Дороги Эпсона. Глава 1. Начало.

Рассказ / Приключения, Сказка, Фэнтези
Когда-то давно мне в руки попалась старая и потрепанная книга. Проведя множество бессонных ночей я с горем пополам смогла перевести ее текст. В этой книге автор рассказывает о своем путешествии по Эпсону (ст. Эпсонху) Перед вами первая глава в его истории. Ее автор не только знакомит нас с этим миром, но и, будучи уроженцем небольшой деревеньки, постепенно знакомится с ним сам. Это лишь начало его пути, начавшегося с одного простого знакомства...

"Мир – это два змея, кусающих друг друга за хвосты, имя которым Жизнь и Смерть.  

Где жизнь – это стремление к бесконечности, а смерть – бесконечность существования" (с) Какой-то мудрец в каком-то году  

 

 

Меня зовут… А, впрочем, неважно, как меня зовут, или звали. Иногда мне кажется, что те, кто указывают свое имя в своих же «работах», хотят, чтобы читатель запомнил, чья это была история. А я хочу, чтобы мое путешествие не только рассказало вам, кто я такой и откуда взялся. Мне хочется, чтобы из моих рассказов вы узнали об этом мире все то, что на своем веку успел повидать я. Так что давайте договоримся с вами так – история не имеет собственников, и потому, неважно, чья она, а важно о чем.  

Сразу скажу, что никогда не питал нежных чувств к путешествиям по Эпсону – миру, который привык считать своим. Эпсон – это немного резкое и неправильное название. Раньше все звали его Эпсонх, где «Эпс» значило верх, а «Онх» – низ. Но все так привыкли упрощать слова, что со временем то, что было правильным, осталось где-то на самом дне чаши истории. Это не мои слова. Но с ними я, пожалуй, согласен.  

Сам я родился недалеко от города Адикрит. Вернее в самом дальнем конце его земель – у Волчьего озера. И знаете что? – нашей деревни нет ни на одной из карт Эпсона. Возможно, ее не указывают из-за путаницы в терминологии… Или в чем-то там еще. В общем, есть такая трава, которая покрывает обширные равнины всех этих земель. И вполне логично, что название травы указывать на карте было бы не совсем разумно. Но кто-то когда-то, вероятно это был большой оригинал с умопомрачительным воображением, назвал нашу деревню именем этой самой травы. Так вот, для тех, кто не был в курсе – Ланда и есть наша деревня у Волчьего озера. Деревня-трава.  

Теперь немного о Волчьем озере. Волчье – да… Озеро – едва ли (волков здесь всегда были не то стаи, не то войска). Но назвать его озером, это как назвать буйвола мухой. Конечно, на все тех же картах озеро выглядит как пятно от сока, но, поверьте мне, если бы оно было таким маленьким, его, как и нашу Ланду, да и многие небольшие озера Эпсона просто не указали бы на карте.  

И все же вернусь к своим началам. В Ланде, помимо извечной вражды с волками, у нас имелись и другие дела. Точнее сказать обязанности перед собственными нуждами. Деньги здесь не водились, и мы жили за счет продажи и обмена плодов нашего усердия. Выращивали ягоды, овощи и фрукты. Часть оставляли себе, часть отвозили в город – для «наложного сбора» и бартера.  

Наша земля принадлежала Адикриту, то есть не являлась нейтральной, а значит, находилась под защитой города. А всякая защита требовала платы, которая и считалась «наложным сбором». Впрочем, я и сейчас не совсем понимаю, от кого нас защищал Адикрит. Ксерты, полукровки из нейтральных земель, никогда не были к нам враждебны, а на постоянные поползновения волков в нашу деревню правитель Адикрита, иначе говоря дош, никогда не обращал внимания. Дескать «не маленькие, мотыги в руки и бегом в атаку». Хотя как-то раз наш благостный дош соизволил отправить в нашу деревню небольшой отряд. Но это скорее было мнимой боязнью. Их испугало небольшое племя ксертов, пришедших с нейтральных земель из-за какой-то природной катастрофы. Бедное «начальство» Адикрита решило, что это всплеск очередного недовольства последователей Нур Лина. Но о нем немного позже.  

В итоге то самое войско расположилось в нашей Ланде и съело гораздо больше, чем мы обычно отвозили в наложный сбор. Хотя кого это волновало, кроме нас. А я уже тогда возненавидел эту номинальную помощь. И было за что. Раньше в нашей семье нас было пятеро. Мой отец, мать, старший брат, я и маленькая сестра. Старшего, по словам отца, загрызли волки, когда он пытался отбиться от них недалеко от фруктового поля. А сестра и мать умерли как раз после прихода «защиты от бушующих ксертов». Мы с отцом остались вдвоем, не считая лошадей и моего собственного маленького вихря, которого я сам приручил. Забавно звучит, не так ли? Приручить вихря. Но речь не ветре, нет. Я склонен подозревать, что у людей не сильно развита фантазия. Поэтому даже существо, о котором я говорю, и которое является дальним родственником лошади, назвали вихрем.  

Каждый восьмой день, как и положено, я ездил в Адикрит с наложным сбором. Раньше это делал старший брат. А после его смерти отец. Но годы не имели к нему снисхождения. Потому и вышло так, что теперь этим занимался я.  

Со временем я немного освоился в этом городе. И даже подружился с кем-то из других столь же маленьких деревень, как и наша Ланда. Один из них и рассказал мне о приезде некоего Каун-Санха. Я некоторое время и впрямь думал, что это имя какого-то богатого человека, пока мне не объяснили, что Каун-Санх – это должность при дворе. Что такой человек работает в Великом Архиве и путешествует по миру, собирая и записывая редкие знания. Зачем он захотел приехать в Адикрит, я так и не понял. Мне тогда казалось, что все, что нужно знать, и так уже известно. Но от моих мыслей этот самый человек, вероятно, ехать не передумал. И Адикрит готовился к его приезду. Так тщательно, что немного приумножил наложный сбор. Так что… По такой счастливой случайности я как раз был в городе.  

О, видели бы вы «Это»… Такое ощущение, что к нам приехали с целью проверить, для короля, насколько плохи наши дела, а потом всех неудавшихся и не вписавшихся в картину всеобщего счастья, найти и изничтожить, дабы угодить этой хрупкой даме по имени гармония. До смешного интересно это выглядело. Признаться честно, если бы не моя любовь к опозданиям, то я мог и не лицезреть этот спектакль для одного человека. Все словно позабыли и бросили свои дела. Абсолютно все. Сколько бы усилий я над собой ни сделал, но, поверьте, не смог бы так отчаянно приветливо махать этому пышному каравану несколько часов к ряду. Даже если бы мне поднесли кинжал к горлу и сказали «радуйся, радуйся нам», у меня бы не получилось такого ярого приветствия.  

Да, как вы уже поняли, с наложным сбором я немного задержался. Меня было хотели отправить обратно восвояси. Ан нет… Как же… Адикритские поборники вдруг и не примут дань. Повеяло бы крупным скандалом. Так я и стоял в дверях с повозкой нашего ландского добра. И тут выходит на дорогу этот «праздник». Почти все на рунках и лошадях верхом как на подбор. А ведь когда-то животное, именуемое рунком, считалось священным. На нем не то что ездить было запрещено, даже прикасаться. Хотя, с его носорожьей-то кожей, чего бояться прикосновений человека?  

