Мороженка

Рассказ / Мемуар
Аннотация отсутствует

В рассказе изложены события, последовавшие на следующий день, после дня, описанного в рассказе «Дом" часть 2.  

Я проснулся. Вспомнил, что вчера с дедом ходили за речку. Видел у реки дом. Дед сказал, что в том доме живут мальчики и девочки, у которых нет родителей. Рассказ деда меня очень встревожил. Я ещё никогда не задумывался, что дети могут остаться без папы и мамы. И бабушек и дедушек у них нет. И сам за себя испугался. Ведь я тоже могу оказаться в таком доме. Отца у меня уже нет, и не видел я его никогда. Мне говорили, что он умер, когда я был совсем маленьким. Я знал, где похоронен мой отец. Минувшей весной я видел его могилку. На кладбище меня тогда взяли первый раз. Бабушка говорила, что есть такой день, когда поминают умерших родственников. Вот мы и пошли. Народу было много.  

 

И вот теперь из головы не выходила девочка, которая показывала мне язык. Значит, её папа и мама умерли. Вот почему у неё такие грустные глазки.  

Дед вчера не ответил мне на мой вопрос о том, кто покупает этим детишкам мороженки. Наверно, они никогда их не пробовали.  

 

— Виталька, ты чё сёдня такой тихий? Опять натворил чё нибудь, а теперь отмалчиваешься, — спросила бабуся, — иди, ешь давай.  

Я поел. Но подавленное настроение не исчезло. Пока ел, бабушка ушла за водой на колонку. Вскоре вернулась, принесла два ведра воды.  

— Виталька, ты не заболел? — озабоченно спросила бабушка и потрогала лоб, — нормальный, вроде.  

У меня неожиданно созрел план.  

— Ба, а дай мне денег на мороженку.  

— За хлебом сходи.  

Бабушка достала кошелёк и выложила мне две монетки по пятнадцать копеек и медный троячок.  

— Купи булку за восемнадцать и на мороженку тут тебе.  

 

Я пошёл в магазин. Мороженка мне не нужна. А пятнадцать копеек я припрячу в баночку из-под витаминов.  

Я быстро сбегал в магазин. Когда пришёл к бараку, увидел, как самосвал вываливал песок в нашу песочницу. Кругом вертелась ребятня в предвкушении, что сегодня наиграемся свежим сырым песком.  

Выкроить уголок для игры было сложно. Песочница не большая, а ребятишек много. Игры в песочнице продлятся несколько дней. Но потом интерес пропадёт. Да и песок подсохнет и строить из него замки будет невозможно.  

 

Так пролетело несколько дней. Песочница надоела. Ребята постарше пригласили ребятню поиграть в ромбы. Правил этой игры я толком уже не помню. Делятся на две группы и гоняются друг за другом. Нам, пятилетним, далеко не всегда удавалось поиграть в эту игру. Толку от нас было мало. В этой игре определяющим было умение быстро бегать. Потому малышей не брали. А тут везение — пригласили малышей. Думаю сейчас, что ребятни мало было для игры. Игра подразумевает большое количество участников.  

Я и Люська попали в одну команду. Люське при жеребьёвке попал самый большой ромб. Внутри, свёрнутой в трубочку бумажки, красовалась число 500 с красной звёздочкой. Мне же выпало на много меньше. Для второй группы на бумажке был нарисован немецкий крест с числами.  

Люська недолго радовалась. Самый старший в нашей краснозвёздной команде забрал у Люськи ромб, а ей отдал свой, с более низким числом.  

Эти числа внутри сейчас бы я назвал номиналом, как у бумажных денежных купюр. Дальше, по ходу повествования так и буду называть — номинал ромба. Ну, вот такое название.  

 

Не буду рассказывать ход самой игры. Тот, у кого ромб с большим номиналом, мог брать в плен игрока другой команды. Если, конечно, догонит его. Ну а обладателю ромба с низким номиналом, оставалось только убегать и не попадаться в плен.  

Команды собрались, командир из числа старших ребят нам, малышам, разъяснили ещё раз наши права в игре. Всё готово. Раздался клич «Старт», и обе команды, как тараканы, разбежались кто куда. Каждый должен был считать про себя до пятидесяти, и после этого уже считалось, что игра началась.  

