Пуля на память

Рассказ / Военная проза, Детектив, Психология
Аннотация отсутствует
Теги: любовь измена смерть ревность коварство дружба

Снег, подсвеченный светом прожекторов, метался в черном квадрате двора, словно пытался спрятаться, забиться в каменные пазы, забраться в щели, притвориться пухом, стать невидимым.  

Вытянутый строй замер, в конце второй шеренги глухо брякнули столкнувшиеся автоматы.  

— Батальон! …вняйсь! …и-и- ирно!  

Полковник Крутов, печатая грузный шаг, вдавливая камень в февральскую землю, вышел на середину плаца. На серебристой папахе поблескивала горка снега. Тяжелый, хриплый со сна голос, ударяясь в мерзлые стены, взлетал верх и тут же падал, обдавая замерший строй волной тревоги.  

Дело было ясным, как приближающийся рассвет.  

В тридцати километрах от города несли службу молодцеватые ракетчики. Каждое утро дежурный автобус увозил их на командный пункт, вечером привозил обратно. За исключением тех, кто заступал на суточную боевую вахту.  

Старлей Трегубов заступил на дежурство в понедельник утром. Все было, как обычно, как сотни раз до этого. За исключением одной, единственной мелочи, пустяка: к обеду у Трегубова невыносимо разболелся зуб. Начальник дежурной смены под личную ответственность разрешил старлею смотаться в гарнизон, выдернуть зуб и вернуться обратно. И даже выделил под это дело дежурную машину. Трегубов и сделал все, как ему велели: добрался до госпиталя, вырвал зуб, но по дороге решил заглянуть домой, поцеловать молодую жену. Бравый старший лейтенант вихрем взлетел по деревянной лестнице, отпер дверь своим ключом и замер — в спальне раздавались сладострастные стоны. Трегубов застыл на пороге спальни, обставленной молодой женой во французском стиле: розовые, летящие покрывала, газовый балдахин в изголовье, изогнутые светильники на стенах. Его молодая жена, его драгоценная Люська, за которую влюбленный старлей готов был отдать погоны, жизнь и ракету СС-20 в придачу, сидела верхом на капитане Валиеве, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее голая, замечательно гибкая спина, которую Трегубов сравнивал с валдайской равниной, блестела от пота, тяжелые, пепельные волосы лежали на плечах и спине взбитой пеной. Люська стонала, подпрыгивая на распластанном капитане, как всадница на молодом жеребце.  

Первая пуля разнесла Люське полголовы. Напрасно Валиев, перепачканный кровавой слизью, пытался выбраться из-под внезапно отяжелевшего тела — Трегубов в два прыжка долетел до изголовья кровати, вставил пистолетный ствол в заросшее волосом маленькое ухо любвеобильного капитана, нажал на крючок.  

После этого в мозгу старлея случилось солнечное затмение. По-видимому, он так и не понял, как добрел до оружейной комнаты ближайшей роты. Караульный солдат-новобранец повел себя не по уставу: вместо того, чтобы открыть стрельбу, стал объяснять старлею основы караульной службы. Трегубов вырубил его ударом пистолетной рукоятки, забрал автомат Калашникова, два пистолета и пару рожков с патронами.  

После этого Трегубов исчез. Никто не знал, куда он направился. Кто-то из водителей-дальнобойщиков якобы видел его на загородной трассе — старлей с автоматом за плечом бодро шел в сторону города. Другие утверждали, что какой-то старлей с безумными глазами, вооруженный с головы до ног, пил пиво в буфете железнодорожного вокзала.  

Задача была непростой — перекрыть предполагаемые пути продвижения обезумевшего старлея. Знать бы еще, куда он двинется? Но этого не знал никто. Может быть, не знал и сам Трегубов…  

Рокочущие «Уралы», крытые тентами, неспешно выкатились из теплых боксов. Скамейки быстро остывали, мороз забирался под шинели, под брезентовые шатры.  

