Финские рекруты в русской армии при Петре Великом

Статья / Проза
Как финны служили Русскому государству ещё при Петре Великом
Теги: Пётр Великий рекрутчина финны Северная война 1700-1721 гг. побеги рекрут военная служба

Особо стоит в истории рекрутчины при Петре I набор в русскую армию финнов с оккупированной русскими войсками Финляндии.  

Перелом в Северной войне совершился после разгрома шведов под Полтавой в 1709 году. Подвластная шведам и граничащая с Россией Финляндия стала ареной военных действий в 1710 году. В этом году русские для ликвидации шведской угрозы Санкт – Петербургу овладели первым важным центром на территории Финляндии Выборгом. Положение южной Финляндии между Санкт – Петербургом и Стокгольмом делало для русского командования оккупацию этой зависимой от Швеции страны естественной ближайшей целью. В 1712 году вторжение русских из Выборга в контролируемую шведами часть Финляндии оказалось неудачным. Приграничная финская территория к этому времени была намеренно опустошена шведами – население выселено, селения и запасы продовольствия и фуража сожжены. Под угрозой голода русская армия отступила в Выборг.  

Захват русскими основной части территории Финляндии произошёл в 1713 — 1714 годах. Талантливый русский полководец генерал (впоследствии фельдмаршал) М. М. Голицын в двух сражениях (при Пялкяне в 1713 году и при Лапполе (Напуэ) в 1714 году) нанёс поражение основным шведским силам в Финляндии. Разгромленные войска генерала Армфельда отступили на территорию собственно Швеции. Последнее контролируемое шведами укрепление в Финляндии Коянбург (северо – восток страны) сдалось русским в 1716 году. Практически вся Финляндия находилась под властью русской оккупационной администрации вплоть до окончания войны в 1721 году. Только на границе Финляндии и Швеции стороны беспокоили друг друга регулярными неглубокими вторжениями. Кроме этого против русской власти в Финляндии действовали местные партизаны.  

Взаимоотношения русских оккупационных войск и воссозданной русскими с 1717 года гражданской администрации с местным финским населением были разными в разные периоды и в разных частях оккупированной страны и в целом прошли путь от простого ограбления и порабощения финнов русскими войсками на начальном этапе до значительного улучшения отношений в конце оккупации. Традиции войны той эпохи допускали опустошение территории противника и взыскание с населения оккупированной территории контрибуции для полного содержания оккупационных войск. Положение Финляндии осложнялось сильным опустошением страны непосильными налогами и наборами рекрут в ходе Северной войны шведской властью ещё до русской оккупации. При наступлении русских значительная часть населения ушла со шведами или бежала в труднодоступные леса и на прибрежные острова. Командование русского оккупационного корпуса в Финляндии заслужило благодарную память финнов своими серьёзными усилиями по восстановлению нормальной жизни в стране. Контрибуция собиралась в щадящих размерах вполне гуманными методами. Лояльность финнов русским оккупационным властям доходила до случаев выдачи населением партизан оккупационным властям.  

В 1720 году русские провели на территории Финляндии рекрутский набор. Такой шаг оккупационных властей может быть истолкован либо как использование ресурсов подвластной территории с вполне лояльным населением, либо как попытку под предлогом набора в армию изъять из страны потенциально враждебные оккупантам элементы. К тому времени сведения о финнах, как о хороших солдатах, проникли в Россию и отложились, например, в труде Посошкова. Пётр I в ходе дипломатической борьбы за вновь завоёванные земли в Прибалтике в какой – то момент предполагал даже присоединить к России южную Финляндию для обеспечения надёжного выхода русского флота из финского залива в Балтийское море. Именно в свете этих многообразных мотивов и следует толковать рекрутский набор финнов в русскую армию.  

Русская рекрутчина оказалась тяжёлым испытанием для финнов. Традиционно обращение с рекрутами в русской армии отличалось жёсткостью, часто переходящей в жестокость. Языковый и религиозный барьеры создавали дополнительные трудности финнам для службы в русской армии. Пётр I не собирался использовать набранных в русскую армию финнов на их родине. Переброска на огромные расстояния в местности с непривычным для них климатом повышали число болезней и смертей среди финнов – солдат русской армии.  

Первое по времени сочинение, упоминающее о наборе рекрут в русскую армию во время Северной войны, — финская хроника из г. Або (нынешний г. Турку). Эта анонимная летопись от «сотворения мира» дошла до нас в одном кодексе с Псалтырью и датируется 1761 годом. Традиция анонимного церковного средневекового летописания ещё в середине XVIII века сохранялась в Финляндии. Эта финская летопись ничем принципиально не отличается от, например, летописей русских (анонимный церковный автор, краткое погодное изложение событий). В этой Абосской хронике 1761 года отражена точка зрения населения Финляндии на русскую оккупацию и на рекрутский набор среди финнов. В целом, какой – либо антирусской тенденции эта хроника не содержит. Этот источник представляется вполне надёжным, хотя и очень кратким. Автор не говорит прямо о рекрутском наборе среди финнов. Он упоминает, что много жителей было угнано русскими в Санкт – Петербург и в Астрахань. Известно из опубликованных документов, что в Санкт – Петербург русские угоняли специалистов – судостроителей, но в Астрахань перебрасывали только финских рекрут. Таким образом, Абосская хроника здесь неявно говорит именно о финских рекрутах.  