Где-то в середине этого шествия был просто ошеломительных размеров рунк, на котором и восседал такой долгожданный этим городом Каун-Санх. Да уж, трудно не заметить расписной богатый паланкин на спине животного.  

Чего мне никак не понять, так это того, почему вокруг подобной должности вьется столько бессмысленных по своим качествам людей. Ну, положим, путешествует человек… Допустим, он исследует, или пытается исследовать уголки нашего края. А остальной народ – он зачем? Что-то вроде «Ох, я так утомлен этими знаниями, эй ты, человек, подай фруктов, так любезно предоставленных нам жителями окраин, набивших столетние мазоли на всех частях тела, выращивая их». А вот теперь представьте, сколько таких Каун-Санхов при королевском дворе.  

И вот один из них появляется на улице Адикрита. Встречаемый чуть ли не цветами лично от каждого жителя города. Просто представьте. И стою я. С повозкой и Аберой (мой вихрь). Стоим мы у дверей, отдавая большую часть того, что имеем. Так что и так понятно, что ничего, кроме омерзения весь этот «караван» не вызывает.  

Ладно, я немного затянул со своими переживаниями того момента. Давайте сразу к тому, как мне удалось познакомиться с этим Каун-Санхом лично.  

Мне стало любопытно, как никогда. Я и не мечтал выиграть этот мнимый конкурс проводника, однако пришел на главную площадь, забыв о том, что в моей повозке имелась часть и бартерных овощей и фруктов. Отец хотел поменять их на два стула или стол, не помню. Леса для подобных вещей от нас защищали волки, вот и меняли на что могли.  

И вот опять сборище велико-благодарных и непомерно радостных людей. И снова я и Абера… Посреди конкурса талантов знания территорий и их историй. Сейчас я смеюсь, а тогда было волнительно. Да что уж там, мне до сих пор не верится, что из всех этих приветливых жителей мною любимого города Каун-Санх указал на меня. Нет… Неправильно. Он не указывал, он спустился и просто подошел ко мне. Может, его привлекла моя безучастность, отсутствие желания ему рукоплескать, а может я просто симпатичный. Конечно тот факт, что сначала он подошел к Абере, я обычно опускаю. Но чего уж скрывать, он и впрямь был готов взять только ее. А я просто играл в негодяя – наотрез отказывался отдать ее просто так. Без себя. Ведь говорят, что вихри – это не только самые быстрые скакуны. Они помнят каждую дорогу, на которой довелось им побывать. И не каждый человек может купить себе вихря. «Удовольствие настолько дорогое, что обладателей можно пересчитать по пальцам», говорил мне отец. А у меня был дикий вихрь. Драгоценность та еще, поверьте.  

Собственно, на том я и выиграл. И, можно сказать, с того и началось наше путешествие.  

Я, если честно, немного переживал, что вся эта делегация, состоящая из покорных своему Каун-Санху, отправится вместе с нами. Но судьба готова была удивлять меня не единожды. Он вышел из ворот Адикрита на простом коне, в сопровождении только своих сумок, набитых свитками.  

До этого момента я и не думал, что у этого странного человека есть свое настоящее имя. Большой, пестро одетый мужчина, с плетеной в косички бородой по стандартной моде Саукеса, представился мне Манурисом Тчитланом. Коротко представился и махнул рукой. Сначала я принял этот жест как «а, неважно», но потом интуиция подсказала, что таким образом он показал нам, куда мы отправимся... …..  

Мы прошли мимо Ланды. И, когда я сказал ему, что дальше не стоит идти, этот упрямец только и скакал вперед. Вперед от Ланды – это значит к волкам. Любое «в сторону» значило бы от них. Абера боялась волков… Ну или я ей посоветовал бояться, потому что сам был перепуган до невозможности. Никогда еще моя любовь к безответственности не приводила к ним.  

Но, дери меня мир, этот человек только и ждал меня удивить. Манурис остановил свою лошадь под, можно сказать, самым что ни на есть волчьим гнездом. Клянусь фруктами наложного сбора, если б была тьма, я бы бросил этого чудесатого и погнал Аберу прямиком обратно в Ланду. Но при дневном свете моя маленькая гадость не смогла быть чем-то вроде отчаянного шага спасения. Мне оставалось только идти за ним и продолжать бояться. А этот «отчаянный» вел на поводу лошадь какими-то незримыми тропами. Мы ходили вдоль кустов, треугольничали мимо хвои и вводили свой путь в непослушную мне диагональ. Если мне что-то и известно о магии – так это то, что она не исходит от людей. Вернее не совсем. Иной раз она настолько самостоятельна, что диктует нам свои абсолютные правила. Почему-то наши вихляния по незримым тропам напоминали как раз этот кусок моих знаний. Такое ощущение, что мы шли, повинуясь чему-то огромному и желающему нас пустить, лишь бы мы не ломали его.  

Такой вот был загадочный лес у Волчьего озера. Но ночевать к себе он не пускал. Иначе я давно бы растянулся на земле у костра, сладко зевая и дразня этим свою Аберу. (о боги, что за зверь). Но нет. Мы продолжали идти сквозь не слишком-то радостный гостям лес. Я даже в какой-то момент подумал, что Тчитлан просто решил таким образом прогуляться. Особенно пугая меня у зарослей чимеи. Ну попробуй что-то сказать королевскому служащему, когда он тянет свои ручки к этим симпатичным ягодам. А я попробовал. Сказал. А мне в ответ ехидная улыбка. И все те же загребущие лапы все того же королевского служащего.  

Признаюсь, мне в какой-то момент даже очень захотелось, чтобы этот полный путешественник обнаружил конец своих скитаний в виде посиделок у ближайшего куста. Но, видимо, та улыбочка что-то значила.  

Спустя какое-то время, я всерьез задумался о том, что этот дядя любит класть в рот все, что под руку подвернется, а между тем записывать что-то в своих свитках.  

Сначала я не очень-то переживал о времени, потраченном в компании столь любопытного гурмана, не смотря даже на вероятную опасность, исходящую от волков. Но на третий день я в конец растерялся. Во-первых, до очередного наложного сбора оставалось навскидку дня четыре, а ведь нужно время еще и как-то вернуться. А во-вторых, я так и не понял, зачем ему нужен был проводник. В конце концов, кто кого еще вел. Поэтому я решил, что отмалчиваться дальше – не самая удачная затея, и поспешил узнать, что такое ему от меня понадобилось и как надолго. К тому времени мы уже вышли к небольшой реке, и, если мне не изменяет память, она называется Хвост (уж не знаю, кто и почему так решил, но, видимо, у Волчьего озера непременно должен быть хвост). Тчитлан, внимая моим речам, уселся на землю, как есть, скрестив ноги. И, после непродолжительного молчания, решил подать, наконец-таки голос:  

–Я понимаю твое недоумение, мальчик – весьма помпезно начал он. К слову до этого я вроде ни разу и не слышал его голос – Видишь ли, я не очень люблю продолжительные беседы, не смотря на должность, которую занимаю. Мне больше нравится писать. И это качество ценю не только я.  

Я немного задумался. Кому еще может понравится столь продолжительное молчание, но не успел додумать, потому как мой собеседник продолжил.  

–То, о чем я обычно пишу, имеет некое значение для нашего короля. Ты заметил, что я пробую все, что вижу.  

–Да – признался я, припоминая историю с чимеей – Но зачем? Вам не кажется, что это опасно?  

–О, весьма и весьма. Но у меня очень крепкий желудок и есть свои способы справиться с недугом. Я пробую все и записываю. Ты удивишься, но по крови я ксерт. Один из немногих, кто служит при короле.  

