала отработку мероприятий по взаимодействию с отрядом кораблей во время совместного похода и имела конечную цель – высадку морского десанта на необорудованное побережье. Экипаж корабля и эту задачу выполнил с оценкой «хорошо» и подтвердил своё полноправное вхождение в военно-морскую кампанию Советского военно-морского флота. Таким образом, были отработаны все задачи боевой подготовки весенне-летнего периода. По их итогам был издан приказ командира корабля «О поощрении личного состава», в котором Мельниченка отметили присвоением очередного воинского звания «старшина первой статьи». Теперь, вместо двух тонких галуновых лычек, на его погонах горделиво красовались целых три.  

Так в звании старшины первой статьи закончился для Игоря Мельниченка первый год службы на десантных кораблях. Это был год терзаний, разочарований, восхищений, находок и потерь, а также год труднодоступных побед. Малых и ничего не обязывающих побед в коротком промежутке времени непредсказуемой флотской службы, среди новых понятий и отношений с людьми разных национальностей и сословий.  

Лето было в самом разгаре, и остров Русский прятался под зелёным балдахином местной флоры. В кронах деревьев прятались небольшие посёлки и отдельные строения, хитросплетённые улочки и дороги местного значения. Вода в морских заливах и местных бухточках прогрелась до комфортных двадцати градусов, и многие местные жители стали проводить большую часть своего свободного времени на местных необорудованных пляжах. Солнце парило так, что испаряемая влага лёгкой дымкой накапливалась в воздухе, а человеческое тело от её изобилия становилось влажным и липким. Однако, лето летом, а служба службой. Для военморов служба оставалась на первом месте и сильно расслабляться никому не приходилось. Корабли соединения постоянно выходили в море, выполняя различные задачи по военным грузоперевозкам. Мельниченко, как и прежде, продолжал вести многочисленную переписку со своими родными, приятелями и друзьями. Он еженедельно получал от них большое количество писем. Настораживало то, что Лариса, в последнее время, стала писать пустые и бесчувственные письма, словно под давлением собственной совести. Лишь бы отмазаться, но совсем не от души, как это было вначале службы. Она пыталась компенсировать отсутствие красноречия маленькими посылочками и бандеролями с сигаретами, что стало наводить Игоря на некоторые размышления. В противовес Ларисе, письма от Лены пестрели пылкими чувствами и ожиданием возможной встречи на осень, так как она находилась на каникулах в родном городе Находке. С Невельска продолжал писать Колян-моторист. Из писем друга рыбачка, как и прежде продолжавшим сачковать от призыва на службу, Игорь узнал о печальном исходе бывшего военкома города Невельска – подполковника Белика. Оказалось, за злоупотребление служебными полномочиями и получение мзды, его уволили из рядов Вооружённых Сил, и он убыл из Невельска в неизвестном направлении, хотя по действующим законам, местом его пребывания должна оказаться, давно плачущая по нему, тюремная камера. На малой родине у Игоря был полный штиль. Одним словом – полный порядок. Мать с отцом продолжали работать на своих местах, а сестрёнка отдыхала после окончания первого курса педина и помогала маме вести домашнее хозяйство. Таким образом, жизнь нигде не стояла на месте. Она плыла по течению, направляемому кудесницей судьбой и совершаемыми поступками, исходящими от самих людей.  

Приняв участие в зачётных учениях по показательной высадке морского десанта целого соединения десантных кораблей, под кодовым названием «Прибой-81», которые прошли с высокой оценкой от командования ВМФ, корабли успешно вернулись в родную базу. После учений снова начались серые служебные будни. Некоторые корабли стали на плановый доковый ремонт, а некоторые на профилактику в СРЗ Владивостока. БДК-077 всё чаще стали привлекать для перевозок народно-хозяйственных и военных грузов в различные отдалённые бухточки Приморского края и Южно-Курильской гряды. Так, вернувшись из очередного рейса на один из Курильских островов, куда корабль доставил груз делового леса и другие строительные материалы под сооружение на острове пункта базирования для стратегических подводных ракетоносцев, Мельниченко невольно оказался в центре событий, происходивших в экстремальной непредсказуемой обстановке. Всё произошло нежданно и негаданно прямо у Игоря на глазах. Корабль возвращался в базу и, уже был на траверзе мыса Чуркин, откуда до постоянного пункта базирования оставались считанные мили. Именно в этот момент вахтенный электрик первой боевой смены старшина первой статьи Мельниченко делал очередной обход для проверки работавшего электрооборудования основных механизмов и агрегатов. Спустившись в помещение кондиционеров, Игорь осмотрел работающий компрессор, проверил температуру электродвигателя, поверхностно взглянул на групповой распределительный щит, снял показания приборов автоматического контроля кондиционера и уже собирался покинуть помещение, но ситуация резко изменилась. Вдруг за его спиной раздался характерный треск, и всё помещение осветила яркая вспышка, похожая на разряд шаровой молнии. Неожиданно, в том месте, где возник разряд, словно вспышка от электросварки, появилось пламя зарождавшегося пожара. На выяснение причины пожара времени не оставалось, а надо было объявлять «Аварийную тревогу» и приступать к тушению пожара. Раздумывать было некогда, и Мельниченко метнулся к выходу из помещения за огнетушителем. Его действия не поддавались контролю мозгового центра, он действовал автоматически и быстрее подсознательно, чем осознавая содеянное. Быстрым рывком он взлетел по трапу до первого огнетушителя «ОУ-8», схватил его обеими руками и крикнул, дозорному по живучести матросу Бабаеву, находившемуся около кубрика десанта:  

– Бабайкин, мухой дуй в ЦПУ! Пусть срочно играют «Аварийную тревогу», пожар в кондиционерном отсеке! – сам же, с огнетушителем в руках бросился на локализацию пожара.  