И. И. Голиков в своей обширной и хорошо документированной компиляции говорит о финских рекрутах в петровской армии, ошибочно называя финнов («финляндцев») «лифляндцами». Пётр в изложенном Голиковым И. И. указе М. М. Голицыну 1720 года приказывает присылаемых от ланд – гевдинга посылать для работы в Санкт – Петербург. М. М. Голицын в это время командовал русским Финляндским корпусом, не имевшим никакого отношения к Лифляндии, которая входила тогда в состав Рижской губернии. Шведским названием «ланд – гевдинг» в это время в русской административной системе назывался только гражданский губернатор оккупированной русскими Финляндии. Должность эта также не имела никакого отношения к Лифляндии. Таким образом, вероятно, это сообщение И. И. Голикова относится к набору в русскую армию не «лифляндцев», а финнов. Сообщение это отражает последний этап набора, когда, учитывая непредвиденные трудности, возникшие при переброске финских рекрут вглубь территории России, было решено использовать финнов вблизи от Финляндии в Санкт – Петербурге.  

С набором финнов в русскую армию связан малодостоверный анекдот, типичный для фольклорных историй о Петре. Передаёт этот анекдот некий автор по фамилии Рюс (или Рюсов) (его излагает публикатор Абосской хроники 1761 года Бутков П. Г. в своих комментариях к этой хронике). Якобы, причиной рекрутского набора в Финляндии при русской оккупации было преступление, действительно совершённое русским гражданским губернатором страны шотландцем на русской службе Густавом Дугласом на пасху 1719 года. Этот чиновник во время праздничной попойки, перешедшей в пьяную драку, смертельно ранил русского генерал – гевалдигера (то есть начальника военной полиции) Епифанова и, пытаясь искупить свой проступок, пообещал царю набрать финских рекрут в русскую армию. Ни Бутков П. Г., ни Бородкин М. М., излагавшие эту легенду, не верят в неё, но в финской историографии она признаётся за достоверную. Это связано с преувеличением роли Г. Дугласа в негативных сторонах русской политики в оккупированной Финляндии. На самом деле такие администраторы как М. М. Голицын, Ф. М. Апраксин и сам царь достаточно подробно входили в финские дела, чтобы столь случайное обстоятельство, как преступление Г. Дугласа, могло иметь решающее значение в таком важном вопросе, как рекрутский набор среди финнов.  

В русской историографии вопрос о финских рекрутах при Петре I разобрал в своей объёмной «Истории Финляндии» М. М. Бородкин. Крупный чиновник в аппарате русского губернатора в Финляндии в начале XX века, публицист и историк, свои многочисленные печатные труды он посвятил защите русской власти над Финляндией. Его «История» справедливо считается произведением тенденциозным, но насыщенным многочисленными впервые вводимыми в научный оборот фактами. Рекрутский набор в Финляндии автор описывает по документам из фонда Ф. М. Апраксина в РГА ВМФ, не пользуясь материалами РГВИА. Анекдот Рюса (Рюсова) о Дугласе Г., обрушившем на голову финского населения русский рекрутский набор, автор отвергает. Какой – либо антифинской тенденциозности в сюжете о финских рекрутах в русской армии Бородкин М. М. не проявляет. Ему принадлежит честь введения в научный оборот сведений об этом необычном рекрутском наборе, но возможности российских архивов он использовал не в полной мере.  

Финская историография в вопросе о рекрутском наборе финнов в русскую армию не продвинулась дальше Рюса (Рюсова) и Бородкина М. М. Автор наиболее авторитетного на сегодня общего труда по истории своей страны Ютиккала Е. считает инициатором рекрутского набора Г. Дугласа и вслед за Бородкиным М. М. упоминает о большой доли беглых среди финских рекрут.  

Авторам XVIII в. набор финнов в русскую армию при Петре I казался столь невозможным, что они предпочитали толковать попавшие в их руки материалы об этом, либо как угон населения на работы в Россию (анонимный автор Абосской хроники 1761 г. ), либо как вообще не относящиеся к финнам (И. И. Голиков). В историографии XIX – начала XX вв. факт набора был признан, но анекдотическое объяснение причины этого феномена ещё не было изжито. Финская историография верит анекдоту некоего Рюса (Рюсова) о злых кознях международного авантюриста Г. Дугласа, косвенно обеляя таким образом русскую оккупационную администрацию Финляндии и самого Петра I. Впервые достойно разработавший этот сюжет русский историк М. М. Бородкин не принимает это лестное для русских объяснение, признавая, что русские администраторы (Голицын М. М., Апраксин Ф. М., Пётр I) могли придумать набирать финнов в русскую армию и без Г. Дугласа.  

