Дороги Эпсона. Глава 2. Разговорное стекло.

Рассказ / Приключения, Сказка, Фэнтези
Вторая глава путешествий по Эпсону. На этот раз герой отправляется в Казуаль - столицу кеннов, чтобы открыть новые секреты этого мира. Новые запретные знания, которые могут стоить человеку жизни.

 

 

С самого первого дня моего прибытия в Ферсутдим Манурис не давал мне отдыхать. Он водил меня по всем питейным заведениям, знакомил с множеством людей. Казалось бы, нельзя назвать это тяжким трудом, но поверьте мне, что у любого голова пойдет кругом, если вокруг него вертится так много мест и людских лиц. И самую большую часть этих самых человеческих лиц было наказано мне запомнить. Их имена, род занятий и прочие другие мелочи.  

Я уже успел заметить, что вкусы Мануриса в отношении всего того, с чем он меня знакомил, весьма специфичны. Как я понял, у него просто безграничная и ничем неоправданная любовь к ксертам, калекам и в общем и целом нестандартным людям. Он говорил, что многие личности, которых я повидал, будут нужны мне в будущем, или я им, это как повезет. И мне уже не терпелось узнать, какое такое будущее меня ждет, связанное со всем этим контингентом.  

Я, конечно, знал, что, не смотря на людскую нелюбовь к ксертам, они от этого не исчезнут, но тот факт, что их так много тут, в столице, несколько поразил меня. И что они оказались при таких должностях – это вообще из ряда вон. И как им не трудно так жить, вечно скрывая свое происхождение, прячась у всех на виду.  

–Где носит этого парня? – услышал я в один из вечеров, до которых уже успел привыкнуть досыпать. После постоянных походов по тавернам Ферсутдима иного времени для сна выбирать не пришлось. – Ааа, вот ты где! – обратился ко мне Манурис с коварной улыбкой во все свое полное лицо. – Сегодня нам с тобой предстоит интереснейшая встреча! – произносил он, пока распахивал шторы, позволяя предзакатному солнцу ослепить мои и без того не желающие открываться глаза. – Я познакомлю тебя кое с кем! Правда я и сам с ним толком не знаком. Но это не суть. Ооо, предвкушаю эту встречу, мой друг!  

–И как вам удается быть таким бодрым – еле произнес я, хватаясь за голову, в которую словно в колокол ударяла боль.  

Манурис негодующе окинул меня взглядом и похлопал себя по животу – Уже забыл? Крепкий желудок, крепкие почки. Все очень крепкое!  

–Видимо крепче того, что мы пили вчера – продолжал я хандрить.  

–Ну, не обязательно быть мной, чтобы стать крепче своего напитка. Вот, держи – и он протянул мне какую-то бутылку с белой жидкостью.  

–Это какое-то чудодейственное средство от похмелья? Что-то слышал о таком.  

–Вообще-то это молоко. А про средства от похмелья забудь. Даже если тебе их навязывали и всячески рекломендовали, они не работают. Ничто не поможет лучше холодного молока. Увы.  

–Эм… Тогда я откажусь. Иначе всю встречу с вашим новым другом рискну провести у нужника.  

–Ну как хочешь – он пожал плечами, но все же поставил бутылку на прикроватную тумбочку. – Ладно, пойду пока перекушу. Кажется, Китус опять наворотил на кухне вкусных дел. Ей богу, у парня талант. Жаль, рабство в столице незаконно. Продал бы его в любимую таверну. Все равно там от него было бы больше толку. – С этими словами он удалился из моей комнаты.  

Здесь я внесу некоторую ясность относительно последней реплики Мануриса. Чтобы вы ни подумали, но дела обстоят с точностью наоборот. Китус, как я успел заметить, идеально выполнял всякое поручение Мануриса. А вот готовил он… Ну… Есть это можно. Я пробовал. Пару раз. На этом, пожалуй, все.  

Тчитлан ждал меня за столом, ковыряя вилкой очередное творение Китуса, когда я, наконец, собрался с силами и вышел из комнаты. Я заметил, что по своему обыкновению, наш горе-повар накрыл и на меня. Увидев меня, Манурис резко вскочил из-за стола. Мы с минуту смотрели сначала друг на друга, потом на тарелки и снова друг на друга. И, не говоря ни слова, очень быстро направились к выходу.  

Я знал, что этот маневр может обидеть Китуса, но твердо решил – на сегодня отравлений достаточно. А Манурис – каким бы крепким ни был его желудок, подозреваю, что язык пока еще способен чувствовать вкус.  

–Так что за новый друг? – решил нарушить я молчание по пути в Деменцию, любимую таверну гильдии Каун-Санхов. В этом месте мы бывали чаще, чем в других заведениях. И у меня почему-то не возникло сомнений насчет того, куда мы идем.  

–А я не знаю – весело ответил мой спутник. – Но узнаю. Узнаем! Турин обещал устроить для нас встречу. – Он произнес это так, словно всерьез полагал, что я помню, кто такой этот Турин. – Я знаю, что ты подумаешь. Этот надменный хорн умеет только языком чесать, да пыль напускать. Но я взял с него слово. А человек, давший слово мне, либо сдерживает его, либо исчезает из моей памяти как хоть что-нибудь значащий человек. – Не смотря на то, что Турина я не помнил и никак не мог знать о его надменности, уверен, что говорил Манурис, не кривя душой. Я уже успел заметить, что дружбой с Тчитланом не разбрасываются. И что если ты не можешь сдержать обещаний, то лучше и вовсе их не давать. Такой вот он, Манурис, важная шишка, пуп земель и гроза общепитов.  

–А чем он такой особенный, что с ним надо встречу организовывать. Звучит так, словно он посол из богатых земель. Все так торжественно.  

–Увидишь. Долго объяснять, а мы почти пришли и уже опаздываем.  

Мы подошли к Деменции. Это было массивное дубовое здание. Название таверны длинным флагом развевалось около двери. На самой двустворчатой двери были кем-то неумело вырезаны буквы К и С. Манурис рассказывал мне, что таверне много лет, и эти буквы были здесь очень давно. Никто не помнит, кто это сделал, да и никому нет до этого дела. Всем охотно просто думать, что так для Каун-Санхов было выбрано место отдыха. Даже хозяева таверны, коих имен я не вспомню, были не против этих загогулин, ведь таким образом у них появились постоянные клиенты. А чего еще желать для бизнеса?  

Как только мы вошли, нас сразу же приметил какой-то хорн и начал нам махать. Лицо было смутно знакомо, вроде как мы очень часто с ним выпивали в этой таверне. И до меня дошло, что это, наверное, Турин. Стоит, зазывает нас за столик. Тут, кстати, чуть не забыл упомянуть, столиков не так уж и много. В основном все сидят на полу на подушках, покуривая различные табачные смеси. Хозяева заметили у своих клиентов такую привычку и решили расчистить больше места для этого. Ну и оставили совсем немного столиков для тех, кто иногда, словно случайно, сюда заходит и не привык к сидению на полу. Или для тех, кто изредка придается ностальгии.  