Тут же по кораблю загремели колокола громкого боя, толи это сработала корабельная пожарная сигнализация, толи это дежурный по БЧ-5 оповестил экипаж нажатием кнопки «Аварийной сигнализации», Игорю некогда было разбираться в таких тонкостях процесса. Он направил струю углекислого газа в сторону открытого пламени и, стараясь охватить весь очаг, стал разряжать содержимое огнетушителя. За это короткое время, электропроводка успела выгореть по всей кабель трассе, начиная от клеммных соединений и до патрубков, входящих в подволок. За два приёма, Игорю удалось локализовать открытое пламя, но едкий дым, струившийся от изоляции и краски, стал быстро наполнять отсек смертоносным угарным газом. По кораблю во всю мощь гремели короткие звонки «Аварийной тревоги», а по трансляции старпом призывал кормовую аварийную партию приступить к локализации очага пожара, но помощи пока не было. Понимая, что в задымленном помещении дальше находиться опасно, Игорь решил срочно покинуть опасный отсек, в котором надо работать в специальном обмундировании с индивидуальными кислородными противогазами. Однако дым, словно подколодная змея, уже полз вверх, скользя по балясинам трапа и пытаясь заполнить оставшееся свободное пространство. Уже, находясь на трапе, когда до выхода оставалось буквально несколько метров, Игорь присел на балясину и начал терять сознание. Последнее, что он ощутил – это неведомую силу, тянувшую его в бескрайний тёмный тоннель. Мельниченко уже полностью отключился и не видел, как его приводили в чувство. Благо корабельный лазарет находился двумя палубами выше кондиционерного помещения, и ему быстро была оказана первая медицинская помощь. А тем временем кормовая аварийная партия загерметизировала задымленный отсек и, при помощи станции углекислотного тушения, полностью потушила пожар.  

Это уже потом, после тщательных разборок, когда были написаны объяснительные записки от Бабаева и Мельниченко, когда корабельная комиссия в составе нескольких офицеров и мичманов тщательно расследовала причину возгорания и саму организацию тушения пожара, только тогда, поступок Мельниченка сумели достойно оценить. Оказалось, всему виной была маленькая корабельная крыса, обугленный скелет которой, нашли приваренным среди шин, по которым подавалось напряжение 380 вольт. Крыса устроила короткое замыкание, что послужило мощной вспышке, давшей старт для возгорания изоляции кабель трассы. А поступок Игоря признали правильным. Если бы не Бабаев то, пока Мельниченко добежал бы в ЦПУ, чтобы объявить «Аварийную тревогу», пожар смог бы охватить всё помещение, и его тушение стало бы намного сложнее, чем оказалось. Практически Игорь локализовал сам очаг пожара и сбил открытое пламя, а члены кормовой аварийной партии в своих специальных несгораемых костюмах и КИПах, только довершили начатое им тушение до победного конца. Обо всех подробностях Мельниченко узнал спустя несколько дней, когда побеседовал с командиром кормовой аварийной партии мичманом Ивановым, прибывшим на должность старшины команды мотористов, вместо ушедшего в запас латыша Озборна. Иванов рассказал, как аварийная партия производила разведку очага пожара, и как было принято решение применить станцию углекислотного тушения. Как командир БЧ-5 самолично подхватил Игоря на свои руки, забрав его у членов аварийной партии, и занёс в лазарет. Оказалось, что ещё бы, каких-то пару минут просрочки, и его уже никто не смог бы спасти. Но волей рока судьбы всё обошлось, и благодарить надо не только «бычка», но и корабельного фельдшера старшину первой статьи Куренного, сумевшего вовремя оказать квалифицированную первую помощь.  

P. S: Полная версия на сайте "Лит. Рес. "  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

| 94 | 5 / 5 (голосов: 2) | 19:58 08.01.2019

Комментарии

Pomol18:24 18.01.2019
ageenka, Это ещё мягко описано, бывали случаи несовместимые с обликом морали.
Ageenka01:18 17.01.2019
Отлично! Но такое поведение ребят с их причудами расстроило.

Книги автора

Праздник Великой Победы
Автор: Pomol
Стихотворение / Поэзия Реализм События
Аннотация отсутствует
18:20 03.05.2018 | 5 / 5 (голосов: 9)

Поминальный день
Автор: Pomol
Стихотворение / Лирика Поэзия
Аннотация отсутствует
17:14 11.04.2018 | 5 / 5 (голосов: 5)

Карантин 18+
Автор: Pomol
Повесть / Военная проза Мемуар Приключения Проза Реализм Другое
Молодое пополнение Тихоокеанского флота прибывает для прохождения "курса молодого бойца" в специальную часть острова Русского, где в течение сорока пяти суток, они превращаются с гражданских юношей в ... (открыть аннотацию)моряков-тихоокеанцев
Теги: военные моряки общевойсковая подготовка карантин присяга
22:00 06.04.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Пасхальная ночь
Автор: Pomol
Стихотворение / Лирика Поэзия
Празднование Воскресения Господнего
Теги: храмы колокола свечи Благовест Христос жизнь
16:47 01.04.2018 | 5 / 5 (голосов: 7)

Осінній Відень
Автор: Pomol
Стихотворение / Лирика Поэзия
Аннотация отсутствует
18:48 26.03.2018 | 5 / 5 (голосов: 6)

Ізмаїльський вальс
Автор: Pomol
Песня / Лирика Поэзия
Аннотация отсутствует
17:53 26.03.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Батьківська нива
Автор: Pomol
Стихотворение / Лирика Поэзия
Аннотация отсутствует
17:26 26.03.2018 | 5 / 5 (голосов: 5)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019