Набор финских рекрут отражён в материалах российских архивов. Документы из РГА ВМФ использовал Бородкин М. М. В РГВИА имеется не использованный до сих пор комплекс документов канцелярии Военной коллегии, относящихся к 1720 г., о наборе финнов, бегстве части финских рекрут на пути из Санкт – Петербурга в Новгород, высокой смертности среди финских рекрут при переброске их в русские полки.  

Наиболее вероятно, что набор финнов в русскую армию был предпринят с целью уменьшения размаха партизанского движения против русской армии в Финляндии. По имени одного удачливого предводителя финских партизан в Северную войну называли «кивикесами». Ещё в начале войны они совершали рейды в занятую русскими Ингрию. Шведский командующий Крониорт счёл, что это нарушает традиции войны, как их понимали в Европе в то время, и грозил финским партизанам смертной казнью за борьбу с русскими. Однако, Карл XII отменил приказание Крониорта и одобрил инициативу своих финских подданных. В 1713 г. финские партизаны появлялись даже в окрестностях Санкт – Петербурга. Это так обеспокоило командовавшего завоеванием Финляндии Ф. М. Апраксина, что он отправил шведскому командованию угрозу казнить пойманных партизан, даже если они будут предъявлять специальные патенты от шведских властей. В 1714 году финские партизаны совершили несколько удачных нападений на дороге между Гельсингфорсом (Хельсинки) и Тавастгусом (Тампере) на небольшие русские партии, сопровождавшие воинские грузы (медикаменты), и даже переписка Ф. М. Апраксина и М. М. Голицына однажды была перехвачена партизанами. Шведское командование направляло в оккупированную, но плохо контролировавшуюся русскими страну небольшие отряды для возвращения бежавших из шведской армии финнов. Часть этих групп перехватывалась русскими, но некоторые такие рейды были удачными для шведов. Отношение населения к партизанам стало меняться со временем в более благоприятную для русских оккупационных властей сторону под влиянием успехов в налаживании нормальной жизни в стране. К 1720 г. стала возрождаться торговля. Контрибуция, взыскиваемая русскими властями никогда не была большой. С другой стороны, часть партизан со временем своими поборами с населения перестала чем – либо отличаться от обыкновенных разбойников. Увеличилось число случаев, когда само население выдавало партизан русским властям.  

Для окончательного умиротворения, прекращения фактических наборов шведами финнов в свою армию из оккупированной русскими страны и ликвидации партизанского движения было принято решение набрать рекрут с Финляндии в русскую армию по шведским правилам и направить их на службу в гарнизоны вглубь России (в Казань и в Астрахань). Ещё в 1716 г. в оккупированной русскими войсками части Финляндии была проведена перепись, согласно которой в этой части страны было 14 300 крестьянских дворов, а население городов составляло не более 3 % населения.  

Согласно шведским правилам набора на военную службу рекрут был обязан явиться на службу со своим оружием. Такой обычай давал удобную возможность оккупационным властям изъять оружие у населения. При обсуждении принципов будущего набора Г. Дуглас, ландс – гевдинг (гражданский управитель) Финляндии с 1717 года, предложил для облегчения набора объявить, что он проводится с целью борьбы с партизанами, однако, Ф. М. Апраксин не согласился на такой обман. Рекрут брали с определённого числа «манталей» — единиц налогового обложения, включавшего от 1 до 5 дворов. Планировалось с помощью русских оккупационных войск набрать 2142 рекрута 18 – 25 лет и 100 бывших солдат шведской армии и собрать их на двух сборных пунктах — в замке г. Або (Турку) и на одном из островов в окрестностях г. Гельсингфорса. Рекруты должны были явиться с оружием, хранящимся у них дома, как это предписывалось ранее шведскими властями. На сборных пунктах это оружие у финнов изымалось. Сами эти сборные пункты представляли собой хорошо укреплённые людьми и природой места, что было удобно для предотвращения побегов и нападения партизан с целью отбития рекрут. Со сборных пунктов их должны были под конвоем на галерах переправить в Санкт – Петербург, а если это будет опасно из – за шведского флота, то в более близкий Ревель (Таллин). Русские власти позаботились даже о религиозных потребностях финских рекрут – из Санкт – Петербурга из Адмиралтейств – коллегии прислали для них пастора Симона Сольнуса.  