Я и Люська забрались на крышу сарая и залегли. Спрятаться нам велел Витька — наш главный в команде. Это грубый и наглый парень. Его даже старшие ребята не долюбливали. Вот мы и спрятались — на крыше сараев.  

Игра пошла. А мы так и лежали на крыше. Несколько раз внизу кто-то пробегал. Вскоре кто-то крикнул, что «немцы» уже победили. Можно выходить. Зря мы только время потратили.  

— Виталь, а давай по крыше побегаем. Так интересно с высоты на двор смотреть. Я согласился. Пробежались с одного конца сараев до другого, и пошли назад, к тому месту, где по высокой поленнице мы забрались на крышу сарая.  

 

Но что-то пошло не так. Когда я подошёл к Люське, мы с треском провалились в чей-то сарай. Придя в себя, поняли, что легко отделались. Царапины на руках и вдоль предплечья. Я порвал рубашку, а Люська разодрала чулки и рукавчик платья. Обошлось. Руки целы, ноги целы.  

Мы стали колотить в дверь сарая, нас услышали. Вскоре прибежала Люськина бабушка. Следом Люськин дед. Мы уже радовались, что скоро приведут хозяина сарая, откроют замок и нас выпустят.  

 

Будут, конечно, разборки, которые закончатся тем, что мой и Люськин дед будут чинить крышу соседу. Как всегда, пострадавший сосед примет участие. А по окончании работ, запрутся мужички в сарае и отметят окончание ремонта. Такое уже бывало в нашем дворе. А нам, виновникам, достанется по заслугам. А тяжесть наказания определят родители.  

 

Но не тут то было. Хозяева сарая были на работе. Люськин дед сказал, что взламывать двери не будет.  

— Не поранились? — спросил дед.  

— Нет, — ответила моя подружка.  

— Вот и пусть сидят. Не зима. Не замёрзнут и с голоду не помрут, — таков был приговор.  

Пришлось смириться. А я восхищался своей подружкой.  

— Фи! Подумаешь! И посидим! — надменно пропищала Люська.  

Смелая и отчаянная моя подружка. Другая бы девчонка уже нюни распустила. А эта не испугалась. Ещё и бравады нагнала.  

 

Мы остались в заточении. А над нами через дверь подтрунивали ребята, но вскоре им надоело, и было слышно, что рядом с сараями они затеяли новую игру.  

Привыкли глаза к полумраку, и мы принялись обследовать сарай. Ничего в нём примечательного не было. Дрова, лопаты, тяпки. Козлы, на которых пилят дрова. Да пустой курятник. Стул со сломанными ножками.  

Стало немного прохладно.  

— Виталька, давай сядем спина к спине. Так теплее будет.  

Нашли два чурбачка и уселись, как Люська предложила. И правда, спине стало тепло.  

— Люда, а ты откуда про такой способ знаешь? — в знак уважения к подружке я назвал её Людой, так же, как звали её в семье. Бабушка моя тоже никогда не называла её Люськой.  

— Папа в какой-то книжке читал. Только я забыла, её название.  

 

Вдруг я вспомнил о том доме, в котором жили дети без родителей. Решил рассказать Люське. Я опять разволновался. Рассказал про ту девочку, которая дразнила меня языком. Решился и сказать, что каждый может в том доме оказаться.  

 

Люська молчала. Вздохнула тяжело. Видимо, тоже осознала, что может такое случится.  

– Люда, я хочу сходить к тому дому. Он совсем не далеко. За баней.  

— Зачем? Ещё побьют парни. Ты не боишься?  

— Могут побить! Только я хочу той девочке мороженку принести. Дед мой сказал, что он не знает, дают ли этим детям мороженое. Правда, я вот не очень мороженки люблю. Мне это… как его называт…. Ну на гранату похоже и в шоколаде. Нравится. И стоит меньше — одиннадцать копеек.  

— Экскимо или эскимо. Я тоже его люблю. А можно я с тобой пойду?  

— Тебя твоя бабушка не отпустит.  

— А ты без спроса пойдёшь? Потеряют тебя, ругать будут, — забеспокоилась моя подружка.  

