Вернуть память - спасти свою жизнь.

Рассказ / Детектив, История, Мистика, Психология, Эротика
Очень запутанный психологический детектив с мистическими нотками.
Теги: Психология память тюрьма доктор суд галлюцинации

– Иваан. Иваан. Проснись. Пора вставать, Ваня… Хочешь пить?  

Блеющий хриплый голосок шептал совсем близко, но Иван не мог найти в себе силы открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто шепчет.  

Жутко. Одиноко. Холодно.  

В голове – барьер, не позволяющий сформулировать мысль.  

Костлявые лапы безнадежности медленно пронзают парализованную страхом душу.  

Иван попробовал проанализировать собственное состояние и оценить происходящее, но не смог.  

Неестественный, могильный холод прочно сковал его. Наверное, Иван умирал, хоть и прекрасно чувствовал поврежденные части своего тела.  

Ноющая боль поселилась в каждой клеточке организма, как будто его вчера долго жестоко избивали. Но как ни странно, Иван ничего не помнил.  

БЕЗУМНО СТРАШНО И ОЧЕНЬ БОЛЬНО.  

Пустота и холод заслонили собой всё, что было в Иване человеческого, превратив взрослого мужчину в страдающее безликое существо. Он с трудом приоткрыл один глаз и принялся себя разглядывать: худое мужское тело было одето в какую то странную, грязную униформу, сшитую из плотной серой ткани. Ноги были босыми и грязными, со сшибленными до гематом пальцами. Руки тоже были грязны, в кровоподтеках и ссадинах, со сломанными саднящими ногтями…  

Попытка вспомнить собственную личность, как и внешность, окончилась неудачей. Мужчина ощупал давно не бритое лицо: впалые глаза и выступающие скулы. Тонкие губы, прямой не крупный нос и острый подбородок – всё казалось чужим и не знакомым.  

Иван глухо замычал, пытаясь прогнать накативший с новой силой ужас, который, вдруг неожиданно поддался и ослаб. Остались лишь жажда и боль. Но сильнее всего хотелось пить.  

– Хочешь пить? Я принес для тебя жидкость. Пей!  

Иван, не открывая глаз, попытался подняться на четвереньки, но кто-то с силой пнул носком огромного башмака его в бок. Иван, от неожиданности и боли безвольно распластался на полу. Зато, от удивления у мужчины тут же открылись глаза. Иван с усилием поднял голову и увидел перед собой невысокого худого человека в наглаженном белом костюме. На лице мучителя была пластиковая маска, раскрашенная под улыбающуюся зебру из какого-то детского мультфильма. Человек в маске поставил миску с дурно пахнущей мутной жижей на пол, и подвинул ее ногой к Ивану. Затем, «зебра» поспешно развернулся и скрылся в темноте.  

Иван огляделся вокруг, насколько позволяла увидеть неяркая лампочка, нелепо висящая прямо над ним на тонких белых проводах. Зрение различало лишь несколько метров пространства вокруг мужчины. Бедняга сумел разглядеть лишь серые бетонные стены, и такой же голый, грязный холодный пол, на котором, в зловонной луже собственных испражнений валялся он сам. Всё остальное пространство тонуло во мраке.  

Левая нога и правая рука были прикованы прямо к стальным намертво вросшим в пол петлям не длинными цепями с широкими металлическими манжетами. Было душно и сыро. Воздух на две трети состоял из спор плесени. Это натолкнуло Ивана на мысль о том, что место его заточения находится в подвале какого-то старого гнилого здания.  

«Кто я? Что со мной? »- снова и снова спрашивал у своего воспаленного рассудка мужчина.  

В ответ на задаваемые самому себе вопросы, перед его мысленным взором возникали образы кричащих людей, огня и серых пустых помещений с обожженными стенами.. Вот, он убегает. Снова огонь. Снова боль. Паника. Он задыхается, но очень хочет жить. ЖИТЬ! Он молит кого-то невидимого о помощи..От дыма ничего не видно. Вдруг, неведомая сила схватила и пленила его, сдавив тело стальным прессом. Иван обездвижен и сильно напуган. Слышится хруст его же костей.. Снова боль..Иван проваливается в беспамятство, из которого его выводит сильная жажда…  

Снова сводящие с ума образы раскаленным свинцом растекаются по сосудам мозга Ивана. Такое ощущение, что мысли вот-вот прожгут череп и стремительными ручьями побегут вниз по телу. Необходимо это остановить! Он так долго не выдержит! Хватит! И Иван что есть силы, попытался остановить поток несвязных страшных воспоминаний, причиняющих ему столь нечеловеческие страдания, но страшные мысленные образы все равно появлялись снова и снова.  

– К черту всё! К чёрту! Будь всё проклято! Не хочу! Хватит! – закричал он и со всей силы сжал руками раскалывающуюся от боли голову.  

Через несколько минут боль в голове вместе с сильной пульсацией в висках стали стихать. Временную «тишину» тут же начали заполнять навязчивые мысли. Снова странные, затем страшные образы. Они опять тянули за собой воспоминания, преобразующиеся в физическую боль….  

– К черту... – охрипшим голосом повторил Иван и, собравшись с силами, встал на колени. Затем, лязгая цепями, он потянулся за миской.  

– К черту мысли. Нужно просто попить…  

« На коленях не достать ни как. Придется встать. Стоя, можно притянуть к себе эту «отраву» ногой. »  

От движений тело предательски заныло. Скручиваемые судорогой, мышцы и сухожилия готовы были разорваться в любую минуту. Но жажда взяла верх. Иван, проклиная всё на свете, со стоном дотянулся пальцами босой ноги до миски и как мог, аккуратно, медленно притянул её к себе.  

Не чувствуя вкуса, он жадно выпил до дна мутное содержимое миски, которую принес странный мужик в маске. Стало заметно легче, и узник снова, но уже с вожделением, растянулся на полу.  

«Как мало надо ведь для счастья. Я в «говне», зато убил жажду! И вот ведь, легче стало! И мысли в голове «вяжутся» »- подумал узник и глухо засмеялся.  

Недалеко что- то зашипело. Резкая вспышка света больно ударила по глазам. Иван снова схватился за голову, в которой, как по команде, быстро начала растекаться «адская» боль.  

– Слушай дядю. Слушайся, зайчик. Не шуми. Ни чего не бойся, и не плачь. Просто закрой глазки. Все будет хорошо. – раздался потрескивающий от аудио помех испуганный женский голос.  

Где-то он этот голос уже слышал. Вот только бы вспомнить, где именно. Память отказывалась служить, а женщина продолжала говорить:  

– Давай посчитаем до десяти. Давай? Один..Два..Три..  

Звуком метронома отдавался в голове голос этой женщины.  

Может, они были знакомы? Нужно просто открыть глаза. Необходимо вспомнить..  

Иван, собрав волю в кулак, открыл глаза. В нескольких метрах от него работал кинопроектор, отправляющий крупное нечеткое изображение прямо на серую бетонную стену, расположенную в нескольких метрах от Ивана. В полумраке, где видимо уже не один день находился мужчина, свет направляемого линзой луча казался ярким, но грязным от кинопленки.  

– Четыре, пять, шесть..- считала вслух женщина крепко прижимающая к груди малыша, которому и года не было.  

Глаза Ивана жадно изучали изображение.  

Счет прервала очередь автомата. Люди, стоящие спиной к высокой кирпичной стене, начали по очереди безмолвно падать, словно тряпичные куклы. Они тихо умирали. И та женщина тоже упала, прижимая ребенка лицом к своей груди. Кто-то хотел было выкрикнуть проклятие, но оно бессильно застыло в горле превратившись в короткий грубый звук, похожий на карканье вороны.  

Луч кинопроектора погас. Ядовито зашипела тишина. Вокруг Ивана снова стянулась тьма. «В чем меня обвиняют? В убийстве этих людей? Я- не убийца! За что я так сильно страдаю? Пусть сдохнут несправедливые судьи, обрекающие меня на такие страшные муки! » – На Ивана накатили гнев и панический страх, полностью засорив собой сознание. Мужчина гневно зарычал, затем забился в конвульсиях и наконец, «провалился» в спасительный в обморок.  

– Иван. Проснитесь. Будете пить? – шипел, в воспаленном рассудке Ивана уже знакомый голос.  

– Из миски? Как собака? – с вызовом прохрипел приходящий в себя Иван.  

Обида и ненависть взяли верх над вновь пробуждающимся рассудком. Мужчина, повинуясь атакующей его разум ярости, негодовал и жаждал расправы над мучителями.  

– Да. Ты именно так и будешь пить. Прямо как животное! – надменно выкрикнул совсем рядом, всё тот же голос.  

Иван открыл глаза и увидел перед собой уже знакомую маску зебры. Мужчина вспомнил удар сапогом в живот и почувствовал, как от гнева в венах буквально «закипела» кровь, наполняя мышцы небывалой силой. Из-за резко подскочившего давления закружилась голова, и в пылающих висках ухающими литаврами застучал ускоряющийся от адреналина пульс.  

Тем временем, «Зебра» склонился над Иваном. В его руке блеснул тонкий блестящий предмет. Иван, молниеносно выхватил этот предмет из рук мучителя и с силой вонзил в живот «Зебры». Предметом оказался шприц. «Зебра» истошно закричал. Он согнулся пополам и схватился за живот обеими руками. Иван, радуясь победе над мучителем, рывком сорвал с «зебры» маску.  

– Да кто ты тако..- крик застыл в горле Ивана, потому что у мучителя отсутствовало лицо.  

На месте рта, носа, глаз, была просто натянута гладкая кожа.  

Запаниковав от неожиданности, Иван резко отпрянул от урода, насколько позволяли оковы. От сильной паники тело узника охватила сильная неконтролируемая дрожь, переходящая в судороги. Сжавшись на полу в комок, Иван тщетно пытался унять конвульсии. С трудом выпрямившийся, но всё еще держащийся за живот мучитель, громко изрыгая гнусную брань в адрес Ивана, со злостью пнул мужчину тяжелым сапогом, но уже в лицо. Тихо хрустнула переносица. Из разбитого носа по лицу на пол заструилась кровь, а безлицый, продолжая громко нецензурно браниться, убежал куда-то в темноту.  

Иван закрыл окровавленное лицо широкими ладонями и громко зарыдал.  

Какое-то время он не мог справиться с истерикой, но по истечении получаса у него всё же получилось взять себя в руки.  

Иван сел, размазывая руками кровь по лицу. Боль он больше не чувствовал. «Значит, нос был уже не раз ломан. Вероятно, меня здесь уже не первый день калечат и подвергают пыткам. Но ведь так же нельзя с человеком. Я – личность! Я гражданин своей страны! Обещаю! Клянусь всем, что эти придурки за всё мне ответят! » – пообещал себе Иван, стирая с грязных щек, как в детстве, обильные слёзы.  

Иван медленно сел. Необходимо было успокоиться, чтобы трезво оценить ситуацию. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов и прикрыв глаза, задумался.  

«Так. Кто я такой, вспомнить, видимо сегодня не удастся. По крайней мере, СЕГОДНЯ. Важно понять, что со мной происходит. И как выкрутиться. А для этого нужно постараться не нарываться на тюремщиков. Если бы им это было нужно, то убили бы раньше. » -взяв себя в руки, начал рассуждать Иван.  

Вдруг что-то зашелестело в темноте. Уже привыкший к тишине слух Ивана уловил еле различимый шепот. Затем этот кто-то замолк. Потом смущенно хихикнул…  

На Ивана, судорожно вглядывающегося в темноту, вдруг снова навалился удушающий приступ жажды, но принесенная «Зеброй» миска с жидкостью оказалась перевернута во время потасовки.  

– Кто здесь? Я пить хочу..Я тут скоро сдохну от жажды! Эй! Пожалуйста, принесите мне воду. – голос, гулким эхом покатился неизвестно куда.  

Вдруг, из темноты медленно выполз жуткий огромный квадратный кусок плоти, одетый в серую тряпку, просто завязанную на незамысловатый узел в верхней части тела существа. Венчала это страшилище, маленькая кучерявая голова с большими черными глазами и мясистыми губами ярко алого цвета.  

Иван снова содрогнулся от ужаса, наблюдая, как очередной урод медленно к нему приближается. В его голове мелькнула мысль о том, что и его скоро вероятно сделают уродом…Не в силах пошевелиться от ужаса, он наблюдал за тем, как две толстенные ручищи тянули за собой неуклюжее покалеченное тело, ног у которого и вовсе не было.  

– Привет. Пить хочешь? – жалостливо спросило страшилище низким женским голосом.  

– Угу. – кивнул головой Иван, стараясь опустить взгляд и не показывать свои ужас и отвращение.  

« Это женщина. Инвалид. Дружелюбная. Не переживать! Она добрая! Не поддаваться панике! Взять себя в руки! » – посылал себе мысленные команды Иван, стараясь избежать следующих за панической атакой конвульсий.  

Калека, кряхтя, преодолела оставшееся расстояние. Подойдя к трясущемуся Ивану, она достала из-под серой тряпки раздутую бордовую грудь с крупным коричневым соском, и поманила Ивана пальцем.  

– Возьми. Я – как будто мама. И у меня там молочко... – глаза чудовища по-доброму сощурились.  

Подавляя в себе приступ тошноты, поддаваясь внизапно проснувшемуся первобытному инстинкту, Иван потянулся дрожащими губами к груди женщины. Закрыв глаза и превозмогая ужас, он прижался к набухшему соску.  

Во рту, тонкой струйкой забил приторно-сладкий фонтан теплого молока. Иван присосался посильнее, стараясь ни о чем не думать. Сильная жажда окончательно вытеснила разум и затем постепенно начала отступать, уступая место блаженству. Иван даже начал чувствовать какое-то подобие покоя, на время позабыв про искалеченное тело.  

Внезапно, с головы, вниз потекла тонкими струйкамими адская боль. Часть этой сумасшедшей боли видимо попала на грудь доброй женщины, и она, истошно закричав, стремительно поволокла своё неуклюжее тело прочь.  

– Ты – бабник драный! – заорал над ухом Ивана высокий девичий голос.  

Мужчина с ужасом, ожидая всего, чего угодно, сквозь боль «продрал» ошпаренные веки. Над ним, с дымящимся чайником в руке стояла молодая, красивая высокая женщина европейской внешности с алюминиевыми бигудями на голове. Она, почему то была одета в вязанный желтый свитер, белые трусы-панталоны и туфли на высоком каблуке. Больше на ней из одежды ни чего не было.  

Не обращая внимания на собственный нелепый вид, женщина со злостью топнула ногой.  

– Ты уже и с соседкой? Не брезгуешь, урод? – заорала на Ивана женщина, и подняв металлический раскаленный чайник над Иваном, принялась бить им беднягу.  

– За что? Я тебя не знаю, уйди, дура! Помогите! – закричал мужчина, не в силах спрятаться от обжигающих его тело ударов.  

Каждый раз, когда Иван пробовал отобрать чайник, попытки оборачивались неудачей. В итоге, он молил о пощаде, свернувшись калачиком на бетонном полу, закрывая лицо руками.  

– Ну что же вы так, сударыня.. Убить его хотите? Наша задача не в этом, понимаете ли, милейшая. – вдруг раздался из темноты низкий мужской мурлыкающий голос.  

Женщина со злостью кинула чайник прочь в темноту и отступила от Ивана.  

– Но он же не помнит ни черта. И то, что изменял, не помнит. И все свои остальные грехи.. И то, что за всё в этом мире нужно платить! Да, Ванюша? – ехидно спросила женщина в трусах и свитере.  

Узник, корчась от боли, лежал на полу, с ужасом взирая на своих мучителей. Было понятно, что возле него находятся несколько человек, но хорошо видно было только злую бабу.  

– Санитар! Санитар! Доставьте больного к глав врачу, а то он у нас тут сдохнет. Пациент, вы тоже считаете, что вам пора к врачу? Или зря мы вас тут тревожим? Представиться сможете? – снова заговорил мурлыкающий мужской голос.  

– Я.. Иван Я! Фамилия.. Так.. Сейчас скажу…Иван.. Иван Людов!  

– Да, вы у нас Иван Людов. Говорите, вас пора к врачу? – спросил невидимый мужчина.  

Не дождавшись ответа, из темноты медленно возникла неуклюжая туша, крупного тучного мужика, облаченная в белый халат. Скорчив недовольную гремассу, туша достала из кармана ключи и брезгливо расстегнула стальные манжеты оков на запястьях и лодыжках Ивана. Иван хотел подскочить и кинуться наутек, но поднявшись на ноги, он от бессилия тут же упал на пол, больно ударившись о бетон плечом.  

– Придется нести его.. Он не дойдет сам до шефа. Справитесь? – серьезным тоном спросил у санитара мужчина в маске зебры.  

– Я сошел сума? – спросил у своих мучителей Иван.  

– Эх, Ваня! Ты просто подзабыл, так сказать, прошлое. – ответил «зебра», задумчиво хмыкнув. – Ну и немного, конечно же, сошел с ума.  

– Я пока тут наведу порядок. Когда придете, не узнаете палату, как тут будет красиво! – вклинилась в разговор «женщина с чайником», и, достав неизвестно откуда швабру с тряпкой, снова ушла в темноту.  

Санитар, поднял ни чего не понимающего Ивана с пола, и держа мужчину за подмышки куда-то поволок.  

Вдруг, по глазам Ивана снова ударил свет. Обожженные горячей водой веки было больно держать закрытыми, но глаза ни как не хотели привыкать к свету, и веки рефлекторно закрывались, принося нечеловеческие мучения. Иван застонал.  

– Заткнись. А то нежные мы какие.. – забурчал санитар, и ногой распахнул перед собой какую-то дверь.  

В помещении, куда попал Иван, был приятный полумрак, в котором угадывались, судя по мутным очертаниям силуэтов: стол, шкаф и пара кресел. Санитар донес беднягу до стоящей в углу чугунной ванны и с грохотом бросил в нее обессилевшего Ивана.  

– Здравствуйте, товарищ. Как себя чувствуете? – заботливо спросил чей-то интеллигентный мужской голос, и не дожидаясь ответа к кому-то обратился. – Нам инъекцию анальгина с демидрольчиком, пожалуйста! У нашего пациента, видимо очень болит голова.  

Иван хотел было ответить, но обнаружил, что не может. Он не мог контролировать свое тело, так как его душа при падении опустилась из головы в живот и оттуда не могла разговаривать. Вот если бы душа осталась в голове, то Иван обязательно бы ответил, а так не может. Очень странное ощущение.  

– Сёма. Ты почему Ванюшку без маски привел? У него глаза от света слепнут. Он теперь в шоке и разговаривать пока не может.  

– Андрей Владимирович! Этот ваш Ванюшка сегодня мед брату в живот шприц с нейролептиком вогнал. Не глубоко, без осложнений, но человек теперь на больничном. Затем, к нему каким –то образом Мартина забралась. Он у нее грудь сосал, еле отогнали… И целый день сегодня всякую чушь несет… А теперь видите ли шок у него! Да его в смирительной рубашке держать надо! Устали мы с ним, Андрей Владимирович…  

– Эх, Сёма! Избавляться нам от этого Ванюшки надо. А пока мы его не заставим прошлое вспомнить и во всем признаться, он будет торчать у нас. Давай-ка ему транквилизатор вколем. А там гипнозиком, допросиком, выведем его к правде. Там у нас все методы подготовлены?  

– Да. Уже все прибыли и ждут.  

«Я не сошел с ума. Это всё обман. Это всё подстроено. Они меня пытают, бьют и мучают. Я ранен, но нужно бежать. Главное, взять себя в руки и собраться с силами. Если они есть, конечно же. Мне сейчас сделают инъекцию транквилизатора..Так… Транквилизатор – это то, что бодрит. Хорошо, пусть колят. » – думал Иван. Он почувствовал, что душа его уже поднялась в голову, и поэтому он мог шевелиться и разговаривать, но на всякий случай решил дальше изображать беспамятство.  

Сёма подошел к ванной, в которой лежал Иван, с полным шприцом какого-то лекарства и закатав бедняге рукав, ввёл транквилизатор. Сам укол почти не ощущался, но спустя несколько секунд Ивану стало дурно – по телу, словно разряд тока, пробежала крупная судорога. У Ивана началась рвота мутной белой жидкостью. Не выдержал и мочевой пузырь, заставив Ивана обмочиться прямо на себя. Мужчина от стыда покрылся испариной и тут же, вдруг почувствовал себя очень хорошо и легко. Голова начала работать удивительно ясно. Боль, доселе мучившая его, мгновенно отступила. Иван с благодарностью взглянул на доктора, который представлял собой приятного пожилого невысокого человека среднего телосложения с добрыми серыми глазами и пушистыми русыми усами, одетого в медицинский длинный белый халат.  

Мужчина решил повременить с побегом, так как ему самому уже стало казаться, что он просто сошел с ума и в таком состоянии не выживет без помощи доктора.  

– Наконец то, вы полностью пришли в себя, дорогой. Скажите, Иван, вы что-нибудь вспомнили? Как Ваше полное имя? – задал вопрос врач, сидевший за столом.  

– Иван я. Людов Иван Аркадьевич.  

– Хорошо, Иван. К Вам пришел гость, который может вам помочь вернуть память. Вы не против?  