Набор начался в феврале 1720 года и сначала пошёл неожиданно хорошо. Уже к осени был набран 2171 человек, то есть план набора был выполнен. И это при том, что к тому времени рекрутские наборы в самой России сильно затягивались и планы наборов давно полностью никогда не выполнялись из-за сильного истощения населения и его сопротивления набору. Финляндия была сильно опустошена ежегодными шведскими наборами 1700 – 1713 годов, но в 1714 – 1719 годах страна не знала рекрутчины, что и благоприятствовало русскому набору 1720 года. На благоприятном течении набора сказалось достаточно высокое по меркам разорённой Финляндии солдатское жалованье в русской армии.  

24 июня в Санкт – Петербург от полковника Юнгера из Финляндии на галерах было доставлено 1850 финских рекрут. К 11 июля из них было передано в команду астраханского коменданта полковника Митрофанова для конвоирования в Астрахань 1233 человека. В Санкт – Петербурге оставлено было 583 больных. Было осуждено на каторжные работы за побеги четверо. Ещё 30 человек отказались принести присягу русскому царю и содержались под караулом. Отказ принести присягу при поступлении на военную службу был совершенно новым явлением для петровской России и повергло администрацию в некоторую растерянность. Если бы такой отказ был заявлен русским подданным, то тогда он подлежал наказанию как изменник. Но что в таком случае делать с иностранными подданными?  

4 августа с дороги Митрофанов вернул в Санкт – Петербург 470 заболевших финских рекрут. Свой путь до Астрахани его команда продолжила с 753 финскими рекрутами.  

27 июня 1720 года в Военную коллегию были представлены 12 финских рекрут и 4 беглых финских рекрута. Восемь рекрут из этой команды были взяты в службу 24 февраля 1720 года, а остальные четверо – 17 апреля 1720 года.  

30 июня Военная коллегия приговорила четырёх присланных беглых финских рекрут предать военному суду («кригсрехт»), а 12 финских рекрут отправить в Астрахань, «куда другие их братья финские рекруты отправлены» (то есть к этому времени отправка присланных финских рекрут в Астрахань шла вовсю).  

К 22 августа в гарнизоне Санкт – Петербурга умер 281 финский рекрут, в том числе беглых, приговорённых к каторге двое, отказавшихся присягать – 8. За два месяца из приговорённых за побеги к каторге умерло половина (2 из 4), из содержавшихся за караулом не присяжных – 13 % (4 из 30).  

К 6 сентября число умерших ещё в Санкт – Петербурге финских рекрут достигло 528 человек. Из 4 приговорённых за побег к каторге остался в живых только один. Из 30 отказавшихся присягать умерло 12 (40 %).  

15 августа царь, обеспокоенный большим количеством заболевших среди финских рекрут, приказал астраханскому коменданту полковнику Митрофанову, ведущему партию финских рекрут в Астрахань и дошедшему уже до Твери, давать им соли в 2 раза больше обычного и не давать зелёных фруктов. Военная коллегия уточнила пищевые запреты для финнов – к числу вредной для них пищи была причислена также свежая рыба (особенно белуга). Дефицитную соль коллегия приказала выдавать финнам, вопреки указу царя, не в 2, а в 1, 5 раза больше обычной русской солдатской нормы. Однако, главная причина большой смертности среди финнов, скорее всего, был слишком жаркое лето. Русское командование ошиблось, назначив для финнов местом службы Астрахань, которая своим жарким климатом стала фактически могилой для большинства доставленных туда финских рекрут.  

6 августа в Военную коллегию были представлены ещё 216 рекрут из Финляндии, доставленных в Санкт – Петербург из Гельсингфорсской крепости на галерах под конвоем из 100 солдат разных полков под командованием майора Великолуцкого полка Лутовинова.  

9 августа Военная коллегия приговорила отправить эту команду, снабдив её конвоем из 50 драгун Псковского драгунского полка под командой капитана и поручика, жалованьем, провиантом и тридцатью подводами под него, в Тверь к уже пришедшему туда контингенту финских рекрут, отправленных ранее в Астрахань с полковником Митрофановым.  

Один из финских рекрут Микко Яков – пойга (из деревни Коки Марсо кирхи Улвяла Абосского уезда) при смотре в Военной коллегии обратился с жалобой, что им не платят обещанное жалованье. Сразу же после набора в Финляндии он получил месячное жалованье 45, 5 коп. за май, но жалованья на июнь, июль и август он не получил, как и другие финские рекруты его команды. Коллегия оставила эту жалобу без последствий – факты задержки жалованья были в то время нередки и среди русских рекрут и солдат.  

17 августа 216 финских рекрут были переданы приведшим их из Финляндии конвоем в Преображенский полк.  