Он снова сделал продолжительную паузу. Судя по всему для того, что бы дать мне время переварить информацию. И, кажется, я догадывался, о чем пойдет речь.  

–В моем роду были нейи из земель Прикней. Они не восприимчивы к ядам. Думаю, тебе известно, что их невозможно отравить. И я немного унаследовал этот дар, но не столь ярко. Прежде я был беден и жил в нейтральных землях. Но судьба сделала мне подарок, благодаря которому я оказался рядом с королем. Я был тем, кто пробовал его пищу до того, как она попадет к нему в рот. Король боялся отравителей. Ему было о чем волноваться. Однажды, попробовав еду короля, я потерял сознание. Словно умер на два дня.  

Очередная пауза. Толи говорить ему было сложно, толи стоило податься в актеры.  

– Я не подавал признаков жизни два дня — продолжил он – Поэтому мое тело отнесли за окраину города и бросили в телегу к другим мертвым. А когда телега тронулась, я ожил. Я был жив и здоров и вернулся к королю на службу. Подобное случалось не раз. Что обычного человека убивало, если не сразу, то за день или два, меня почти не трогало. Но я все помнил. Как именно приходили мои маленькие смерти, что я чувствовал, и где болело. Потом я решил все записать. – он повернулся к груде своих сумок, из которых торчали его свитки, и продолжил, почти не отрывая от них взгляда – Мои записи заметили и решили, что такое знание полезно. Нэйи даже не чувствуют отравы, а другие отравленные обычно не могут об этом рассказать. «Ну да» – подумал я – «мертвые обычно не очень разговорчивы», и внезапно осекся. Кажется, я все же начал понимать.  

– Так я с тех пор и живу, пробуя и записывая все свои ощущения  

–Но как вы с чимеей… – этот момент так и не дал мне покоя  

–А…- понимающе кивнул он и, кажется, улыбнулся. Совсем чуть-чуть, едва приподняв уголки рта – Иногда я так шучу.  

–То есть вам даже…хоть немного не было не…комфортно… – я старался аккуратно подбирать слова, учитывая весь итог некрасивых последствий поедания чимеи.  

–Не совсем – сказал он и замолчал… Молчал и смотрел куда-то сквозь меня. Неизвестно, вспоминал ли он эти ощущения, или же погрузился в совершенно иные мысли. Мне просто показалось, что сегодня он больше ничего мне не расскажет …..  

Шли уже пятые сутки наших скитаний. Не могу сказать, что мы так уж сильно ушли от Волчьего озера и Хвоста, но дни напоминали какое-то болото, тянущее и всасывающее. Все это время Манурис пробовал и записывал все, что попадалось ему на пути. Всякая разность в травинках, видимо, имела для него свой вкус, который должен быть непременно записан. Честно говоря, меня это до безобразия утомило. Даже Абера успела устать от моих бесконечных ворчаний на этот счет. К тому же дня через два я, по идее, должен быть в Ланде и смиренно складывать наш урожай в телегу. Да… Вся эта ситуация меня, можно сказать, нервировала. Ведь я уехал из Ланды, так и не обменяв нашу бартерную часть на стол, стулья или что-то там еще. Проще говоря, все это время я ел наши запасы. А теперь они кончились. И мне было голодно, досадно и… Немного стыдно. Да и ко всему прочему, я все надеялся на хоть какое-то продолжение нашего с Тчитланом разговора. в тот же день, если не изменяет память, я снова высказал все свои переживания. Но, надо отдать Манурису должное. Он и бровью не повел. Лишь отразил на своем лице томное подобие улыбки и… Снова уселся. Точно в такой же позе, как и тогда.  

–Тебе не нравится наше путешествие, я понимаю – озвучил он. Ну, еще бы мне нравилось. Я хожу из стороны в сторону, пока этот «живучий организм» принимает в себя любую пищу. Будь то кора сухого дерева, или колючий куст. Мне все нравится, спасибо, положите еще.  

–Прости меня за мое молчание. Может, надо было сказать обо всем с самого начала – продолжил он. – Я все еще ищу нужные слова. Но, я вижу, тянуть уже ни к чему… Я никогда не брал с собой проводников, ведь они никогда не приносили мне пользы – я уже начинал злиться от такого заявления и потихоньку проклинал свое любопытство, а вместе с тем и свое терпение. Но, словно по моей внутренней просьбе, он все же начал давать мне хоть какие-то разъяснения – Я увидел твоего вихря и подумал, что он очень быстрый. Может, один из самых быстрых животных, что я знаю. – «Ага», подумал я, «так вот чего он хотел от меня. А все это время наша прогулка была вроде своеобразного знакомства и вынужденного дружелюбия». Хотя какое уж там дружелюбие. Но мои мысли снова были прерваны его речью :  

–Моя работа – не самое безопасное занятие в этом мире – внезапно заявил он. – И я старею. Хотя это трудно заметить. Тем не менее, вскоре мое тело не сможет больше бороться с многочисленными ядами, и я оставлю этот мир – последнюю фразу он произнес едва слышно, словно боялся, что его слова будут кем-то услышаны и исполнены сию же минуту. Я постарался не придаваться размышлениям, а, хотя бы сейчас, выслушать его, не отвлекаясь.  

– Ты, наверное, подумал, что я хочу купить твоего вихря? Понимаю… – а вот сейчас уже я не понимал. – Но какой толк от быстрого зверя без наездника? – продолжил он и полез в свою сумку – Вот, что для меня важно – сказал он, потрясая свитками, в которых были его записи – Вот, что для меня по-настоящему важно. Вся моя работа. Все мои Кауны – Знания. Зачем мне вихрь, на котором мне не уехать?  

До меня наконец дошло (а лучше поздно, чем вообще никогда и никак), что этот человек в действительности от меня хотел.  

–То есть вам нужен… курьер? – осторожно спросил я — Преемник?  

–Да – облегченно выдохнул он, опустив руку, держащую все эти так называемые «кауны».  

Мне стало немного неловко. Он испытующе смотрел на меня и, видимо, ждал какого-то ответа. А я все не мог подобрать слова, которые не сильно его обидят. Я был намерен отказаться.  

Как я говорил ранее, тяги к таким масштабным приключениям во мне отродясь не было. Я не был готов потратить свою жизнь на поиски ответов на вопросы, которые… Которых у меня и не было. Зато любопытства во мне хоть отбавляй… Это любопытство меня свело с Манурисом. И, видимо это самое любопытство меня и подвело. Подвело маленьким, почти глухим и коротким «я согласен».  

Дикая буря волнения, охватившая меня, была готова отнести мое тело обратно в Ланду к отцу, чтобы тот в свою очередь с укором взглянул и задал парочку вопросов вроде «Зачем? » и «Рехнулся? ». Зато, судя по всему, Манурису это, если и не подарило десять лет к жизни, то явно поспособствовало моментальному возврату к миру «живых и счастливых». Он тут же вскочил и начал распихивать разбросанные свитки обратно в сумки. Мне даже в какой-то момент показалось, что таким образом меня и развели. Подавили на жалость, чуть ли не пуская скупую слезу на полноватые щеки, и, получив желаемое, тут же прекратили свое выступление. Дескать, цель достигнута, можно больше не играть.  

Собрав вещи и убедившись в прочности перевязок, он снова решил порадовать меня звуком своего голоса, который внезапно приобрел доселе неизвестную мне живость.  