— Если буду просить, то не пустят. Но меня только ругают, но не наказывают. Могут только не отпустить бегать.  

 

Послышались приближающиеся шаги.  

— Виталька, Люда, — услышал я голос своей бабушки.  

— Чё? — оба в голос ответили мы.  

— Готовь, Виталька, задницу для ремня, — надсмехалась бабуся, — у вас там всё нормально?  

— Да, — опять одновременно ответили.  

— Хозяин с ключом идёт, — смеясь сказала бабушка, — на свободу хулиганов выпустит.  

 

Было слышно, как открывали замок. Дверь открылась. Ослепил яркий свет. Жмурясь, мы покинули место временного заключения.  

— Ну, сорванцы, — сказал сосед, — у самого руки не дошли крышу ремонтировать, так вы ускорили. Люда, а я не ожидал тебя здесь увидеть. Ну, девка!  

Этот сосед был добрый. Им в квартире даже мячом окно разбивали, но шума он не поднимал. Только сказал, что сам хулиганом в детстве был.  

Ура! Свобода! Разбежались по домам. Хотелось есть. Бабушка сказала, что самое время обеда.  

— Скажите спасибо дяде Ване, что на обед пришёл, а то сидели бы до вечера, — с усмешкой сказала бабушка.  

 

Минут через пятнадцать я за обе щёки хлебал суп с галушками. Ел и обдумывал желание Люськи вместе со мной пойти к тому дому. А ведь она права. Точно, парни там меня побьют. Они настороженно и недоброжелательно смотрели на нас, когда с дедом шли мимо них. Чужаков, которые появляются в нашем дворе, мы, ребята, тоже не больно жалуем. Будто, животный рефлекс срабатывает: нечего заходить на помеченную территорию.  

 

Сейчас, когда пишу эти строчки, напрягаю память и не могу вспомнить, какими словами, в том далёком детстве, я мысленно обдумывал ситуацию и строил свои умозаключения. Вряд ли в моём словарном запасе были слова «настороженно и недоброжелательно», да и многие другие слова, которыми я описываю эти воспоминания сейчас. Детство ушло, а с ним забылся и детский язык. В памяти остался, будто, перевод с того детского языка. А оригинал забылся, и повторить его невозможно. Забытый язык детства. Обратите внимание на своих детей, на то каким языком они говорят. При небольшом запасе слов, детям удаётся сказать многое. Мы их понимаем, но говорить на их языке взрослым почти не удаётся. А когда слов не хватает, чтобы выразить своё недовольство в ход идёт проверенный способ — рёв, да такой что слёзы рекой льются. А когда не хватает слов проявить радость — смеются заливистым смехом. Свой, детский язык и свой диалект.,  

 

Я отвлёкся опять.  

Я быстро поел и сорвался бежать к Люське, чтобы сказать, что я согласен взять её собой, если она не забоится. А чтобы не побили меня там, предложу ей мой план.  

— Ты куда, засранец? — преградила мне путь бабушка, — ты наказан сегодня. Бегать не пойдёшь.  

Смешно это звучало: — «бегать не пойдёшь».  

— Ба, а я в чём виноват? Дядя Ваня же сказал, что крыша уже сгнила, — оправдывался я, — он даже сказал, что наконец-то ремонтом займётся.  

— Люду зачем на крышу затащил? А если бы руки-ноги переломали? — бабушка пыталась найти состав «преступления» в содеянном.  

 

Я же пытался отстоять свою невиновность:  

— Мы в ромбы играли. У нас числа с Люськой маленькие были. Витька велел спрятаться, да ещё сказал, что если попадёмся, то больше и мечтайте, что в игру примет в следующий раз. А ещё сказал, что бы мы закрыли подувала и сидели втихаря. Вот и спрятались на крыше. Кто знал, что у дяди Вани крыша худая.  

— Да мне хоть в чёрта или в злую крысу играйте. И Витька мне ваш не указ. Сколько говорено — не лазить по крышам. Осенью дожди пойдут, все дрова зальёт. Сушишь, сушишь всё лето…., — бабушке видимо надоело меня сдерживать, — она, как говорит Витька, закрыла подувало и выпустила меня на улицу.  

 

Я стою на пороге Люськиной квартиры. Её бабушка открыла дверь.  