Я бросил автомат на подрагивающие колени и прислонился к спинке, намереваясь подремать. Рядом примостился Боков, погон на его шинели то и дело тыкался мне в щеку.  

— Хоть бы патроны дали, суки! — вздохнул Боков, устраиваясь поудобнее.  

Я ткнул его локтем в бок.  

— Полегче, а! Я уже и так скрутился, как поросячий хвостик.  

Боков слегка отодвинулся, обиженно засопел.  

— А ты что, решил давануть по шестьсот секунд на оба глаза? — он хмыкнул. — Лучше потерпи, а то со сна околеешь!  

— Не околею! — я прикрыл глаза.  

Разговаривать не хотелось. «Урал» остановился, впереди раздались голоса, кузов качнулся. Машина медленно, натужно, выползла на проспект.  

— О, свернули! — сказал Боков. — Видать, за город везут. Патроны-то дадут?  

— Ты, Боков, его и без патронов завалишь. Как увидит он твой черный пояс, сразу даст деру! — сказал старшина Гуляев, сидящий в самом углу, у кромки борта.  

— Заткнись! — тихо посоветовал ему Боков.  

Я улыбнулся. Боков нередко хвастался тем, что еще до училища получил черный пояс. Правда, дрался он не хило, хотя, слегка трусил. Может быть, поэтому и пошел на карате.  

Мягкая, ватная дрема затянула глаза, сонным слоем легла между барахтающимися мыслями, сковала тело. Хотя вопрос Бокова был кстати. Понятно, что курсанты — народ не дисциплинированный. Командир батальона любил повторять, что курсант отличается от ребенка только величиной полового органа и аппетитом. Наверное, поэтому патроны нам выдавали только на боевые стрельбы. Во всех остальных случаях обходились без патронов. Но здесь иной случай — ревнивого старлея пальцем не тормознешь. Трегубов заслужил пулю. Но пули не было. Ничего не было, кроме высоких, подмерзших слов бравурных команд. Может, отцы- командиры собираются провести над нами небольшой эксперимент под названием «Задержание преступника с помощью голых рук»? И выдать вместо патронов брошюры с речами Министра Обороны?  

Машина пошла ровно, быстро. Я приоткрыл веки. Боков, приложив глаз к щелочке в остывшем брезенте, доложил:  

— Уже за городом! Снова сворачиваем…  

Машина затряслась, нас подбросило, кто-то уронил автомат.  

— Блин! — выругался Гуляев. — Тебе палку в руки, а не «калаш»!  

Он откинул полог. В кузове тут же запахло снегом, морозной далью. Белый, снежный веер разворачивался под колесами, дальняя кромка леса мелькнула траурной полосой, скрылась из глаз. «Урал» полз с пригорка на пригорок, взбивал снежные подушки, убаюкивал мерным рокотом.  

— Закрой полог! — крикнул кто-то.  

Гуляев потянул отяжелевшую кромку книзу. И в тот же момент автомобиль встал. Хлопнула дверца кабины, снег заскрипел, завизжал под быстрыми сапогами.  

— Станция Березай, кому надо вылезай! — хохотнул Гуляев.  

Он приоткрыл кромку брезента. Капитан Васнецов ткнул ватной рукавицей в меня.  

— Курсант Коростышев!  

— Я!  

— Курсант Боков!  

— Я!  

— К машине!  

Я спрыгнул в сухой снег. Рядом шлепнулся Боков.  

Васнецов смотрел на нас васильковым, сонным взором.  

— Ваша позиция — здесь! — он ткнул варежкой в снежный пригорок. — И не спать! Ясно? — Васнецов с радостью побежал к кабине, в сонное тепло, где так сладко досматривать прерванный сон.  

— Товарищ капитан! Патроны? — испуганно заорал Боков.  

Васнецов вскинул ногу на подножку, повернулся к нам.  