–Ну, так что? Ты готов? Мы вернемся в Адикрит. А затем и в столицу Ферсутдим – затараторил он.  

Я немного оторопел от такого энтузиазма и напора. И, весьма вероятно, с такой вот удивленной рожей и уставился на Мануриса  

–Что-то не так? – невинно улыбаясь, спросил он. Я, безусловно, был рад вернуть сие чудо гастрономических вкусов обратно на этот свет из пучины вечной печали, но все-таки не был готов к такой резкой перемене его настроения.  

–Да, не так – выдавил из себя я.  

Тут его улыбка быстренько уползла куда-то на задворки воспоминаний, сменяясь на новое выражение лица, так же ранее мне неизвестного. «Это выражение называется серьезность» – напомнило сознание.  

–Не хотел тебя пугать – сказал серьезный рот Мануриса – Я слишком долго ждал. Слишком долго, чтобы дать тебе время подумать. Не бойся. По пути я расскажу тебе все, что следует знать – отчеканил он и улыбнулся – Ну и капельку того, что не следует.  

Вы, наверняка подумали, что я слабохарактерная безответственная сволочь. Пошел неведомо куда неведомо с кем и согласился на какую-то сомнительную должность при Каун-Санхе. Я, признаться, и сам никак не мог понять, что меня дернуло на такой шаг. Ведь мог же просто ответить «нет» и спокойно вернуться домой, где меня ждала череда вопросов о все тех же стульях и столах. О бартерных фруктах, которые давно уже успели перевариться в моем брюхе. Где меня ну очень ждали недавние молодые посевы и целый ряд развеселых прогулок туда-сюда по полю с мотыгой в руках. Хм… Да… Что же меня толкнуло на такой отчаянный шаг прочь от моей насыщенной жизни… Ума не приложу.  

Надеюсь, вы уже поняли, что в тот момент я уже ехал верхом на Абере по дороге в Адикрит в компании своего нового и, я бы сказал, первого начальника. Надо сказать, что настроение моего спутника увеличивалось с каждой пройденной дорогой. Он постоянно что-то рассказывал мне, оживленно размахивая руками. Как он в седле-то удерживался, вот что еще интересно. В моменты его бесед я все больше убеждался в том, что нет у него никакого отвращения к обыкновенной человеческой речи, как он до этого утверждал. И я склонен думать, что тогда это и впрямь было своего рода представлением для одного меня. Причем его речи не ограничивались лишь одной его работой. За весь день нашей езды этот человек-театр успел рассказать мне кучу историй из жизни его знакомых, с которыми он состоит в ордене Каун-Санхов. О том, как некий неумелый Триссо пытался добраться до болотного племени и узнать о их легендах. И тамошним жителям пришлось вытягивать его из вязкого болотного тувня. Да-да, той вязкой вонючей дряни. А потом отпаивать похлебкой из того же тувня и желать ему удачи где-нибудь в другом месте. Еще один, некий Ирриран, отважился добраться до Копий Зимы. Это, вероятно, выглядело как «Никто еще не вернулся оттуда. А я буду первый». Но первым ему стать, судя по рассказу Тчитлана, так и не удалось. Не ввиду конкуренции, а потому, что как был, так и пропал в этих вечных снегах. Это лишь самые безобидные истории из памяти Мануриса, именуемые им как «забавные».  

О своих достижениях он тоже успел рассказать. Какие-то я даже взял на вооружение. Все-таки со мной шел не абы кто, а человек, который работает со всеми видами отравлений, которые только существуют. Одни его рассказы даже заставили меня задуматься над тем, что я ем и как готовлю. Оказалось, что некоторые сами по себе безобидные травы в сочетании с другими такими же безобидными могут отравить тебя не хуже Аланской настойки. Хотя сравнение, пожалуй, не совсем удачное. В общем, я хотел сказать, что отравиться чем угодно довольно легко, и странно, что до сих пор ничего подобного не случилось с любимым мной.  

Таким вот образом мы скоротали пару дней пути. На мой взгляд, это очень приятный способ заставить время бежать, но чего-то все же не хватало. Не знаю, как там держался Манурис, а мне не хватало лишь одного – еды! Мой живот отчаянно напоминал мне о ее отсутствии всякий раз, когда я переставал отвлекаться на рассказы моего спутника. Кустарники с орехами куи, которые изредка попадались по пути и не радовали своим количеством, не очень-то затыкали мое говорливое пустое брюхо. Поэтому я все чаще посматривал на коня Тчитлана не как на средство передвижения, а как на целостный кусок мяса, просившегося на вертел. Что, к слову, не осталось не замеченным. Но, опять-таки, не спасало. Манурис только и мог сочувственно качать головой всякий раз, как замечал мои голодные взгляды.  

К тому моменту, когда я уже не мог слушать ничего, кроме своего ошалевшего живота, мы были недалеко от Волчьего озера. И, пока в моем помутненном сознании то и дело бегали картинки с хорошенько прожаренным куском мяса, от которого исходил аппетитный дым, или с обыкновенной повозкой фруктов и овощей, которые я каждый восьмой день отвозил в Адикрит, меня умудрилось что-то дернуть за рукав. Я обернулся к этому чему-то, которое чуть ли не свалило меня с Аберы и которое по счастливой случайности все еще зовут Манурис Тчитлан. Хотел было выругаться, но он знаком велел помолчать и махнул рукой в направлении нашего пути. Я настолько увлекся мыслями о еде, что не заметил, как по дороге к нам направляются несколько всадников. Издалека было трудно разглядеть, но я не увидел ни знамен, ни какого-то намека на то, что это могли быть солдаты из Адикрита – горячо мною любимые блюстители порядка, оберегающие от всевозможных нападений ксертов. Тем временем всадники с завидной скоростью уже приближались к нам. Сперва я подумал, что это просто такие же горе-путешественники как и мы, и что у них может быть еда. Но высившиеся над ними копья резко отвергли мою сладкую мечту и намекнули, что было бы неплохо спрятаться за ближайшим деревом, кустом, чем угодно… Но, по закону жанра, чего угодно вокруг нас так и не нашлось. Я посмотрел на Мануриса – тот и не думал куда-то бежать. Сидел и ждал их приближения. Наверняка он тоже успел прикинуть, куда можно скрыться от встречи с неизвестным, и, так же как и я, не увидел ничего путного. Я решил последовать его примеру. В конечном счете, с нас и взять-то нечего. По-крайней мере у меня не было никаких денег. И никакой еды, раз уж на то пошло.  

Всадники были к тому времени близко настолько, что я, наконец, смог их как следует разглядеть. И… Мне крупно повезло, ребята. А это уже закон моего собственного жанра – если я до этого говорю, что нет еды, нет надежды, я голоден, и сплошь покрыт страданиями, а потом говорю, что мне повезло – верьте мне, верьте, не смотря ни на что.  

–Кетта! – отчаянно радуясь, заорал я, чем заслужил косой и непонимающий взгляд в свою сторону от Мануриса. Всадники тем временем остановились возле нас. Не могу не описать, насколько в тот момент я был рад знакомым тряпкам, которые эти товарищи в свое время расписывали вручную и гордо напяливали на себя. – Это Кетта! – все еще крича, пояснил я Манурису – Я ее знаю! Их знаю!  