Но тут, как я полагаю, случай несколько иной. За столом, за который зазывал нас Турин, сидел мужчина средних лет. Внешность, принадлежавшую этому человеку, трудно описать обычными словами. Я решил, что перед нами сидит самый яркий представитель кровосмешения. Ксерт с большой буквы, если так можно выразиться. Глаза у него были непривычно узкие. Уши топорщились в разные стороны как у типичного представителя кеннов, однако щеки были так гладко выбриты, словно на них никогда не могла расти привычная для кеннов шерсть. Волосы на голове, черные как уголь, были аккуратно и ровно острижены.  

«Ну – подумал я – Очередной ксерт, завладевший вниманием Мануриса по неизвестным причинам»  

–Приветствую вас! – торжественно произнес Турин. – Хочу представить вам своего друга. Линвэй, это тот самый Манурис, с которым я хотел тебя познакомить.  

Линвэй кротко протянул Манурису руку, чтобы тот ее пожал.  

Вместо этого Манурис встал просто до неприличия близко к Линвэю, разглядывая его лицо.  

–Как интересно! – проговорил Тчитлан, совершенно не стесняясь своей бестактности.  

–А меня зовут… – Начал было я, также кротко протягивая новому знакомому руку и силясь как-то снизить напряжение, нарастающее в его глазах  

–Да погоди. – Отмахнул мою руку Манурис и произнес задумчиво – Никогда не видел ничего подобного…  

–Может, закажем что-нибудь выпить? – повторил мою попытку Турин  

–Да-да! Конечно! – поспешно присаживаясь, но все также не отводя пристального взгляда от нового интересного для себя персонажа, ответил мой наставник – Аланское, красное. А вам, мой друг? – обратился он к и без того смущенному Линвэю.  

–Чай, если можно – еле слышно выговорил он  

–Интересно… Интересно… – продолжал вторить Тчитлан до тех самых пор, пока перед ним не поставили бутылку аланского вина. Хотя и после этого, он продолжал рассматривать Линвэя. У меня уже кончалось терпение, но боги смилостивились над моей дурной головой, выбив из нее мысль о том, чтобы закричать нечто вроде «да что вы нашли в этом ксерте! »  

Словно прочитав мои мысли, Манурис наконец-то отвел взгляд от нового знакомого и едва слышно проговорил – Я многое читал о подобных людях. Жаль, что повстречать довелось впервые. Это, мой друг, самой чистой крови кенн – сказал он мне. – Аристократичность на лицо. Эти глаза, как там говорится? «Чем уже глаза кенна, тем добрее и чище он душой, потому что злые духи не смогут проникнуть в него», так?  

Тут я заметил, как рот этого исключительной внешности человека слегка дернулся, создавая тем самым оттенок пренебрежения. Манурис тоже это заметил, но лишь заулыбался в ответ, кивнув каким-то своим мыслям. Я решил не обращать внимания на происходящее, было немного не до того. Сейчас мне требовалось что-то, чтобы заполнило пустоту в моем животе. И я предложил Турину заказать еду и бочонок эля, пока остальные общаются, или что они там делают. Однако, услышав это, Линвэй встрепенулся и глянул на меня:  

–Казуальского – Произнес он ровным голосом. Это было не предложение, не вопрос. Словно он решил за нас, какой эль нам пить. Хотя в дальнейшем я убедился, что это был все-таки совет.  

Через какое-то время мне, наконец, принесли еду. Орнат в ягодном соусе – одно из популярных блюд столицы. Орнаты – это дикие хищные птицы в прошлом. Но много лет назад людям удалось-таки их приручить и выводить для своих целей. На самом деле птичек жалко. Как говорят, раньше они могли летать, но селекция, беспощадная сволочь, подрезала им крылья. И теперь они просто… Вкусные.  

Следом прикатили бочку казуальского эля на железной узорчатой тележке. Здесь, если кто-то заказал целую бочку сразу, то ее и прикатывают сразу. Из-за одного скандала, случившегося, по словам Турина, не так давно.  

Однажды кто-то из купцов, что был проездом, посетил Деменцию. Будучи в хорошем расположении духа, он решил угостить всех в таверне. Было заказано много бочонков. И народ гулял до самого утра. И вот как раз утром пришла пора рассчитываться с хозяевами. Когда владельцы заведения озвучили ему сумму, глаза купца стали чуть ли не больше монет, что он был должен. Пытаясь как-то приуменьшить свой долг, он сказал, что не видит доказательства того, сколько бочек было выпито. Тогда хозяева прикатили ему пустые бочки. Но он снова не унимался и обвинил их в жульничестве, и что эти бочки были пусты и до этого. Тогда хозяевам ничего не оставалось, как согласиться на ту сумму, которую назовет купец…. Шучу, конечно! Они выбили из него всю дурь и потеряли всякую веру в доверительные отношения с клиентами. В общем, с тех пор, все учитывается, записывается, показывается. Если заказали бочку – вот вам сразу бочка, получите и распишитесь. Если заказали три? Не вопрос – вот вам сразу три. И так далее.  

Мой вопрос «А почему нельзя просить оплаты сразу? » в конце этой занимательной истории был встречен фырканьем.  

–С пьяного клиента легче получить больше заказов. А если где-то в середине веселья он обнаружит, что денег больше не хватит, он встанет и уйдет. А пьяный не уйдет, пока не знает. И даже если знает, то не факт.  

–Поэтому ты весь в долгах?  

–Именно! – оптимистично произнес Турин, поднимая кружку пенного эля. Осушив его залпом, он встал и поманил меня за собой. Я какое-то время мешкал, кидая взгляд то на него, то на Мануриса, как бы спрашивая «Я пойду? ». Тот лишь пожал плечами и протянул мне початую бутылку вина. Я встал и направился к Турину, прихватив бутыль. В это время Турин уже успел развалиться на подушках у курительных трубок, и я пристроился рядом.  

–Это ничего, что мы ушли? – решил я спросить.  

–А чего им без нас сделается? – махнул рукой Турин, но заметил, что я ждал не такого ответа и слегка выпрямился на подушке – Я думаю, им стоит пообщаться вдвоем.  

–Не очень-то твой друг многословен – отметил я  

–Лин неплохой парень. Немного замкнутый, но весьма самостоятельный.  

–Это как понимать?  

–Ну… – протянул Турин, подбирая слова. – Чтобы его как-то разговорить, не стоит пытаться его напоить. Он понимает, что не общителен. И если вдруг решит, что беседу стоит поддержать, то напоит себя сам. Вот что, в принципе, и происходит сейчас.  

–А мы зачем ушли?  

–А что мы там забыли? У Линвэя есть что-то, что интересно Манурису. А у Мануриса нет того, что пригодилось бы Линвэю. Поэтому, я думаю, Манурис пытается его как-то обработать. И мы там мешаемся. Наверное… Не знаю… – Он задумался, и, выхватив бутылку из моих рук, сделал внушительный глоток.  

–А что такое интересное есть у Линвэя? – не унимался я  

–Без по-ня-ти-я! – легонько щелкнув меня по носу, произнес он – Давай уже напиваться и курить. А то мне становится скучно.  