— А Люська поела уже? — выпалил я.  

Бабушка пыталась скрывать улыбку.  

— Людочка уже спит, — заявила бабушка.  

— Бабуля, ты зачем врёшь? Виталька, я ем ещё. Заходи, — кричала Люська из глубины комнаты.  

— Заходи уж. Хозяйка зовёт, слышишь, — Люськина бабушка расхохоталась.  

Люська уже пила чай с молоком и ватрушкой. В доме пахло выпечкой.  

— Виталя, будешь ватрушку? — спросила бабушка.  

Я не мог отказаться и уселся за стол.  

— Так, внучата-сорванцы. Со двора ни ногой. Виталя — ты за старшего. С тебя спрос! — сказала бабушка.  

— Ладно, — в голос, как всегда, пообещали не покидать двор,  

— А в наш огород можно? — спросил я у же на пороге  

— Можно, — дала согласие бабуся.  

 

Мне не терпелось поделиться с Люськой своим планом.  

Сели на скамейку, немного посидели. Но опасаясь, что нас подслушает Люськина бабушка, пригласил Люську пойти в огород.  

— Люда, если ты не забоишься, сходить к речке к тому дому, то я предлагаю так сделать. Может и меня не побьют.  

— Да я сбегу и не заметят. А что за план?  

Такова натура Люськи. Согласна рисковать, но ради чего? Она ещё не имела полного представления, но уже согласилась.  

Я поведал ей о своём желании угостить ту девочку мороженкой. Но как её там найти? Я имени то её не знал. Если я пойду искать её — точно парни отколотят меня. А если Люська пойдёт — то девочку не тронут. Значит, быть Люське разведчицей.  

— А я как её найду? Ты же не знаешь, как её зовут, — задумчиво сказала Люська.  

Люська включила мозги.  

— Давай за ними из кустов понаблюдаем, ты увидишь её и мне покажешь.  

— Она повыше меня, волосы такие же, как у тебя и тоже косички, только у ней одна, длинная и толстая. А сама она совсем худенькая. Не такая, как ты.  

— А бантик у ней какого цвета?  

Я сказал, что на бантик не смотрел. Сказал, что глаза у неё грустные. А платье было с цветочками.  

Люську захватило! Она была уже готова, хоть сейчас сорваться и пойти к тому дому. Пришлось её остановить.  

Мы пообещали не выходить со двора. А надо ещё мороженку купить.  

— А ты где деньги возьмёшь? — озаботилась Люська.  

— Я сегодня выпросил себе на мороженку, когда за хлебом ходил. Но я не стал мороженку покупать. Бабушке сказал, что по дороге съел. А денежку припрятал.  

— А я тогда конфетки у бабушки возьму. А может и тоже, как ты сделаю.  

 

План был готов. Осталось только выбрать время. И как только уляжется шумиха из-за крыши, и взрослые потеряют бдительность, мы купим мороженку и пойдём к дому.  

Остаток дня провели в песочнице. С ребятами построили огромный замок, но он на глазах, под палящим солнцем, осыпался и терял свои формы.  

 

Прошло несколько дней. Люську навестили её родители. Люскина бабушка пригласила меня в гости. У её бабушки и дедушки появилась обнова — новый телевизор. Не такой, как у нас. У телевизора не было линзы, и экран был намного больше нашего.  

 

В тот день мы смотрели кино — «Зоя Космодемьянская». Запомнилось это. Люську очень тронул этот фильм. Люська от жалости даже заплакала. Наверно, рано нам было смотреть такие фильмы. А может — и нет. Помню, что пропитался я страшной ненавистью к фашистам. А вскоре и посмотрели фильм «Она сражалась за Родину». Ненависти ещё больше добавилось. Может, благодаря тем фильмам, просмотренным в детстве, на всю жизнь в душе осталось не уважение к немцам и ненависть к фашизму.  

 

Появление Люськиных родителей меня всегда настораживало. Обычно они появлялись, чтобы забрать её на время, а я оставался без подружки-единомышленницы.  

 

Люську родители в тот приход, к моей радости, не забрали. Люська рассказала, что её мама хотела наказать за беготню на крыше. Но папа сказал, что не стоит за это наказывать. Уезжая, родители оставили ей тридцать копеек на мороженое.  