Действительно знаю. Кетта – моя старая знакомая. Мы, можно сказать, росли вместе до тех пор, пока она не втемяшила в свою безумную голову, что ей необходима справедливость. Под справедливостью эта особа подразумевала, что нужно обязательно организовать некий отряд помощи для жителей наших земель. Мы часто сидели вечерами и поминали недобрым словом тех адикритских солдат, за которых я мгновение назад их принял. Рассуждали о том, что Ланде, да и всему Волчьему озеру, нужны люди, которые смогут найти управу и на волков и на зажравшихся служителей порядка. В какой-то момент Кетте показалось, что слов уже мало, и пора бы начать что-то делать. И, судя по всему, она добилась некоторых успехов в своей авантюре, чему в данный момент я так рьяно радовался.  

–Ну и кто тут так орет? – произнесла моя спасительница, слезая с лошади – Чего орешь? Волков увидел? – я уже улыбался до ушей. Старая добрая присказка от Кетты с тех самых пор, как я в детстве споткнулся, упал и закричал. Потом естественно зарыдал. Потом еще попищал и повсхлипывал немного. Но не суть.  

В ответ на ее вопрос я тут же, по доброй памяти, состроил грустную рожу и с деланной обидой бросил:  

–Волки, волки. Сама ты волк! – и высунул язык. Благо не умчался в противоположную сторону по привычке. С меня сталось бы немного переиграть.  

Кетта разразилась своим фирменным заливным смехом, но тут же оборвала его. Ох и любят мои знакомцы резко менять свои физиономии.  

–Ну, расскажи мне, почему не дома. Почему в руках не мотыга? – снова заулыбалась она  

–А как же теплые объятья и поцелуи старого друга? – возмутился я – Почему на руки не прыгаешь? Не скучала?  

–С лошади да на руки прыгать, ты еще сальто попроси сделать в твои объятья. – усмехнулась моя подруга. – Так почему так далеко гуляем?  

–Да вот, отпросился у отца в лес по грибы поскакать, да с белками посекретничать – начал было я  

–Знаю я твои секреты с белками. Одна белка в Ланде до сих пор тебя забыть не может. Плачет и копит в приданное куи. А то жених такой завидный, аж в холодный пот бросает.  

–Ладно – сказал я, подытожив нашу перепалку, и с сомнением посмотрел на Мануриса. Мало ли. Но тот не стал возражать, и я продолжил – Я еду в Адикрит, потом, наверное, в Ферсутдим – Манурис кивнул.  

–Дурная твоя голова, а ты ничего не забыл? – тут же среагировала Кетта, толкнув меня в плечо  

–Да знаю, в Ланду надо бы  

–Не надо бы, а надо-надо – поправила меня она. – Я, между прочим, оттуда как раз. А кто-то туда опаздывает и получит по голове – она пригрозила кулаком – Виделась с твоим отцом. Думала, там тебя застану. А тут на тебе. Сыночка нету, сыночек смылся – сказала и ответила мне нашим ритуальным показыванием языка друг другу. Потом, видимо, снова собралась с чувствами и раскрыла свои серые глазища в мою сторону, даром что не в форме знака вопроса.  

–Мне предложили работу в Ферсутдиме – туманно пояснил я, чем заставил ее снова разразиться смехом. Ну да, конечно. Я и работа – такие две разные штуки, в одной комнате их встретить не судьба. Даже не сомневаюсь, что в этот момент она подумала то же самое. И смеется именно над этим. Но мой дорогой спутник не поленился деланно покашлять, разбавляя ее веселье.  

–Меня зовут Манурис Тчитлан – начал он – Я Каун-Санх Ферсутдима из Большого Архива. И я призвал вашего друга на службу мне в помощь, чтобы он сопровождал в путешествиях и исследовательских экспедициях  

Кетта на какое-то время застыла:  

–Кисель-да-вода-и-петиция? – медленно произнесла она, и, чтоб ее, снова заржала. К ней присоединились и остальные всадники. Причем я даже смог узнать одного из них. Акриса трудно не узнать по его громовому смеху. Мне-то, уже твердо стоящему на земле, еще ничего, а вот Манурис вполне мог уже свалиться с лошади. Куда-нибудь в кусты, если бы такие имелись поблизости. Тем ни менее, Акрис не стал снимать узорчатую маску и радовать меня своим лицом. Да и я не расстроился. Не первый красавец.  

–Ладно – отсмеявшись, произнесла она – Езжай хоть на все четыре стороны, главное, в Ланду заскочить не забудь. – С этими словами она снова водрузила свое тело в седло и, собралась было поехать дальше, но я так соскучился, что не дал ей этого сделать своим последним вопросом  

–Кетта, стой!  

–Чего еще? – так спросила, что будто я уже успел надоесть  

–Еды нет никакой? Ну, так, случайно. Может, завалялось? – посмущался немного я – И хватит ржать! Коней чтоль мало для этого?  

–Да чего-то завалялось – ответила она, давя в себе приступы смеха, и кинула в меня какой-то сверток. Прямо в лицо. Спасибо, что не камень, подруга…  

Пока я разворачивал свою надежду, они уже ускакали. А я выделил литры слюны. В свертке был сухой хлеб и солонина. «Солонина и хлеб, Кетта! Обед царя, я просто счастлив! » – подумал я, но, на самом деле, действительно был счастлив.  

От любезного свертка уже не осталось никаких крошек, а ведь я даже и не умудрился поделиться с Манурисом. В конечном счете, если ему хоть иногда хочется есть – поел бы, а чего, какая разница, да хоть травы. Ему не привыкать. А мне вот трудновато. Хотя, это уже не имело никакого значения. Мы уже миновали маленький столбик с обильно покрытой мхом дощечкой, на которой только местные могут распознать знакомое слово «Ланда». Ох, знал бы я, куда меня со временем занесет, проезжал бы и проезжал мимо этой таблички до потери сознания. Но сейчас не об этом.  

Сейчас о том, как я красиво возвращаюсь. Опять голодный и в обществе непонятного человека, с которым я даже подружиться толком не успели. Разговоры – это хорошо, но дружбу я представляю себе немного не так.  

Вот и чем ближе я еду к дому, тем судорожней стараюсь найти слова, что это со мной такое едет, а потом куда-то с собой забирает.  

А думать уже времени не оставалось. Я уже видел, как недалеко от дома пасутся две наши лошади – Пиха и Чава. Только не вздумайте размышлять об именах, свою-то я сам назвал Абера (ну вроде неплохо назвал), а имена этих милых кобылок – не мое творчество. Хотя тут все достаточно понятно. Пихается – Пиха, а чавкает – Чава. А какая из них добрее, я уже судить побаиваюсь. Меня они обе не слушаются. Правда я больше переживаю, как бы отец за время моего отъезда не сделал себе копье и не научился его метать. Хотя такие подвиги давно уже в его прошлом. С тех пор как нас двое – он не спешит меня удивить. А я, судя по всему, если удивляю, то не очень приятно. Прям как сейчас. До меня вдруг дошло, что если я уеду, он останется один. А я, дурак, почему-то раньше и не подумал. И вот подъезжаю с Манурисом к дому, думая, кого из них мне огорчить.  