Что ж, это была прекрасная идея. И, раз уж мне не удалось познакомиться с Линвэйем, я решил лучше узнать Турина. Оказалось, что родом он из Хумразиля, столицы земель Хуфхорн. Однако он уже давно обосновался в Ферсутдиме. Его облик доказывал это: коротко остриженные волосы, трехдневная щетина, некое подобие герали поверх рубахи и извечная папироска в зубах – прямо-таки воплощение типичного жителя столицы из рабочих слоев. Вот только он ни одного дня в своей жизни не работал. По-крайней мере по его словам. Чаще всего он просто играл на дудке на улицах больших городов. И если удавалось тем самым заработать – пропивал все без остатка. Однажды ему пришлось заложить свою дудку, чтобы чем-то прокормиться. И когда он, наконец, смог поесть, то осознал, что без дудки ему нечем зарабатывать. Потому в одну из ночей он выкрал ее обратно у скупщика Сотто. С тех пор Сотто гоняется за ним по Ферсутдиму.  

–А почему он не сообщил об этом страже? – удивился я  

–Хах! – громко бросил Турин, хлопнув себя по колену – Чтобы просить у представителей закона помощи, надо эти самые законы самому не нарушать – весело ответил Турин – Сотто занимается скупкой и продажей краденых вещей. И стража давно ищет повод скрутить его.  

–И тебе не страшно?  

–До жути. Но алкоголь прекрасно помогает справиться с любыми страхами.  

Это, конечно, сразу ясно.  

Не скажу, что в этот раз наши посиделки были шумными. Скорее наоборот, мы тихо и мирно выпивали, обсуждая различные темы. Так что в такой расслабленной атмосфере я вскоре начал клевать носом. Забыв уже напрочь о тех, с кем мы пришли, я предложил Турину разойтись по домам.  

Выйдя на улицу, мы вдохнули свежий воздух ночных улиц. Мостовые были влажными после дождя. Турин решил дойти со мной до моего дома. Я был не против, потому как явно чувствовал себя пьянее, чем он. Все-таки опыта у моего провожатого было значительно больше в таких делах.  

Оказавшись дома, я просто рухнул лицом в подушку и моментально провалился в сон. Утро было тяжелым. Впрочем, для меня они все были испытанием в последнее время. На столике я обнаружил ведерко с водой и бутылку холодного молока. Несомненно, Манурис был где-то поблизости. И мне оставалось только молиться, чтобы он не затеял очередной поход по тавернам.  

Приведя себя в чувство, я в очередной раз покинул свою комнату, молясь, как и планировал.  

К моему удивлению, Манурис не сидел за столом, как обычно. На этот раз, закинув ноги на стол, там сидела Кренна, ковыряя мизинцем в зубах. Не переставал ни на мгновение восхищаться ее женственностью.  

–Ман! – обратилась она к Тчитлану – Не будь ты моим начальником, я бы наняла тебя поваром.  

–Не забудь рассказать об этом Китусу – ответил Манурис, привыкший к тому, что Кренна не знает слов субординации.  

На что она цокнула и махнула рукой в его сторону:  

–Эта шутка уже не смешная.  

–Что здесь происходит? – растерянно спросил я  

–Обед – ответил мне нестройный дуэт голосов.  

–А где Китус?  

–Ушел погулять куда-то. Не знаю. Опять вылетел стрелой из дома, как только я пришла с охоты.  

–И опять пристрелила козла?  

–Эм, да. Откуда знаешь?  

–Да так… Заметил некоторую закономерность – пожал я плечами, присаживаясь рядом. – Мне кажется, в нем больше от хорна, чем от нэйка.  

Мгновенно глаза Кренны округлились:  

–Ой! – прикрыла она рукой рот и сразу разразилась диким хохотом. Даже Манурис, не отвлекаясь от кухонных дел, захихикал.  

–Возможно, для него это словно съесть своего дальнего родственника. В первый раз, когда я ел при нем блюдо из козлятины, его стошнило. Стыдно, Кренна. Могла бы и заметить. Все-таки живете вместе не первый день – последние слова он сказал, с упреком покачивая головой.  

–Ну, во мне хорнской крови нет, так что я не откажусь уж точно – потер я руками  

–Ну, хорнской, может, и нет – ехидно отметила Кренна. Она любит каждый раз намекать на то, что я ксерт. Меня это не обижало. Находиться среди ксертов и обижаться кажется оскорбительным.  

–Ладно – подытожил Манурис, ставя тарелки на стол – Сейчас быстро поедим. Потом быстро соберемся и быстро поедем. Уже полдень, не люблю заставлять ждать новых друзей.  

–Вы куда-то собрались? – спросил я, заталкивая еду в рот так, словно не ел дней пять как минимум  

–Не вы, а мы, друг мой – поправил меня Тчитлан. Я бы с радостью разинул рот от удивления, но уж больно не хотелось выронить еду – Нам повезло, очень повезло. И мне не терпится отправиться в Казуаль.  

–Как? Мы едем в Казуаль? Сегодня? – ну вот. Еду пришлось все-таки выронить.  

–Ну а как иначе попасть в Игдеоны?  

–Мы попадем в Игдеоны? – так, если я не перестану разевать рот, вскоре начнет сводить скулы.  

–Ну не во все! В Мемору не пустят ни за какие деньги. А в Шкаре нам ловить нечего. Мы направляемся в Аппу, в гости к Линвэю.  

Лихо вышло. Видимо, Манурис не терял время зря, в отличие от меня. Я, если честно, всегда мечтал побывать в Игдеонах. Те, кто там бывал, рассказывают много интересного. Да даже взять хотя бы то, что фактически это города на деревьях. Обычному человеку трудно добраться даже до нижнего уровня. Дело в том, что деревья, растущие в меморианском лесу, самые высокие и объемные в мире. Поэтому немудрено, что кенны использовали свои природные особенности для того, чтобы обустраиваться на таких высотах. В теории, конечно, можно попытаться залезть так высоко. Но пока вы лезете, для вас уже стелют солому на пол вашей будущей камеры заключения. Согласно договору, составленному Абисом Кайдой еще в ого-го какие года, попасть в Игдеоны можно через отстроенный на тот момент еще маленький городок Казуаль. Но не просто так войти и пешочком пройтись по лестницам. Обязательно зарегистрироваться в центре выдачи пропусков. И за вас должны поручиться. И время пребывания ограничено. В общем, все строже некуда. Но не смотря на это, желания отправиться туда у меня не поубавилось.  

Энтузиазм Мануриса заразителен. Я быстро собрал нужные в дороге вещи и был готов отправляться. Тчитлан похвалил такую прыть, и мы направились на встречу с Линвэйем у конюшен. И там, не говоря друг другу ни слова, мы отправились в путь, в Казуаль.  

Провели в пути мы немало дней. Казуаль был дальше, чем Адикрит. А по дороге попадались лишь небольшие деревушки, зачастую не имевшие даже частокола вокруг. И потому, наверное, увидев впервые стены города, я, пожалуй, был сражен. Они были высокими и массивными. Где-то наверху я едва различил, что довершаются они стальными прутьями с остриями, как у копий. Мне говорили, что лестницы и мосты в Игдеоны тянутся от стен. Но, как выяснилось, они были не правы. Я спросил Мануриса, где, в таком случае, пути в Игдеоны. Оказалось, что идут они от центральной башни внутри города. Башня, по его словам, размерами много выше стен. Я ужаснулся, подумав, куда уж выше.  