— Через полчаса придет машина, подвезет боеприпасы. А вы пока окапывайтесь, изучайте позицию…  

— Да хрен ее изучать?  

Боков не успел сформулировать вопрос, Васнецов резко развернулся и крикнул тонким, нетерпеливым голосом.  

— Заткнись! Все вопросы полковнику Крутову!  

Хлопнула дверца, фыркнул двигатель. Машина перевалилась через пригорок, пустила в небо струю выхлопного дыма и мягко покатила по снежному пути.  

Мы с Боковым переглянулись. Говорить было не о чем, только вздыхать. Мы пошли окапываться.  

Мне повезло — сразу за пригорком нашлась небольшая ложбинка, куда не доставал ветер. Я раскидал снег, лег, примериваясь. Автомат лежал рядом — холодный, ненужный…  

— Васька! — испуганно протянул Боков. — Там…  

Я глянул на него. Боков напряженно всматривался в кромку ближайшего леса…  

Он, наверное, только что вышел из-за кустов. Может быть, дождался, когда машина скроется из виду, и вышел. На нем был короткий, распахнутый полушубок, мех, вывороченный наружу, блестел, словно присыпанный инеем. Правая рука лежала на плече, левая ритмично раскачивалась, в ней что-то темнело.  

— Васька, это он!  

Боков рухнул в снег. Я упал рядом, зарываясь в снежную пыль лицом, телом, носом. Мысли лихорадочно запрыгали в голове. Почему-то вспомнился темный, холодный кузов, твердые плечи ребят, урчанье мотора. Где они теперь?  

Оглянувшись, увидел близкое небо, серое, с жемчужными прожилками. Горизонт был чист, разумеется, никакой машины там не было и в помине.  

— Это пипец! — сказал Боков.  

Он пополз задом, как ящерица, оставляя в снегу глубокий, вихляющий след.  

— Ляг! Может, не заметит… — шепнул я, глотая раскрытым ртом теплый, спасительный снег.  

Внутри разлилось сумасшедшее тепло, словно после только что выпитой бутылки спирта. В сапогах захлюпало, ровный, чистый жар ужаса струился по телу, как электрический ток.  

Хрустнув застывшим позвоночником, я приподнял непослушную голову. Нас разделяло не больше тридцати метров. Теперь я видел — в левой руке у него был пистолет, правая лежала на зеленовато-болотной, брезентовой лямке «калаша». Черные раструбы автоматных рожков торчали из-за пояса. Кажется, он так и не снял портупею, просто сверху накинул темный полушубок, отобранный у караульного солдата.  

Я никак не мог сфокусировать зрение, ослепленный видом пистолета, рожков, начищенных сапог, легко скользящих по хрупкому насту.  

Боков, лежащий сзади, зачем-то передернул затвор. Я на мгновение глянул назад. У Бокова глаза вылезли из орбит. По-моему, они держались на ниточке последней надежды, готовые лопнуть в любую секунду. А может рвануть по целине, петляя, как заяц? Но тогда он снимет нас первым же выстрелом…  

Я на мгновение отвернулся, надеясь, что эта картина тут же растает, испарится. Ведь может же это быть сном, миражом, порождением расстроенного воображения…  

Его шаги раздавались совсем рядом. Сапоги надвигались на нас, как два новеньких танка, только что сошедшие с конвейера.  

Я поднял глаза… Витька! Не может быть… Витька?  

Я зачерпнул снег в пригоршню, протер глаза. Старлей в полушубке двигался в ровном темпе, как судьба.  

Судьбу звали Витькой Трегубовым. Когда-то мы жили в одном дворе. В девятом классе его отца перевели в Москву. И его следы затерялись. Теперь Витька Трегубов шел навстречу мне и Бокову — он хотел нас убить. Так же, как убил свою жену и любвеобильного капитана. С ними понятно… Но за что убивать нас?  