 

 

 

Вот и подвернулся случай незаметно сбежать на некоторое время со двора. Точно и не помню как. Мне-то было всё равно. А за Люськой надзор был строже.  

 

Даже если меня ограничивали в свободе, не пускали бегать, но играть в ограде, запретить не решался никто. Как можно лишить ребёнка свежего воздуха? Я добросовестно отбывал срок заключения и вовсе не делал попыток перемахнуть через забор, чтобы вырваться на волю. Меня не лишали общения с другими друзьями. Каждый мог прийти к нам в ограду и общаться со мной. Люська не была исключением. Она, как декабристка, следовала за своим другом и делила все тяготы моего наказания. Бабушки наши посмеивались, наблюдая за нами.  

 

Мы незаметно исчезли со двора. Бегом убежали в магазин, где продавали мороженое. К тому времени у меня тоже было тридцать копеек. Как раз на две мороженки.  

 

День был невероятно жарким. Потому на мороженое истратили все наши деньги. Каждый купил по мороженке себе и для той девочки. Надо отдать должное сообразительности Люськи.  

 

— Виталь, смотри как жарко. Давай для девочки купим мороженки в бумажном стаканчике с палочкой. Пока дойдём, растает и вафельный стаканчик раскиснет.  

 

Я согласился с её доводами. Нам не очень нравились эти мороженки. Но пришлось сделать именно так, как предложила Люська.  

 

Вот мы сидим в кустах и наблюдаем за домом. Во дворе нет никого. Но со стороны островков доносились ребячьи голоса. Мы пошли к мосту. Ребята купались на отмели. Три взрослых женщины наблюдали за порядком. Мы прошли на мост и сели, свесив ноги. Никто не обращал на нас внимания. Я стал выискивать ту девочку. И мне повезло. Она сидела на камушке и болтала ногами в воде.  

 

— Люда, вон та девочка, — показал пальцем, — на камне сидит.  

 

Я и не ожидал, что Люська тут же встанет и направится к ребятам.  

 

Не буду всё описывать, произошло всё быстро. Женщины подошли к Люське. Видел, как Люська пальцем указала на девочку. Я уже походил к ребятам. Никто не смотрел на меня угрожающе. Я осмелел.  

 

— Таня Петрова, иди сюда. К тебе пришли, — крикнула женщина.  

 

Так я узнал имя этой девочки.  

 

Девочка и я подошли одновременно. Я поздоровался с взрослыми. А дальше, как язык проглотил. Девочка с опаской смотрела на нас. Но я понял, что она узнала меня. Она опять показала мне язык, но на личике у неё появилась улыбка.  

 

Дальше рулила Люська. Эта непоседа не знала преград в налаживании контактов. Мы познакомились. Люська из своей дамской детской сумочки достала мороженки и подала Тане. Взрослые женщины с любопытством наблюдали за нами.  

 

Мороженки растаяли. Но бумажные, покрытые воском стаканчики спасли содержимое. И даже не пролилось ничего.  

 

Подошли другие девчонки. Таня сказала, что пусть другие девочки заберут одну мороженку. Конечно, мы были не против. А дальше было также, как бывало у нас во дворе — на одну мороженку два-три едока. Мы в те годы, хоть и не были избалованы сладостями, но, не задумываясь, делились с другими.  

 

Разговорились с девочками и мальчишки подошли. Я расспросил ребят про трактор, что стоял в болоте. Конечно, они пробираются к нему, когда болотце подсыхает.  

 

Таня сказала, что осенью пойдёт в первый класс. Она спросила меня, зачем я её нашёл. Я не знал, что сказать. Что руководило мной тогда — я и сейчас не знаю. Просто хотелось подружиться с этой девчонкой. Дружить так же, как с Люськой. А в душе мечтал, чтобы она стала моей сестрёнкой.  

 

Осмелился и заговорил вскоре на эту тему с дедом. Но он не стал меня обнадёживать. Сказал, что это почти не возможно. Так ли было на самом деле? Дед объяснил отсутствием у меня отца.  