В город нас пропустили без лишних вопросов, что вновь удивило меня. Тчитлан успокоил меня тем, что если б нам в голову взбрело хоть как-то угрожать населению этого города, нас не подпустили бы к стенам и на пушечный выстрел. Я уж было хотел пошутить на тему практики ясновидения среди стражников, но, завидев суровый взгляд одного из них, тут же осекся. Мне показалось, что этот взгляд сделал меня нагим в моих мыслях. И что моя шутка могла оказаться и не шуткой вовсе. Знаю, глупо, но после этого, всякий раз завидев других стражников, я пытался ни о чем не думать. А выходило лишь думать о том, что я ни о чем не думаю.  

Тем временем мы уже пробирались вглубь города и подошли к той самой высоченной башне. Манурис не обманул меня, вершина постройки терялась где-то в облаках. И от нее словно ниточки тянулись мостки. Они не вселяли уверенность в своей прочности и надежности. Но история показывает нам, что это далеко не так. Многие годы люди с разных уголков Эпсона испытывали их на прочность. И за все это время оборвались они раза три-четыре, а вниз не рухнуло и пятидесяти человек.  

При башне находилось небольшое каменное строение. Именно оно служило местом выдачи пропусков в Игдеоны. Не обращая внимания на очередь у дверей, Линвэй уверенно вошел внутрь. Мы с Манурисом переглянулись, постояли какое-то время и прошли следом. Войдя в здание, мы обнаружили, что Линвэй уже успел дойти до стола «ответственного за пропуска» и что-то шептал ему на ухо. Строгое лицо «ответственного» сменилось снисходительным выражением, и он жестом поманил нас к себе.  

Судя по Манурису, процедура ему была знакома, поэтому он стоял у стола, приняв привычную для себя позу – сложив руки на животе. Я же переминался с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. В это время «ответственный» или же Миннукей, как гласила табличка, неспешно записывал что-то на пергамент. Окончив писание, он ловкими отточенными движениями свернул пергамент и закрепил печатью.  

–Пропуск «семейный» получите. – Произнес он, протягивая Манурису сверток. – Подпись в журнале регистрации. Да. Вот тут.  

–Пропуск какой? – чуть было не сказал я, но вовремя был остановлен легким ударом по носу тем самым свертком.  

–Дети… – Сказал при этом Манурис. – С каждым поколением все глупее. – И покачал головой.  

Миннукей лишь усмехнулся. Но потом его словно птица клюнула, а глаза округлились. После он быстренько выписал еще какой-то пергамент и передал его Манурису, при этом прислонив одну ладонь к сердцу в извиняющемся жесте. Тчитлан скривил рот, но все же взял протянутую бумагу, подписал ее и вернул Миннукею.  

–А что это было? – поинтересовался я, как только мы вышли из здания.  

–Дополнительные условия – язвительно отозвался мой начальник.  

Позднее выяснилось, что эти так называемые «дополнительные условия» предполагали собой тот факт, что фигура Мануриса была, мягко говоря, объемней, чем следовало для таких путей как навесные мосты и лестницы. И, как бы Миннукею не хотелось обижать его, он был обязан выдать подобную бумагу. Подписав ее, Манурис берет на себя ответственность в случае падения или обрыва моста. Хотя обычно за это отвечают власти Казуаля, но в свое время они отказались отвечать за тех, кто может быть сам причиной своего падения. К таким людям относились не только тучные особы, но также и инвалиды. Ведь городу приходится выплачивать некоторую сумму семьям пострадавших.  

Я старался никак не акцентировать внимание на подобном. И вообще всячески пытался какое-то время не заговаривать с ним. Поэтому решил обратиться к Линвэйю:  

–Семейный? – спросил я его.  

–Да. Проще получить, чем на две отдельные персоны – коротко пояснил он, и на том я успокоился.  

У башни нам вновь повстречались стражники. Они внимательно изучали наши бумаги, после чего пропустили внутрь:  

–На двадцатом сможете отдохнуть. И на тридцать пятом тоже – протараторил один из них, потом, почесав голову, добавил – ну, хотя вам на сороковой, так что без толку… Приятного подъема!  

–Это он о чем? – с ужасом спросил я моих спутников, позабыв, что собирался ни о чем не спрашивать Тчитлана.  

–Нам надо подняться на сорок пролетов вверх. На сороковом мосты в Аппу.  

–Сорок? – с еще большим ужасом пискнул я. Ведь я никогда не бывал выше пятого пролета. В Адикрите это самые высокие дома. А о сорока даже и речи быть не могло. Я прямо-таки чувствовал возрастающую во мне боязнь высоты.  

–О боги – вздохнул Манурис – Может, тебе тоже нужен специальный пергамент? – Он явно не был настроен на мои капризы.  

–На двадцатом можно отдохнуть – повторил слова стражника Линвэй.  

Я не успокоился. И подъем начался для меня сопровождаемый приступами страха и паники. Почему мне показалось, что на двадцатом мы сможем остановиться и перевести дух всего лишь на какое-то мгновение? Почему я вообще решил, что подъем должен быть быстрым и нам надо торопиться? Нет, я же не мог подумать, что каждые пять пролетов стоят нечто вроде фонтанчиков с питьевой водой. И куда моей голове было догадаться о том, что на двадцатом пролете расположилось нечто вроде таверны? С едой и даже несколькими кроватями. Нет, что вы! Ведь никто, кроме меня не может устать, поднимаясь настолько высоко! Никакая тысяча или миллион человек не уставали до сих пор. Как вы уже поняли, фраза «на двадцатом можно отдохнуть» значит именно это. Но самое интересное не в этом. На самом деле, если задержаться и отдыхать дольше положенного, можно потерять пыл, облениться и подниматься с гораздо меньшей страстью, чем до этого. Поэтому мы выпили немного чая, перекусили, посидели, покурили и отправились снова наверх. Я в свою очередь дважды чуть не ошибся дверью, пытаясь найти уборную. Видимо, это одна из моих многих проблем – если на двери написано «закрыто», я обязательно дерну ручку, чтобы проверить. Или вовсе не прочту табличку. И плевать, что там написано «к Шкаре», и я чуть не справил нужду на мост. Главное – ворваться куда-нибудь, когда очень надо.  

Так вот. На тридцать пятом пролете, к моему уже невеликому удивлению, тоже находилась гостиная, но несколько меньше предыдущей. Манурис сказал, что потом есть еще одна, прямо перед выходом на Мемору. Но эта информация никак не спасла меня от будущих трудностей. Надо было отдохнуть как следует. Я совсем не подумал о том, что впереди еще долгий путь по мосткам до Аппы. И хотя между ними тоже были своего рода пункты привала, но все это происходило уже вне башни. На такой высоте, когда тебя не окружают стены, тебе всегда есть чего бояться. И хотя нас сопровождал Линвэй, который ходил здесь так же часто, как и мы по родным дорогам, ничто не могло вселить в меня уверенность в том, что я никогда не упаду.  