Я поднялся одним рывком. Встал. Ноги налились свинцом. Трегубов тут же сбросил с плеча автомат. Он продолжал идти, держа меня на мушке.  

— Здорово, Витька! — негромко сказал я.  

Голос был тихим, совсем неслышным. Больше всего на свете я боялся, что он меня не узнает.  

Внезапно его шаги замедлились. Нас разделяло метров десять, не более. Теперь я видел, что губы у Трегубова в запекшейся слюне, блеклые глаза блуждают по сторонам. Витька был пьян.  

Старлей остановился, стал, повел стволом сверху вниз. Качнувшись, замер… Я смотрел ему в переносицу, ожидая выстрела. Автоматное дуло поехало кверху. Стало тихо-тихо — не скрипел снег, не шуршало шинельное сукно, где-то вдалеке с мышиной деликатностью мела поземка.  

— Короста? Ты?  

Голос у Витьки не изменился. И мое дворовое прозвище он тоже не позабыл.  

— А то кто же!  

Трегубов не ответил. Бросив автомат за спину, перепрыгивая через ложбины, скользя по насту, он рванул ко мне. Через мгновение мы уже обнимались.  

Подмерзший мех колол щеки, от Трегубова несло водкой, сладким одеколоном. И почему-то порохом. Пистолет он заткнул за пояс.  

Боков стоял за нашими спинами, шмыгал носом.  

— Ну? Как ты? Что?  

Я кратко пересказал историю своего поступления в училище. Внезапно Трегубов засунул руку вглубь полушубка, достал флягу. Открутил крышку, протянул мне.  

— Глотни!  

Я сделал один глоток, другой. Это был крепкий, какой-то дикий коньяк, от которого в голове все сразу зашумело, задвигалось. Я передал фляжку Трегубову. Он покачал головой.  

— Не, мне хватит, я сегодня уже три бутылку хватанул. Пусть кореш хлебнет малехо!  

И протянул флягу Бокову. Обладатель черного пояса жадно присосался к фляге. Когда он вернул флягу, там уже ничего не оставалось.  

Витька с какой-то непонятной улыбкой смотрел на меня.  

— Значит, ты уже про все знаешь?  

Отпираться не было смысла. Но и пересказывать то, что сказали нам, не хотелось. Я просто кивнул.  

Витька, по-моему, все понял.  

— Не сдержался … — виновато сказал он и развел руками. — Так уж вышло…  

Я молча посмотрел в его слезящиеся, обветренные глаза.  

— Так может?  

Я не успел договорить, он тут же завертел головой.  

— Не, сдаваться не пойду. Пусть лучше подстрелят… — он глянул куда-то в сторону. — Да и без нее мне не жить… Не жить…  

Он с силой сжал кулаки, выпирающие костяшки побелели, кожа на скулах натянулась, на правой щеке забилась, заиграла непослушная жилка.  

— А ты чего не стрелял?  

Он показал глазами на валяющийся в снегу автомат. Я пожал плечами.  

— Так ведь ты друг? Или кто?  

Честно сказать, я и сам не знал — стал бы я стрелять, узнав, что обезумевший старлей и Витька Трегубов — одно и то же лицо. Наверное, стал бы. И прежде всего потому, что не подпустил бы его так близко. А значит, не смог бы узнать, что это Витька.  

Кроме того, я был не один. А для Бокова Витька — никто. Точнее, для моего напарника Трегубов — обычный преступник, который подлежит уничтожению.  

Трегубов молча посмотрел на меня, перевел взгляд на Бокова. Вынул из пояса автоматный рожок, выщелкнул длинный, красноватый патрон, протянул мне.  

— Зачем? — спросил я, распрямляя ладонь.  

Патрон был похож на вытянутую в падении дождевую каплю. Или на хищный птичий клюв, который не щадит никого. И ничего.  