– П-простите, но мне кажется, что сейчас не время с кем-либо встречаться. Все-таки стыдно. Я тут в таком состоянии, в таком виде... – начал смущенно лепетать Иван, с ужасом себя разглядывая.  

– Не важно, как вы выглядите, а важно то, в чем вас обвиняют. Эта наша встреча записывается на диктофон. А гость – это тот преступник, с которым вы как-то были связаны. И от того, что вы вспомните, будет зависеть ваш перевод либо в хорошую клинику, где вас действительно поставят на ноги, либо в тюрьму. Ну и, конечно же, вас должен пугать расстрел, который вам светит как вариант наказания за измену Родине и нацизм.  

– Ну.. ладно.. Давайте. Ведите.  

– Сёма. Прикажите вести Альберта Шварца.  

Семён открыл дверь, ведущую в коридор и кого-то негромко позвал. Раздались тяжелые шаги. В кабинет врача вошел в сопровождении полицейского высокий худой мужчина в немецкой военной форме. Судя по погонам, в звании майора.  

– Альберт Шварц прибыл. – отрапортовал Сёма, указывая на мужчину и куда-то удалился.  

Иван непонимающе уставился на гостя. Мужчина был ему не знаком.  

– Вы меня не помните? – сухо поинтересовался Шварц.  

– Нет. – тоскливо заметил Иван.  

– Давайте, я вам напомню… 1956 год. Российская глухая деревня. Расстрел. Я расстрелял из автомата чуть больше десятка человек за раз. Женщины с детишками. Больные и голодные. Но они умерли не зря, а за науку! На деревне было несколько мужчин, которых мы забрали с собой. Помнишь, Ваня? Нас с вами лично друг другу не представили, но потом мы всё же ещё виделись. – безразлично рассказал Шварц.  

– Я не помню. – ответил Иван, а у самого в душе отчего-то отчаянно и тяжело застучала тревога…  

– Хорошо, у тебя, Ванюша, что-то вроде амнезии видимо... Экспериментальный лагерь военных ученных третьего рейха «Белый Купол». Вспоминай, давай, а то мне порядком надоели допросы и протоколы. Я там был главным. Начальником лагеря. – как-то слишком сухо и беспристрастно продолжал свой диалог Шварц.  

Услышанное странным образом действовало на Ивана: что-то в облике Шварца начало казаться ему знакомым, но память тщательно блокировала воспоминания. Иван прикрыл глаза и снова самостоятельно попытался вспомнить…  

«Огонь. Крики.. Он убегает. Серые стены, трупы.. Горы вонючих обугленных трупов! » – Воспоминания тугим хлыстом били по сознанию мужчины. И снова мелкая дрожь нервного перевозбуждения начала сотрясать тело. Снова жажда. И вот, у врача, сидящего за столом, начинают исчезать черты лица, превращая его физиономию в безжизненную маску..  

– Неет! – закричал Иван – Неет! Я не хочу! Прекратите это! – отчаянный крик сорвался на шепот.  

К Ивану оперативно подоспел Семен и виртуозно опять что-то вколол в плечо. И снова, будто разряд электрического тока прошиб все нервные окончания в измученном теле. Снова рвота… И снова, спрятавшаяся в низу живота душа вновь поднимается в голову. Но лучше так, чем воспоминания.  

– Мне продолжать? – испуганно спросил Шварц.  

– Да, конечно. Только вам нужно поторапливаться, у нас ещё дел невпроворот. – ответил доктор, у которого уже успели вернуться черты лица.  

– А дальше… Дальше я был шпионом. Внедрился в ряды русского КГБ, где мне удавалось тайно производить «зачистку» неугодных организации «Белый Купол» людей. Я их очень умело подставлял, а потом устраивал им «разоблачения». Помнишь?  

Иван отрицательно завертел головой. Боясь новой панической атаки. Мужчина на этот раз старался отогнать рвущиеся наружу мучительные воспоминания.  

– А ту квартиру? Квартиру ты помнишь? – словно не видя протест Ивана, продолжил Шварц – Там я сжег семью государственного чиновника. Сам дал тайную наводку КГБ, сам и выполнил ликвидацию. Мужчина погиб сразу, да и детишки почти ничего не почувствовали. А вот женщина.. Она погибла в огне, громко проклиная меня. Она пыталась кидаться на нас, не обращая внимания на пузырящуюся ожогами плоть, словно защищала своих уже и без того мертвых детишек -близнецов...Это было просто незабываемо… До сих пор помню, как это было…  

Смешно! Смешно это было! И ты это должен помнить. Мы были вместе. Не помнишь? Ты всегда был недоделанным козлом! Вот и поразил тебя склероз! Задолбал, тут овоща из себя строить! Вспоминай! – вдруг заорал прямо на ухо Ивану Шварц, грубо схватив Ивана за волосы. Полицейский тут же принялся оттаскивать Шварца. Ему пришел на помощь санитар Семён, который удерживал преступника до тех пор, пока полицейский не щелкнул на запястьях Шварца браслетами наручников.  

Иван успел уловить от Шварца запах перегара и дорогого импортного одеколона. Этот запах показался до боли знакомым. И снова волной начали пробиваться воспоминания.  

Сам себя Иван почему – то почти не помнил, но он отчётливо вспомнил Шварца: тот в страшном сером бараке за что-то бил тугим хлыстом очень худых мужчин, без сил лежащих на узких полках. Те, не сопротивляясь, лишь глухо стонали. И вот, удар хлыста коснулся и его, Ивана. Боль пронзила рассеченный бок, но мужчина не посмел сопротивляться. Он лишь подавил стон, про себя кляня мучителя.  

– Я тебя ненавижу, Шварц. Подлая скотина. Я помню конц. лагерь. И там был ты, урод… – начал зло шипеть Иван в след немцу.  

– Вот и отличненько. Вот и хорошо. Иван – узник конц. лагеря. То есть к КГБ вы не имеете ни какого отношения? – уточнил доктор.  

– Я там работал. Несколько лет с самого основания бюро, пока не попал в плен. – ответил Иван.  

– Семён, проводите Шварца в соседний кабинет, где он сможет ожидать дачи дальнейших показаний Ефиму Родионовичу. – обратился доктор к мед. брату, и дождавшись, пока Семён с Шварцем покинут комнату, обратился к Ивану:  

– Отлично, Иван. Нам очень важны ваши показания. Мы без вас не сможем распутать этот клубок нацистских злодеяний. Вы – практически единственный свидетель и очень важный для проведения следствия человек. Но по иронии судьбы, ваша память отказывается вам и нам служить. Кстати, вам на руку это не играет, так как вы в списке подозреваемых. Измена Родине! Нацизм! Слышали о таких статьях? За такое вы можете получить либо пожизненное, либо вас ожидает казнь. Так что, дорогой, не молчите, коль что-то вспомните!  

–Я не нацист. – испуганно, но уверенно ответил Иван, тщетно напрягая снова «закупорившуюся» память.  

– Мне тоже кажется, что вы не виноваты. Но ещё стоит доказать вашу невиновность следствию, а затем и суду. Готовы ли вы сотрудничать? Согласитесь дать нам необходимые сведения, или предпочтете еще пару лет «гнить» в нашем доследственном мед. блоке? У нас тут не самое худшее мед. учреждение, но к полит. заключенным, сами понимаете, подход недостаточно «трепетный». Здоровье здесь у нас особо не поправишь.  

– То есть, вы намекаете на то, что мне здесь может житься и получше? – прищурив один глаз, тихо спросил Иван еле шевеля пересохшими губами.  

– Вот молодец! Мыслите в верном направлении! Талант! Вот вы сразу мне понравились! Деловой человек с рациональным подходом к собственной судьбе! – ослепительно улыбнулся врач.  

Иван ненадолго задумался. Его собственное положение дел начало казаться не таким уж и безнадежным, раз поступило предложение подобного рода. Единственным для него вариантом было довериться доктору и вернуть свои воспоминания..  

– А что я получу взамен, если сегодня хоть что-то вспомню? – Спросил Иван, неловко елозя в ванной, тщетно стараясь в ней устроиться поудобнее. – Мне не нравится тот подвал, в котором вы меня держите. Мне нужна свобода, а не ваши издевательства! Я готов вспомнить товарища Шварца, но только взамен вы должны будете меня выпустить отсюда.  

– А с чего вы взяли, что вы содержитесь в подвале? Вы находитесь на лечении в обыкновенной больничной палате. Просто окна плотно занавешены, так как у вас зрачки временно не реагируют на свет из-за лекарств. Мы всего лишь бережем ваше зрение. Свободу, лично я не могу Вам гарантировать, но товарищу следователю, занимающемуся вашим делом, позвоню и озвучу ваше предложение. – ответил врач и поднес к уху трубку телефона.  

– Алло. Следственный отдел? Пригласите, пожалуйста к телефону товарища Рыбкина Ефима Радионовича. Спасибо. – уверенно сказал доктор, и подождав несколько минут, снова заговорил – Товарищ Ефим Радионович! Здравия желаю, уважаемый! Да! Дела у нас таки прекрасно. Особенно сегодня. Ванюшка Людов согласен дать показания. Но! Но взамен он хочет, чтобы мы выпустили его на свободу. – возникла недолгая пауза – Ладно. Мы пождем вашего звонка.  

– Иван! Товарищ следователь пошел обсудить ваши условия с начальником следственного отдела. Если ответ будет положительный, то ваши показания мы запротоколируем на бумаге, и запишем аудио, поэтому, вы, пожалуйста как следует «соберитесь». У вас есть пол часа. Сейчас вас накормят и приведут в порядок. – сказал доктор, обращаясь к Ивану.  

Иван облизнул пересохшие губы.  

– А можно воды? Пить постоянно хочется, просто кошмар. – скромно спросил мужчина.  

– Пожалуйста. – ответил доктор, протягивая Ивану стакан воды.  

Иван выпил воду, и тут же почувствовал рвотный позыв. Доктор сочувствующе посмотрел на нелепо сидящего в ванной человека и сказал:  

– Это у вас просто хронический психоз. Он вас сильно истощает. Так как вы направлены сюда не на лечение, а следственным отделом, вас здесь не лечат, а всего лишь периодически «приводят в чувство». Когда вы буяните – вас попросту наказывают, не считаясь с диагнозом. Ну, ничего. Выйдете на свободу и вылечитесь. И заживете, как все люди.  

Доктор подошел к двери, идущей в коридор, и, отворив ее, кого-то подозвал. Он что –то тихо и быстро сказал, и тут же вернулся к столу, плотно прикрыв за собой дверь. Через пять минут, молоденькая санитарочка, в белом брючном костюме, принесла поднос с горячим обедом. В меню были ароматный мясной наваристый борщ, плов, и пышные оладьи с ложкой сметаны на крае алюминиевой тарелки. Дополнял всё полный до краев гранённый стакан компота из сухофруктов. Рот Ивана тут же наполнился слюной, а живот громко призывно заурчал, да так громко, что даже врач не сдержавшись, хихикнул.  

Иван проглотил обед в считанные минуты. Затем, немного окрепшего мужчину, санитар Семён аккуратно вытащил из ванной. Голова предательски закружилась, и санитар оперативно усадил мужчину на мягкий стул. Далее, Ивану предложили сменить его страшные лохмотья на свежую мягкую пижаму. Переодеться в чистую сухую одежду было едва ли не мечтой Ивана в это утро. Но пугало то, что придется снова двигаться, а движение вызывает боль в мышцах и сильную тошноту.  

Как только санитар осторожно переодел смущенного собственным бессилием мужчину, в кабинете доктора раздался телефонный звонок.  

– Алло. Да, Ефим Радионович! Вам Ваню к телефону? – уточнил доктор и быстро протянул трубку Ивану.  

– Алло, Иван Аркадьевич. С Вами разговаривает Мельников Ефим Радионович. Я – следователь уголовного розыска, ответственный за раскрытие преступления, в причастности свершения которого вы подозреваетесь. Могу гарантировать свободу только в том случае, если вы докажете свою непричастность к деятельности организации «Белый купол». – услышал Иван в трубке телефона низкий металлический голос.  

– Хорошо, товарищ следователь. Понимаю… – растерянно ответил Иван и передал трубку врачу, который просто опустил ее на рычаг телефонного аппарата.  

Иван нервно кивнул головой и закрыл глаза, борясь с приступами рвоты. Необходимость снова вспоминать не прельщала мужчину. Зато разок отмучиться, как говориться, и реально забыть всю эту «галиматью» – вот это стоящая сделка! Он снова облизнул губы, и, закрыв глаза постарался углубиться в воспоминания. На этот раз события начали проявляться в сознании Ивана менее мучительно, поочередно заслоняя собой одно другим в хронологической очередности.  

Фашистский лагерь «Белый Купол». Расстрел. Он видит немцев, которые стреляют в женщин и детей. Иван же –шпион! Он и в правду шпион! Только он шпионит для России, выведывая тайны фашистской общины «Белый Купол». Они с товарищем в засаде, но оружия у них, к сожалению нет. Они с ужасом наблюдают за расстрелом. Иван не может сдержать слез. Женщины держатся до последнего вздоха, защищая своих детей. Душевная боль потихоньку пробивается в физическую, опускаясь электрическими разрядами из основания черепа по всему телу.. Нужно взять себя в руки. Не думать больше об этих людях. Не перестрадаешь за каждого, необходимо себя беречь.  

Дальше.. Из серых сгустков дыма взрывающихся бомб материализуются стены бараков лагеря смерти, видимо общины «Белый купол»… Стоп! Это он уже вспоминал. Идем дальше.  

Газовая камера. Последние минуты жизни…, но вдруг, от взрыва падает одна из стен. Огонь. Многие гибнут, а он бежит. Он спасся и несет на руках еле живую от голода и страха маленькую девчушку семи лет отроду… И снова боль…Его зацепил осколок гранаты? Пуля? Хватит!  

– Товарищ врач! Включайте ваш аппарат для записи моих показаний. Я вспомнил! Не всё, но у меня есть что рассказать.  

– Я так понимаю, что ваш рассказ и будет отдыхом от воспоминаний? – спросил врач, склонив на голову на бок.  

– Да! Да, черт возьми! Запускайте диктофон!  

Доктор включил аппарат и кивком головы оповестил Ивана о готовности к записи.  

– Вас интересует, откуда я знаю Шварца… Значит так. Альберт Шварц – нацист, один из основателей фашистской общины «Белый купол», за деятельностью которой я был приставлен «приглядывать».  

Наблюдая за деятельностью организации, мы с напарником вышли на небольшой тайный конц. лагерь «Белый Купол, который фашисты умудрились разбить в нашей стране! Да! В забытой всеми российской глубинке, фашист умудрился пустить свои корни! – Иван содрогнулся от вновь нахлынувших на него воспоминаний.  

– Не переживайте! Держите себя в руках. Берегите свой ранимый рассудок! Расскажите просто то, что вспомнили. Сегодня мы услышим одну часть рассказа, завтра –другую часть… Так и докажем вашу невиновность. Лично я – верю в то, что вы невиновны!  

– Хорошо. Узниками этого лагеря стали жители родового языческого селения «Малая Ладья». Их всего-то было от силы человек сорок. Всего пять-шесть семей. Они все были выходцами из малочисленных народов севера. Кто-то больше, кто-то меньше, но все они идеально подходили для страшных нацистских опытов. Члены общины «Белый Купол» хотели разработать медикаментозное (фармацевтическое) средство, которое бы перерождало «бракованных» на их взгляд людей в арийцев.  

– Так! Очень интересно.. – заинтересованно изрек врач приглаживая пышные усы – Продолжайте!  

– Обманным путем, фашисты заставили доверчивых и добрых людей выстроить бараки и возвести вокруг поселения глухую стену. Они убедили людей в существовании какого-то мифического контракта, сулящего людям большие деньги. А дальше…Под дулом автомата северян разделили на мужчин, женщин и детей. Всех развели по разным баракам и заставили переодеться в одинаковую полосатую униформу с номерами на груди. Как в кровавые годы Второй Мировой…  

Мы с напарником попытались этой же ночью освободить людей, но были пойманы охраной лагеря, наивные глупцы! Нас заперли в бараке с мужчинами. Понимаете? Мы не успели отрапортовать руководству о происходящем. Конечно же, нас сочли в последствии предателями!  

– О! Нет! Не сочли! Вы –подозреваемый, но вина Ваша ещё ведь не доказана!  

– Мне бы еще немного отдохнуть. Что-то я устал совсем. – неуверенно пробормотал Иван, ощущая ужасную сонливость.  

– Как то вы слабовато стараетесь. Нужно быть упорнее и настойчивее, а вы совсем не хотите вспомнить. – зло закричал врач и широко размахнувшись стукнул кулаком по столу.  

– Ну если я не могу, значит не могу. – затравленным голосом огрызнулся Иван.  

– Санитар! Ведите Ивана Людова в его палату. Он устал, видите ли.  

Тут же отворилась дверь, и Санитар снова взвалил Ивана на плечо.  

– Завтра продолжим. Всего вам доброго. – сухо сказал Ивану успокоившийся доктор.  

– До свидания. Я завтра буду очень стараться! – с надеждой в голосе сказал Иван, чувствуя, как кровь приливает к голове.  

Снова яркий свет в коридоре. Странно, но у Ивана обожженные веки больше не болят. Лишь накатывающая тошнота ужасно досаждает. Боль в мышцах стихла, и хоть не исчезла совсем, но стала практически не заметна. Уже знакомая темная камера мед. блока воспринимается по другому. Полумрак стал желанным, больные глаза в нем как будто отдыхают. Вонючая лужа на полу исчезла.  

– Может не нужно меня приковывать?  

– Нужно. Ты иногда бываешь буйный. – пробурчал в ответ санитар, закрывая металлические манжеты на ключ.  

– Ладно! Все равно я скоро отсюда выйду.  

– Ага. Вместе отпразднуем твои проводы. Вон твоя койка. – указал куда-то в темноту санитар и стремительно удалился.  

Иван пошатываясь поплелся в направлении, указанном санитаром. Длины цепей как раз хватило, чтобы найти кровать и с наслаждением прилечь.  

Темнота приятно ласкала глаза и Иван, осторожно прикрыв веки, погрузился в сладкую дрему.  

Лето. Утро. Через десяток метров плещется теплое море. Открытое, залитое солнцем кафе. Пляж, на котором расположились круглые столики, покрыт золотым песком по обе стороны от Ивана до самого горизонта. Он с красивой девушкой пьет ароматный кофе. Легкий морской бриз развевает каштановые длинные волосы девушки. Она щурит на солнце свои большие карие глаза, ласково улыбаясь Ивану манящими пухлыми губками.  

Ивану, в компании с этой девушкой хорошо и весело. Вдруг, подул соленый морской ветер. Он сорвал с красавицы кружевную шляпку кремового цвета и играючи понес ее между столиками.  

– Поймай шляпку! Поймай! –воскликнула звенящим высоким голосом красавица.  

Иван тут же бросился за шляпкой. Как же легко, тепло и здорово!  

– Ваня! Иван! Проснитесь! Вам пора принимать лекарство. – послышался негромкий женский голос.  

Ктото начал трясти Ивана за плечо, упорно прогоняя сон.  

– Я хочу спать. – не открывая глаз буркнул мужчина.  

– Вам необходимо срочно сделать укол и выпить таблетки, а то недомогания опять вернутся. Проснитесь, пожалуйста!  

Иван, открыл глаза, с сожалением отпуская остатки сна.  

Снова эта мрачная действительность.  

Снова эта вонючая плесенью больничная палата, которая больше похожа на тюремную камеру. Снова боль во всем теле, которая с каждой секундой усиливается.  

– Колите что хотите. Лишь бы боль прошла. – сказал Иван замученным голосом, больше похожим на стон и повернул голову в сторону женщины.  

Женщина в белом халате и с маской зебры вместо лица, испугавшись, вдруг резко отскочила прочь от мужчины.  

– П-п-просто вы бываете буйный, когда мы вас будим. Все в нашей клинике вас боятся. Можно я просто сделаю укол и вы при этом меня не тронете?  

– Почему вы в маске? – превозмогая боль, спросил Иван.  

Голос плохо его слушался, и вопрос прозвучал грубо, напоминая больше гневный рык.  

Женщина невольно сделала шаг назад и сжавшись в комок от страха и пролепетала:  

– Просто бывает, что вы перестаете различать лица и сильно пугаетесь. Вы вчера из-за этого воткнули в живот медбрату шприц с лекарством.  

– Колите. Я сейчас все нормально воспринимаю. – простонал Иван.  

Женщина быстро сделала Ивану укол в предплечье и отошла на пару шагов. Через несколько минут боль стала стремительно стихать.  

– Спасибо. Мне действительно легче. Что там у вас ещё есть для меня?  

– Таблетки. Всего четыре.  

– Давайте.  

Женщина высыпала из маленькой баночки с надписью «18» Ивану в ладонь четыре пилюли и протянула стакан с водой. Иван разом закинул пилюли в рот и залпом осушил стакан.  

– Вы сегодня такой молодец! Вот это понимаю, «прогресс». На моей прошлой смене пришлось просить санитаров вас держать. А сегодня…Вот, сегодня вы в сознании. Идете на поправку! – радостно сказала женщина.  

– Стараюсь. А может, вы снимите маску? – робко поинтересовался мужчина.  

– А вы не испугаетесь, если у меня вдруг исчезнет лицо? Могу снять, если вы этого желаете. Только не вставайте, хорошо?  