Да, опять-таки, я, гадина, задумался, когда правильный ответ «не отца». Но меня опять дернули и прервали. Судя по всему, я довольно долго пребывал в смятении, и мое лицо меня полностью выдало, потому как иначе не вижу причин, по которым Манурис решил завести со мной такой диалог ровно за мгновение до нашего прибытия:  

–Ты уверен, что тебе стоит туда идти? – спросил он, указывая в сторону моего дома. На что он рассчитывал? Что я круглый сирота? Или хотя бы уйду, не прощаясь? С моим-то самомнением? Мне всегда было даже немного страшно, что если такая важная персона как я уйду из чьей-либо жизни, то без меня им будет худо. И это только мягкая формулировка моей мысли. На самом деле я всякий раз представляю чужие слезы, адресованные моей пропаже или внезапной кончине. Всегда думалось, как им будет без меня горько. Может поэтому и не покидал свою деревню. Как раз из-за таких чувств. Просто приятно думать, что я важен. А тут уходи и оставляй их там плакать без любимого себя. Жутко.  

–Вижу, ты сомневаешься – несвоевременно продолжил мой спутник. – Я попытаюсь помочь. – с этими словами он слез с коня и начал рыться в своих многочисленных сумках. И мне подумалось «Ну и что? Какой из свитков поможет нам? » Тем временем он достал небольшой плотный мешочек. Потом чистую бумагу с пером. Что-то начеркал, посыпал, дунул, свернул, чем-то залепил, привязал к мешочку и протянул мне – Держи. На первое время хватит. Потом и сам сможешь сделать также.  

–Там деньги? – неуверенно спросил я  

–Деньги и отметка Каун-Санха – ответил он – Денег немного, но запись от моего имени, я думаю, может избавить вас от необходимости тащить телеги с фруктами в Адикрит. Каждый восьмой день, если не ошибаюсь? – улыбнулся он и…  

Остановим этот великий и щедрый момент. Там по сюжету должна быть картина как я рыдаю и кланяюсь в ноги Мануриса. Потом зову отца, и мы кланяемся вместе. Долго и одухотворенно.  

Нет, я не буду рассказывать, с каким лицом я принимал такой подарок. Мне даже сейчас расхотелось рассказывать, что было дальше. Слишком. Это для меня слишком.  

Потому просто представим, что я спокойно зашел домой, и отец не пытался кинуть в меня стулом. Потому что… «Какой стул, откуда может быть хоть какой-то нормальный стул, если ты просто сожрал всю бартерную часть? » Нет, я протянул ему свиток с мешочком и по-геройски поставил ногу на несуществующий стул. Опять упустим момент, где я немного убираюсь в доме. Набираю в ведра воды и все прочее, что можно сделать по дому до моего отъезда – этого, если что, не было и быть не могло. Великие спасители своих племен такой ерундой не занимаются. Вот и будем считать меня таким великим. И Манурис Тчитлан ничего не видел. Он может сотню раз это отрицать. Но он не видел ни-че-го! А если будет противиться, то знайте – Чава нагадила ему на ботинок.  

Даю себе волю припомнить наш приезд в Адикрит. Всю дорогу я думал, как нас встретят. Куда положить цветы, и что делать с теми, кто падал в обмороки под ноги моей Аберы… Ага, как же. Помечтал. Встречала нас стража. В обморок падать никто не собирался, да и копья в их руках мало походили на душистые букеты цветов. Вместо этого, привычное для меня «Какова цель визита? ». Манурис так и не дал мне выпятить грудь вперед и проголосить махровым басом «Великая цель, недомерок, пропускай! ». Вместо этого он опять не поленился порыскать в своих сумках и протянуть очередной свиток одному из них. Дальше в город пустили без вопросов. К тому моменту уже смеркалось, жители зажигали факелы и масляные лампы у своих домов. Рыночные лавочки уже опустели, торговцы не спеша отправлялись по домам. Жизнь здесь явно не била ключом с приходом сумерек. Манурис остановился, задумчиво всматриваясь в очертания вывески над дверью одного из домов. Я невольно тоже начал ее разглядывать – странный рисунок и надпись «Полночный гость». Судя по всему, это была таверна или какая-то ночлежка.  

–Остановимся здесь – заключил мой коллега по путешествию  

–А где весь караван, который был с вами? – внезапно вспомнил я и спросил – Мы разве не с ними возвращаемся?  

–Не со всеми. Утром я пошлю за своими друзьями. Они будут охранять нас в пути, а пока поспим тут. Нам ни к чему лишние глаза.  

–Ааа – протянул я – Для безопасности?  

–Да – согласился Тчитлан, привязывая наших коней к небольшому куску деревяшки у двери, видимо для того и служившей гостям – Стража города даст всем знать, что я вернулся в город. Но то, как и когда мы уедем, знать не обязательно.  

–Понял – кивнул я и дернул за ручку двери.  

Внутри пахло… Нет, не так… Внутри воняло. Перегаром, чем-то протухшим и, если вы вдруг решили перекусить, простите, дерьмом. Проще говоря, такое поэтичное название как «Полночный гость» не совсем вязалось с действительностью. Зато хозяин этого заведения светился и улыбался буквально до ушей, завидев в нас новых посетителей. В дальнем углу зала, в такт дрожащему пламени свечи, сопело что-то большое, волосатое и пьяное. Чуть ближе ко входу сидела милая парочка, тоже не очень чистой наружности, но вполне довольная друг другом. Они вели какую-то задушевную беседу в полголоса. Смею догадаться, что разговор был о любви, а причиной был алкоголь. И последний из увиденных мною присутствующих, не считая не в меру радостного хозяина, был темноволосый мужчина средних лет, хмуро уставившийся в тарелку с солеными орехами куи. Решив, что мы достаточно приблизились к нему, чтобы быть услышанным, он проворчал.  

–Еще кого-то занесла нелегкая, Паццо – обращался он, видимо, не к нам, а к хозяину.  

–Добрый вечер, господа – обратился к нам уже сам Паццо – Желаете выпить?  

–Пожалуй, нет – не повременил с ответом мой друг – Нам нужны две комнаты для ночлега.  

–И покушать – встрял я и не огреб за это даже и тени укоризненного взгляда.  

–Есть одна комната на втором этаже, другая – в подвале. Но кухня уже закрыта, в такое время суток мы обычно не кормим наших гостей. Хотя у нас осталась дюжина булочек с вареньем и орешки.  

При напоминании о все тех же орехах меня потянуло выйти на воздух, уж очень много их было съедено мной по пути в Ланду, но вот от булочек в тот момент я бы не отказался. Тем временем Манурис согласно кивнул и даровал Паццо несколько монет. Хозяин сгреб их одной рукой и, продолжая улыбаться, начал аккуратно трясти плечо мужчины, сидевшего за стойкой.  

–Гуццо – обратился он к нему, пытаясь растормошить этого вялого и угрюмого человека – Гуццо, проводи гостей в их комнаты.  

Паццо и Гуццо, подумал я, как мило. Прямо-таки братья близнецы с какой-нибудь счастливой картинки. Правда на близнецов они похожи не были, да и счастьем тут веяло гораздо меньше, чем навозом.  

Тем временем Гуццо устало поднялся со стула, наградив нас сердитым взглядом, развернулся, махнул нам рукой и качающейся походкой направился к дальнему углу, где только сейчас я заметил очертания лестницы, ведущей наверх. Мы последовали за ним. Следовать долго мне не удалось, потому как Гуццо внезапно остановился. Я, откровенно говоря, чуть не врезался в его спину, но вовремя спохватился.  

–Наверху дальняя комната ваша – махнул он – Там – он указал куда-то за лестницу, где, видимо, была и вторая, ведущая в подвальное помещение – только одна комната, не ошибетесь.  

Проговорив все это, он решил не обременять нас больше своим обществом и лениво поплелся назад к стойке. Обернувшись, я заметил, что Паццо тем временем едва слышно начал шипеть на Гуццо. Догадываюсь, почему. Но Гуццо и это не смущало, потому как он вновь уселся и продолжил изучение тарелки с орешками.  