18 августа Военная коллегия назначила командиром нового конвоя для переброски этих 216 финских рекрут в Тверь капитана Енгалычева Т. и велела командиру Преображенского полка передать этих «финцев» новому конвою. Капитан Енгалычев Т. запросил лошадей под провиант, а также предписание, что делать с больными и по скольку вёрст в день идти. Енгалычев Т. упомянул, что для предыдущего конвоя финских рекрут ему было дано 20 лошадей. Митрофанов должен был со своей командой финнов остановиться в Твери и дождаться рекрутскую команду Енгалычева.  

23 августа из-под дер. Любань из команды капитана Енгалычева Т. совершили побег 73 финских рекрута. В тот же день капитан доложил в Военную коллегию:  

«И я с оными финцы быв в маршу разделил их на чатыре каманды по пятидесят по чатыря человека в каманду для лутчего смотрения и астарожности драгунам. А драгуны при них шли зарядя ружье и примкнув штыки. И прибыл я са онами рекруты сего августа 23 числа в деревни Любани абедат и обедав пошел в марше. И вышад иза оной деревни и отшел с пол версты и оныя финцы, усмотря лес частой и подле дороги великия завалы, закричав все разом и драгун попихав в канавы, побежали в лес на обе стороны. И драгуны учали по ним полит из ружья и в штыки колот и которыя могли удержали, а других догоняв в лесу ловили в том числе других и переранили. А удержано и поимано 142 человека. А ушло 74 человека. И я вышеписанной деревни Любани остоновился и розослал во все деревни, чтоб из деревень поставили караулы где явятца лавить. »  

В последующем донесении капитан привёл подробности побега. Драгуны погнались за беглецами по лесу и стали стрелять в воздух. Не успевшие бежать финны от стрельбы остановились, некоторые повалились между лесных завалов. Бежавших по дороге драгуны остановили. Тринадцать беглецов сумели поймать в лесу. Сопротивлявшихся рубили тесаками. Убитых финнов не было. Среди пойманных оказалось трое раненых: один был ранен в руку, другой – в ногу, третий получил рубящий удар тесаком по голове. Огнестрельных ран у финнов не было – солдаты стреляли в воздух, только чтобы напугать беглецов (это доказывает, что в целом конвой относился к финнам хорошо). 5 сентября при возвращении команды в Санкт – Петербург в с. Тосна один из раненых финнов умер. Из приведённого в архивных материалах именного списка видно, что в команде Т. Енгалычева были рекруты из четырёх уездов Финляндии – Абовского, Беренбургского, Тавасгусского и самого северного – Вазовского. Именно вазовские рекруты и составили большинство бежавших – 63 из 73 человека. Известно, что именно жители северной Финляндии наиболее враждебно относились к русской оккупации. Для 66 из 73 беглецов указан возраст. Бежали рекруты от 16 до 38 лет. Средний возраст беглецов – 22 года. Из всех 216 финнов знали русский язык и служили переводчиками для своих соотечественников только 3 человека (все они не бежали). Впоследствии в ходе следствия об этом побеге выяснилось, что никаких нарушений в обращении конвоя с финнами не было – их достаточно кормили, не утруждали слишком быстрым темпом марша, не ковали в кандалы, как это нередко бывало в России того времени, они были достаточно снабжены одеждой.  

Военная коллегия, получив первое донесение о побеге, приказала команде Енгалычева остановиться в Любани или на Волховском яме и ждать подкрепления для конвоя, высланного из Санкт – Петербурга (поручик с 50 солдатами). После прибытия подкрепления команда рекрут была доведена до Новгорода, где стала дожидаться дальнейших распоряжений.  

Была разослана информация о массовом бегстве финнов в Новгород, Выборг, Кексгольм, Нарву и в города Ингерманландии.  

25 августа вверх по Неве из Санкт – Петербурга в Шлиссельбург для поиска этих беглецов был послан разъезд капитана Сытина из 50 драгун, который патрулировал правый берег Невы до 7 октября. Уже ко 2 сентября в Шлиссельбург было доставлено 35 пойманных беглых финских рекрут.  

26 августа на заставу в Новгороде явились и добровольно сдались трое беглых финских рекрута из команды капитана Енгалычева Т. (доношение новгородского провинциального воеводы). Впоследствии военный суд признал этих добровольно сдавшихся финнов невиновными и передал их на службу в московский гарнизон.  

27 августа Пётр I велел вернуть оставшихся финских рекрут из команды капитана Т. Енгалычева в Санкт – Петербург. 7 сентября Енгалычев Т. возвратился со своим конвоем в Санкт – Петербург и уточнил, что бежало не 74, как он сообщил ранее, а 73 человека.  

15 сентября Военная коллегия приговорила устроить оставшимся финским рекрутам и конвою из команды Енгалычева Т. «фергер и кригсрехт» (следствие и военный суд).  

26 октября ротмистр губернского «шквадрона» (эскадрона) Кауров И. донёс из Новой Ладоги, что поймано ещё 4 беглых финских рекрута из команды капитана Т. Енгалычева.  