– Ладно. Буду смотреть на вас лежа.  

Девушка сняла маску. Она оказалась красивой, смуглой черноволосой девушкой. В темноте разглядеть сложно, но глаза вроде бы карие. Небольшой носик с горбинкой, пухлые губки… Короткая стрижка «под мальчика», подчеркивала изящную длинную шею и маленький острый подбородок. Медицинский халат выдавал стройную фигуру и большую грудь. Иван невольно залюбовался. Через минуту, Ивану стало казаться, что он где-то уже видел раньше её лицо.  

– Я вас раньше точно где-то видел. Вот только пока не могу вспомнить где.  

– Позавчера вы меня видели и до этого, тоже. Но только в стенах этой клиники.  

– Наверное, так. Скажите, а вы про меня хоть что-то знаете? Может у меня где-то есть родственники, жена, или дети? Сколько мне лет, в конце-концов?  

– Я вам не могу рассказать – доктор запретил. Вы должны сами все вспомнить… Но, если честно, то я про вас итак совсем ни чего не знаю. Моя должность – старшая медицинская сестра. В нашей клинике информацией располагают только доктора, к сожалению.  

– Мне так тяжело даются воспоминания, если бы вы только знали! – Иван наигранно вытащил из под головы подушку и положил ее себе на лицо.  

– Ни кому не пожелаю моей участи – Донесся уже из под подушки глухой голос Ивана.  

– Я пожалуй пойду. – скромно ответила мед. сестра и развернулась к выходу.  

– Постойте! А как вас зовут? – спросил Иван, сбросив подушку на пол.  

– Наталья Ивановна. – робко ответила девушка, продолжая двигаться к выходу.  

Мужчина рывком вскочил на ноги, громко звякнув цепями.  

– Подождите! – повторил он настойчиво.  

Девушка остановилась и обернулась. Иван взглянул на неё и из-за того, что увидел, у него началась паника. Тут же возникла дезориентация в пространстве – как будто начал начал уходить пол из под ног. У мед. сестры исчезло лицо, превратившись в белую смазанную массу.  

– Вы зачем так резко встали? Присядьте! Вот, видите? Сразу побледнели от нагрузки. Вам от этого плохо. Не вставайте пока что. Сил то нет у вас совсем. Ну что же вы так? – Девушка быстро подскочила к Ивану и положила свои прохладные ладони к нему на плечи.  

Иван сел.  

Мужчина решил не говорить про то, что не различает лицо девушки. Он изо всех сил старался вести себя как будто не происходит ни чего необычного, но панический страх охватывал его всё сильнее. В итоге, стараясь взять себя в руки, мужчина просто с силой сжал веки.  

– Простите. Но я лучше п…просто лягу сейчас. Буду спать. В-вы правы, мне совсем не здоровится. – Промычал Иван, борясь с паникой.  

Мышцы мужчины предательски сжались от страха, вызывая мучительные судороги. Иван постарался их скрыть, чтобы «мед. сестра без лица» не вернулась.  

– Хорошо. – ответила спокойно девушка – Я тогда пойду.  

Спустя несколько секунд, Иван услышал звук удаляющихся шагов и скрип двери.  

Приступ панического страха начал потихоньку отступать, и болезненно сжатые в комок мышцы стали поочередно расслабляться. Мужчина, наконец расслабил веки и прикрыл глаза. Он постарался дышать полной грудью, постепенно отпуская накопившийся стресс.  

– Вот и я говорю, хватит переживать. – раздался рядом голос женщины, которая облила Ивана утром кипятком.  

Иван предпочел не отвечать, зажмурив глаза.  

– Сейчас вот я прилягу с тобой, и ты всё забудешь, любимый. Знаешь что? Я за тобой пришла! Ты же совсем один! Вот и заболел. Раньше хоть я о тебе заботилась. – нежно ворковал голос уборщицы, которая почему-то считала себя его женой.  

Женщина прилегла рядом и замолчала. Сердце Ивана готово было выпрыгнуть из груди. Он не мог восстановить дыхание, которое своим набирающим скорость ритмом разрывало его легкие. Воздуха не хватало. Испытывая сильнейший ужас, он готов был провалиться в обморок, но изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание. Любое переживание сильно будоражило нервную систему, вызывая у мужчины приступы паники.  

Сквозь плотно закрытые веки, вдруг прорвались вспышки света.  

– Эксперимент провалился. Его кожа пятнами черными изошлась и отслаивается. Рак кожи от ваших препаратов, а не арийская раса. Доктор! Вы- бездарность!  

– Товарищ Шварц, наши лекарства еще не до конца испытаны. Мы просто ликвидируем уже использованный биологический материал и всё. И будем дальше добиваться желаемого результата.  

– Мы уже четыре года ликвидируем материал. Где нам его брать в нужном вам количестве? Вы сколько с вашими докторами еще будете тратить наше время и нервы?  

– Простите, но перед вами какие задачи стояли? Поставлять людей с «грязной» кровью в необходимом нам количестве. К тому же, если я не ошибаюсь, наши методы ранее не претили вашей идеологии.  

«Так. Припоминаю. Потом они пойдут и расстреляют Риму с её малышом. Сволочи! У него рак кожи. А она теперь – израсходованный биологический материал. Точно! Я вспомнил! А доктора зовут – Рудольф Арнцгольд. Нужно об этом моему лечащему врачу рассказать. Виноват еще и Арнцгольд! Хотя, и Шварц редкостный гад» – вдруг прояснилось в голове у Ивана. Он открыл глаза. Перед ним снова посылал на стену изображения трескучий проектор.  

Иван повернул голову в сторону лежащей женщины. Черты её лица едва угадывались при тусклом свете, исходящем от лучей проектора. Невероятно холодное тело тесно прижалось к нему, уставившись ему в лицо ничего не видящими мертвыми глазами. Уборщица была мертва! Иван с криком ужаса вскочил с кровати и понесся туда, где скорее всего была дверь. Звякнули натянувшись цепи, и мужчина упал на пол. Его тело снова пронзил первобытный страх, тянущий за собой судороги. От боли и ужаса мужчина стиснул зубы.  

– А сейчас моя любимая часть видео! – томно улыбнулась мертвая женщина, недавно лежащая в его кровати. Она вдруг оказалась сидящей рядом с Иваном на корточках, но проектор вдруг погас, не дав женщине насладиться просмотром. Иван с мертвой женщиной оказались в полной темноте.  

Судороги внезапно сменились крупной дрожью и мужчина заплакал. Слезы принесли небольшое облегчение. Женщина подошла и положила Ивану руку на голову. Мужчина вдруг перестал дрожать и почувствовал безразличие и покорность.  

– Тихо, милый. Не плач. Мне раньше тоже бывало страшно, а теперь беспокоюсь только за тебя. Знаешь, как душа болит?  

– Я хочу быть здесь один. Понимаете? Совсем один! – простонал Иван сквозь слезы.  

– Правда? – Удивилась женщина- А кто тогда лежит сейчас в твоей кровати? Я значит лишняя, а она пускай останется?  

Темноту вдруг прорезал луч света, осветив кровать Ивана. На ней всё ещё лежал труп женщины. А совсем рядом с Иваном сидела на корточках другая, но очень похожая на мертвую.  

– Что вам от меня надо? Зачем вы меня мучаете? Я больше так не могу! Я хочу смерти! – вдруг рассвирепевший Иван.  

– Прежде всего, здравствуйте. – вдруг раздался голос доктора и луч света тут же погас.  

– З…здравствуйте. – оторопело ответил тихим скулящим голосом Иван.  

Зажглась тусклая лампочка. Иван встал на четвереньки и принялся быстро озираться по сторонам.  

«Так. Цепи. На месте. Кровать на месте. Труп.. Исчез. Вторая тетка.. Сидит, сука! » – попытался привести мысли в порядок Иван, но увидев женщину, тут же шарахнулся от нее.  

– Да это же всего лишь санитарочка! Она у вас тут приберется и всё! Не переживайте.  

– по доброму улыбнулся доктор.  

– Просто мне в темноте сложно навести порядок, и я фонарик включила. – виновато улыбнулась женщина – А он заплакал. Ну оно то понятно, что плохо ему, видать, от света.  

Иван взглянул на женщину: Низкорослая и сутулая. Какой – то светлый волос. Всё лицо в темных то ли веснушках, то ли родинках. Вот и всё, что можно было разглядеть при таком скудном освещении. Но почему то, несколько минут назад, больное воображение выдало ее за совсем другого человека.  

– Вижу совсем вам плохо тут. Вы хотели умереть, или мне послышалось? –серьезно поинтересовался доктор.  

– Я и сейчас хочу.  

– Но ведь Вам легче стало! Боли у вас прошли. Так ведь?  

–Не совсем…  

– А что вас ещё мучает? Страх? Галлюцинации?  

– И страх, и галлюцинации. – признался Иван.  

– Понятно. Мы вам с этим вряд ли сможем помочь. Я не очень хорошо подкован в лечении шизофрении, по этому не спешу ставить вам такой диагноз, хотя он у вас очевидно имеется. И знаете, почему?  

– Почему? – послушно спросил Иван, жадно глотая каждое слово доктора.  

– Потому что ваш единственный шанс покинуть нашу не очень квалифицированную клинику – прикинуться здоровым человеком, доказав в суде собственную невиновность.  

– А какая вам от этого выгода? – поинтересовался Иван, думая о том, что прикинуться нормальным будет тяжело.  

– А я просто побыстрее разделаюсь с очередным затянувшимся судебным делом. – честно признался доктор – Ну не могу я вас вылечить! И премии меня лишат, за то, что вы тут койку просто так занимаете.  

Иван изучающее взглянул на доктора. Пожилой. Среднего роста и телосложения С очень добрым, но грустным лицом. Крупные черты лица. Пушистые русые усы. Очки с толстыми линзами. Они зрительно сильно увеличивали усталые серые глаза.  

– Хорошо, давайте попробуем. Я так понимаю, что у меня больше нет вариантов, кроме того, что вы мне предлогаете. – наконец, напряженно произнес Иван.  

– Вот и славненько! Давайте я вас подлечу, как смогу. К даче показаний подготовлю. А там – и «дело в шляпе», как говорится! – обрадовано воскликнул доктор.  

Иван закивал головой. Доктор вытащил из кармана небольшой пузырек и высыпал из него горсть таблеток в свою ладонь.  

– Это вам, Иван Людов! Примите эти лекарства и тогда в вашем головном мозге расширятся сосуды. Это насытит клетки мозга кислородом. Вы успокоитесь, расслабитесь и поспите. Через час я приду к вам с диктофоном, чтобы мы записали ваши вторые по счету показания.  

– Хорошо, товарищ врач. – послушным тоном ответил Иван и быстро проглотил таблетки.  

– Ну раз вы так, не запивая, то и я поспешу удалиться.  

Иван с облегчением вздохнул, и доктор просто тихонько ушел. Санитарка вышла следом за доктором.  

 

 

– Отомсти за меня. Я так хотела жить! – голос Римы коснулся ушей Ивана.  

Он почувствовал её маленькие сухие ладошки на своих щеках и аромат лаванды, который она просто обожала.  

Иван вспомнил, как сильно любил Риму. В лагере смерти над ней ставили эксперименты, хотя в то время она была беременна. Беременна от Ивана. Они любили друг друга, зная, что дни их сочтены. В итоге она все таки погибла, а Иван чудом избежал гибели.  

Бесчеловечные и злые люди орудовали в этом лагере смерти.  

Мужчина открыл глаза. Рядом с ним, в его больничной койке лежала Рима.  

На ней был одет простой черный сарафан. Длинные черные спутанные волосы каскадом струились по подушке. Впалые большие темно – карие глаза угольками блестели на бледном, немного детском личике. Девушка с надеждой смотрела как будто прямо в душу Ивану, прикусив бледную нижнюю губу.  

– Я отомщу! Любой ценой! Обещаю! Скоро суд. Будут судить меня, но я выдам того, кто во всем виновен. Я им всё расскажу. Я вспомню, как это было, обещаю!  

– Я тебя люблю. Ты всегда был смелым…- печально ответила Рима, обнимая Ивана.  

– Как там наш мальчик? Он больше не болен ведь? Правда? Он в раю? – спросил Иван, отчего-то ощущая стыд перед сынишкой.  

– С ним всё хорошо. – ответила Рима.  

– Спасибо тебе за всё, милая. – сказал Иван.  

– Иван. Отомсти. Ты можешь это сделать, Вань. А теперь проснись, пора всё вспомнить.  

Призрак Риммы потихоньку начал таять, превращаясь в мутноватую серую дымку. По щеке мужчины, одна за другой покатились горячие слезы. Он начал чувствовать боль более страшную, чем физическая. Иван вспомнил погибших сынишку и любимую. На сердце как будто вскрылись чудовищные раны, отправляя импульсы горя и одиночества во все уголки его усталой души. Откуда-то из глубины груди по всему существу Ивана разлился холод опустошения, убивающий в человеке желание жить, и каждая клеточка организма замерла и сжалась, остановив своё дыхание.  

– А вот и я! С моим любимым диктофоном. Вы готовы записать ваши воспоминания, которые помогут восстановить цепочку событий, произошедших в лагере смерти «Белый купол»?  

Иван слышал вопрос доктора, но не отвечал. Его сознание тщательно отвергало всё, что нёс ему окружающий мир.  

– Иван! Что с вами? – спросил доктор, подойдя к кровати Ивана.  

Мужчина снова не отреагировал на вопрос врача.  

– Конечно, ваше молчание можно принять за что угодно. Но вероятность вашего безумия отвергает ясный и осмысленный взгляд. У вас видимо глубокая депрессия. Вы что-то вспомнили?  

Иван еле заметно, утвердительно кивнул головой, но внимательный доктор заметил и это.  

– Радует, что и на этот раз я не ошибся. Скажу даже более – ваша депрессия давно есть в моем прогнозе. И у меня с собой есть пилюли, блокирующие действие рецепторов, чувствительных к определенным гормонам… Вам не обязательно понимать все детали, просто желательно хоть немного доверять лечащему врачу. Я постараюсь «передать» вас более профессиональному специалисту для лечения вашего заболевания. Но только после суда. Ну так что же вас тревожит? – по отечески тепло произнес доктор – Уверяю вас! Я сталкивался со многими душевными ранами, и знаю, что вашу можно излечить. Расскажите мне, что у вас на душе.  

– Я вспомнил. Погибла моя любимая. И мой сын погиб. И моя душа умерла вместе с ними.  

– Мне тоже знакома боль утраты, и я вас понимаю. Необходимо найти смысл для дальнейшей жизни, а иначе вы погибнете зазря! Я нашел смысл жизни в моей работе. Работая в этом мед. блоке, я навсегда излечился от душевной боли.  

– У меня есть смысл. Но я вам его не скажу, потому что не совсем доверяю. – заговорил отрешенным голосом Иван.  

– Ваше право! Но цель то у нас на ближайшее время общая? Вернуть вам воспоминания и выступить на заседании суда…  

– Давайте пока не будем далеко загадывать, а просто попробуем вернуть мне память? – грубо поинтересовался Иван.  

– Давайте так. – устало вздохнул доктор.  

– Начинайте, я готов.  

Врач заметно смутился, сбитый с толку смелостью Ивана.  

– Ты хоть помнишь то, как меня зовут, командуешь тут? – доктор в шутливой форме решил поставить пациента на место.  

– Помню, Андрей Васильевич. – серьезно ответил Иван.  

– Владимирович. – поправил Ивана доктор.  

– Извините. Я просто взвинчен и мне не терпится начать..  

– Хорошо. Я для начала вас « настрою», и когда вы будете готовы, включу диктофон для записи информации, нужной следствию. Лишнюю и компрометирующую вас информацию мы записывать не будем.  

– Хорошо.  

– Итак, первое. Как Ваше имя.  

– Иван. Людов Иван Аркадьевич.  

– А может вы вспомнили, сколько вам лет и где родились? – осторожно спросил Андрей Владимирович.  

– Нет.  

– Это вы сами наверное не скоро вспомните, но я вам подскажу. Запомните эту информацию. Ее вам нужно будет сообщить на суде.  

– Хорошо.  

– Новокузнецкая область. Зеленогорский район. Поселок Корейский, улица академика Королева 24, квартира 59. Припоминаете?  

В памяти Ивана и правда что-то слабо, но всё же «зашевелилось». Он еще раз повторил про себя адрес, и в его воспаленном рассудке начали появляться неясные картинки его детства. Сначала в образах явно не доставало четкости, но воспоминания накатывали, обрастая деталями, как снежный ком. Наконец, они нахлынули с такой силой, что Иван полностью в них погрузился.  

Вот он у бабушки. Она – настоящая красавица! У неё изумительные голубые глаза, прекрасные белоснежные кудри и ласковые натруженные руки. На ней – яркий цветной сарафан в пол. На голове – веселый цветастый платочек. А что же у нее в руках? В руках у любимой прекрасной бабушки – хрустальная ваза с конфетами! Как же вокруг весело и здорово! Звонкие солнечные лучи наполняют воздух радужными бликами. Каждый такой солнечный день – всегда праздник. Из маленькой уютной кухоньки доносится аромат пекущихся пирожков. Из соседней комнаты слышно звонкое пиликанье на скрипочке младшего братишки, который еще немножко позанимается, и они вместе побегут на улицу. А самому Ивану всего десять годков. Он – веселый здоровый мальчишка в простой белой майке и растянутых синих шароварах. Иван очень любит бабушку. Он всегда защищает слабых, хоть и сорванец, коих свет не видывал.  

Дальше, информация с невероятной четкостью и скоростью начала материализоваться в сознании Ивана, перевоплощаясь в картинки: оценки в школе, отпуск с родителями, смерть бабушки, покупка щенка, друзья детства, первая любовь, институт – миллионы происшествий и сюжетов всё быстрее и быстрее вспыхивали в сознании с невероятной скоростью и Иван не мог их остановить.  

Действительность на время перестала существовать и разум начал интенсивно блокировать любую возможность соприкосновения Ивана с реальностью. Вспышки памяти становились всё крупнее и материальнее, начиная приносить Ивану усиливающуюся головную боль. Наконец, пылающий разум Ивана ярко вспыхнул и затем погрузил всё во тьму.  

– Как только я скажу «десять», вы придёте в себя. Итак, один…два…три…четыре…  

– Что со мной случилось? – шепотом спросил приходящий в себя Иван.  

– Значит, мой гипноз вас не коснулся. А жаль. У вас был приступ эпилепсии, а затем длительный глубокий обморок. У вас раньше наблюдалась эпилепсия?  

– Не знаю. Вроде не было её раньше. Но я вспомнил детство. – сказал Иван.  

– Так. Хорошо. Адрес ваша память подтвердила. Давайте пока опустим воспоминания детства. Нам главное вспомнить всё, что связано с «Белым Куполом».  

– Почему?  

– Потому, что полное восстановление памяти в вашем случае нужно производить при помощи хороших специалистов, которые смогут блокировать нежелательные аутоиммунные реакции нервной системы при вспышках воспоминаний. Необходимо контролировать скорость потока информации. Я этого делать не умею.  

Ивану, к его радостному недоумению, стремительно становилось лучше. И вообще, динамика последних часов не переставала удивлять. Видимо, во время обморока, ему вкололи какой-то мощный транквилизатор, и мужчина даже смог сесть. Правда, сохранились небольшое головокружение и не сильная боль в области висков, но это ведь мелочи.  

– Хорошо. Давайте про «Белый купол».  

– Итак. Фашисты все свои опыты записывали на видео и я, изучив материал, могу задавать вам наводящие вопросы. В « Белом Куполе» находилось около пятидесяти человек?  

– Сорок человек.  

Иван прикрыл глаза, стараясь вспомнить поподробнее лагерь нацистов.  

– Маленькая, всеми забытая деревня. Беглые фашисты, обманом заставили местное население обнести забором территорию поселения. Ни кто не покинул деревню с момента появления там этой дьявольской организации. Живым, ни кто не покинул… – руки Ивана сжались в кулаки.  

– Как называлась деревня? Помните? И какой это был год?  

– Да, конечно. Малая Ладья. Год… Хм… Вроде бы 1955 год.  

– Хорошо, продолжайте. С этого момента я включаю диктофон.  

Иван дождался характерного щелчка клавиши записи и продолжил свой рассказ.  

– С 23 лет я поступил на службу в КГБ. Ловко взбираясь по карьерной лестнице вверх, я служил несколько лет «верой и правдой» нашей Родине. Спустя три года, я служил в русском посольстве в Германии, а затем, мне доверили расследование преступной деятельности нацистской организации «Белый Купол». Тогда ни кто ещё даже и не подозревал, что эта организация умудрилась пустить корни даже в России. Но отслеживая деятельность этого преступного синдиката, мы нашли места базирования её филиалов в нескольких странах. В это время нацисты уже прочно обосновались в деревне «Малая ладья» которая находится в глубоких лесах Сибири, превратив её в некое подобие концентрационного лагеря Второй Мировой Войны. Когда меня задержал патруль, я представился заплутавшим грибником. Меня не раскрыли, хоть и доставили в лагерь для своих гнусных опытов. Так как я планировал продолжить сбор информации о деятельности организации уже на территории лагеря, мой нечаянный «арест» был даже кстати.  