Манурис тем временем быстро достал из-за пазухи пару страниц рукописного текста и протянул мне со словами «Будет время, почитай», а сам направился вверх по лестнице. Видимо так негласно мы и решили, кто где спит.  

Внизу не было никаких комнат. Надувательство, скажу я вам. Все, что было – это небольшая каморка, чей пол был устлан слоем сена, и маленькая свечка под потолком, едва освещавшая это «королевское ложе». Ну, делать собственно, было нечего. Так что я, не разуваясь, плюхнулся в сено и принялся изучать писанину, которую всучил мне мой любезный спутник.  

Похоже было на какой-то список с именами: «Калло Унба. Динрис Кнамен. Тайран из Камшеви. Улиус Миддин. » Имена, имена… Ничего более. Разве что приписки к именам вроде «природа камней», «артефакты», «кухонное искусство», «история народов». Вообще ни о чем не говорит. Случайные слова, так что ли? Сначала я думал об этих именах, потом мне почему-то показалось интересным, откуда Манурис знает, что я вообще умею читать. В Ланде нас таких не очень-то много. В общем, где-то между мыслями «какого хрена» и «дери Мануриса в зад» я отрубился.  

Знаете, о чем мне лучше было подумать прежде всего? Вас, быть может, до этого уже и посетила такая мысль. А вот меня, дурака, не посетила. Вернее, чем я думал, когда давал Манурису спокойно привязать Аберу к той деревяшке? Расписывал тут вам о том, какое редкое и дорогое животное вихрь, а сам оставил его у входа в самую затхлую забегаловку, которую когда-либо наблюдал. Не мудрено, что проснулся я от, до боли знакомого, рева и сорвался с места бегом наружу. На улице еще не рассвело. Было темно. Только фонарь у входа худо-бедно освещал происходящее. Абера ревела и мотала головой из стороны в сторону, стараясь ударить ею своих обидчиков, которые в этот момент пытались ее отвязать. В руках у меня не было ничего подходящего, чтобы как следует замахнуться, поэтому я начал вопить и судорожно размахивать руками, словно пытаюсь отогнать обнаглевшего волка. Двое неизвестных тем временем оставили в покое Аберу и обернулись ко мне.  

–Чего орешь! – прикрикивая, прошипел один из них – Свои!  

Тут из меня, откровенно говоря, поперло… Я вспомнил весь набор непечатного текста, который был мне только известен. Это было нечто вроде подробного описания на тему «кто тут кому свой» и «каких своих» я собираюсь им показать. Договорить я так и не успел. Что-то тяжелое приземлилось на мою голову с такой силой, что я попросту отключился.  

Не знаю, сколько времени я провел в отключке. Но, открывая глаза, я долгое время не мог сосредоточить взгляд. Надо мной маячили говорящие пятна.  

–Кажется, он очнулся – произнесло пятно откуда-то слева  

–Фух – выдохнуло пятно справа – Чуть не убил  

Потом я, кажется, взлетел. Ну, сперва мне так показалось, потому как на ноги я пока не встал, а пятна не на долго оказались где-то внизу. Потом снова наверху. Попытка полета не засчитана. Я начал немного приходить в себя. Пятна приобретали очертания людей. Я посмотрел на свои ноги. Насколько я осмелился судить – я сидел. На земле.  

–Эй, ты живой там? – что-то помахало перед моими глазами. Уж очень быстро, видимо. Все снова потемнело.  

Мое уже третье на сегодня пробуждение сопровождалось водой. Очевидно, какой-то умник вылил ее на меня. Протерев глаза, я увидел Паццо с кувшином в руках и с виноватой улыбочкой.  

Голова все еще гудела, поэтому на этот раз я решил обойтись без выступлений.  

–Здоров ты на сон – прогремело какое-то большое волосатое человекоподобное существо и хлопнуло меня по плечу. «Зараза, я ведь только очнулся» подумал я, но говорить пока тоже не было сил. Отходя от подобных приветствий, я успел мельком разглядеть то самое существо, чья лапа так бесцеремонно пыталась сломать мое плечо. Владельцем лапы, несмотря на мои подозрения, оказался человек. Очень большой, бородатый, но все-таки человек. «Так» – подумал я «с этим разобрались»… Потом я вскочил на ноги. Память, видимо, возвращалась ко мне быстрее, чем мои двигательные способности, поэтому мне пришлось чуть ли не обнять большого человека.  

–Спокойно – проговорил волосатый гигант – Никто не крадет твоего вихря.  

Я отпрянул от гиганта и снова попытался рассмотреть всех присутствующих при моем позоре. Оказалось, зал «Полночного гостя», куда меня, судя по всему, перенесли, был все в том же составе. Паццо с кувшином я уже видел. Гуццо сидел на том же стуле, но уже спиной к стойке. Манурис сидел на соседнем табурете. А не так далеко от меня стояла та самая милая воркующая парочка. Сейчас они не выглядели такими пьяными и влюбленными как вчера вечером. Я еще раз огляделся и заметил, что сопящего у свечи в дальнем углу не было. Глянул еще разок на гиганта, и понял, что, собственно, да, весь вчерашний состав никуда не делся.  

Манурис в этот момент уже покраснел. Ну, точно не от стыда – смех, наверное, сдерживал. Естественно секундой позже его уже распирало. Заливался так, что гуси-гогуны позавидовали бы. Я не стал ему мешать и героически дожидался одного из двух: либо он сейчас закончит и скажет мне что-то вразумительное, либо доржется до того, что его пузо взорвется, отчего здание «Полночного гостя» улетит на воздух, и мы станем первыми, кто покорил небо. Собственно, покорить небо сегодня не судьба, поэтому Тчитлан начал вещать:  

–Хорошо, что ты еще не весь город разбудил – сказал он – Еще чуть-чуть, и все насмарку. Хотя и так насмарку, но не все.  

–Может, объясните, наконец, в чем дело? – устало ответил я.  

–Да вот… Порушил ты наш план похищения – хмыкнул один из той влюбленной парочки  

–Знакомься – Манурис указал на влюбленных – Это Китус и Кренна. А это – он указал на гиганта – Гаврон. Остальных ты знаешь  

–И что? – возмутился я. А сам подумал, что, конечно, это все меняет. Теперь я знаю их имена, можно брать Аберу и все мои вещи в придачу. Знакомы же теперь. Как там говорят? «Для знакомых ничего не жалко»?  

–С ними мы и едем – улыбнулся Манурис – Не со всеми, конечно. Прости, Паццо – нашел перед кем извиняться.  

Тут дурная моя голова начала все же соображать:  

–Так это ваши друзья? – ошалело спросил я  

–Конечно – ответствовал Манурис.  

–А зачем было красть Аберу?  

–Ну, милый мой, никто ее красть не собирался – подала голос женщина, в прошлом обыкновенная бродяжка, а ныне Кренна.  

–Мы хотели их увести за город ночью – подтвердил Китус. А парень-то уже не был похож на пьянчугу. По-крайней мере было в его речи что-то, что в корне меняло весь его облик.  

–Почему не сделать это утром? – заворчал я  

–Потому, что если мы хотим уйти незаметно, то и сделать это нужно незаметно – терпеливо ответил Манурис. «А не через парадные ворота верхом на конях» – додумал уже я сам.  

–Значит, я все испортил? – с досадой произнес я.  