Всего было задержано 42 финна из 73 человек, бежавших 23 августа из – под Любани.  

16 ноября военный следователь Путилов признал конвой невиновным в бегстве 73 финских рекрут 23 августа.  

Косвенно в бегстве трети финских рекрут из 216 человек виновата сама Военная коллегия: если при переброске по морю из Гельсингфорса в Санкт – Петербург эту партию рекрут охраняли 100 солдат, то при гораздо более трудном переводе этой партии из Санкт – Петербурга в Тверь охрана состояла только из 50 драгун, то есть на одного рекрута приходилось в два раза меньше конвойных. Фактически же эти «драгуны» не имели лошадей и сопровождали рекрут пешими, что сильно затруднило это конвоирование и поимку беглецов.  

Побег 23 августа 1720 года из – под деревни Любань 73 финских рекрут (почти трети из команды в 216 человек) стал самым крупным побегом финских рекрут при наборе их в русскую армию и самым крупным массовым побегом рекрут в России при Петре I. Финны ударились в бега при пересечении довоенной русско-шведской границы, когда поняли, что их переводят вглубь России и служить они будут вдалеке от своей Финляндии. Сговорились бежать рекруты из Вазовского уезда Финляндии, население которого непримиримо относилось к русской оккупационной администрации Финляндии. Столь масштабный побег окончательно убедил царя отказаться от дальнейшей переброски финских рекрут в гарнизоны Казани и Астрахани. Уже доставленные в Астрахань финны были оставлены служить там, прочие осталась на работах в Санкт – Петербурге и на гарнизонной службе в Москве. Было приказано распределять финнов по гарнизонным полкам не более чем по десяти человек на роту (то есть так, чтобы финны составляли только несколько процентов от всего личного состава роты).  

Из службы финнов в московском гарнизоне в конце Северной войны известен следующий эпизод. При поступлении на службу финнам было объявлено, как и всякому поступавшему в то время в русскую армию, что им за службу будет выдаваться в составе продуктов питания серьёзное количество соли. На соль в России тогда существовала государственная монополия – соль стоила дорого, этот дефицитный продукт можно было выгодно реализовать на тогдашнем «чёрном рынке», да и тогдашняя медицина рекомендовала соль как универсальное лекарство. По прибытии на службу в Москву выяснилось, что неизвестно почему с давних времён соль солдатам московского гарнизона не выдаётся вовсе. Никаких протестов со стороны русских солдат, привыкших к административным порядкам своей родины, по этому поводу никогда не было. Финские же новобранцы стали жаловаться на невыдачу соли. Дело дошло до Военной коллегии, которая убоявшись новых осложнений с финнами, приказала соль выдавать по положенной норме, но только финским солдатам. Так европейцы – финны сумели защитить свои законные права, даже находясь на принудительной военной службе среди забитых, боящихся отстаивать свои законные интересы русских солдат.  

13 сентября Военная коллегия приговорила отправить для службы в московский гарнизон команду из 230 финских рекрута в составе команды капитана Губарева. В конвое было три офицера и 103 унтер-офицера и драгуна Псковского драгунского полка. Побег финских рекрут 23 августа из – под Любани из команды Т. Енгалычева заставил отправлять финнов с усиленным конвоем (на одного конвойного в команде Губарева приходилось примерно по 2 рекрута, а не по 4, как в команде Т. Енгалычева). Большинство финских рекрут в команде Губарева (142 из 230 человек) происходили из жителей Абовского уезда, где относительно хорошо относились к русским.  

18 сентября команда Губарева вышла из Санкт – Петербурга и благополучно прибыла в Москву 1 ноября 1720 года. В дороге умерло 12 финских рекрут. Случаев побега не было. Доставленные 218 финнов были поровну распределены между Урусовым и Орловым гарнизонными полками Москвы. Успеху переброски способствовал достаточно многочисленный конвой, отсутствие среди финских рекрут уроженцев Вазовского уезда, а также установившаяся осенняя погода, при которой северяне-финны меньше умирали, чем при июльской и августовской жаре. Финны ещё раз сумели удивить своей лояльностью к русской власти – даже при конвоировании русских рекрут между Санкт – Петербургом и Москвой при Петре I всегда было то или иное количество бежавших, среди финнов команды Губарева беглых не оказалось.  