– То есть, далее вы активно участвовали в жизни лагеря «Белый купол», захватившего деревню «Малая Ладья». Я всё правильно понял?  

– Да. Я наблюдал за деятельностью организации, невольно позволяя нацистам ставить опыты И НА МНЕ ТОЖЕ. – ответил Иван, сделав акцент на конце предложения.  

Доктор плотно сжал губы, и опустив пристальный взгляд, что-то быстро записал в своем блокноте.  

– Что вам ещё известно о деятельности организации «Белый Купол»?  

– Находясь в лагере, мне удалось выяснить, что целью создания «Белого Купола» являлись исследования в области генетики. Перед научными сотрудниками «Купола» стояла задача научиться медикаментозным путем «очищать» «грязную» кровь людей не арийской расы. По их замыслу, из любых «черномазых» получались бы люди, приближенные к великой, по их мнению, расе. Они могли бы стать рабами истинным господам, или же достойной прислугой.  

– Так, давайте не будем углубляться в идеологию работы организации. – перебил доктор Ивана – У нас нет на это времени. До заседания суда осталось всего три дня. Мне нужно знать о том, что происходило в лагере. И имена… Если вспомните.  

В дверь тихонечко постучали, и не дождавшись ответа, какая то не знакомая Ивану миниатюрная санитарочка, стремительно вбежав в палату, поставила на стол доктору пару чашек ароматного кофе.  

Дождавшись, когда за женщиной закроется дверь, доктор протянул Ивану одну из дымящихся чашек.  

Иван сделал маленький глоток. Приятное тепло разлилось по телу. Он пригубил кофе второй раз, и заметно приободрившись, продолжил свой рассказ.  

– Хорошо. Слушайте. Лагерь «Белый Купол» делился на четыре части: мед. блок; лаборантская; столовая с прачечной; ну и крематорий, небольшой. Руководство «Купола» занимало половину лаборантской. Руководителем лагеря был Альберт Шварц, его заместитель – Томас Берне. Главный научный сотрудник, так… вроде бы Вальтер Андреас. Почему вы не записываете в блокнот имена?  

– Потому что пишет диктофон. Я помечаю лишь некоторые психологические моменты, необходимые для моей последующей врачебной практики.  

– Понятно. Тогда с вашего позволения, я продолжу. Помимо руководства, в лагере работало ещё несколько десятков человек. Половина из них была научными сотрудниками, другая половина являлась до зубов вооруженной охраной. За питанием и чистотой в лагере следили те до смерти напуганные жители, которые не подходили нацистам для опытов. Это позволяло не плохо сэкономить на рабочей силе.  

В «Белом Куполе» жителей деревни за людей не считали. Ежедневно, примерно десятку людей вводились экспериментальные вакцины. Они старались изменить человека на генетическом уровне! Но природу обмануть сложно, и люди заболевали. Измененные части тела отказывались служить хозяину, а планомерно перестроить весь организм одновременно ученным не удавалось. «Переработанный материал», то есть больных и страдающих людей попросту расстреливали, а затем их тела сжигали в крематории.  

– Вы можете сейчас подробнее вспомнить имена сотрудников «Белого купола»? – сухо спросил Андрей Владимирович.  

Иван прикрыл глаза, изо всех сил пытаясь вспомнить имена тех, с кем сталкивался в лагере, но что-то прочно блокировало эти воспоминания.  

– Я не могу. Простите. С именами на сегодня всё. – ответил он, бросив искренний взгляд на доктора.  

Доктор шумно выдохнул, и, стерев серым носовым платком пот со лба, снова что-то быстро записал в свой блокнот.  

– Не напрягайтесь. Берегите себя, свою психику. Если мы спровоцируем новый нервный срыв, то вы рискуете снова всё забыть. Со временем вы итак всё вспомните. Но не сейчас. За день до заседания суда, с вашего разрешения вам введут препарат, расслабляющий нервную систему. Так вам будет проще вспомнить имена. И тогда мы снова всё запишем. Хорошо? Не забывайте, главное сейчас не «перебарщивать».  

– Хорошо. Тогда продолжу свой рассказ, не углубляясь в подробности. За всё время существования лагеря, построенного нацистами, были убиты все сорок человек. И таких лагерей несколько. Они расположены далеко друг от друга, но контролируются одной и той же организацией «Белый купол». Самый ближайший к деревне «Малая ладья», лагерь в районе Чукотки. Про другие лагеря мне известно лишь то, что один из них находится где-то в Африке, а другой в Южной Америке.  

– Так. Хорошо. Давайте всё же вернемся к «нашему» лагерю.  

– Давайте. Итак, в «нашем» лагере испытуемых не считали за людей. Их плохо кормили, содержали как скот в грязных холодных бараках. Некоторые погибли от голода и инфекций. С заболевшими тоже не церемонились. Их ждали расстрел.  

Загубив немало человеческих жизней, ученные пришли к выводу, что человека, рожденного с уже определенным набором генов не «переделать». Тогда они решили создавать арийцев, воздействуя своими препаратами на беременных женщин. То есть следующий этап опытов был направлен на оплодотворение женщин, которые впоследствии были под воздействием экспериментальных препаратов. Вы даже не представляете, насколько это было жестоко! Мне даже страшно вдаваться в подробности. Счёт умерщвленных младенцев идет на десятки. Женщины сходили с ума, теряя своих малышей, но этих подонков уже было не остановить. А ещё, проклятые нацисты, как и во время Второй Мировой, стремились к расщеплению и уничтожению человеческой личности. Ну и, конечно, вы понимаете, что не годных к очередным родам женщин тоже ожидал расстрел.  

– Понятно. Сколько ЭТО продолжалось? – сурово спросил Андрей Владимирович.  

– Всего лишь два года. Потом их раскрыли. На протяжении всего пребывания я не мог вырваться из плена, как и послать весточку своему руководству. Четко спланированная изолированность логова нацистов тут отработала по полной программе. Наверное, меня объявили предателем и передали моё задание другому агенту.  

– Да. Вас много в чем обвиняют. Это я слышал, хотя нас, медиков не посвящают в тонкости расследований. Но данные сейчас показания, на мой взгляд, доказывают вашу невиновность. Вы просто напросто не справились с заданием. И всего то! За это можно просто оставить Вас без премии, например. Ну или уволить… Под статью «Добровольная сдача в плен», вы вроде тоже не попадаете. Я попробую вам помочь.  

– Мне главное отомстить Шварцу. Он должен быть казнен за свои злодеяния. Как же я ненавижу эту тварь! Дело в том, что по распоряжению Альберта Шварца, эксперимент был поставлен и на мне. В лагере, в отдельной камере на целый год заперли меня и одну девушку по имени Рима – жительницу деревни «Малая Ладья». Мы полюбили друг друга и зачали ребенка. А дальше.. А дальше она родила чудного сынишку. На нем ещё в утробе матери ученые испытывали действие своих проклятых препаратов, и я ни как не мог им в этом помешать. Но, вы поймите, даже в крохотной камере, на сыром земляном полу мы были счастливы, вместе переживая голод и бесконечные болезни. Сын рос у нас на руках, и мы обожали его больше жизни, благодаря судьбу за каждый вдох, совершенный вместе. Затем, у нашего сыночка начался рак кожи. Меланома. Малыш сильно мучился и однажды проклятые нацисты увели их. Их! Риму с малышом! Затем я слышал выстрелы. И моя жизнь будто оборвалась в этот момент. – Иван уронил лицо на свои большие холодные ладони и до доктора донеслись глухие всхлипывания.  

Андрей Владимирович выключил диктофон, затем какое-то время молчал, задумчиво уставившись куда-то в пустоту.  

Как закончилось существование лагеря? Что там произошло на самом деле?  

– Начался крупный пожар в мед. блоке, который привлек внимание пролетающего неподалеку самолёта. Пилот сообщил о возгорании в ближайший населенный пункт, оснащённый пожарной частью. С деревней староверов невозможно было связаться – те отвергали любую технику, да и нормальной дороги не было – эти чудаки ездили на гужевых повозках. Тогда, из ближайшего к деревни населенного пункта отправили несколько бригад пожарных, милиции и карет скорой помощи для устранения аварии и выяснения обстоятельств… Пока они прокладывали себе дорогу, частично вырубая деревья и засыпая ямы, мед. блок и вовсе сгорел, а также и административные кабинеты. Ветер перенес пламя и на бараки. Наткнувшись на стену из колючей проволоки, окружающей деревню, картеж предпринял попытку всё – же проникнуть на территорию лагеря. В ответ на вторжение, охрана «Белого Купола» открыла стрельбу. И тогда, Шварц отдал распоряжение всех пленных поспешно сжечь в крематории, чтобы ни кто не смог рассказать людям о том, что происходило на территории лагеря. Нацисты же, по его замыслу, должны были спрятаться в секретном подземном бункере. Из-за сильной спешки мне удалось выжить.  

– И теперь вы решили отомстить?  

– Да! Любой ценной! – воскликнул Иван.  

– Будь по вашему! Я готов идти с вами до конца. Ваша цель – и моя цель тоже. Нужно победить нацистов во что бы то ни стало, стерев их с лица земли.  

– Так точно! – с пылом воскликнул Иван.  

– Давайте так… Сегодня вы отдохнёте и наберетесь сил. Завтра вас погрузят в медикаментозный сон, который укрепит и успокоит вашу возбужденную нервную систему. Послезавтра, вы даете заключительные показания в присутствии следователя, и на следующий день состоится суд.  

– Суд над Шварцем?  

– Нет. Судить будут вас. Но мы докажем вашу невиновность. Ваша задача – чистосердечно обо всем рассказать. Ваши показания – доказательство вины Шварца и его подручных. Теперь мы знаем, что на самом деле произошло с жителями деревни «Малая Ладья», а когда у нас будут ИМЕНА. Спецслужба СССР оперативно найдет людей, готовых дать показания и подтвердить ваши слова.  

– Наверное, на вооружении суда уже есть свидетели, раз состоится заседание?  

– Конечно же. Но кто они, я не знаю. На то есть тайна следствия. Главное для вас на данный момент – набраться сил и быть готовым к борьбе за справедливость.  

– Хорошо, доктор. Как скажете.  

– Ну тогда, до завтра. – сказал доктор, и выключил настольную лампу.  

Всё снова погрузилось в полумрак. В тишине раздался звук закрывшейся двери. Иван медленно поплелся к кровати. Но не успел он дойти, как дверь снова скрипнула.  

– Здравствуй, сынок. – пробубнил уже знакомый Ивану голос.  

Он обернулся и увидел ранее знакомый уродливый огромный кусок плоти, у которого отсутствовали ноги.  

«Кажется, её зовут… Как? Марта, вроде? » – с ужасом вспомнил Иван.  

– Ты же мне как сын родной. Хочешь, я опять тебя покормлю? – низкий грудной голос неприятно резонировал в пустом помещении.  

Ивана прямо передернуло от жутких воспоминаний про то, чем закончилась его первая встреча с этой женщиной. Он был не особо расположен к новым знакомствам и друзьям, так что Марту он решил вежливо «отправить» восвояси.  

– Нет, спасибо, Марта. Сегодня не нужно. Зачем пришла? – Иван постарался выглядеть как можно спокойнее и увереннее.  

– Поговорить. Ты мне нравишься и я переживаю за тебя, как за сына. –промычала Марта, подтягивая своё обрубленное тело в сторону Ивана.  

– Спасибо, но я справлюсь со всем сам. Не трать свои нервы, Марта. Иди! Я болен, к тому же от всего этого порядком устал и хотел бы отдохнуть.  

– Ты несчастен, Ваня? – удивленно спросила Марта.  

– Да! Как видишь! Не может быть человек в моем положении счастлив. Тем более, когда ему мешают отдыхать… Ты ведь меня понимаешь?  

– Не понимаю. Каждое мгновение – это шанс насладиться тем, что есть. Человек всегда что-то имеет, только не замечает этого. Жизнь – ей уже стоит радоваться. Аппетит, зрение и слух, надежды и мечты… А если есть благородная цель в жизни, то это вообще может превратить любого несчастного в счастливчика. Даже вот, когда ноги есть, уже радость. – на глаза Марты навернулись слезы.  

– Не плачь, Марта. Ты – умница! Везде видишь радость и одариваешь местный суровый колорит своей мягкой душевностью и добротой. Спасибо, и не плачь! – начал в ответ острить сердящийся Иван.  

– Ты Ванька – дурачок! Убьют ведь тебя! Если ты отступишься от своей совести – дело будет проиграно! Не вздумай врать, Ваня. Ложь для тебя –самый короткий путь на тот свет!  

– Опять ты здесь, Мартина? Иди в свою палату. Там тебя ждет ужин! – раздался из темноты голос мед. сестры Натальи Ивановны.  

–Ладно, Наташа. Пойду. Потому что голодная. А так бы и не ушла. – ответила Мартина мед. сестре и торопливо поползла в темноту. Через пару секунд хлопнула дверь.  

Иван и Наталья одновременно вздохнули с облегчением.  

– Почему она везде ходит? Она же вроде как тоже пациент, а здесь все пациенты под стражей.  

– Она не опасна. И мы бы выпустили ее давно, так как Марта у нас здесь уже и срок то свой отмотала, но Андрей Владимирович безгранично великодушен. Он постоянно ходатайствует о продлении реабилитации и обследовании этой бедной калеки, так как на воле ей податься некуда.  

– А за что Марту посадили?  

– А вот это уже не твоё, Ванюшка, дело. Извольте отужинать? – шутливо спросила Наталья Ивановна.  

– Изволю. – согласился Иван.  

Мед. сестра поставила на кровать Ивана поднос, на котором дымился горячий ужин: ароматный чай с лимоном и голубцы со сметаной.  

– Спасибо… – восхищенно произнес Иван, укладывая голубец сверху прямо на свежий ржаной хлебушек.  

– Пожалуйста. – Ответила мед. сестра, сверкнув своим гладким, как яичная шкарлупа лицом, черты которого снова куда – то успели испариться.  

На Ивана снова начал волнами накатывать панический страх. Но мужчина решил не подавать виду, игнорируя страх. Он, вздохнув полной грудью, принялся медленно считать в уме до двадцати. Сердечный ритм немного снизился, и дыхание потихоньку начало приходить в норму.  

– Вам плохо? – проникновенно спросила Наталья и присела рядом с Иваном на кровать.  

– Нет, нет! Что вы! Я просто устал. – поспешно ответил мужчина, прикрыв глаза.  

– Что-то вы мне не нравитесь. Бледный какой-то и сопите громко. Давайте я вам пульс посчитаю? – заботливо поинтересовалась мед. сестра и положила свою мертвецки холодную руку на запястье Ивану.  

Совладать с дыханием и сердцебиением стало совсем невмоготу, и Иван громко икнул. Что самое ужасное – невозможно было разобрать, где закончилась реальность и начались галлюцинации. Но одно у Ивана не вызывало сомнений: окружающие не должны были считать, Ивана недееспособным.  

– Ой, да у вас как будто сердце сейчас выскочит из груди! – воскликнула мед. сестра Наташа, и вскочив, куда-то умчалась.  

Иван вздохнул с облегчением. Он ещё около получаса приводил своё дыхание в порядок, затем принялся за остывший ужин.  

– Пожрал? – вдруг раздался в тишине злобный рык.  

От неожиданности, поднос с остатками пищи выскользнул из рук Ивана и упал на пол.  

– Да. ССпасибо. – заикаясь кому-то ответил в темноту Иван.  

– Я сейчас с тебя сниму цепи. Шеф говорит, что ты больше не буйный. Ну и сам уберешь, то что «насвинячил». – из темноты выплыла хрипящая и мучимая отдышкой фигура высокого тучного санитара Сёмы.  

От санитара разило дешевым табаком и плесенью.  

«Нужно не смотреть ему в лицо. Нужно смотреть в пол, чтобы опять не испугаться. В лицо не смотреть. Нет. Не поднимать глаза! »- лихорадочно повторял про себя Иван.  

Санитар расстегнул стальные манжеты на запястье и лодыжке Ивана. Оказывается, чтобы их снять нужно было всего лишь передвинуть еле заметный тонкий металлический регулятор, находящийся на манжете немного в сторону и тогда замок послушно открывался. Иван не смог сдержать смех.  

– У нас все ржут, как носороги, когда мы с них снимаем оковы. – «просипел» санитар.  

И тут, взгляд Ивана упал на ноги санитара: сотрудник отделения психоневрологического диспансера при « местах не столь отдаленных», явился к пленному босяком. Но поражало не только это. Ноги санитара представляли собой уродливые лапы то ли медведя, то ли волка, переходящие в обычную человеческую пятку. И тут же в нос пахнуло жутким гнилостным запахом.  

– Не заморачивайся. Не могу обувь ни как подобрать, а за день ноги то пачкаются… – как-то коряво попытался оправдаться санитар, заметив изумленный взгляд Ивана.  

Не дождавшись ответа, он досадливо махнул волосатой рукой, и громко отрыгнув вонючий воздух, скрылся в темноте.  

Иван снова дико засмеялся. Он схватился за голову и принялся нарезать круги по краям освещенного «пяточка» его палаты.  

– Сейчас я у тебя давление померяю, а потом кровь возьму на анализы. Из пальца. – раздался рядом с Иваном голос мед. сестры Наташи.  

Мужчина, не оборачиваясь на звук, стремительно подошел к своей койке, и плотно закрыв глаза, лёг.  

– Делай что хочешь. Я пока буду отдыхать. Ладно, Наташа?  

– Ну хорошо. – удивленным голосом ответила девушка.  

Она померила давление Ивану, затем взяла кровь.  

– А сейчас, я уколю тебе снотворное, чтоб ты сладко спал до утра.  

– Валяй. Это то, что нужно. – не открывая глаз ответил Иван.  

Во время укола мужчина почувствовал над собой горячее дыхание Натальи. Её невероятно мягкие маленькие ладошки скользнули по его тонкой сорочке. Но Иван не открывал глаз. Он знал, что в таком состоянии ни чего хорошего он не сможет увидеть, лишь спровоцирует новый приступ паники. А тем временем, он ощутил горячее дыхание девушки на своих губах… Сильно смутившись, он впал в оцепенение. Даже когда скрипнула входная дверь, девушка не испугалась, и её дыхание не исчезло, а только усилилось. Наконец, губ коснулась горячая… наждачка! «Как же больно! Как будто на тёрке губы трут. » – в отчаянии подумал Иван и машинально всё же открыл глаза. На его груди разлегся не понятно откуда взявшийся большущий серый кот.  

Натальи рядом уже не было. – А ну кыш! – Спугнул Иван животное, и, посмеявшись над собственной трусостью, моментально погрузился в глубокий сон.  

 

Иван впервые, за последнее время проспал без сновидений до самого утра.  

– Вставай, Ванюша. Просыпайся! Солнышко уже встало, скоро к тебе придет мед. сестра. – ласковый голос «гладил» своей искренней интонацией раненную душу Ивана.  

– Римочка! Ты? – в надежде спросил он сквозь сон.  

– Я, конечно же.  

Иван открыл глаза: перед ним стояла его Рима. На ней было одето её любимое длинное светло-зеленое платье в желтую ромашку. Густые, черные как вороново крыло волосы были заплетены в тугую косу. Как всегда : скромна и аккуратна. Иван, до знакомства с Римой любил, чтобы женщины носили более «обтягивающую» и вызывающую одежду ярких, контрастных цветов. Яркий макияж, высокие каблуки, сладкий аромат духов сводили Ивана с ума… Но это было до знакомства с ней. Рима же, являлась полной противоположностью прототипу идеальной для него женщины: косметикой она не пользовалась, как и духами, да и каблуки не носила сроду. Она сама была крайне скромна, и, по её словам, предпочитала обычный лён пестрым шелкам.  

– Ты жива? – удивленно и радостно спросил Иван.  

– Жива. Но лишь в твоей памяти. Меня убили. Ты помнишь? – грустно спросила Рима.  

– Я помню. Но всё же надеялся… – с дрожью в голосе сказал Иван.  

– Ты всё еще болен, Ваня. Но скоро ты всё вспомнишь. И тогда я больше к тебе не приду. Когда ты совсем выздоровеешь, видеть меня больше не сможешь. Понимаешь? Ты сейчас как будто не ты. И я тебя люблю, даже вот такого. Поэтому и пришла.  

– Я тоже тебя люблю, Рима. Но не понимаю. Что это за такие шарады «приду – не приду»?  

Иван вскочил с кровати и кинулся к девушке. Он хотел её задержать. Хотел оставить здесь, рядом с собой хотя бы ещё на несколько мгновений, но лучше навсегда …  

– Что ты делаешь? Не трогай меня! Я могу лишь говорить с тобой, Ваня… – вдруг в отчаянии воскликнула Рима.  

Иван обнял тонкий стан, который вдруг начал постепенно таять, растворяясь в предрассветном сумраке...  

Миллионом раскаленных спиц, боль вдруг пронзила голову Ивана. Он упал на пол, изо всех сил сжимая руками взрывающиеся виски. Страшные, полные мучений хрипы начали вырываться из груди Ивана.  

– Доктора! Зовите доктора! Людову плохо! – вдруг раздался голос мед. сестры Натальи, но Иван его слышал уже сквозь пелену беспамятства.  

– Уважаемый! Придите в себя, дорогой. Ну что же вы так нас пугаете? Ну вы даёте! – услышал начинающий приходить в себя Иван голос Андрея Владимировича.  