Чтобы дать вам небольшое представление о том, как расположены Игдеоны, я должен пояснить некоторые моменты. Выходы в них из башни расположены на разных уровнях только из-за их значимости. На самом деле ни один из них не находится выше или ниже другого. Они располагаются в разных сторонах. И Казуаль стоит как некий центр почти ровно между ними.  

В Шкару легче всего попасть. Выход на нее ниже, да и сама она является скудным городком – пристанищем отбросов общества. Даже само название Шкара в переводе с древнего эпсоника значит ругательство – падшую женщину, продающую свое тело очень дешево.  

Мемора же является высшим Игдеоном в понимании кеннов. Это город Аткея – бога смерти. Туда не пустят никого, кроме кеннов, почитающих его как основного бога Эпсона. Там же находится и его «Храм На Ветвях».  

И, как вы наверняка догадались, между двумя крайностями и находится Аппа – Игдеон для кеннов с достатком. Именно сюда мы по воле богов или же наших собственных усилий смогли дойти с Манурисом, когда вечер уже сменялся ночью. Дом Линвэя произвел на меня весьма яркое впечатление, не смотря на то, что он уже утопал в ночной темноте. Если бы он стоял на земле, я бы назвал его трехэтажным. Первый этаж был самым большим, второй чуть поменьше. А третий выглядел как маленькая каморка, и от него вверх по дереву уходила импровизированная лестница из каната и колышков.  

Линвэй не был общительным человеком. За все время пути мне едва удавалось вытянуть из него пару слов. Возможно, он не привык так долго находиться в обществе людей. По крайней мере обстановка внутри его дома явно намекала на это. И сдается мне, что брошенные им на пол груды тканей и одежд – составляющие наших будущих кроватей – верх его гостеприимства. Но я был рад и этому. Бросив свое тело на импровизированную постель, я уснул без промедления.  

Очнулся я уже только днем, когда чей-то восторженный голос ахал и охал с небольшими промежутками. Разумеется, это был мой начальствующий друг. Он и Линвэй были, видимо, на этаж или два выше меня. Разница здесь не особо чувствовалась. Я, по своему обыкновению, проснулся голодным. Но правила хорошего тона учат тому, что гость не должен требовать от хозяина еды. Поэтому поиском съестного я занялся самостоятельно. И как итог, атаковал и победил корзину фруктов, стоявшую недалеко на столе.  

После я решил осмотреться. Первый этаж представлял нечто вроде кухни и гостиной. Недалеко от наших спальных мест я обнаружил книжные шкафы. Рассмотрев их поближе, заметил, что все книги были аккуратно расставлены по алфавиту. И я взял первую попавшуюся мне книгу. Это был увесистый том под названием «История Найев» и, открыв на случайной странице, начал читать:  

«…Возраставшие внутри племени найев разногласия привели к тому, что люди разделились на группы. Те, кто обладал между собой равными способностями, назвали себя магами, т. е. магнайи. Остальные найи, имевшие на взгляд магнайев, скудные дары, стали изгоями. Их скромные способности к прорицанию больше не имели популярности среди остальных. И потому как пользы от них было мало, со временем их вовсе изгнали из племени. Среди изгнанных был и старый вождь Утэн…. »  

«Ну ничего себе скудный дар прорицания! » – удивился я – «Таким даром обладают только атаяльцы… Стоп! Ведь о них речь и идет! »  

Положив книгу на место, я взял другую «Запретные люди». Эта тоже про них. Следующее, что я взял, была толстая тетрадь «Дневник опытов»:  

«Объект №2 до сих пор не сломлен. Чтобы я ни делал, он не желает проявить свою способность к магии света. Объект №1 явил лишь маленький свет в области ладоней. Ни у первого, ни у второго нет никаких тан. Ни на руках, ни на остальных частях тела. Возможно, они используют для высвобождения энергии какие-то вспомогательные предметы. Однако когда мне их привели, у них не было ничего при себе…»  

Судя по всему, дневник принадлежал кому-то из примонов. Я знал, что когда-то давно они ставили опыты над атаяльцами, пытаясь понять природу их магии. Но никогда не думал, что наткнусь на подобные записи. Ведь все, что хоть как-то связано с этими людьми, тоже было под запретом. И, насколько я помню, Линвэй не был примоном.  

Мне становилось немного не по себе. Мы находились в доме преступника, и мне не хотелось бы попасть под горячую руку закона, узнай они о подобной литературе в доме Линвэя.  

Протягивая руку к томику, на корешке которого гласило «Секреты стекловарения», я вдруг услышал из-за спины:  

–Я бы не стал без спроса трогать чужие вещи.  

–Простите его, Лин, он любопытный но не очень сообразительный мальчик.  

–Я почти уверен в вас, Тчитлан, но уже не очень в нем. Боюсь, мне придется просить вас покинуть мой дом – я уж было вздохнул с облегчением. Мне не хотелось тут задерживаться, однако я рано радовался.  

–Вы знаете, кто я, Линвэй – строгим голосом ответил Манурис – Вам не о чем беспокоиться, и вы можете рассчитывать на мою защиту в случае беды – не смотря на то, что мне было непривычно видеть Тчитлана таким, его слова не были ложью. Он был обычным Каун-Санхом, но лишь на первый взгляд. Мануриса знали многие, и дружба с ним для них была ценным даром. Потому-то ксерты, служащие при дворе, столь долгое время были не раскрыты. Король Фертус мог закрыть глаза на многое, что касалось Мануриса. И он пользовался этим преимуществом ради всех, кого защищал.  

Тчитлан протянул руку Линвэю, ожидая, что тот ее пожмет. Но Линвэй лишь кивнул головой и жестом пригласил проследовать за ним.  

Мы поднялись по винтовой лестнице вверх, минуя второй этаж. Оказавшись в неком чердачном помещении, я огляделся вокруг. Комната напоминала лабораторию. Повсюду были разложены записи, на стенах висели заметки и чертежи. Я увидел множество полок, на которых лежали странные кристаллы. Хотя, я бы сказал, они больше похожи на стекло. Но что-то необычное в них заставляло думать иначе.  

–Вы уверены, что ему стоит это знать? – спросил Линвэй.  

–Ему нужно это знать – утвердительно произнес Тчитлан.  

–Это – обратился уже ко мне хозяин дома, охватывая руками пространство вокруг – Моя лаборатория. Прошу, на этот раз ничего не трогать без разрешения.  

–Покажи ему их, Лин.  

Линвэй ловко развернулся и прошел в дальний конец комнаты, затем вернулся со шкатулкой в руках.  

–Что в ней? – поинтересовался я  

–Результат многолетних трудов. Нечто, что может изменить этот мир навсегда – ответил он, раскрывая шкатулку. Внутри лежало два куска стекла неопределенной формы и какая-то небольшая склянка с черной жидкостью внутри. Рассмотрев стекло внимательней, я заметил, что в середине каждой есть маленькое не сквозное отверстие.  

Линвэй аккуратно достал содержимое шкатулки и разложил на столе.  