Итоги набора финнов в русскую армию были печальны. Вместо серьёзного пополнения гарнизонов Казани и Астрахани (должно было получиться примерно по одному финскому гарнизонному полку в каждом городе) русская армия получила небольшое число новобранцев (примерно двести человек) для столичного московского гарнизона, не очень-то и нуждавшегося в пополнении. Ещё две сотни финнов остались в Санкт – Петербурге на строительных работах, фактически отстранёнными от военной службы. Роль их в этих строительных работах также была невелика (каждый год со всей России в Санкт – Петербург приводилось несколько десятков тысяч принудительно набранных работников). В Астрахань было направлено около 1400 финских рекрут, скорее всего, почти все они умерли, не выдержав слишком жаркого для них климата Нижней Волги. Из примерно двух тысяч рекрут домой в Финляндию по окончании войны возвратилось только около четырёхсот человек.  

Серьёзное сопротивление набору в русскую армию оказали жители Вазовского уезда в северной Финляндии. Прочие финны сумели удивить своей лояльностью русским, что подтверждает успешность русской политики по умиротворению Финляндии среди населения южной части страны.  

Вопреки впечатлению от случая побега крупной партии финнов из команды Енгалычева Т. в целом число беглых финских рекрут было невелико. Побег 23 августа из – под Любани 73 финских рекрута из северной Финляндии сыграл свою роль в облегчении условий службы финнов в России – большинство финнов после этого побега оставили служить в Москве и на работах в Санкт – Петербурге и не оправили в Астрахань с губительным для финнов климатом.  

Среди документов, связанных с набором финнов в русскую армию есть несколько именных списков финских рекрут, где зафиксированы их возраст, социальное и семейное положение. Все рекруты – из «мужиков», то есть из вольных крестьян, не знавших над собой никакого помещика. Среди рекрут есть небольшое (менее 10 %) число батраков, не имевших своей земли и живших у какого – нибудь крестьянина. Большинство рекрут были неженатыми. Шведское правило о наборе в армию лиц 18 – 25 лет русскими властями фактически не соблюдалось – брались рекруты от 14 до 38 лет. В бедной и истощённой войной Финляндии солдатское жалованье в русской армии в 45, 5 копеек в месяц считалось серьёзным заработком, что сыграло немалую роль в успехе русского рекрутского набора среди населения южной Финляндии.  

Рекрутский набор финнов в русскую армию должен был удивить русское командование тремя особенностями – ужасающей смертностью финнов от неблагоприятного для них своими высокими температурами климатом России, сильным сопротивлением рекрутчине со стороны населения северной Финляндии и удивительной успешностью набора в южной Финляндии. Набор финнов в русскую армию оказался почти бесполезен для России – в силу русского климата они могли относительно безболезненно служить только недалеко от своей Финляндии, что, однако, было слишком опасно для России. Ошибка русского командования с набором финнов обернулась смертью примерно 80 % набранных. Из положительных последствий набора надо указать на проявившуюся лояльность населения южной Финляндии русской власти и продемонстрированное им законопослушание вполне цивилизованного европейского народа.  