Сил открыть глаза и шевелиться не было, и Иван просто продолжал лежать, не подавая признаков жизни.  

– Красавчик! Ну не пугайте вы меня! – воскликнул доктор, и сняв руку с запястья Ивана, отвесил ему крепкую пощёчину.  

У Ивана сразу откуда-то возникли силы для поднятия век, глубокого вдоха и громкого всхлипа.  

– Ну наконец то! – обрадовался доктор – А то я тут с вами уже два часа сам с ума схожу.  

Иван с удивлением огляделся вокруг: он находился в небольшой, но светлой палате. Как ни странно, глаза от света больше не болели, и мужчина принялся с радостным удивлением глазеть по сторонам. Стены палаты были просто побелены. Из мебели, были только тумбочка и пара табуреток. На противоположной от больничной койки стене, красовался большой портрет Никиты Хрущева в простом багете из светлого дерева. Солнечные лучи весело пробивались сквозь не плотные занавески высокого двухстворчатого окна. Сквозь открытую форточку доносилось чирикание воробьев и чьи-то грубые голоса.  

– Что там? – спросил Иван у доктора, кивнув в сторону окна.  

– На окне решетки, а за окном тюремный двор. Сейчас у заключенных время прогулки на свежем воздухе.  

– Ясно. А со мной что было? – безразлично спросил Иван.  

– Я вам вчера отменил препараты, блокирующие излишнюю мозговую активность. Эти лекарства давали побочное действие, которое выражалось в болезненной реакции глаз на свет. Но без этих препаратов память для вас – не лучший союзник. Воспоминания способны вас убить, потому что на данный момент ваша нервная система ни чем не защищена и излишне уязвима. Вот поэтому и произошел приступ.  

– Угу. – согласился, лишь слегка улавливая суть слов доктора, Иван.  

– Нам необходимо максимально разблокировать вашу память, чтобы вы завтра смогли дать следователю заключительные, самые точные показания. Понимаете?  

–Угу. – снова согласился Иван.  

– Значит, смотрите, сегодня вам будут давать только снотворные и успокоительные средства. Ваша задача – не стараться что- либо вспомнить самостоятельно. Не анализируйте! От этого будет только хуже, и ваш утренний приступ может повториться. Вы со мной согласны?  

– Да.  

– Тогда через несколько минут Наталья принесёт вам завтрак… Не пытайтесь встать с кровати – для вашей же безопасности вы прикованы к ней наручниками. Я побежал, у меня еще много дел. – сказал доктор и вышел из палаты.  

– Угу. – успел ответить вслед Андрею Владимировичу Иван, и оставшись наедине с собой задумался.  

«Так. Не пытаться анализировать. Я совсем, наверное, выжил из ума. У меня раздвоение личности. Но я же совсем ясно помню, что познакомился с Риммой в камере у нацистов. Тогда откуда мне знать, какие она носит платья и прически? Фантазии? В камере она была всё время в полосатой пижаме… Может быть она мне просто рассказывала о том, как любит одеваться? Так. Память. Тссссс… Тихо. Нужно о чем-то думать, кроме прошлого. Только бы не приступ опять... Кажется, снова начинает болеть голова. Нужно в уме просто петь песни. Тра-та ти-та, тра-та та! Какой сейчас год, интересно? » – Иван упорно боролся с собственными воспоминаниями.  

Внимание Ивана привлекло еле заметное движение воздуха. Беззвучно отворив дверь, на пороге больничной палаты появилась Наталья с серым подносом в руках.  

– Сегодня двадцать третье июня. Лето! 1960 год. Год расцвета нашего Советского Союза, между прочим! Пока вы тут лечитесь, наши ученые – баллистические ракеты испытывают! Спутники на орбиту Земли запускают! Наш уважаемый Никита Сергеевич, – Наталья горделиво указала на портрет Н. С Хрущева – Никита Сергеевич, установил очень даже дружеские отношения с Кубой! Мы скоро к ним в гости будем ездить, а они к нам. Видите, как всё прекрасно? А вы тут болеете…  

– И курить кубинские сигары... Давай на ты, Наташа? – задумчиво сказал Иван.  

– Жизнь мимо тебя, Вань, проходит! Давай, поешь хоть. – досадливо сказала Наталья и помогла Ивану сесть.  

Медсестра поставила перед мужчиной поднос с супом, солянкой и компотом и поспешно вышла из палаты.  

Есть было неудобно. Из-за наручников, приходилось держать столовый прибор левой рукой. Мужчина, неуклюже поглощая обед, задумался над словами медсестры: « И правда, жизнь то мимо идет. Вот сколько он уже тут лежит? А сколько в беспамятстве пробыл? Так... В лагере нацистов он пробыл с 1955 по апрель 1957 год. Затем, его, наверное, сразу отправили в это учреждение, так как он «хапнул» изрядное количество газа «Циклон». Наверное, от этого все его проблемы с психикой. Хорошо, что вообще жив остался! Ну, теперь он задаст фашисту! Ведь живы ещё гады, нацистские! Значит и война не закончилась! Повоюем ещё! Но пока ещё жив фашист. Затаился. Прячется, как гнида подлая. Но ничего, найдем и прибьем гада, не задумываясь! »  

– Покушал? Молодец! Ты так у нас скоро на поправку пойдёшь! – снова возникла на пороге Наталья. – давай ка мне теперь свою попочку, я тебе уколю укольчик, чтобы ты поспал.  

У Ивана глаза «на лоб полезли», от такого обращения. Но не успел он, как следует смутиться. Наталья забрала поднос и ловко перевернув Ивана на бок, уверенно что-то вколола.  

– Ну, ты меня сегодня прямо радуешь! – звонко воскликнула Наталья и поцеловала мужчину в щёку.  

– Сспасибо..- оторопело сказал Иван, чувствуя, что начинает погружаться в глубокий сон.  

Он проспал целый день. Ленивые радостные сны сменялись один другим. Ему снились космические спутники, запущенные русскими на орбиту планеты и добрый Никита Сергеевич Хрущев. Снилось, что они с Риммой отдыхают на Кубе. Также, видел Иван огромную кастрюлю вареной кукурузы и своего шкодного младшего братишку. Снились родная школа, и учительница географии в которую он был тайно влюблён. А ещё снились милая бабушка и ещё молодая мама… Всё было весело и беззаботно, и совсем не хотелось возвращаться в реальность, но резкая пощёчина быстро привела Ивана в чувство.  

– Ваня! Вы так крепко спали, что мы вас уже пол часа пытаемся разбудить. Вероятно, Наталья перепутала дозу снотворного. Буду её ругать! – над Иваном склонился строгий Андрей Владимирович.  

– Не надо ругать. – пересохшими от жажды губами сказал Иван.  

– Буду! Она всё – таки медик. А в медицине важна точность.  

– Да, конечно, но только не из-за меня ругайте. Ладно?  

– Так, это я сам решу. Значит так, вас сейчас поведут в душевую. Затем, выдадут чистую одежду и накормят ужином. Главное, берегитесь своих воспоминаний. Пойте песни, травите анекдоты – да всё, что угодно! Главное – не вспоминать. У нас на это есть целое завтра и послезавтра.  

– Хорошо, док. Так и сделаю.  

Доктор ушел, столкнувшись в дверях палаты с Натальей. Он шутливо пригрозил ей пальцем и лукаво подмигнул.  

– Ну что, дружок, давай-ка, мы с тобой сходим в душ. Затем тебя накормлю и опять отправлю в царство сновидений! Я так стараюсь, прямо весь этот месяц всё-всё делаю и многое успеваю. Надеюсь, мне большую премию дадут, или повысят. – мечтательно произнесла Наташа.  

– Молодец! А зачем же тебе премия? Моей благодарности разве тебе недостаточно? – шутливо спросил Иван.  

– Ты что? Всем нужны деньги! Вань! – испуганно сказала Наталья – Ну ты, дружочек, и учудил! Только сумасшедший может не понимать важности денег. Без них – никуда. Есть деньги – есть вещи, удобства, отпуск и уважение. А если ты беден, то жить тебе скромно и невесело.  

– Деньги… А если ты одинок? Если ты одинок, зачем тебе деньги? Если некого одаривать и радовать материальными благами? Покупать себе всевозможное барахло, ездить одному на курорт? Это же скучно! Весёлые приключения превращаются в обычные неприятные происшествия, если нет рядом близкого человека. И тогда, весь мир становится пустым и унылым, если ты одинок. Деньги не заменят стук родного сердечка рядом.  

– У меня есть дочь. Я её воспитываю одна, и денежка нам не помешает. – смущённо ответила Наталья и сняла с Ивана наручники.  

– Конечно. Но материальное, всегда ужасно тянет «на дно». «Утяжеляет» душу, отдаляя нас от Бога.  

– Кто ты такой, чтобы рассуждать о Боге? – вдруг жёстко спросила Наталья, гневно сверкнув глазами.  

– К сожалению, не знаю, кто я такой на самом деле. – грустно ответил Иван.  

Мужчина встал с кровати и они с медсестрой, молча последовали по темному коридору в душевую комнату.  

– Вот чистое бельё и полотенце. Мыло в душевой, там же и переоденешься. Я тебя тут подожду. – сказала Наталья, остановившись перед узкой белой дверью и протянула Ивану тугой тряпичный сверток серого цвета.  

Иван зашел в душевую и закрыл за собой дверь на хлипкий крючок. Маленькое выкрашенное голубой эмалью помещение было оснащено узкой короткой скамейкой, четырьмя отдельно прикрученными к стене бельевыми крючками, ржавым висящим на стене душем и тусклой лампочкой, спрятанной под небольшим круглым белым плафоном. Иван даже выдохнул с облегчением, не обнаружив зеркала…  

– Иван! Поторопись! Нам тебя ещё спать укладывать! – Крикнула с коридора Наталья и негромко постучала в дверь.  

– Хорошо, Наташ. –ответил Иван.  

Вернувшись в палату, Иван подошел к окну.  

– Открывается?  

– Нет, Вань. Всё забито. И узенькие решетки снаружи, чтобы наш пациент невзначай не сбежал.  

– Так там же тюремный двор! Куда бежать то?  

– Особенность нашего отделения в том, что ребята у нас лечатся «отчаянные». Здесь же «психи» лежат! Ну или те, кто старается себя за таковых выдать. – ответила Наташа и звонко засмеялась.  

– Я же не псих! Просто забыл прошлое!  

– В том-то и особенность психически больного человека. Первое доказательство болезни разума – считать себя здоровым. Ложись, голубчик. Пора тебе спать, сил набираться, а то завтра не справишься с эмоциональной нагрузкой.  

Иван молча наблюдал, как медсестра набирает в шприцы лекарства. Завтра, предстоял сложный, насыщенный и очень важный день. Хороший отдых – даже небольшой, но всё же залог успеха. Нет. Иван не считал себя психически здоровым человеком, скорее наоборот. Но мужчина понимал, что Доктор, скорее всего об этом догадывался, но тщательно скрывает истинный диагноз от общественности.  

Наталья сделала уколы Ивану и беспардонно поцеловала его прямо в губы.  

– Спи сладко, моя радость! А утром я к тебе приду, с надеждой, что ты не обложаешься… – нежным голоском проговорила медсестра и скрылась с глаз Ивана долой, тихонько скрипнув дверью.  

Через секунду в больничной палате погас свет, оставив видимыми лишь серые силуэты предметов. Мужчина прикрыл глаза, давая волю мыслям.  

Наталья не вызывала у Ивана, не смотря на все её знаки внимания, ни каких эмоций. Мужчина воспринимал медсестру как что-то само с собой разумеющееся, терпеливо позволяя ей флиртовать с собой. Девушка же, бессовестно быстро сокращала дистанцию, и Ивана это начинало немного раздражать. Вспоминая события уходящего дня, мужчина остановился на вечернем инциденте с поцелуем и почему-то брезгливо содрогнулся.  

– Да и фиг с ней! – вслух ответил Иван собственным мыслям.  

За окном смеркалось. Темнота уже начала поглощать очертания мебели, тихонько крадясь к Ивану. Тумбочка… Стул…Край больничной койки… Рука Ивана…  

Вместе с тьмой, в душу Ивана тонкой струйкой стала «затекать» тревога. Это чувство не усиливалось, а лишь заполняло собой сонный мозг пациента.  

Мужчина с удивлением заметил, что эта тревога не влечет за собой мучительный приступ паники, как обычно.  

– Привет. – кто-то шепнул в голове мужчины.  

– Здравствуй. – машинально поздоровался Иван, вовсе не желая знакомиться с обладателем голоса.  

– Ваня, проснись. Хочешь пить? – снова спросил голос, «вытаскивая» Ивана из объятий странного тревожного сна. – Пить хочешь, мой хороший?  

Иван с удивлением открыл один глаз. Перед ним, освещая налобным фонариком себя и немного пространства рядом, стояла Мартина.  

– Что тебе нужно? – досадливо спросил Иван.  

– Хочешь грудь? – низким бархатным голосом ласково спросила калека.  

– Нет, Марта. Прости меня, но я сейчас просто хочу спать. Иди в свою палату, пожалуйста.  

– Нет, Иван. Я тебе кое-что скажу, а потом уйду! – настырно ответила Мартина.  

– Если это не долго, то скажи. – робко согласился Иван.  

– Твой доктор, любимый, не умеет лечить, между прочим. Он только угробить может. И Наташка – проститутка. Они здесь все заодно. Они хотят нас использовать и выкинуть, как крыс подопытных. Давай прямо сейчас сбежим?  

– Марта. Давай. Но только через два дня. Ладно? – кротко спросил Иван, с надеждой, что сумасшедшая уберется восвояси.  

– Ладно, Ваня. Я за тобой приду через два дня. – послушно ответила Марта.  

– Только ты больше пока не приходи, а то наш план побега раскроют.  

– Хорошо. – ответила женщина, и опираясь на длинные мясистые руки, вплотную приблизилась к мужчине. У Ивана на лбу от напряжения выступили капельки пота. Мужчина молча ждал, чем закончится визит пациентки психоневрологического диспансера … Наконец, его обоняния коснулось дурно пахнущее дыхание Марты, а давно не бритой щеки лёгкий поцелуй.  

– Я приду. Обещаю. – шепнула она на ухо Ивану и стремительно «потащилась» прочь.  

Иван до боли в глазах ещё несколько минут вглядывался в густую темноту, желая удостовериться в том, что сумасшедшая Марта на самом деле покинула его палату. Ослабленное болезнью зрение отказалось различать в темноте предметы, и Иван, зажмурив глаза, сосредоточился на слухе: «Абсолютная тишина. Хотя нет… Нет! Не абсолютная. Где-то далеко капает вода, но это не страшно. Главное, что Марта ушла. » Ещё немного послушав тишину, мужчина наконец расслабился. Он сладко зевнул и с радостью отметил, что начинает засыпать. – Хочу попасть в этом сне на зеленый луг. С ягодой! – попытался мысленно задать себе программу грядущего сна Иван, и чуть позже добавил – Со всякой разной спелой ягодой. И чтоб была хорошая погода. Как ни странно, мысленная программа сработала, и Иван вскоре очутился на зеленом лугу. Над головой сияло ясное нежно-голубое небо. Было тепло. Луг весь в цветах, окружен живописнейшим сосновым лесом. Мужчина оглянулся вокруг и увидел на краю поляны красивую, не знакомую ему девушку, на вид лет семнадцати. Она сидела на толстом повалившемся дереве и радостно улыбалась Ивану. Красавица помахала мужчине рукой, приглашая подойти поближе, и Иван поспешил приблизиться. Белокожая. Голубоглазая. Круглолицая, с маленьким красивым носиком и тонкими нежно-розовыми губами. На левом плече лежала толстая русая коса, конец которой терялся где-то ниже пояса девушки. Красавица была буквально залита ярким солнечным светом, играющим в ее волосах и пушистых золотых ресничках. Она была одета в пёстрый русский народный сарафан поверх кружевной сорочки. Из-под юбки девицы-красавицы выглядывали красные лаковые сапожки, а у ног пестрели низкие кустики с земляникой. – Ванюшка! Привет! Как дела, мой хороший? – дружелюбно и радостно спросила девушка. – Здравствуй, девица – красавица… – замешкался Иван, понимающий, что с девушкой они явно знакомы, но вспомнить он ее пока что не может. – Давай-ка обнимемся, а то давно не виделись. И слава Богу, что не виделись! Но и встрече с тобой, Иван, я тоже рада.  

Не обращая внимания на смущение Ивана, девушка встала и крепко обняла мужчину. – Прости, но я совсем не помню тебя. – сказал Иван, отстраняясь от девушки. – А ну и ладно. Я не обидчивая вовсе! Меня мало кто из живых помнит. Зато душа знает. Спроси у неё, и она, может, расскажет тебе о нашей предыдущей встрече. – беззаботно ответила красавица и радостно улыбнулась. Иван попробовал прислушаться к себе, не зная, как спросить у души, да и ответа о знакомстве с девушкой не последовало. Наверное душа тоже её «подзабыла». Он лишь пожал плечами, недоумевая.  

– Я не знаю, как у души спросить. Мы же с ней одно целое, как бы. А с собой разговаривать, ну как бы, не очень результативно у меня получается. – решил сострить мужчина. – Просто любви в тебе мало, Ваня. Без любви ты не сможешь завести внутренний диалог с душой. На сердце у тебя холод, вот и потерял тропинку к самому сокровенному. Полюби! И тогда откроется путь… – Х..Хорошо. – засмущался Иван, избегая взглядом сверкающие искренней чистотой глаза девушки. От её по-детски чистого и в то же время бесконечно мудрого взгляда становилось стыдно за собственную низменность. Мужчина вдруг резко почувствовал, что всё, что с ним в жизни происходило, все его плохие поступки, намерения, и даже желания не пропали в прошлом, а остались вместе с ним, Иваном, пусть он даже мало что помнил. Девушка как будто видела Ивана насквозь. Хотелось отвернуться или съежится… И спрятать свою несовершенную сущность от этого светлого создания. – Как зовут тебя, красавица? – опустив глаза на острые красные носы лаковых сапожек, кротко спросил Иван. – Моржана. – спокойно ответила девушка и немного помолчав, добавила – Думаешь, что я обозналась и мы с тобой не знакомы? – Я не исключаю вероятность того, что мы можем быть знакомы, но и исключить то, что мы раньше никогда не виделись, я не могу. – краснея, шутливо ответил Иван. Отчего то образ девушки, её голос и манеры вызывали в Иване бурю ни с чем не сравнимых чувств и эмоций. Помимо воли мужчины, как будто открывалось для глаз девушки то, что он сам от себя прятал за семью печатями. И не смотря на то, что Ивана периодически захлестывали волны сильного стыда за собственные несовершенства, он был безумно счастлив находиться рядом с этой необыкновенной девушкой. – Можно ли мне взять тебя за руку? – нежно спросила Моржана, выразительно взглянув Ивану прямо в глаза своими бездонными прекрасными очами. – Иван, вдруг ощутивший необыкновенный покой, протянул к девушке ладонь, и, почувствовав её нежное тепло, вдруг ощутил сильный удар по щеке. – Проснись, подлец! Помереть вздумал в мое дежурство? Хорошо, что у меня нюх на остановку дыхания. – орала на ухо возбужденная Наталья. Мужчина удивленно уставился на склонившуюся над ним Наталью, поправляя сползшее во сне одеяло. Яркий свет неприятно бил в начинающие слезиться глаза. Очень хотелось спать. – Нет! Я жив! Ты что? – испуганно воскликнул Иван. Но Наталья его словно не слышала. Она удовлетворенно вздохнула, убедившись, что Иван проснулся и громко топая, бросилась прочь из палаты куда-то по темному коридору. Через минуту Иван услышал через открытую дверь гулким эхом ее звонкий голос. – Алло! Алло! Андрей Владимирович? Ну уж прости, дорогой, что ночью тебе звоню. Тут у Людова Ваньки была остановка дыхания во сне. Не знаю точно, сколько по времени это длилось. Решила зайти, проверить, на всякий случай, и вот! Видимо, не подошел ему ваш набор сонных препаратов. Перебор, наверное, с дозой. Что мне с ним делать? Ну ладно. Вы меня успокоили. Спокойной ночи, Андрей Владимирович. – отрапортовала врачу Наталья и устремилась назад в палату к Ивану.  

– Спи, Ваня. Всё будет хорошо. – коротко бросила через порог Наталья и тихонько прикрыла дверь, щёлкнув выключателем света.  

На этот раз Иван погрузился в ненасыщенный сновидениями глубокий сон.  

 

– Иван! Ванюша проснись. Пора вставать! – шептал на ухо нежный голосок.  

Очень хотелось пить. Тело ныло, как будто вчера били. Кто он и где, Иван не помнил. Вот только голос, шепчущий на ухо, был явно знаком.  

– Наташа? – неуверенно спросил Иван.  

– Ну а кто же ещё, дурашка? Или ты опять всё позабыл? Я – Наташа! Медсестра. А ты – Ваня! Помнишь?  

К Ивану, в начинающую «раскалываться» голову начали медленно проникать воспоминания о нескольких последних днях.  

– Помню, Натусь.  

– У тебя сегодня важный день, Ваня. Ты сегодня будешь давать показания – и как подозреваемый, и как свидетель. Ведь нужно найти сбежавших с вашего лагеря фашистов и расстрелять. Вот ты любишь нашу Великую Родину?  