 

 

 

Мы забылись, что сбежали из дома. Пролетел над головами взлетающий самолёт. Видимо, он встряхнул Люську. Наверно, он ей папу напомнил. Мы быстро засобирались, попрощались. Сказали, что ещё придём, что бы покупаться в речке.  

 

Домой мы бежали бегом и совсем скоро были во дворе. Выяснилось, что Люську потеряли уже. Ну и меня тоже. Ведь Люську, чуть что, сразу искали у меня. А меня либо у Кольки и Федьки или у Люськи.  

 

Люська, девочка смелая и честная. Она рассказала бабушке, где мы были. Только не сказала, что я был возмутителем спокойствия. Люська, она, как Зоя Космодемьянская.  

 

Помню, что всё на свои места поставил мой дед. Дед подтвердил, что та девочка не выдумка. Что он и правда видел её и даже два раза. Позже дед рассказал родителям Люськи про то моё потрясение, когда я узнал про судьбу тех детей, живущих в доме у реки.  

 

А завершающую точку в этом деле поставил Люськин отец.  

 

— Надо гордиться нашими детьми, что душой они чисты и сердца у них не чёрствые, что уже в таком возрасте в них есть чувство широкой доброты и сострадания. А мы пытаемся за это их наказать. Нашими детьми двигало доброе сердце.  

 

На этом разборки закончились. А нам разрешили ходить к дому у реки. Только сказаться надо, куда ушли. И правда, ходили же мы в магазины, много дальше, чем этот дом.  

 

 

 

Заканчивалось лето. При последнем нашем походе к дому у реки, Таня сказала, что скоро они отсюда уедут. Здесь только летняя дача.  

 

В очередной раз, когда мы пришли, дети ещё там продолжали жить. Но Тани Петровой мы не увидели. Воспитатель сказала нам, что Таню усыновили приёмные родители. Мы ещё мало знали о стороне этой жизни. Но я понял, что Таню я больше не увижу. Наверно, с тех пор у меня такое трепетное отношение к имени Таня.  

 

 

 

Дома рассказал деду. Выступили слёзы. Дед заметил.  

 

— Виталька, радуйся, что у девочки нашлась семья. Это очень хорошо! Будет теперь, кому приласкать её и погладить по головке. Не переживай! Семья для человека — это главное в жизни. Ещё больше я осознаю значение слов деда о семье, когда через два года он умрёт. Семья осиротеет!  

 

 

 

В жизни мне доведётся побывать на центральной усадьбе этого детского дома, которому принадлежала летняя дача с домом у реки. Об этом — в рассказе «Дом».  

 

 

 

К мороженкам с детства отношение не изменилось. В жаркие рабочие дни не отказываюсь вместо обеда полизать мороженку, как в детстве. Но предпочитаю эскимо. Выбор сейчас огромный. Но неповторим вкус мороженого из моего далёкого детства.  

 

Екатеринбург, ноябрь 2018

| 93 | 5 / 5 (голосов: 1) | 22:02 28.11.2018

Комментарии

Iuliia_dymova14:25 04.01.2019
Комментарий удален

Книги автора

Цирюльня на Профсоюзной
Автор: Svit
Рассказ / Мемуар
Аннотация отсутствует
14:18 27.08.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Средство против гриппа
Автор: Svit
Рассказ / Юмор
Это просто пересказ анекдота....
10:16 19.04.2018 | 5 / 5 (голосов: 4)

Герои нашего времени
Автор: Svit
Рассказ / Проза
к дню космонавтики
20:45 11.04.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Кошка Муська
Автор: Svit
Рассказ / Мемуар Проза
Детство. Об упрямом характере кошки, который стоил ей жизни...
22:01 22.01.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Ковбой из Кисловки
Автор: Svit
Рассказ / Мемуар Проза Юмор
Менеджмент - в переводе со староанглийского - умение управлять лошадью...
09:57 22.01.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Дед Мороз и Снегурочка по верхне-уфалейски
Автор: Svit
Рассказ / Мемуар Проза
Дети! Они ждут чуда в НОВЫЙ ГОД. И они случаются. Да не всеми верится.
12:33 19.01.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

ЧАСЫ-ХОДИКИ
Автор: Svit
Рассказ / Мемуар Проза
Как я познавал часы.
10:11 18.01.2018 | оценок нет

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019