| 354 | 5 / 5 (голосов: 3) | 11:09 11.07.2018

Комментарии

Kras21:00 14.07.2018
Нет, значит, нет. Ваше право.
Vyatikhonov20:52 14.07.2018
kras, нет.
Kras20:35 14.07.2018
Моя почта naevd@rambler.ru
Напишите, если есть желание. Я все объясню.
Vyatikhonov20:02 14.07.2018
kras, Плутарх Херонейский, классик древнегреческой литературы, как-то сказал, что он живёт в маленьком городе и не хочет его покидать, чтобы не сделать его ещё меньше. А Юлий Цезарь прямо заявил, что лучше быть первым в последней деревне, чем хотя бы вторым в Риме! А здешним ученикам полезно прочитать что-нибудь качественное. Что касается деловых предложений, то когда эти предложения стоящие, то о них сообщают сразу, а не ждут, когда к ним придут на поклон за этими предложениями
Kras15:49 14.07.2018
Хорошая, качественная работа. Другой вопрос - имеет ли смысл публиковать ее здесь, где авторы в основном публикуют художественные тексты, и нередко ученического уровня. А эта работа вполне себе зрелая. Так что если есть желание, напишите - мне есть, что вам предложить.
Vyatikhonov23:29 11.07.2018
stanislaw, Пётр вовсе не был первым русским правителем, пытавшимся заимствовать с Запада всё полезное. Этим занимались до него и Иван 3-й, и Иван Грозный, и Борис Годунов, и Алексей Романов, и старший брат Петра Фёдор Романов. Влияние Запада на русскую культуру и государственность чувствуется ещё лет за 100 до Петра. Просто Пётр придал этому процессу систематический характер. Пётр Великий - либерал?! Ничего более потешного никогда не слышал! Вот бы над этим посмеялся сам Пётр!
Stanislaw23:24 11.07.2018
Примерно такую информация мы получали по учебным программам в образовательных учреждениях.
Просто сейчас стало модным всё пересматривать, в том числе и споры публицистов, касаемые славянофильства и западничества. Просто видно, что западники косвенно защищали интересы либералов и также тонко намекали на положительные черты буржуазного общества, конституционной монархии, призывали к отмене крепостного права, к правам человека, к созданию органов представительной власти. Сейчас многое из этого подвергается критике. А Петр I, по сути, первый привез в Россию элементы западного мира, заложив основу для развития будущей буржуазно-демократический революции, которую более 100 лет оттягивали. Также его тракторы и введение денег повсеместно.
Лично Вас это никак не смущает? Не стоит ли подвергнуть по мнению его благородные замыслы? Стоит заметить, что Запад нам никогда ничего хорошего не приносил в плане власти, политики и прочих вещей. Культура русских людей подверглась изменению, а сегодня их вообще опасно стало слушать, люди сходят с ума...
Vyatikhonov19:33 11.07.2018
stanislaw, конечно, нет. Пётр Великий был великим благодетелем России, сделавшим её навсегда великой державой. Он сумел перенять многие эффективные технологии с Запада, оставив Россию Россией.
Stanislaw18:27 11.07.2018
Интересный текс. Иногда приятно почитать подобные работы на тему истории России.
А как Вы думаете, был ли Петр I предателем России?
Alex_fridman17:25 11.07.2018
vyatikhonov, я знаю, что это из диссертации. Публикуйте побольше такого)
Vyatikhonov16:49 11.07.2018
lyrnist, у меня вообще нет никаких неприличных текстов, пишу я чистую правду безо всякой порнографии.
Vyatikhonov16:44 11.07.2018
alex_fridman, ох, какой вы наивный человек... Это - отрывок из моей кандидатской диссертации, защищённой в 2013 году и изданной в Германии в 2012 г. Наберите в поисковике: Тихонов, В. А. Рекрутская система комплектования русской армии при Петре 1-м. - Саарбрюккен, 2012. и читайте полный текст со всеми полагающимися ссылками.
Lyrnist14:45 11.07.2018
alex_fridman, так это его единственное приличное произведение )) У него в ливинтернете акк. Там и будущие произведения все лежат )) Все остальное - наезды на классиков с точки зрения КРИТИКА.
Alex_fridman13:22 11.07.2018
Хороший материал, понравилось. Еще бы ссылки на источниковедческий материал приводили - цены бы вам не было, но, понимаю, что для большинства на сайте это было бы лишним. Просвещение в массы!
Gorinich11:15 11.07.2018
Спасибо, за эту работу!

Книги автора


Зависть к Бунину
Автор: Vyatikhonov
Эссэ / Проза
Можно ли завидовать такому жалкому религиозному фашисту как великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин?
Теги: Бунин зависть пустоголовость религиозный фашизм необразованность пустоголовые шведы
10:53 10.07.2018 | 2.33 / 5 (голосов: 3)

Творчество Бунина 18+
Автор: Vyatikhonov
Рассказ / Проза
Как создаются художественные произведения? Что вдохновляло великого русского писателя Ивана Алексеевича Бунина на его творчество? А вот что ...
Теги: Бунин Одесса 1919 год вдохновение учительницы евреи
10:17 09.07.2018 | 4 / 5 (голосов: 1)


История гражданской войны в России в 1918-1920 гг., или Сказка о великой междоусобице в земле Русской, о Ленине да о генералах-адмиралах
Автор: Vyatikhonov
Эссэ / Сказка
О земле и воле, о Ленине, Будённом, Чапаеве, Разине и Пугачёве. О том, как отлились кошке мышкины слёзы!
Теги: гражданская война Ленин Будённый Чапаев колчаки деникины
08:42 07.07.2018 | 5 / 5 (голосов: 1)

Порнографическая сказка 18+
Автор: Vyatikhonov
Рассказ / Сказка
Порнография, в буквальном переводе, - описание продажи. Первой же продажей в истории человечества была продажа женского тела - проституция. Традицию описания проституции (то есть порнографическую трад ... (открыть аннотацию)ицию) в русской литературе создали классики - Иван Тургенев ("Жид", 1846), Фёдор Достоевский ("Преступление и наказание", 1866), Всеволод Гаршин ("Происшествие", 1878), Антон Чехов ("Припадок", 1889), Николай Лесков ("Юдоль", 1892), Лев Толстой ("Воскресенье", 1899), Максим Горький ("Васька Красный", 1900), Леонид Андреев ("Христиане", 1905), Александр Куприн ("Яма", 1915). А сказки сочинил народ.
Теги: девица злой волшебник развратные молодцы красивые одежды проституция секс
08:25 06.07.2018 | оценок нет

Сказка о великом русском писателе Толстом, как он воевал, как любил и как ушёл 18+
Автор: Vyatikhonov
Рассказ / Сказка
О великих подвигах великого писателя и о том, как народ дивится на него.
Теги: Толстой бабы-изменщицы Севастополь синод морфий бродяжничество
10:54 04.07.2018 | оценок нет

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020