– Люблю. – неуверенно ответил Иван.  

– Молодец! Значит, сегодня ты постараешься.  

– У меня с фашистом свои счёты. – твердо ответил Иван силой сжав кулаки.  

Он вдруг почувствовал небывалую уверенность в своих стремлениях и силах. Сомнения и страхи отступили на задний план, воздвигнув на пьедестал неоспоримой цели утоление жажды мести.  

Пришел крупный санитар, который помог Ивану подняться с постели. Он отвел его по нужде и в душ, затем снова приковал наручниками к кровати.  

Затем, снова пришла Наталья. Она поставила Ивану капельницу и ушла за завтраком. Мужчина прикрыл глаза и задумался о том, что будет после того, как завершится суд:  

«Конечно же, меня оправдают, ведь моя совесть чиста. Страдаю я из-за проклятого Шварца, который разрушил мою жизнь и умудряется заочно вредить. А сколько людей по его вине погибло? О да… Сегодня я всё расскажу. Всё! Этот маньяк, потом заплатит сполна за людские страдания. Ну а дальше то что? Жить ведь нужно будет и дальше! Хочется верить, что замечательные доктора нашей Великой страны поправят основательно моё здоровье. Конечно же, хочется ещё послужить любимому Советскому Союзу в рядах разведки. Постоянно ездить в командировки, мир смотреть… Вряд ли я смогу вновь полюбить женщину, а вот Родину никогда не разлюблю. » – Спишь, или медитируешь? – спросила появившаяся на пороге Наташа с подносом в руках.  

– Мечтаю.  

– Для тебя, мечтатель, сегодня привилегия – завтрак в постель. Но ты не надейся, я тут за тобой не ухлестываю. Это главный мне приказал, так как ты прикован к кровати.  

– Вот ты, Наталья, о чем мечтаешь? Зачем вообще люди постоянно стремятся куда-то? К чему ведут все эти желания? Вот почему человека вечно что-то не устраивает?  

– Я мечтаю о мести. Больше мне мечтать не о чем. Мужикам то не верю больше я. И дом полная чаша, и ребенок здоров. Но пол года назад у меня умерла мама. Грабители к нам в дом ворвались. Мой отчим одного убил, защищая себя и мою маму, а второго связал и сдал в милицию. Отчима посадили, а у мамы не выдержало сердце, и она умерла. Так вот, я мечтаю превратить жизнь выжившего грабителя в ад. Его, кстати, тоже посадили, но на срок, вдвое меньший, чем у отчима. Грабители – молодые парни! Вот почему они не работали, а предпоч++++итали воровать?  

Иван снова прикрыл глаза. Он вдруг ясно вспомнил, как они с младшим братом, когда Ивану было шестнадцать лет, воровали с колхозного поля кукурузу. Они это делали не раз, унося по пол мешка сочных початков. Потом младшего братишку, который с перепугу сдал и его, поймал колхозный сторож. Старик на мальчишек заявлять не стал. Он лишь строго отчитал бабушку, которая воспитывала братьев одна…  

– Почему ты молчишь? Что ты думаешь об этих подонках?  

– Наташ… Я думаю, что у каждого человека на всё свои собственные причины. Зачем мстить, если каждый человек сам себе, по сути своей и враг, и судья, и палач… -глубокомысленно произнес Иван и тут же сам поразился этой мысли.  

–Да? А я тут краем уха слышала, что собираешься отомстить подлецу Шварцу.  

– Твоего – то преступника уже посадили, а моего еще нет. Не гулять же подлецу на свободе?  

– Да уж! Твоего то расстреляют! И ни кто он сам себе… – содрогнувшись ответила Наталья, и взяв из рук Ивана поднос, вышла прочь.  

Сегодня в палате у Ивана Наталья, наконец то раздвинула занавески и открыла форточку. Видимо, ночью шел дождь, и кисловатый озонированный воздух не спеша пропитывал кислородом душное помещение. К сожалению, с кровати, на которой лежал Иван, не было видно небо, а встать мужчина не мог. Поле зрения ограничивала стоящая напротив окна высокая бетонная стена.  

– Доброе утро! Я слышал, вы на сегодня запланировали поразить всех своими чистосердечными признаниями? Радует ваш активный настрой. Решительность и уверенность – вот ключ к успеху во многих делах. – шутливо сказал появившийся в палате доктор и принялся пожимать Ивану руку.  

По Андрею Владимировичу было заметно, что он сильно нервничает. И Иван его прекрасно понимал. Сегодняшний день был важен не только для Ивана, но и для его лечащего врача, так как сегодня будут оценивать итоги его медицинской практики.  

– Андрей Владимирович! Не переживайте, я вас не подведу. Только вот, моя прошлая палата... Меня там били, вроде?  

– Ты что, Вань! Указания тебя бить не было. Но и ты пойми, ты был буйный, агрессивный, страдал от галлюцинаций…Приходилось к тебе ходить в маске – ты неадекватно реагировал на лица людей. И приковать тебя пришлось, чтобы ты сам себе не навредил. Может, кто из персонала и не выдержал. Но мне об этом не докладывали. Ты себя хорошо помнишь трое суток назад?  

Иван задумался. То, что происходило три дня назад, выглядело сущим бредом, в котором действительность тщательно перемешалась с нереальными событиями. Утверждать о том, что его били и мучили, он не мог. В этой ситуации всё до такой степени казалось подозрительным и неправдоподобным, что Иван даже начал думать, что Андрей Владимирович попросту утаивает от него истинную тяжесть диагноза. Скорее всего, Иван на самом деле тяжко болен и излечению поддается плохо. Доктор же, просто стремится поскорее «избавиться» от своего пациента, заодно разделавшись с затянувшимся делом о фашизме.  

– Доктор. Скажите правду – я очень болен? Мой рассудок еще вернется ко мне? Постоянно вижу призраков прошлого. Они пугают меня. Даже не хотелось бы всё полностью вспоминать, страшно, что там было. Всё былое ко мне возвращается, вызывая физические страдания.  

– Иван! Вы, конечно же, больны. С этим спорить не имеет смысла. Но после суда, когда вас оправдают, вы обратитесь в гражданскую клинику с хорошими опытными докторами и те быстро приведут вашу голову в порядок! У вас диагноз не критичен. И мы оба заинтересованы в том, чтобы грядущий суд не сорвался.  

Иван кивнул головой, и надежда блеснула в его глазах.  

Андрей Владимирович вызвал санитара, который отвел Ивана в душ и помог переодеться. Затем, за Иваном пришел тюремный охранник.  

По запутанным лабиринтам тюремных коридоров, охранник отвел Ивана из мед. блока в административный. Человек, сидящий на входе административного корпуса, записал данные Ивана в синий журнал в гибком переплёте и лениво кивнул, приглашая двигаться дальше.  

Спустя несколько минут, Ивана привели в небольшой кабинет с голыми бетонными стенами. Посередине кабинета стоял массивный деревянный стол, над которым свисала неяркая лампочка.  

– Присядьте, пожалуйста, Иван Аркадьевич. – сухо сказал охранник Ивану и пристегнул руку Ивана наручником к ножке стола.  

 

Иван молча присел и принялся тихо ждать. В этом кабинете даже разглядывать было нечего.  

Спустя пару минут, в кабинет, молча вошел Андрей Владимирович и тихо присел рядом с Иваном.  

Через минут пятнадцать дверь отворилась снова – вошёл рыжеволосый мужчина среднего роста, лет сорока. Серьёзный, кареглазый, наделенный шикарными, пушистыми рыжими усами, одет в форму милиционера, в звании лейтенанта, судя по погонам. Он суетливо поспешил присесть с печатной машинкой, любовно прижатой к груди.  

– Ну привет, дорогой! Рад тебя видеть в добром здравии, наконец-то! – радостно воскликнул мужчина.  

– Здравствуйте. Я вас что то совсем не помню. – честно признался Иван, опустив глаза.  

– А и не удивительно! Когда мы с тобой познакомились, ты не мог меня запомнить, а вот я тебя запомнил, и ждал нашей встречи очень долго. Как ты думаешь, кто я? – спросил усач и с грохотом поставил на стол пишущую машинку.  

– Думаю, что вы – товарищ следователь!  

– Так точно! Именно, следователь! И зовут меня – Армэн Пашикович. – с наигранной помпезностью провозгласил свое имя следователь, и так же суетливо помчался к двери. Высунув в дверной проем рыжую голову, звонко закричал в коридор:  

– Людочка! Людочка! Поспешите, мы скоро начнем!  

Тут же в дверном проеме показалась высокая плотная женщина, возрастом около тридцати лет, в толстых круглых очках. Голубоглазая, с маленькими тонкими губами и аккуратным, слегка вздернутым носиком, женщина выглядела очень строго. Её длинные русые волосы были собраны в высокий хвост. Женщина была облачена в брючный серый костюм, который видимо, являлся униформой для персонала следственного изолятора, и в руках у нее была внушительная пачка бумаги для печати. Следом шел, успевший переодеться Андрей Владимирович, который быстро пожал следователю руку и скромно сел возле Ивана.  

– Вот в такой дружеской обстановке мы и приступим к даче показаний. Поспешу сообщить, что все материалы, сегодня записанные нами, могут быть использованы следствием против вас в суде.  

– Хорошо. Я готов дать показания.  

Иван очень сильно волновался и по началу, даже где-то немного заикаясь, кратко отвечал на вопросы следователя. Но под резвый стук печатной машинки, всё больше и больше увлекаясь рассказом о своем необыкновенном пребывании в плену у фашиста, Иван забыл о волнении. Он постарался максимально абстрагироваться и наиболее точно предоставить следствию информацию о страшном лагере и его обитателях.  

Одна за другой, в неестественно спокойном уме Ивана всплывали страшные картинки из недалекого прошлого, которые на этот раз не вызывали у мужчины ни боли ни паники. Иван удивился тому, как ему на этот раз легко даются воспоминания, и даже один раз отвлекся, обратив внимание на тех, кто пришел на его допрос.  

Женщина сидела бледная, и ее щеки были мокрыми от слез. Следователь и доктор были очень сосредоточены. Армен Пашикович сидел с суровым выражением лица, сжав лежащие на столе кулаки, а на лбу доктора выступили капельки пота.  

На четвертом часу допроса доктор поднял руку вверх.  

– Обед? – спокойно спросил следователь.  

– Обед и необходимые процедуры для нашего пациента.  

– Конечно же! Давайте уделим этому три часа, а не час, как планировалось. Я, честно говоря, очень устал. Мы просто сегодня закончим попозже. Тем более, что ваши показания дают исчерпывающую информацию, в которой мы очень нуждаемся. Спасибо вам, Иван, за искренность. И вам, доктор, огромное спасибо. Вы проделали поистине фантастическую работу, о которой я немедленно доложу руководству.  

– Ну в этом не только моя заслуга! Прежде всего, огромное спасибо руководству за столь «мягкую» форму допроса. Только так наш пациент может быть полезен следствию. И подождите уж так рьяно ликовать: моя партия сыграна не до конца. Никуда не сообщайте. По крайней мере, пока, чтобы финальная нота нашего с вами общего дела смогла зазвучать успешно в конце судебного заседания…  

– Хорошо. Ну что ж! Не будем медлить! Приятного Вам аппетита.  

И Иван с доктором торопливо отправились в палату, в которой последние дни находился пациент.  

– Ты молодец, Вань. Я даже не ожидал, что ты так сможешь себя взять в руки.  

– Спасибо, доктор. Но это вы молодец! Без вашего лечения я бы свихнулся и гнил бы остаток жизни в тюремном мед. блоке.  

– Я просто выполняю свою работу, Вань. Рад, что ты оценил результат. А теперь, давай о насущном.  

– Давайте.  

– Я тебе на ночь прописал комбинацию препаратов, полностью блокирующих деятельность рецепторов, отвечающих за стресс. Просто огромную дозу, Вань! Ты сейчас не чувствуешь боль, и многие другие процессы в твоем организме, вызывающие стресс для тебя протекают незаметно. Но может начаться нервный приступ. Панические атаки будут атаковать тебя одна за другой с невероятной силой. И твоя нервная система не выдержит – ты лишишься рассудка навсегда. Прости, Вань, что всё не идеально, но необходимо сделать тебе психологическую разгрузку. Мне очень жаль, но придется буквально «обколоть» тебя транквилизаторами, чтобы временно «разблокировать» деятельность нервных рецепторов. Некоторое время тебе будет очень плохо.  

– Зачем это? – испуганно спросил Иван.  

– Нужно «спустить пар» твоей нервной системе. Чтобы избежать «перегрузки» твоего мозга. На это уйдет час. Затем, пол часа уйдет на восстановление и новую блокировку ответа нервной системы на воспоминания. Ну а потом, перекусим, и продолжим допрос.  

Вспомнив о том, как сильно он страдал от галлюцинаций, доводящих его до боли и паники, Иван покрылся холодным потом. В глубине души он уже надеялся, что этот ужас миновал, но…  

– Доктор. Я вам доверяю. Выполняйте свою работу. – упавшим голосом сказал Иван.  

– И ещё, Вань. Мы пойдем с тобой «спускать пар» в ту самую темную камеру с цепями. Сам понимаешь, твоё зрение, и всё такое…  

– Хорошо, доктор. – кивнув ответил Иван.  

Андрей Владимирович коротко крикнул в коридор санитара, который явился незамедлительно. В его руках был комплект больничной одежды со смирительной рубашкой во главе невысокого серого столбика. Иван, поражаясь собственному безразличию к происходящему, быстро переоделся и молча последовал за доктором по мрачному коридору в недавно покинутую темную палату.  

Санитар одел на Ивана холодные манжеты стальных оков, вмонтированных прямо в пол и жестом указал на кровать.  

– Я сейчас сделаю тебе инъекцию, а ты просто закрой глаза и медленно сосчитай до десяти. При возможности максимально расслабься. Тебе будет плохо, но знай, что без этого никак и что это не надолго. – сурово заметил санитар.  

– Я готов! – решительно ответил Иван и закрыл глаза. Опуская голову на подушку, спустя несколько секунд мужчина почувствовал неболезненный укол в плечо.  

Раздались быстрые удаляющиеся шаги. В комнате воцарилась тишина.  

– Один. Два. Три. Четыре….. – медленно вслух считал Иван.  

Досчитав до десяти, Иван вдруг с радостным удивлением заметил, что инъекция на его самочувствии ни как не отражается.  

– Не переживай, я за тобой присмотрю, когда «ЭТО» начнется. – услышал Иван голос Марты и немного испугался.  

Марта была на самом деле сумасшедшей, и себя в беззащитном состоянии Иван оставлять с ней не хотел. Кто знает, как дальше будет действовать инъекция Андрея Владимировича…  

– Иди, Марта. Мне сейчас не до дружеского общения.  

– Вот ведь, свинья какой! Как титьку сосать, так с радостью. А как поговорить, так – иди на фиг, дорогая? – из темноты шагнула раннее знакомая Ивану женщина в бигудях с чайником в руке.  

Из носика чайника шел пар. Видимо, жидкость в нем совсем недавно закипела …  

«Началось» – с горечью подумал Иван.  

На душе несчастного будто «кошки скрести» начали, и плохое предчувствие, переходящее в панический страх, вмиг завладело мыслями мужчины.  

– Ну что? Что молчишь? А? Изменяешь мне? Вот я к тебе и пришла, воспитывать. Сейчас кипяточком тебя ошпарю, и забудешь, гад ты эдакий, о девках чужих! – гневно проорала женщина и решительно двинулась к лежащему на кровати Ивану.  

Мужчина, в надежде, что всё происходящее – порождение его же фантазии плотно закрыл глаза и принялся вслух считать:  

– Раз. Два. ТТри, четыре-пять-шесть-семмь.. –  

– Дурак. Я не исчезну. – вдруг зло прошипела уже совсем близко с Иваном рыжая дама в бигудях, и, словно в доказательство, щедро брызнула на Ивана кипятком.  

– Сука! – не выдержал вмиг озверевший Иван.  

Он громко взвыл от боли и подскочил с кровати.  

– А ну ни с места! – проорал знакомый мужской голос, и удивленный Иван увидел перед собой ненавистного Шварца.  

Фашист был одет в свеженький, наглаженный костюм лейтенанта- эсэсовца. Он решительно наставил на несчастного, дуло автомата.  

– Эксперимент закончен. Поздравляю! Ты нам больше не нужен. – надменно сказал Ивану Шварц, и тут же добавил, повернувшись к женщине в бигудях:  

– Идите, Аннэт, и сообщите, что доктор сработал неважно и образец номер восемь сегодня будет расстрелян.  

– Какой образец? Ты- часть моего бреда. Так что, Шварц, катись ко всем чертям! – с ненавистью сказал Шварцу Иван и тут же получил прикладом автомата в челюсть.  

Раздался хруст сломанной фашистом кости. Сумасшедшая боль мгновенно убедила Ивана в реальности происходящего, и он в ужасе шарахнулся от нациста.  

–Ненавидишь меня? И не зря! Сегодня я тебя убью. И только так нужно поступать с предателями. Мне доктор рассказал, что ты им меня полностью «слил». «Швайнэ» вонючий!  

Иван надеялся, что происходящее – вымысел. Но струящаяся по лицу кровь вновь доказывала обратное.  

– Будь ты проклят, Шварц…- прохрипел Иван, и тут же получил по голове уже пустым, но всё еще горячим чайником от внезапно подскочившей к нему Аннэт.  

– Ты мне тут рот не открывай на Альберта. У него святая миссия. Понял? Ты виновен! Виноват! Перед всем миром, виноват! Землей должна господствовать арийская раса благородных людей, а не черномазых уродов. – надменно произнесла женщина.  

– Ты же уже сидишь, ублюдок! Тебя, урода, расстреляют. –собравшись с силами, снова прохрипел Иван.  

– Ты ошибаешься! Последние пережитые тобою дни – это спектакль. Всё было тщательно спланировано и разыграно. Видишь, я жив и здоров. А будь я в СИЗО, синяков было бы не избежать. Мы проверяли, насколько ты гнилой. А ты ВЕСЬ гнилой, оказывается, свинья ты русская!  

– Марта.. Марта..- жалобно принялся звать Иван Марту, в надежде, что она прекратит эти ужасные галлюцинации.  

Но калека, видимо обидевшись, ушла.  

Вдруг у Ивана началась неконтролируемая сильная дрожь, увидев которую Шварц громко «заржал» и прижал холодное дуло автомат ко лбу Ивана.  

– Прощай, русская свинья! –вдруг громко «гавкнул» фриц и, резко отдернув автомат, выпустил в бедолагу очередь патронов.  

Часть патронов попала Ивану в голову, остальное пробило другие части тела. Попав в цель, каждая пуля вгрызалась в беззащитную плоть и рассыпалась фейерверком адской боли. Было настолько больно, что каждая клеточка тела Ивана вышли из-под контроля мозга и принялись сокращаться в безумном ускоряющемся ритме. Мужчина закричал от боли и ненависти. И тогда, через его раны мощными струями, поднимая тело мужчины к потолку начал с силой выходить раскаленный воздух.  

– Смотрите! Ванька взлетает! Мы хоть что-то открыли в этом свинарнике! Какие препараты ему давали? Доктор! Доктор! Русский «швайнэ» взлетает. – заорал Шварц, покрываясь испариной от того, что воздух начал стремительно нагреваться.  

– Бегу! Что случилось? Ваня! Тебе полегчало, я смотрю? – спросил подоспевший Андрей Владимирович.  

– Ннет! – сквозь плотно сжатые от судорог зубы ответил мужчина.  

– Он так уже минут пятнадцать валяется и трясется. А перед этим заорал, что взлетает. – рассказала доктору снова появившаяся Марта.  

А вот Шварц со своей мерзкой подружкой наоборот куда-то подевались, а может, их и не было вовсе. Но реалистичность произошедшего не на шутку взволновала Ивана.  

– Что-то я и не подумал, что ты на полу можешь разлечься. Тогда бы и на пол матрас кинули. Ваня, вставай. Сейчас у тебя всего лишь истерика, сопровождающаяся галлюцинациями. Мы тебя «разряжали», чтобы ты не сошел с ума от нынешней нагрузки на твою нервную систему. Помнишь?  

– Ззздессь был ШШварц.. – сквозь плотно сжатые зубы прошипел Иван.  

Доктор, молча приблизился к Ивану и что-то вколол ему в плечо. В месте инъекции, внутри плеча Ивана, начал собираться «нервный комок». Достигнув предельно допустимого в диаметре размера и став идеальной шарообразной формы, нервный комок покатился блуждать по всему телу, собирая по пути скопившееся напряжение. При этом шар увеличивался в размере. Достигнув верхней границы туловища, на уровне ключиц, этот странный «феномен» застрял в горле мужчины, вызвав рвоту, и наконец, покинул тело Ивана с рвотными массами. Мужчине неожиданно стало легко и весело. Он бодро поднялся на ноги, от души удивляясь тому, что может «вытворять» доктор с разумом пациента.  

– Вот видишь? Это были временные, так сказать, неудобства. Всего за час мы сняли стресс. Теперь ты с «чистой душой» продолжишь дачу показаний. И не переживай, Шварц в этом же учреждении, только в СИЗО, под охраной. На самом деле не приходил он. Это все реакция твоей нервной системы на чрезмерную нагрузку.  