– Когда я учился в школе магии, меня хотели сделать будущим мастером тан. Я отказался, добровольно выбрав предмет Теории. Учителя ожидали, что я буду преподавать в их школе. Но они ошиблись и тут. Когда-то давно я увидел записи об атаяльцах. Было много слухов о том, что их город, все дома, площади, дороги, все целиком состоит из стекла. Мне стало интересно, зачем. И я начал изучать стекловарение. Но ничего особенного в обычном стекле нет. А если ничего такого в этом нет, зачем строить целый город из него?  

–Потому что это необычно? – предположил я  

–Необычно? Просто поэтому? Нет. У атаяльцев была какая-то причина для этого. И я знал, куда мне идти, чтобы узнать.  

В Архив? – опять попытался я предположить, и опять неудачно.  

–Все, что можно найти в архиве, ты видел в гостиной. Только слухи, предположения и неудачные опыты над этими людьми.  

–Тогда куда? Неужели в…  

–Атаяль? Да! Именно там меня ждали все ответы. Но ключ ко всем моим вопросам лежал в одном «Как попасть в Атаяль? »  

–И как вы попали туда? Вы же попали, да? – я округлил глаза в изумлении.  

–Боюсь, он не сможет тебе рассказать этого, даже если очень сильно захочет – вступил Манурис  

–Вам известно? – обратился к нему Линвэй  

–О да. Тана запрета на вашем левом запястье. Слишком маленькая, чтобы ее увидел невнимательный человек. Прошу вас, продолжайте.  

–Да, я не могу открыть вам секрет пути в Атаяль. И теперь, украв у них тайну атаяльского стекла, я и сам не смогу туда вернуться живым. Но я немного ушел от темы – он открыл пузырек с темным содержимым – Я не придумал пока, как назвать это устройство, но оно несомненно приведет мир к прогрессу, если мир сможет принять мои открытия.  

С этими словами он капнул содержимое склянки на оба стекла. Темная жидкость тут же заполнила пространство внутри них. Потом он вложил в мою руку один из кусочков.  

–Держите – он взял небольшую палочку и начал что-то писать на своем кусочке стекла – Посмотрите теперь на него – сказал он, отложив палочку.  

Я начал всматриваться в стекло, которое дал мне Линвэй. Сначала я почувствовал вибрацию. Через какое-то время среди темной жидкости внутри начали появляться небольшие прорехи. Линии соединились, и я увидел в стекле буквы, которые сложились в слово «Приветствую вас».  

Осознав, что я держу в руках, у меня потемнело в глазах. Это действительно было самым шокирующим открытием на сегодняшний день. Манурис лишь улыбался. Судя по всему, он уже видел это чудо.  

–Представьте себе – торжественно произнес Линвэй – Что теперь для того, чтобы донести сообщение на расстоянии, не нужно посылать птицу или гонца. Что теперь это возможно мгновенно!  

–Но… Как это работает? Как вам удалось? – растерянно произнес я.  

–Я смог заставить взаимодействовать между собой особые свойства этого стекла и чернил для тан. Чтобы два кусочка были связаны между собой, чернила должны быть одинаковыми. Со временем чернила исчезают, и их надо снова наливать. Я пока не успел увидеть точную закономерность. Но приблизительно одной заправки хватает на пять дней.  

–И на какое расстояние это работает?  

–К сожалению, я не могу ответить точно. Я никому не рассказывал об этом изобретении. И проверять пришлось самому. Поэтому расстояние, на которое я проверял, это максимум четыре дня пути, чтобы успеть, пока действие чернил не закончится.  

–Я думаю, Лин, мы сможем проверить это для тебя – размышляя, вдруг перешел на «ты» Манурис – Моему другу скоро понадобится часто путешествовать, и он сможет взять одно из них с собой. А я возьму другое, и мы попробуем держать с ним связь.  

–Я не уверен, что это хорошая идея. Если кто-то посторонний обнаружит мое изобретение, я не знаю, что произойдет. Все, что связано с Атаялем, запретно.  

–Тогда я не знаю, чего ты хотел, изобретая это устройство. Может мир пока и не готов его принять, но мы точно готовы. У меня тоже есть интересные изобретения. Правда, все же не мои. Скорее это арестованный артефакт одного хитрого контрабандиста.  

На этот раз удивлять меня решил Манурис, снимая с себя пояс с сумкой, которая там все это время висела.  

–Эта штука позволяла мне защищать мои личные вещи несколько лет. Разреши теперь мне продемонстрировать – с этими словами он надел пояс обратно, взял со стола палочку, которой писал Линвэй, и положил ее в сумку. Потом снова снял ее и протянул Линвэю – Загляни внутрь.  

–Там ничего нет – удивился Линвэй, осматривая содержимое.  

–Неверно – поправил его Манурис – Накинь на себя сумку и загляни туда снова.  

Линвэй послушно проделал эти движения и достал ту самую палочку из сумки.  

–Удивительно – шепотом произнес он – Что это за магия?  

–А поди разбери – усмехнулся Манурис – Ловкая вещь. Пока не наденешь на себя, ничего там не найдешь. Я частенько испуганно рылся в ней, когда забывал этот фокус.  

–Но это ведь не дает гарантии, что сумку с моим изобретением не наденет на себя посторонний.  

–Если возникнет крайняя ситуация, пояс можно перерезать. Секрет не в сумке, а в самом поясе. Я проверил, что обрезая его и накидывая сумку, содержимое все равно не является. Вот, видишь – он показал ему шов на поясе – Зашив обратно, свойства возвращаются. Не думаю, что кто-то кроме бывшего владельца, умершего пару десятков лет назад, догадается заштопать пояс, чтобы что-то найти в сумке. Аналогов этому чуду я пока что не встречал.  

Немного поразмыслив, Линвэй согласился с ним.  

–Ладно. Пожалуй, это возможно. Но мне все-таки придется пойти на крайние меры. Обещаний о неразглашении мне недостаточно.  

–Желаешь нанести тану запрета и нам? – ехидно проговорил Тчитлан, вытягивая левое запястье.  

–Да. Ведь вы пообещали защитить меня.  

–Что ж. Всегда хотел татуировку. Конечно, не думал, что она будет носить такой характер. Но, как говорится, татуировка сама выбрала меня.  

–А мне можно верить на слово – испуганно произнес я, видя, как Линвэй достает из стола иглы и чернила.  

–Прости, мой друг, но у тебя нет выбора. В нашей коллегии говорят, что всякая кауна, всякое знание, требует что-то взамен – попытался успокоить меня мой начальник – Представь, что это своего рода посвящение в наши ряды.  

Но меня все равно это не успокоило. Не знаю, чего я боялся больше – игл, боли или же того, что в каком-то смысле меня это ограничит в свободе слова.  

Манурис решил быть первым, чтобы я увидел, каково это. Что здесь нечего бояться. Линвэй сложил все свои записи и убрал в стол. Аккуратно и тщательно прошелся тряпкой по столу. Расстелил чистую бумагу и расставил на ней все необходимое – несколько склянок с чернилами для тан, иглы разных размеров в каком-то растворе, парочка измерительный приборов. И некая непромокаемая бумага со странными символами и схемами на ней. Видимо именно так и выглядит рабочий стол Мастера Тан.  