— Меня все равно убьют! — Витька улыбнулся и глянул по сторонам. — Тут, наверное, всюду посты? — он посмотрел мне в глаза.  

— Наверное, — уклончиво ответил я.  

Трегубов поправил на спине автомат, рожок снова скользнул за пояс.  

— Меня убьют, а пуля останется… Будешь на нее смотреть и вспоминать Витьку Трегубова… Покойного Витьку Трегубова… — добавил он. — Будешь вспоминать?  

— Буду! — я кивнул  

Больше он ничего не сказал — развернувшись, быстро пошел в сторону темнеющего леса. Мир вновь заполнился неожиданным шумом — скрипом сапог, хрустом наста, шумным дыханием Трегубова, навсегда уходящего из моей жизни.  

Витька шел уверенно, быстро, почти в том же темпе, в каком он пришел сюда. Когда нас разделяло метров пятнадцать, Трегубов, не оборачиваясь, вскинул в приветствии туго стиснутый кулак.  

Я тоже поднял кверху кулак с зажатым в нем патроном. Внезапно подскочивший Боков схватил меня за предплечье.  

— Уйдет сука! Уйдет…  

Я опустил кулак, не понимая, что делаю — Боков с легкостью разжал пальцы, выхватил пулю, дослал патрон в патронник, придерживая затвор, отпустил его. Клац! Патрон вошел в ствол, красноватая капля близкой смерти заполнила холодное, сверкающее дуло. Боков лег в снег. Автоматный ствол замер на уровне горизонта.  

Я стоял, не понимая, что происходит.  

Трегубов был уже у самого леса. Еще пару метров и он, раздвигая рукой темные, неподвижные кусты, скроется из виду. Уйдет навсегда, навеки…  

Выстрела я не слышал. Только увидел, как Трегубов, вытянув вперед руки, медленно опустился лицом в белый, холодный снег. Он лег в снег лицом и больше уже не поднимался.  

Зато поднялся Боков. Он взлетел вверх вместе с фонтаном снега, радостно взвизгнул и побежал, ломая наст, спотыкаясь об затвердевшие земляные комья по направлению к упавшему Трегубову.  

Где-то впереди фыркнул, чихнул автомобильный движок — наверное, нам везли боеприпасы.  

| 126 | 4.66 / 5 (голосов: 3) | 17:47 17.07.2018

Комментарии

Seragov11:09 30.10.2018
Горячий мужик... был.
Olya_venuse20:46 07.08.2018
Класс
Lyrnist05:45 18.07.2018
Красивый случай, когда все - правы, но приятнее жить от этого не становится.

Книги автора

Искусство поцелуя
Автор: Kras
Рассказ / Проза Реализм Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: юность любовь романтика чувства влечение
10:27 15.07.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Главная роль
Автор: Kras
Рассказ / Проза Реализм Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: петербург эмиграция смерть книги старость
22:36 13.07.2018 | 4.66 / 5 (голосов: 3)

Венера в бегах 18+
Автор: Kras
Сборник рассказов / Проза
Если вы любили хотя бы раз в жизни, то знаете — любовь преображает человека. Но делает ли она его лучше? Ведь греки изначально изображали Венеру — покровительницу любви — не слабой и изнеженной, а мощ ... (открыть аннотацию)ной и решительной дамой. И руках у нее были букет цветов и зеркало — атрибуты продажной женщины. Похоже, что сегодня Венера вернулась к своему первоначальному облику. Прочитав эту книгу, вы станете иначе смотреть на мир. И на любовь. Если она, конечно, еще живет в вашем сердце…
Теги: любовь эротика судьба разлука
21:51 13.07.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

Возвращение домой 18+
Автор: Kras
Рассказ / Проза Реализм Эротика Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: женщина поезд город проституция дружба
00:14 13.07.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Лепешки для Жоа 18+
Автор: Kras
Рассказ / Приключения Эротика Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: любовь встреча наркотик африка
00:03 13.07.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017