К Ивану из темноты «вынырнул» раннее знакомый санитар Семен, который снял с его запястья и лодыжки стальные манжеты оков. И хоть вместо лица у санитара снова была просто гладкая кожа, Иван с легкостью узнал его силуэт. Он просто предпочел не докладывать о галлюцинации Андрею Владимировичу.  

Переодевшись и пообедав, Иван почувствовал себя на удивление легко и непринужденно.  

 

Иван с доктором прибыли в помещение для допросов. Армен Пашикович с Людочкой уже ожидали.  

– Мы тебя, Вань, не торопили. Ты сегодня молодец. В чистосердечности твоих показаний мы не сомневаемся. Ты сегодня славно послужил Родине и доказал, что ты- истинный патриот своей страны. – доброжелательно сказал следователь.  

– Мы готовы продолжить. Что у нас на повестке допроса? – сухо поинтересовался Андрей Владимирович.  

– Сейчас мы уточним роль вашу, Иван Аркадиевич, в деятельности нацистской организации. – ответил следователь.  

– Думаю, можно обойтись и без этого. Всё же и так прозрачно! Давайте перейдем к показаниям, менее драматичным? Зачем нагружать моего пациента настолько тяжелыми для его психики воспоминаниями? Сейчас он здоров, но всего лишь тонкая грань отделяет его от безумия. – запротестовал доктор, вытирая со лба пот.  

– Ну если вы так считаете, то давайте перейдем к информации том, где сейчас отсиживаются нацисты. – мягко согласился Армен Пашикович.  

– Я наверное не знаю…- сказал неуверенно Иван.  

– Ваня, вспомни лагерь. Вспоминай. Пожар.. Ты пострадал. И что-то видел, когда бежал из горящего помещения… Что там произошло на самом деле? Подумай, и твоя память, используя некоторые факты, подскажет то, что нас интересует.  

Иван расслабился и прикрыл глаза. Его ни чего не волновало, да и чувствовал он себя превосходно. Мужчина отбросил прочь опасения и мысленно перенесся в горящий лагерь нацистов.  

Серые, обгорелые стены. Крики и стоны людей. Он бежит. Он очень хочет жить. Вдруг, из огненного исчадия кто-то падает на него – это девочка. Иван хватает ее и несет к выходу. Начинает рушится коридор, и Иван, задыхаясь от гари переходит на бег. Ноги заплетаются, и он падает, роняя девочку. Её тут –же кто то подхватывает и уносит прочь.  

– Молодец! Дотащил! – кто-то похлопывает Ивана по плечу.  

Но Иван не чувствует себя в безопасности. Нужно как можно быстрее покинуть фашистское логово. Он, заплетающимися от удушья ногами, идет между домами по пылающему лагерю. Вот, по правую руку штаб. Вдруг, слева от себя, недалеко от колонки с водой, Иван видит стремительно захлопывающийся металлический круглый люк, вмонтированный прямо в грунтовую дорогу. Точно! Вот, где прячется фашист.  

– Стойте! – кричит Иван, бросаясь к люку.  

Нужно во что бы то ни стало остановить фашиста. Вот где логово гада! До люка осталось буквально несколько метров, когда в спину Ивану попало что-то тяжелое. Люк закрылся. Иван упал.  

– Вот он! Фашист! Улепетываешь, тварь? – заорал громкий мужской голос, и что-то снова больно ударило Ивана, но уже по голове, мгновенно лишив сознания.  

Иван торжествующе засмеялся, открывая глаза. Он вспомнил все, что было нужно вспомнить.  

– А я ведь и вправду знаю, где они прячутся. Принесите мне карту лагеря, и я на ней отмечу вход в их подземный лаз.  

– Вот. Возьмите. – серьезно сказал Армен Пашикович, протягивая шариковую ручку и от руки начерченную простым карандашом, на обычном альбомном листе карту лагеря нацистов.  

Иван, не задумываясь, тут же отметил крестом место, где находился заветный люк.  

– На этом месте вы найдете обычный с виду металлический люк. Он ведет в подземный бункер, забитый съестным и прочим необходимым продовольствием. Там и скрывается фашист. Будьте уверены, нацисты до сих пор сидят там. Полным составом!  

Армэн Пашикович тут же стремительно встал, и торопливо вышел из кабинета. Все молча уставились на открытую следователем дверь.  

Спустя пару десятков минут, в дверь вошел неизвестный Ивану охранник и сообщил, что допрос окончен.  

Секретарь Людмила тут же засобиралась, тщательно укладывая напечатанный текст на тонких сероватых листках, в строгую синюю папку.  

–Пойдем, Иван. Нам тоже пора. Завтра день будет очень тяжелый, можешь в этом не сомневаться. На все дела, подобные твоему, суду отводится всего два дня. Потому что подсудимых много в этом деле. Твои… В общем те, кого сегодня благодаря тебе поймают. В общем, мучители эти. Они тоже пойдут под суд. Так что, Ванюш, крепись. Тебе, главное, завтра продержаться.  

– Спасибо за поддержку, доктор! Вы для меня не просто док, а настоящий и единственный друг. – честно признался Андрею Владимировичу Иван.  

– А ты обрати внимание на Марту! Вот кто поистине друг.  

– Хорошо. Обращу. А теперь в палату? Я бы хотел посетить душ.  

– Без проблем. Я пришлю к тебе Семена, и он тебя проводит в душевую.  

 

Андрей Владимирович проводил Ивана до палаты, но пристегивать наручниками к кровати не стал, ограничившись лишь тем, что запер дверь на ключ. Часом позже пришел санитар Семен, который проводил Ивана в душ, а затем накормил его горячим ужином.  

 

 

– Ванюша. Вань… Может, водички? – сквозь некрепкий сон Ивана настойчиво пробивался голос Натальи.  

– Я не хочу. – прошептал ей в ответ Иван, и хотел было отвернуться от назойливой мед. сестры, но Наталья положила руку ему на плечо. Затем, женщина наклонилась и нежно «чмокнула» мужчину в кончик носа. Получилось немного нелепо, но мило.  

Иван почувствовал еле уловимый нежный аромат, который исходил от аккуратно уложенных коротких волос девушки.  

– А может, ты чего-то другого желаешь? – ухо Ивана обожгло горячее дыхание женщины и он, сквозь тонкое одеяло, почувствовал её напрягшуюся от возбуждения грудь.  

Остатки сна как рукой сняло. Внезапно, сильно захотелось прижать это нежное стройное тело к себе и вдыхать полной грудью её запах...  

– Что ты здесь делаешь, Наташ? Разве сейчас твоя смена? – заикаясь от волнения, шепотом спросил Иван.  

–Смена не моя, ты прав. Сегодня я к тебе, дурачок. Вне смены. Ты меня околдовал… Знал бы ты, какой ты красивый! Многие бабы душу продали бы за ночь с таким! А глаза твои синие чего только стоят? Что ж мы пару месяцев назад-то не встретились? Когда ты был ещё свободен…- страстно заворковало Наталья, проворно устраиваясь под одеялом у онемевшего от удивления Ивана.  

– Как же здесь тесно, на это кровати…- томно прошептала женщина, ложа голову на плечо мужчины.  

Её холодные тонкие пальцы еле ощутимо, медленно скользнули по губам Ивана, опустились через шею к плечам, и ненадолго задержавшись на груди мужчины, заскользили вниз. Мужчина мгновенно покрылся мурашками.  

 

Внутри Ивана начал пробуждаться первобытный животный инстинкт, извлекая наружу давно забытое желание обладать телом женщины. Мужчина неуверенно провел рукой по её телу. Одежды на Наталье уже не было. Видимо, перед тем как его разбудить, женщина разделась заранее. Значит, она планировала близость. Эта мысль не спешила покидать разум Ивана, отвлекая от происходящего.  

Внезапно, сильное беспокойство вдруг охватило Ивана. Страх, побеждающий либидо вдруг вышел на первый план, сжав мысли и тело Ивана в стальные тиски…  

– Ты дрожишь. Значит боишься. Боишься, оттого, что анализируешь. Не думай ни о чем. Не бойся. Тебе сейчас будет хорошо. Я с тобой, Ваня. Я хочу тебя. Вместе, мы победим твой страх. – зашептала на ухо мужчине мед. сестра.  

Мягкие ладони женщины быстро заскользили по телу мужчины, жадно изучая его рельеф.  

– У тебя очень холодные руки. – вымученно «выдавил» из себя Иван.  

Наталья резко убрала прохладные ладони. Из груди Ивана вырвался вздох облегчения. Страх вмиг испарился, уступив возбуждению.  

– Ни о чем не думай… Сейчас здесь с тобой есть только я. Растворись во мне, Ваня, ты этого заслуживаешь, любимый.  

 

Не дожидаясь ответа, Женщина прильнула губами к губам изумленного мужчины.  

– Я хочу согреть твои ладони, Наташа. – шепнул Иван, и прижал хрупкие ладони девушки к своей груди.  

Девушка от неожиданности невольно вздрогнула. Почувствовав её беспомощность, Иван внезапно расслабился и прижал женщину плотнее к себе.  

 

Наталья на ощупь была необычайно мягкой и податливой.  

Мужчине было приятно чувствовать ее покорность. Нравилось то, как отвечает ее тело на его ласки. Она томно выгибалась, чувствуя горячие поцелуи Ивана. Едва сдерживаемые тихие стоны буквально сводили его с ума.  

Иван уверенным движением подмял ее под себя, и женщина снова покорно сдалась, оказавшись на спине.  

Упираясь пылающей упругой плотью в бедро женщины, Иван снова пылко поцеловал ее в губы.  

Животная страсть закрепилась в сознании мужчины. Руки жадно мяли грудь женщины. Ищущие губы покрывали поцелуями шею… Затем грудь… Потом плоский, горячий, бархатистый животик женщины.  

Наталья медленно раскрыла пылающие от возбуждения бедра.  

– Тсссс- нежно прошептал, ненадолго отвлекаясь от поцелуев Иван, и опустившись ещё ниже, развел ножки Натальи в стороны, открыв для откровенных ласк самое сокровенное…  

Этой ночью он впервые за последнее время забыл обо всем. Наталья оказалась изумительной, чувственной любовницей. Она доставила Ивану массу наслаждения, оставив его лишь под утро, утомленного, но счастливого.  

Мужчина был очень благодарен женщине. Благодаря мощной психологической разрядке, которую он получил, предстоящее событие больше не казалось ему таким пугающим. Наконец –то Иван стал более менее уверен в своих силах и вместе с тем, в собственной правоте. Наталья сказала, что любит его. Это согревало душу, но взаимности со стороны Ивана не было. Чувствуя глубокую симпатию, мужчина понял, что в свете последних событий и предстоящему важному для него и всей Родины делу, он пока что полюбить не может.  

 

 

Солнечный луч медленно брел по выцветшему полу больничной палаты. Сегодня что-то изменилось, превратив «шаткий» мир Ивана в нечто более устойчивое. Тот самый, панический страх спрятался, но Иван был уверен, что чувство покоя и уверенности временное, и что он сам всё ещё болен.  

Впереди суд. Необходимо продержаться всего лишь два дня. Всего два дня. А потом помогут врачи. Лучшие доктора Советского союза вылечат Ивана за его заслуги перед Родиной.  

Именно сегодня решится судьба. Не только его, но и вероятно тех, кто прятался от праведного возмездия в бункере.  

Неожиданно раздался стук в дверь. Вошла Наталья. Красивая. Свободная и не закомплексованная женщина. Она так замечательно выглядела, как будто всю ночь спокойно отдыхала у себя дома. Красивая, молодая, улыбчивая…  

«Интересно, у нее кто-нибудь есть? » – ревниво подумал Иван.  

– Любимый. Не рассказывай о нашей ночи ни кому. Ладно? – игриво спросила женщина и бесшумно приблизившись, нескромно поцеловала Ивана в губы.  

– Угу…- смущенно ответил Иван, пряча глаза.  

Его обоняния коснулся нежный аромат её импортных цветочных духов, усиливающий ещё не потухшую с ночи страсть.  

– Вот, одежда на стуле. Переоденешься после душа. Сейчас Степа притопает, а я навещу тебя уже вечерком. – быстро добавила Наташа и поспешно удалилась, громко щелкнув замком с обратной стороны.  

Иван, оставшись наедине с собой, присел на край больничной койки и задумался.  

«Как будто начинается обычный больничный день. Грядущий суд, будто где-то в другой реальности. Всё спокойно, и доктор явно значительно улучшил моё состояние. » – Иван не переставал удивляться мастерству тюремного психиатра. Скорость, с которой Иван «пришел в себя» впечатляла.  

Уж доктор точно знает, что Иван не виновен. Фашисты специально довели мужчину до буйного и невменяемого состояния, чтобы он не смог дать показания в суде. Даже убить его не потрудились, как других узников. А может, они просто не успели. Ведь помнит Иван, как его хотели сжечь в жутком каменном саркофаге с другими узниками. И любимую его убили. Их их больного, измученного голодом и страхом малыша… Главное сейчас себя не накручивать. Через пару часов итак напомнят обо всех неприятных и страшных моментах. Сегодняшняя цель – «проводить» Шварца к стене для расстрела. Этот подлец должен за всё заплатить собственной жизнью. Профессоров фашистских, и офицеров, скорее всего уже нашли. Главное, сегодня самому не оплошать. »  

Теплые солнечные лучи пронизывали пространство больничной палаты. Они медленно «ползли» по одежде Ивана, согревая каждый миллиметр, к которому прикасались. Как будто Господь благословлял его в сегодняшних стремлениях.  

– Здравствуйте, товарищ Людов. Как ваши дела? – раздался знакомый голос.  

Но не Степана.  

Иван, вздрогнув, обернулся к двери. Возле входа стоял санитар. Невысокий, худой. Средних лет лысый мужчина с «колючими» серыми глазами и мелкими невыразительными чертами лица.  

– Здравствуйте, хорошо. – ответил Иван санитару, которого не помнил.  

– И мои тоже хорошо. И бок зажил, в который вы в горячке воткнули шприц. Но я вас не виню. Дело то понятное, это вы не со зла. Это, так сказать, болезнь ваша в меня воткнула шприц. – как бы извиняясь забормотал санитар.  

Ивану вдруг стало невыносимо стыдно. Захотелось сквозь землю провалиться.  

Он вдруг вспомнил санитара в маске, у которого вдруг не оказалось лица. А он вот какой. Безобидный и хороший человек.  

– Простите меня, пожалуйста. Я и правда просто тогда был не в себе. Извините! – Иван торопливо встал, и, приблизившись к санитару, протянул ему руку для рукопожатия.  

Санитар испуганно отпрянул назад. Через секунду, словно осознав собственную минутную трусость, громко засмеялся озорным беззлобным смехом.  

– Ну ты и напугал меня тогда, дружочек! Давай, пока без тактильных контактов обойдемся. Пойдем, я тебя побрею и в душ свожу. Доктор запретил тебе в руки бритву давать. Так, что, как смогу, сам побрею.  

– Давай. А как звать тебя?  

– Юрий.  

– Ну, пойдемте, Юрий.  

 

Закончив с утренним туалетом, Иван получил свеженькую, даже наглаженную тюремную униформу. Он с наслаждением коснулся ладонями гладковыбритого лица и впервые за последнее время почувствовал себя «Человеком».  

Конечно, таким марафетом он был обязан предстоящему судебному заседанию, но предпочитал об этом не думать, наслаждаясь настоящим моментом.  

– Завтрак! – радостно воскликнула появившаяся в дверях Наталья.  

– Спасибо, Наташ. – Иван невольно смутился.  

– Вот тебе! Держи! Меню от шеф повара и пирожки лично от меня. Сегодня на остановке купила. Кушай, Ванюша!  

– Это что за пирожки с остановки? Совсем сдурела чтоли? У него сегодня суд, а ты его невесть какой отравой кормишь! – гневно закричал вошедший в палату Андрей Владимирович.  

Сегодня на нем был элегантный шелковый черный костюм, из под которого выглядывала белая сорочка, плотно стянутая на горле бордовым галстуком. Выглядел в этом костюме доктор очень внушительно и солидно.  

– Ладно, не буду. Давай Вань назад… – пробормотала Наталья, выхватывая из рук Ивана поднос и ставя его на прикроватную тумбочку.  

Иван, уже настроившийся на поглощение ароматной выпечки жалобно взглянул на доктора.  

– Потерпи, сынок. Главное – сегодня продержаться. Мы все очень много поставили на сегодняшнее заседание, и главный наш козырь – это ты.  

– Хорошо, Андрей Владимирович. – тепло ответил Иван, растрогавшийся обращением «сынок».  

– Вот молодец! Я знаю, что ты нас не подведешь, и мы за всё рассчитаемся с проклятым фашистом.  

Наталья, оставив поднос на тумбочке, но взяв с собой пакет с пирожками, тихонько вышла из палаты.  

– Андрей Владимирович! А как так получилось, что я потерял память? Что произошло?  

– Тебя милиция нашла в лагере. Сначала ты был нормальный и вменяемый, правда очень напуганный. Через час после задержания тебе стало дурно, и ты провалился в какое-то забытьё. Ты не приходил в себя несколько часов, и тогда вызвали меня. Я диагностировал у тебя передозировку наркотиков и назначил капельницы с физ. Раствором и глюкозой, чтобы вывести из твоего организма опасные для жизни токсины. Ты мог погибнуть, но выжил. Знаешь, Вань, выжило то всего пару человек из лагеря… Один фашист и ты. Вот мы и боролись за тебя, как могли. И вот, ты с нами!  

– А фашистских ученных вчера задержали?  

– Да. Взяли всех. Вчера. Они так были напуганы, что сами «раскололись» и во всем признались. Так что, если твои сегодняшние показания подтвердят их слова, то всех фашистов просто расстреляют. Спасибо тебе за наводку. Суд учтет это при вынесении приговора.  

– Ваши слова – бальзам мне на душу! – обрадовался Иван.  

– И ещё одна хорошая новость: следствие и судья разрешили мне курировать весь судебный процесс в целях безопасности твоего здоровья. Я имею ввиду твое хрупкое психическое состояние.  

– Ну теперь то мне вообще спокойно. Спасибо вам за всё, доктор!  

– Ты подожди. Давай лучше решим с тобой завтра, стоит ли меня благодарить.  

– Вы скромны, доктор!  

– Давай, завтракай, сынок. Встретимся через пол часа.  

Доктор ушел, а Иван принялся завтракать. Двери доктор за собой не запер, чем выразил к Ивану доверие, которое тот очень хотел оправдать.  

Спустя пол часа, в палате Ивана доктор появился в сопровождении двух охранников.  

По узким коридорам, окрашенным в бледную глянцевую краску, Ивана вывели из больничного блока в примыкающий к нему – судебный. Этот блок состоял из длинного широкого коридора, разделенного на две части широкими лепными колоннами и клумбами с пышной растительностью, таким образом, получалось как бы два коридора. Коридор, по которому вели Ивана, был залит солнечным светом, свободно проникающим сквозь широкие окна, стянутые тонкими решетками. За окнами виднелась уже знакомая Ивану картина тюремного двора. На стенах между окон висели портреты Никиты Хрущева, выдающихся политиков и тех, кто принес в коллектив судебно-исполнительного аппарата своим трудом неоценимый вклад.  

Ивана вели неторопливо, можно сказать, прогулочным шагом, и мужчина принялся с интересом разглядывать противоположный коридор. Кабинеты, портреты на стенах, несколько человек, вроде бы не знакомых Ивану, но торопливо идущих в зал заседаний… Прямо напротив него, среди гущи растений тоже кого-то ведут. Также два охранника в темно-серой униформе и носатых строгих фуражках. Иван обратил внимание на узника, который тоже уже пристально на него смотрел. Этот наглый с вызовом взгляд, с ненавистью глядящий в ответ, он узнал бы из тысяч.  

Конвой вел Альберта Шварца.  

Ненависть, вдруг, огромной волной накрыла Ивана, переполнив его накануне успокоенное хорошими событиями сердце. В висках застучало, и в ушах зашумела кровь. Мужчина готов был на всё, лишь бы как можно скорее отомстить Шварцу. Любой ценой.  

– Сдохни, тварь! Я тебя сегодня на расстрел отправлю, урод! – заорал он, обращаясь к немцу.  

Шварц что-то орал в ответ с перекошенным от ненависти лицом, но Иван этого не слышал, оглушенный собственным ревом ненависти.  

– Ведите быстрее Ивана в зал заседаний! Скорее же! Ваня, успокойся! – закричал практически на ухо Ивану Андрей Иванович, и охрана, браво подхватив Ивана под руки, бодро утащила Ивана в зал подсудимых.  

– Успокойся, дорогой мой! Я договорился, чтобы этого урода в зале не было. Мы тогда спокойно здесь сегодня во всем разберемся, и каждый получит по заслугам. Шварц просто посидит в соседнем помещении. Ну, вдруг в нем нужда возникнет. Не упоминай на суде, что видел его. Ни кто не хотел, чтобы вы встретились, зная о твоем здоровье. – Андрей Иванович шептал Ивану на ухо в то время, как тот сидел на скамье подсудимых.  

Иван шумно выдохнул. Нужно было на время забыть о ненависти, чтобы разум был наиболее спокойный.  