Манурис присел на стул рядом и аккуратно положил руку на схему тыльной стороной ладони вверх. Линвэй надел на голову нечто вроде повязки, плотно прилегающей ко лбу. На ней было несколько откидных увеличительных стекол. Накинув одно из них себе на глаз и натянув перчатки, он принялся намечать силуэт таны на запястье Тчитлана.  

Я много раз видел, как делают татуировки у нас, в Ланде. Но чтобы с такой расторопностью подходили к этому процессу – никогда. Линвэй очень долго намечал и перетирал рисунок. Видимо, для нанесения таны, нужна особая точность. Все без единой помарки. Потом он приступил к ответственному моменту набивания, сперва помазав руку Манурису чем-то вязким.  

Я планировал закрыть глаза на момент всего процесса, страшась за Мануриса, но любопытство одерживало надо мной верх, и я то и дело подглядывал.  

–Для чего это? – поинтересовался я.  

–Это обезболивающее – ответил Линвэй.  

–Это настолько больно делать? – испугался я. Я вообще не знал, какая это может быть боль. За всю жизнь ни одна игла не коснулась моей кожи. И я был несказанно этому рад.  

–Больнее, чем обычная татуировка. Хотя и терпимо. Но мне нет нужды вас мучить. Целиком это боль не снимет, но заметно ее приглушит. Не мог бы ты выйти из комнаты на момент нанесения? В комнате должны быть только двое.  

Я послушно развернулся, чтобы спуститься вниз, обратно на первый этаж. На второй я соваться бы не рискнул. К тому же мне было интересно, какие еще есть книги у Линвэя. На этот раз, уходя, помня свой первый опыт, я спросил у него разрешения. На что мне дали положительный ответ и порекомендовали съесть пару апельсинов внизу. Я принял его предложение, хотя все фрукты были съедены мной давно, но никому об этом знать было не обязательно.  

Спустившись, я решил продолжить чтение не подписанной тетради.  

Там говорилось о неких опытах, которые ставили на атаяльцах. Примоны хотели выяснить источник их магии света, которая другим людям недоступна. Было множество подопытных. Но ни один из них не ответил на вопрос примонов. Так же в записях была упомянута женщина как объект 37. Она тоже не дала им ни света, ни ответа, но произнесла некоторые слова, которые заставили дрогнуть автора тетради. В ее словах говорилось о некой болезни, которая поразит Эпсон. Женщина хохотала и указывала пальцем на всех, говоря о том, что мерзость, таившаяся внутри них, вылезет наружу. Что «мир познает руки доброй девы, но лишь скорбь обнимет людей». Чтобы это ни значило, звучало это и впрямь угрожающе.  

Тем временем на лестнице послышались шаги. Первым спустился Манурис, широко улыбаясь. Он закатал рукав, показывая мне запястье, на котором красовалась тана, вокруг которой кожа покраснела и вспухла. За ним следовал Линвэй.  

–У этой штуки есть название. Кажется «гис», верно? – сказал он, поглядывая на Линвэя – Ладно, теперь твоя очередь. Иди. А я пока прогуляюсь по городу. Не могу торчать на одном месте так долго.  

Я поднялся наверх с Линвэйем. Деваться было некуда.  

Усевшись на место, где сидел Манурис, я повторил его движения. Закатал рукав и положил руку на бумагу со схемами. Линвэй принялся чертить набросок. Все то время, пока он чертил, я одолевал его вопросами: «Для чего эта игла? Это точно будет не очень больно? А как переводится «гис»? А какие еще бывают таны? Это точно не больно? А эта игла зачем? »  

Линвэй раздражался и каждый раз делал помарки, после чего затирал и начинал заново. Когда набросок наконец был закончен, и мазь была нанесена, я вдруг услышал, что внизу что-то громыхнуло. Послышались шаги и кто-то громко сказал:  

–Линвэй! Вы подозреваетесь в нарушении закона. Не пытайтесь бежать, все выходы перекрыты. Оставайтесь на месте!  

Линвэй вскочил и начал сгребать все, что было на столе. Внезапно он схватил стекла с чернилами, которые нам показывал, убрал их в шкатулку, а ее положил в сумку, которая почему-то была оставлена Манурисом в комнате. После чего он перерезал пояс сумки и было полез в окно. Но словно вспомнил, что окружен, и всучил сумку мне.  

–Все пропадет, если они меня схватят – протараторил он – Меня убьют, не сейчас, так позже. Они повесят меня в любом случае. Поэтому слушай внимательно. Я нарушу свою клятву и расскажу, как попасть в Атаяль. Сохрани это знание и то, чего я добился.  

Мы слышали, как по лестнице уже поднимались. Я боялся, что Линвэй не успеет рассказать, но оказалось, что это не так долго. Не успел он толком пояснить свои слова, как воздух словно затрепетал вокруг него и… Он исчез. Словно взорвался и превратился в кучу маленьких частичек, которые также мгновенно растворились.  

Я задержал дыхание. Мне было страшно набрать воздух в легкие. Все произошло так быстро, что не успел я толком осознать, что произошло, как кто-то положил мне руку на плечо:  

–Куда он делся, мальчик? Он тебе угрожал? Скажи нам  

Я обернулся и увидел двое кеннов, одетых в легкие доспехи. Тот, что положил руку, носил длинную бороду, подбитую сединой. У второго была коротко остриженная бородка, и выглядел он значительно моложе.  

–Я… Я не знаю. Он просто исчез. – растерянно произнес я  

–Куда исчез?! – крикнул старик  

–Я не знаю! – прокричал в ответ я еще громче.  

В этот момент в комнату ворвался Манурис.  

–Что здесь происходит? Немедленно оставьте моего подопечного в покое!  

Двое обернулись к нему.  

–Вы кто? Что вы здесь делаете? – рявкнул тот, что старее.  

–Я Манурис Тчитлан! Каун-Санх Великого Архива. Верный слуга короля Фертуса. Именем Его Величества, руки прочь от моего друга!  

Стражники потупили взор и тут же отошли от меня на несколько шагов. Толи имя его было им знакомо, толи должность вызвала в них трепет, но они сделали, как он велел.  

–Ничего здесь не трогайте. Это место преступления – после непродолжительной паузы произнес старший стражник – Покиньте помещение немедленно. И если не хотите проблем, я настоятельно советую вам покинуть и земли Манкен.  

–Пойдем – сказал Манурис, помогая мне встать со стула.  

–Я, кажется, понятно выразился! Ничего не трогать – вновь произнес стражник, указывая на сумку.  

–Но это наша сумка – возразил Манурис.  

–Что в ней?  

–Ничего, уверяю!  

–Обыщи ее – велел стражник тому, что помоложе. Тот выхватил сумку из моих рук и начал в ней копаться.  

–Ринкей, они не врут, она пустая – и кинул ее обратно мне.  

–Ладно. Проваливайте! – махнул тот, кого звали Ринкей – Идите прочь, пока я не передумал!  

Мы тут же быстрым шагом вышли из комнаты, а затем из здания.  