–Все испортить умудриться надо – на лице Тчитлана снова пробежала тень улыбки  

–Особенно таким полуобморочным, как ты – захохотал Китус и осекся под строгим взглядом Кренны.  

–Плакала ваша маскировка – ехидно заметил Гуццо, но не сломился под тем же взглядом Кренны. Видимо, до нас ему решительно не было никакого дела. – Ладно – он привстал – Провожу вас по каналам.  

На этом, мне подумалось, обсуждение было окончено. Только все та же ехидная ухмылочка Мануриса не давала мне покоя. Иногда здорово волновало чувство, что Манурис не один, а словно их несколько, и каждый время от времени показывается со своим лицом. То вдумчивый господин Каун-Санх, то веселый и шустрый на подъем Манурис, то таинственный Тчитлан, у которого в рукаве секретов больше, чем у меня самого за всю мою жизнь. Пока я размышлял на этот счет, мой переменчивый друг вернулся к Гуццо и начал с ним что-то обсуждать. А Паццо как ни в чем не бывало уже стоял за стойкой.  

Тем временем меня окружила новоявленная команда. Знакомиться пришли, не иначе как.  

–Слушай – первым заговорил Китус – насчет Аберы. Прости, что так получилось. Мы не хотели.  

–И я не хотел – подключился Гаврон. Я уже начал подозревать, что виновником моих полетов был именно он. Кренна подошла со всеми, но держалась в стороне. Как бы и не причем. На самом деле она была весьма не дурна. Ну, то есть, я хотел сказать, что не такая уж и страшная, и вроде не пахло от нее чем-то таким. Девушка как девушка.  

–А как так получилось, что вы с Манурисом… – я замешкался и, кажется, уже не злился на них из-за Аберы.  

–Что мы друзья? – Кренна подошла поближе. Волнительно, знаете ли. Для меня, по крайней мере. Особенно с тех пор, как мы с Кеттой… Да, неважно.  

–Да – выдавил я  

–Каждый ксерт другому ксерту брат – произнесла она, вглядываясь в меня своими огромными карими глазами, словно ища во мне родню.  

–Так вы все…Ксерты? – я, честно говоря, удивился. Ксерты… Им прямая дорога в нейтральные земли. Так мне всегда казалось. Или так меня воспитали…  

–А что тебя так удивляет? – спросил Китус – Чем-то отличаемся от других? Только не говори, что ты один из этих…. «Чистая кровь – чистая жизнь! » – проскандировал он – Почти все люди ксерты сейчас. Просто это не так бросается в глаза – и я был готов с ним согласиться. Во внешности Китуса и Кренны не было ничего указывающего на их происхождение. Разве что Гаврон был под вопросом. Но он не особо встревал в разговор.  

–Между прочим – продолжил Китус – Манурис из нас всех самый злостный ксерт. По нему даже видно  

–Я знаю – отчаянно согласился я, не зная, куда себя деть. Кренна тем временем не отводила от меня своих внимательных очей.  

–А ты думаешь, ты чистый? С зелеными глазами и черными бровями-то. Не похоже – заключила она свое наблюдение. Китус усмехнулся. А я задумался. Все-таки если и думать, кто из нас с Китусом и Кренной больше всех похож на ксерта, то выбрать, не глядя, можно, пожалуй, меня. Опять-таки, не считая Гаврона. Вот он точно какая-то дикая помесь человека с волосатым монстром гигантом откуда-нибудь с севера. Странно, что я раньше не задавался этим вопросом. Никогда не ставил под сомнение то, что я, как и отец, как и вся родня, по крови нэйк. Чистокровный и коренной житель земель Миднэйка.  

–Так ты не из этих? – улыбаясь, спросил Китус.  

–Из кого? – что-то я совсем утерял нить беседы  

–Он имеет ввиду сподвижников клана «Чистой крови» – пояснила Кренна  

–Никогда о таком не слышал – честно признался я – Кто они?  

–«Чистая кровь – чистая жизнь» это их лозунг – ответила Кренна – Именно с такими словами они обычно кидаются на ксертов  

– Бьют нас при любой возможности. Некоторые и убить могут – согласно пробубнил Гаврон.  

Я посмотрел на него и подумал, как такому гиганту может кто-то навредить. Но его насупленный вид гарантировал мне, что могут.  

–Думаю, нет – успокоил их я и вызвал на лице Китуса какую-то заговорческую улыбку.  

–Ну, гляди – он наклонил свою голову и приподнял густую светлую шевелюру. И что я там увидел? – небольшие пеньки, совсем как у маленьких деревьев, если их спилить. Вернее это напоминало пеньки, но я понял, что это просто подпиленные рога. Так вот оно что… Да, они просто ксерты, которые умеют это скрыть при необходимости.  

Честно говоря, это показалось интересным. Я чувствовал, что мне хоть немного, но доверились. В моей не слишком-то насыщенной до этого жизни и то мало кто мне доверял.  

И я с интересом сидел и ждал, а что покажет мне девушка. Вот только не думайте лишнего. Просто мне было любопытно, что такого из смешанной крови есть у нее, раз уж она уверена в том, что ксерт. Но, как ни печально, представление было окончено. Нет, на сцену, конечно, мог выйти и Гаврон, но что он может открыть, если все и так открыто?  

Вот так и познакомились, грубо говоря.  

Все остальное, как мне кажется, не очень интересно. Да, я рассказал вам много неконкретной чуши. И я бы мог рассказать вам о том, как Манурис и Гуццо смогли незаметно выбраться из города, если б знал. Но меня там не было. Я и трое моих новых знакомых спокойно добрались до столицы Ферсутдим. Да, без нападений не обошлось. Но, вместо того, чтобы описать вам в красках, как Гаврон уделывал всех на нашем пути, и вместо моего почти торжественного назначения на должность помощника Мануриса, я решил рассказать вам нудную историю знакомства с этими людьми.  

Но вы же понимаете... Это лишь начало. И я постараюсь не дать вам заскучать.

| 48 | 5 / 5 (голосов: 1) | 14:53 25.12.2018

Комментарии

Anoumanou00:10 26.12.2018
lyrnist, нет) все более прозаичнее) Дош не считает, что стоит тратить ресурсы своего войска на, к его разумению, такие приземленные проблемы, как обыкновенные природные неудобства. "Волки пожрали скот и парочку селян", "зайцы затоптали и привели в негодность пятую часть урожая", "долгоносик пожрал хмель" и т.д. - Проблемы селян)
Lyrnist22:35 25.12.2018
| anoumanou, << а на постоянные поползновения волков в нашу деревню правитель Адикрита, иначе говоря дош, никогда не обращал внимания. Дескать «не маленькие, мотыги в руки и бегом в атаку».>> |
Дош, таким образом, посылает на бой с волками ополчение, вооружённое предметами повседневного труда, никоим образом не приспособленное к обороне. Следовательно на вручение такого рода оружия в руки нишего сословия есть запрет. Т.е. доши очень боятся народных волнений?
Anoumanou20:45 25.12.2018
lyrnist, можете уточнить, о каком именно ополчении вы спрашиваете? Не хочу додумывать за вас, но Вы часом не имеете ли ввиду ксертов, что на нейтральных землях?
Lyrnist20:13 25.12.2018
Вопрос пока технологический. Тут вообще по сути прочитанного мало кто задаёт вопросы - не принято. Однако у вас в самом начале упомянуто ополчение. На производство оборонительных типов оружия властями там наложен какой-то запрет?

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017