–Боюсь, нам пора покинуть Аппу, мой друг – произнес Манурис, когда мы оказались на мосту – Сейчас мы пойдем в башню Казуаля и проведем там ночь. А потом придется покинуть и этот город.  

–Что это было? – только и смог я выдавить  

–Его сдали. Ничего не поделаешь. Пойдем.  

До башни мы добирались в мучительном молчании. Я сжимал сумку так, словно в ней была вся моя жизнь. Хотя, можно сказать, в ней и была вся жизнь, вот только не моя, а Линвэя.  

В башне мы сняли двухместную комнату и решили отужинать и выпить там. Прожевывая пищу какое-то время в тишине, Манурис вдруг заговорил:  

–Они ведь в сумке, да? И он рассказал тебе, как туда попасть – он словно не спрашивал, а размышлял – И как? Не поделишься? Неужели успел сделать тану?  

Я вдруг вспомнил, что на моем запястье до сих пор красовался набросок таны запрета. Я послюнявил палец и потер ее. Краска легко сошла. Увидев это, Манурис продолжил:  

–Хорошо. Значит, язык не завязан. Рассказывай.  

–Я… Э… Стоп. Откуда вы все знаете?  

–Когда я вернулся, дом Линвэя окружила стража. Он не смог бы убежать. И если его нигде нет, значит, он умер, нарушив запрет. И ты всю дорогу сжимал мою сумку. Нетрудно догадаться, что в ней.  

–Почему ты такой спокойный? Тебя не волнует то, что произошло? На моих глазах умер человек!  

–Все умирают, мой друг. Он хотя бы сделал это по-своему. И он принес много пользы. Я слишком взволнован, чтобы грустить о нем. В наших руках эти удивительные стекла. Мне не терпится их проверить. И теперь мы можем попасть туда, куда другим людям путь закрыт. Ну как тут опечалиться?  

–Вы так спокойно говорите о его изобретении. Чтож вы не растворяетесь из-за таны, как Линвэй? – я сказал это от злости. Он был слишком равнодушен к смерти Линвэя. Но мой вопрос действительно был кстати. Я даже не подумал об этом!  

–Когда же ты, наконец, запомнишь? Меня невозможно отравить. Никакой яд, ни через кровь, ни через желудок, не повлияет на меня полностью. Линвэй немного не оправдал моих ожиданий. Я ведь намекал ему. Назвать тану обычной татуировкой? Хах! Это по меньшей мере оскорбление. А ведь именно ею и стала тана на моей коже. Я бы на его месте не стал тратить на меня чернила. Так ты покажешь?  

–Что?  

–Стекла, что же еще. Про Атаяль может и подождать.  

Я достал шкатулку и протянул ему. Вместе мы снова проверили действие стекол и убедились, что они работают.  

–Ладно – подытожил Тчитлан – Думаю, теперь я могу рассказать тебе что-то, что известно немногим. А потом ты расскажешь, как попасть в Атаяль.  

–А если я не хочу?  

–Значит тебе неинтересно, что я скажу? – я промолчал. Мне было интересно. Думаю, что не стоит играть с Манурисом в молчанку. Он все равно рано или поздно узнает. Какая разница. Поэтому я согласился.  

–Тебе нравится моя сумка? – загадочно начал он с вопроса – Я немного соврал о ней. Да, она когда-то принадлежала контрабандисту. Но касаемо того, как она работает, я соврал. Я знаю. Да и тут догадаться не очень сложно. Если предмета не видно, но на самом деле он есть, то как назвать такое явление?  

–Не знаю. Слепота?  

–Подумай еще.  

–Галлюцинация? Мираж?  

–Да! Или по-другому иллюзия. Единственные на земле люди, способные создавать иллюзию, сделали эту сумку. Это джиннайи. Ты ведь слышал о них?  

–Немного. Значит, джинны?  

–Да. Они. А город, который есть, но его никто не видит. Что это?  

–Тоже иллюзия? Атаяльцы тоже владеют этой магией?  

–Да ну брось. Не все же прелести им. Нет. Просто именно джиннайи помогали атаяльцам строить этот город. Стекло, из которого его строили, впитывает в себя магию. Сегодня я убедился в этом. И в моей голове сложилась четкая картинка. Линвэй и словом не обмолвился о секрете создания этого стекла. Полагаю, он и сам его не знает. Но атаяльцы, они-то должны знать.  

–А причем здесь сумка? Она же не из стекла, как она работает?  

–Я не говорил, что для заключения иллюзии в предмете нужно именно это стекло. Иллюзию можно вложить в любой предмет, но радиус его действия, скажем так, будет невелик. Можно вложить и в деревянную шкатулку, а можно в ткань пояса.  

–Даже в одежду? И можно стать невидимым?  

–Да! На одного человека иллюзии хватит. Но на целый город нужно что-то, что тоже обладает магическим свойством. Что может это приумножить.  

–Я бы хотел побывать невидимкой – подумал я вслух – Жалко, что у вас нет сумки побольше.  

–Знаешь, это можно устроить. Это даже очень интересная идея!  

–Сшить большую сумку и положить меня туда? – посмеялся я – Да, это будет что-то.  

–Далась тебе эта сумка. Мы же говорили только что про одежду. Возможно, какая-нибудь легкая накидка, плащ с капюшоном, что-то, что будет накрывать тело целиком.  

–И где мы такую возьмем? – а сам подумал «Ну и чушь... Плащ-неведимка. Что дальше, Манурис? Летающий ковер? И мы полетим к богам на чашечку чая? А боги, кстати, пьют чай? »  

–Где-где, закажем в городе, где шьют лучшую одежду во всем Эпсоне — Манурис и впрямь был слишком возбужден, чтобы заметить на моем лице признаки задумчивости – У меня есть идея! Мы можем убить двух или даже больше зайцев одновременно. Ты отправишься в Каракеш, это недалеко от Саукеса. И прихватишь с собой одно из стекол. По пути будешь писать мне, и мы будем проверять, как далеко они работают. Там ты сможешь заказать себе что-то из одежды, что тебе больше понравится. А остальное уже за мной.  

–Но зачем так далеко ехать? Нельзя ли купить что-то в Ферсутдиме, или здесь?  

–Эти мерзкие тряпки? Ужас! Иногда я думаю, зачем мне такой глупый мальчишка?  

–Ладно, ладно. В Каракеш, так в Каракеш – раздосадовался я тому, что придется опять куда-то ехать.  

На том и договорились.

| 61 | 5 / 5 (голосов: 1) | 14:59 25.12.2018

Комментарии

Книги автора

Дороги Эпсона. Глава 1. Начало.
Автор: Anoumanou
Рассказ / Приключения Сказка Фэнтези
Когда-то давно мне в руки попалась старая и потрепанная книга. Проведя множество бессонных ночей я с горем пополам смогла перевести ее текст. В этой книге автор рассказывает о своем путешествии по Эпс ... (открыть аннотацию)ону (ст. Эпсонху) Перед вами первая глава в его истории. Ее автор не только знакомит нас с этим миром, но и, будучи уроженцем небольшой деревеньки, постепенно знакомится с ним сам. Это лишь начало его пути, начавшегося с одного простого знакомства...
14:53 25.12.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019