Мужчина осмотрелся по сторонам. Просторный, высокий красивый зал, отделанный деревом светлой лакировки. Позади Ивана в пять-шесть рядов стояли простые деревянные стулья, а прямо напротив, на невысоком пьедестале расположился длинный стол судьи и секретаря. Прямо за этим столом, на стене красовался красочный герб СССР.  

Пока что, на данный момент, в зале находились только Иван, охранники и доктор. Да и ещё несколько человек тихо сидели на деревянных стульях.  

– Ну что, Ванюш, тебе стало полегче? Ты немного привыкнешь к остановке, перед процессом. Хорошо? Но я буду рядом. Вон и мой стул, близко совсем. – сюсюкаясь, как с ребенком, мягким голосом проговорил доктор и после т ого, как Иван молча кивнул головой, по дружески положил ему руку на плечо.  

Спустя несколько минут, доктор встал, и негромко кашлянул в кулак, привлекая внимание Ивана.  

– Осмотрелся? Освоился? Вот видишь, ни чего страшного. Всё сегодняшнее действие- пустая формальность. Если ты вдруг смутишься или испугаешься того, что происходит, то просто представь, что в зале ни кого нет. Хорошо? Нам ведь уже известно всё самое важное. Сейчас для тебя главный враг – ты сам! А когда я рядом, то ты от себя самого защищен, друг мой! А теперь, пойдем в комнату для обвиняемых. Тебя приведут, когда на это даст распоряжение комендант. Возьми текст обвинительного заключения, ещё раз ознакомься. Я тебе его устно озвучивал, ну и давал недавно прочитать, но ты всё забыл, конечно же… Вот, только ты знаешь что, тебе сегодня такое читать честно скажу, вредно. Ты просто невнимательно пробеги глазами всю эту чушь просто для ознакомления, а мы с тобой за сегодня опровергнем то, что тебе «впаривают».  

Один из охранников тоже встал и молча указал на расположенную недалеко дверь, которая вела в небольшую комнату. Иван неторопливо проследовал в указанном направлении. Охрана спокойно семенила немного позади.  

Помещение, в которое привели Ивана оказалось небольшим, примерно метра два в длину, и чуть меньше в ширину. В комнате для обвиняемых не было окон. Из освещения была лишь яркая лампа, скрытая молочно-белым плафоном. Из мебели – только узкие скамейки, прочно прикрепленные металлическими уголками к белым стенам.  

Странная комната своим интерьером вызывала апатию. Зато, в ней было слышно то, что происходило в зале суда.  

Иван опустил взгляд на немного желтоватые листки, аккуратно сложенные тонкой стопочкой на его коленях. Четкими прямоугольными буквами в самом начале обвинительного заключения значилась его, Ивана фамилия – Людов.  

«Иван Аркадьевич Людов».  

Затем шли следующие сведения: год и место рождения, школа, вуз, работа… Дальше были напечатаны несвязная для Ивана масса обвинений с перечислением малознакомых Ивану фактов о нем самом же. Быстро пробежав глазами вверенный ему текст обвинительного заключения, взгляд Ивана невольно вернулся к наименованиям статей, за которые Ивану сейчас придется оправдываться: п. «а» ст. 64 УК РСФСР «измена Родине»; ст. 65 УК РСФСР «шпионаж»; ч. 3 ст. 77. 2 УК РСФСР «умышленные действия, совершённые в составе незаконных вооруженных формирований, повлёкшие гибель людей»  

«Доктор сказал подробно не читать. Значит, не следует. И правда, аж дурно становится от всей это нелепицы. Меня просто оклеветали. » – обеспокоенно подумал Иван и сложил бумаги вдвое, печатной стороной вовнутрь.  

Охранники на это ни как не отреагировали и сидели с отрешенным видом. Иван прислонился к холодной стене, и прикрыв веки постарался расслабиться и успокоиться.  

Спустя некоторое время голоса собравшихся в зале стихли.  

– Прошу всех встать, суд идёт. – раздался из-за двери мужской строгий голос.  

Послышался слабый шум кое-где сдвинувшихся стульев.  

– Садитесь, пожалуйста. Судебное заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР объявляю открытым. Подлежит рассмотрению уголовное дело гражданина ССР Людова Ивана Аркадьевича, преданного суду по статьям 64 УК РСФСР «измена Родине»; 65 УК РСФСР «шпионаж»; часть 3 статья 77. 2 УК РСФСР «умышленные действия, совершённые в составе незаконных вооруженных формирований, повлёкшие гибель людей» – как то чересчур равнодушно, и вместе с тем торжественно провозгласил только что прочтенное Иваном, другой мужской голос.  

Ивана начала поражать нереальность происходящего. У него в голове даже возникли мысли о том, что сумасшествие продолжается и суд – это очередные бредовые галлюцинации. Ну откуда, на самом деле, столько обвинительных статей? И все в одном процессе. И все против него. И за каждую, можно получить смертную казнь.  

«Ладно, буду верить доктору. Вариантов больше нет. А иначе, просто опять сойду сума. Вот, какой человек Андрей Владимирович, привел меня в чувства. Ну и Наташа, конечно же, умница » – думал Иван, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит в зале.  

– Товарищ комендант, дайте распоряжение ввести подсудимого. – снова громко провозгласил чей-то голос, и охранники тут же встали со своих мест.  

Иван тоже встал.  

– Иван Аркадьевич, вы пойдете посередине. – сказал один из них.  

Иван глубоко вздохнул и проследовал в зал судебных заседаний, уже наполнившийся людьми.  

Все сидели спиной к двери, из которой он вышел. И лиц сидящих на стульях людей, как следует разглядеть не получилось. Да и сев на место подсудимого, перед собой Иван видел лишь Председательствующего, секретаря, коменданта. Иван твердо знал по расположению мест, кто сегодня выступит в какой роли, но откуда, вспомнить не мог. В нескольких метрах, справа от него восседал прокурор, а слева – адвокат. Рядом же, к величайшей радости Ивана, как и обещал, расположился Андрей Владимирович.  

Далее, Председательствующий – высокий, носатый, сухощавый черноволосый мужчина с внимательными карими глазами задавал дежурные вопросы, которые задаются по общей форме в ССР всем подсудимым: Имя, дата и место рождения, образование и место работы, а также основные факты биографии, в общем, всё, что было ДО лагеря нацистов «Белый купол»…  

– Спешу поставить всех в известность, что это заседание является уникальным. Оно будет проходить в особой, щадящей для подсудимого форме, рекомендованной личным лечащим врачом Ивана Аркадьевича. Длительность судебного процесса всего два дня – в интересах следствия и согласно состоянию здоровья подсудимого. Доктор, вы можете подтвердить психическое здоровье подсудимого на данный момент? – спросил председательствующий.  

– Да. Людов Иван Аркадьевич вменяем и готов к судебному процессу. – уверенно ответил доктор.  

– Товарищ секретарь, доложите, кто вызывался в качестве свидетелей в судебное заседание, и кто явился? – наконец, обратился Председательствующий к секретарю.  

– В судебное заседание, согласно постановлению о предании Людова суду, вызваны свидетели: Кириллов Вячеслав Николаевич, Гаников Александр Сергеевич, Осин Фёдор Матвеевич и Храпов Петр Евгеньевич. – бодро ответил молодой, невысокий мужчина, светловолосый, в больших толстых очках в черной оправе и строгом сером костюме.  

Имена свидетелей, объявленных секретарем ни о чем не говорили Ивану, и у него снова появилось чувство нереальности происходящего. Судили его, но кроме доктора подсудимый ни кого не знал. И свидетели, и даже адвокат с прокурором ему были не знакомы.  

– Прошу свидетелей подойти к суду. Свидетели Кириллов, Гаников, Осин и Храпов, разъясняю вам, что вы обязаны давать суду реальные показания по рассматриваемому делу. За дачу заведомо ложных показаний вы можете быть привлечены к уголовной ответственности по статье 95 Уголовного Кодекса РСФСР. Вы обязаны дать суду подписку о том, что вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний. – словно давно заученную фразу, сказал председательствующий, мельком взглянув на каждого из свидетелей.  

Свидетели словно не замечали Ивана, и по форме проведения судебных заседаний были отправлены в свидетельскую комнату.  

Иван очумело следил за происходящим, чувствуя себя лишним на судебном процессе. Периодически доктор успокаивающе похлопывал подсудимого по плечу, и Иван немного абстрагировался. Мужчина старался не вслушиваться в слова председательствующего, чтобы не пробудить в себе паническую атаку. Он сидел, прикрыв глаза и вспоминал минувшую ночь с Натальей. Даже когда был провозглашен незнакомый Ивану коллектив экспертов данного заседания, Иван не обратил на представленных людей внимания. Это были просто какие-то полковники и герои Великой Отечественной войны. А ещё, в экспертах был какой-то важный политический деятель и несколько представителей местного самоуправления, но это мало заботило Ивана.  

«Какой прок о них думать? Мы не знакомы. И они зла на меня не держат. И я на них. » – думал про себя Иван, старательно переключая собственное внимание и воображение на минувшую ночь. В душе он благодарил Наталью, понимая, что без неё он, наверное, снова сошел бы с ума.  

– Таковы права, представленные Вам в судебном заседании. Вы понимаете это Людов? – громче, чем обычно произнес председательствующий.  

– Да! -Иван, будто проснувшись резко встал, и доктор заулыбавшись с силой усадил его на скамью.  

Председательствующий строго глянул на Ивана, но тут же продолжил, снова по установленной форме объявлять незнакомые подсудимому имена состава суда.  

– Людов! Есть ли у вас возражения по поводу состава суда? Или же возражения по поводу назначенного адвоката? – снова, строже, и громче, чем обычно спросил председательствующий.  

Так учитель спрашивает задремавшего ученика только что пройденную тему.  

– Никак нет! – громко отчеканил Людов.  

– Хорошо. Тогда суд преступает к судебному следствию. – снисходительно одобрил строгий председательствующий.  

Председательствующий зачитал вслух содержимое обвинительного заключения, которое видимо соответствовало содержанию обвинительной записки. Доктор снова положил руку на плечо Ивану, и тот снова послушно вспомнил лучшее, что было за последнее время. К этому заключению приплюсовались все показания, которые Иван давал накануне. Всё было прочитано точно с его слов, правда густо разбавлено рецензиями экспертов, которые тоже зачитывал председательствующий. Все имена были точно отражены в этом емком труде, и Ивану оставалось только удивляться, с какой оперативностью такая масса экспертов успела детально ознакомиться с делом Ивана.  

Читал председательствующий долго, и Иван, всё так же старающийся игнорировать происходящее просто доверился профессионалам, ведь всё соответствовало действительности и сомнений не вызывало.  

Наконец, председательствующий сделал паузу. И Шумно выдохнув продолжил:  

– Товарищ Людов, вы согласны с предъявленным Вам обвинением?  

– Да. Согласен.  

– Вы признаете себя виновным?  

– Не признаю.  

– Хорошо. Определим течение процесса следующим образом: начнем с допроса подсудимого, затем выслушаем свидетелей, затем заслушаем экспертов. Объявляется перерыв на двадцать минут.  

Люди, до этого сидевшие в зале не шелохнувшись, начали торопливо покидать свои места. Доктор встал и предложил проследовать за ним.  

Иван, в сопровождении охраны отправился в кабинет доктора. Он уже бывал ранее в его кабинете. Всё тот же полумрак. Ни чего с момента его прошлого посещения не изменилось, вот только чугунная ванна бесследно исчезла, а на ее месте очутился изящный невысокий круглый лакированный столик, уставленный подносом с бутербродами, вазой с конфетами и чайным сервизом, около которого суетился санитар Семен.  

– Налей-ка нам чайку, Сёма. – серьёзно сказал Андрей Владимирович.  

У Ивана громко заурчало в животе, и он сам невольно рассмеялся невольной оплошности.  

– Ты, Ваня, молодец. Я даже и не думал, что ты такой сдержанный. Я горжусь тобой.  

– Это всё Ваша заслуга, Андрей Владимирович! – искренне ответил Иван.  

– Нет, Вань! Это ты молодец. Твоя совесть сейчас чиста, и вот результат! Твои показания –это истина, которая даст ход процессу против нацистов.  

– Я рад, что могу быть полезен в таком важном деле. – искренно ответил Иван.  

– Мы с тобой, дружочек, разгромим «Белый купол». Процесс этот будет не долгим, он сильно не истощит тебя, обещаю…- виновато ответил доктор, и тут же добавил – Подкрепись, Вань! Нам ещё бомбить сегодня фашизм! Великое дело делаем!  

Иван радостно кивнул и принялся за угощения.  

Проглотив несколько бутербродов, и выпив чаю, они снова поспешил вернуться в зал суда.  

На этот раз Иван не обратил внимание на пройденный путь, так как его сейчас занимал предстоящий процесс.  

Опустившись снова на скамью подсудимых, Иван плотно сжал кулаки. Заметив это, доктор сказал:  

– Вань. Расслабься. Придерживайся раннее принятой тактики сдерживания эмоций. Ты ещё вчера сделал всё, что мог. Сегодня же мы будем лишь следить за процессом. Судья обо всём знает и тебя будут допрашивать только по раннее данным показаниям.  

Тем временем, зал снова наполнился людьми.  

– Прошу всех встать. Суд идет.  

И последовала вереница вопросов к Ивану. Надо отдать должное, что эти вопросы задавались только согласно показаниям, данным ранее Иваном. Сначала опрашивал прокурор, затем адвокат, а затем и некоторые из народных заседателей.  

Отвечая на них, Иван периодически всё же сильно нервничал и пугался, словно стесняясь тех злодеяний, свидетелем которым был.  

Люди, внимательно наблюдающие за процессом, временами сопереживали Ивану, а доктор поддерживал подсудимого, как мог. Андрей Владимирович даже несколько раз вмешивался в процесс, настаивая на ведении допроса по раннее утвержденному гос. комиссией сценарию.  

Затем, вызвали свидетелей.  

Первым на допрос был вызван Кириллов Вячеслав Николайевич, который проходил по делу, как сослуживец Ивана. Он характеризовал своего бывшего коллегу, как вспыльчивого и своенравного человека, немного зацикленного на идее нацизма.  

Этого «бывшего друга» Иван совсем не помнил. Особенно его зацепила оценка его «гадкого характера», тем более, что бывший коллега даже не поприветствовал своего бывшего боевого товарища. Даже председательствующий укоризненно взглянул на Кириллова.  

Ганников Александр Сергеевич, как оказалось, служил с Иваном в Германии в Российском посольстве несколько лет назад, но был комиссован по состоянию здоровья буквально за несколько месяцев до назначения Ивана на должность военного разведчика.  

Александр Сергеевич отзывался об Иване тепло. Он был в восторге от организаторских и дипломатических способностях Ивана и очень сожалел о том, что не мог прослужить с таким замечательным коллегой ещё пару лет.  

Ивану было очень приятно слушать показания Ганникова. На самом деле, он очень нуждался в данный момент в такой поддержке. Но Александра Сергеевича он к сожалению не помнил.  

 

Далее, вызвали Храпова Петра Евгеньевича, который, как оказалось, уже несколько месяцев вел расследование по делу о преступлениях организации «Белый купол». Он дал общую оценку о деятельности организации и раскрыл примерное местоположение остальных лагерей, так как о точном, ему известно не было. Также, он зачитал список подозреваемых в участии в этой организации граждан ССР. Всего человек пятьдесят. И где-то в середине списка значился Иван.  

Последним вызвали Осина Фёдора Матвеевича, который, кстати, тоже был в вышеупомянутом списке товарища Храпова.  

Невысокий тучный человек. Светловолосый. Голубоглазый. Нос «картошкой». Пухлогубый и круглолицый. Одет в мятый, серый недорогой костюм.  

Он сразу, громким голосом, сознался в измене Родине и нацизме, чем мгновенно обескуражил всех присутствующих на судебном заседании.  

– Ваше чистосердечное признание смягчит ваше наказание! – выпалил удивленный председательствующий, удивленно сверкнув карими глазами.  

Он видимо не ожидал подобного поворота событий  

– Ни что ни чего не смягчит. Меня ждет расстрел. Как и этого гада, с которым сегодня здесь так «сюсюкаются». Я всё слышал через дверь. Да сразу его расстрелять надо было! Вы думали, что я что-то другое буду рассказывать? А я знаю, что меня раскрыли! Не удастся ваша клоунада!  

– Просьба проявлять уважение к суду. В противном случае мы вас удалим из зала заседания.  

Иван внутренне ожидал подобного поворота событий. Ну не могло быть абсолютно всё гладко. Наконец-то настал момент, дающий ответ на вопрос об истории возникновения его обвинительных статей.  

– Ну что ж. Хорошо! Давайте «расставим все точки над И».  

– Хорошо, свидетель Осин. Расскажите, что вам известно о данном деле суду.  

Мужчина, дрожащей от волнения рукой пригладил редкий светлый волос, на мгновение обернулся и бросил на Ивана испуганный взгляд. Затем, он шумно вздохнул, прокашлялся и начал свой рассказ.  

– Я познакомился с Иваном уже в посольстве. Мы исправно несли свою службу, но не смотря на достойную оплату нашего труда, хотелось большего. Скучно там было, вот и всё.  

Иван был одержим идеей нацизма. Я вообще удивлялся, как его тягу к подобным идеям не заметили ранее и отправили в Германию. Какой с этого садиста дипломат?  

– Фёдор Матвеевич, давайте, пожалуйста, без вашей оценки происходящего. У нас для этого в зале заседания присутствуют компетентные эксперты. – раздраженно прервал показания Осина Председательствующий.  

Осин снова пригладил волосы, промокнул пот со лба платком и продолжил.  

– В общем, мы часто беседовали с Иваном Аркадьевичем, так как проводили по долгу службы много времени в компании друг друга. Он меня даже достал своими безумными идеями. Я уже собрался сообщить об этом в политбюро, но, в последний момент, Иван мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. На него вышли фрицы и предложили основать тайный конц. лагерь, только уже в России. Чудовищно! Но, сумма за это дело предлагалась настолько огромная, что я не устоял. И по факту выполнения поставленной задачи – гражданство любой страны, в какую душа пожелает переехать из нашей Родины, обросшей дефицитом. – вдруг с вызовом выкрикнул последние пару слов Осин и, облизнув пересохшие губы, снова бросил через плечо презрительный взгляд на Ивана.  

Лицо этого человека блестело от пота, и светлые глаза лихорадочно блестели.  

Доктор положил руку на плечо Ивану и по-дружески сжал.  

– Всё хорошо, Ваня. Расслабься. Всё идет по плану и ни кто не сможет уже что-то изменить. Ни чего не бойся. Давай спокойно подождем окончания рассказа этого выскочки.  

– Подсудимый, вы себя удовлетворительно чувствуете? Доктор, мы можем дальше продолжить заседание? – спросил председательствующий.  

– Да! Да! Всё хорошо! – поспешно ответил доктор, после того, как Иван утвердительно кивнул головой.  

– Продолжайте, пожалуйста, Фёдор Матвеевич.  

– И я согласился! Да! Именно! Согласился предать Родину за деньги. Мы основали лагерь в районе Чукотки и загнали туда наивных местных жителей. А товарищ Людов, между прочим, тоже стал фашистом. И даже псевдоним себе придумал, чтоб в нем русского не признавали. Трус и негодяй…  

– Я не трус! – не выдержал Иван.  

– Товарищ свидетель, прошу вас обойтись без оскорблений! – громогласно объявил председательствующий.  

Осин, видимо испугавшись, замолчал, и плотно сжав губы, опустил глаза в пол.  

Иван рассердился и почувствовал отвращение к этому жалкому человеку. И тут, он вспомнил Осина. Да! Точно! Они когда-то и правда вместе служили.  

Как сейчас, Иван увидел горячий спор, в котором учувствовали двое: он и Фёдор. Фёдор громко орал и что-то доказывал. Иван же вёл себя спокойно и немного надменно, так как считал себя умнее и достойнее своего оппонента, и чувствовал к нему презрение.  

– Спокойно, Вань. Этот Осин, видать сумасшедший… Не слушай его…- шепнул на ухо Ивану доктор, и тот прикрыл глаза, стараясь отвлечься от происходящего.  

– Прошу прощения. Как я понял, у товарища Осина дальше пойдут показания, не относящиеся к делу моего пациента…. – решительно выпалил доктор.  

– Ни как нет! У меня и про этого гада, ещё есть информация! – отчаянно заорал Фёдор Матвеевич – Я хочу его с собой затащить в ад…  

– Сохраняйте пожалуйста собственное достоинство. – устало заметил председательствующий и под тяжелым взглядом доктора, кивнул Осину.  

– Дальше, дальше мы строили наши лагеря опытов и смерти. Я ездил к Ивану, а он ездил ко мне. А потом… Потом мы и вовсе разругались. И я написал рапорт. Я хотел уволиться. Но назад дороги не было, и нацисты заточили меня в мой собственный лагерь на Чукотке. Потом Иван сменил имя и я больше про него ни чего не слышал. Занавес.  

– Спасибо! Мы запротоколировали Ваши показания…  

– Имя! Скажите мне его новое имя и я вспомню всё! – заорал Фёдор и резко развернувшись, не обращая внимания на стулья, кинулся к Ивану.  

Осина подхватила под руки охрана и уволокла куда-то в коридор.  

– Предлагаю, на сегодня объявить заседание по делу Людова Ивана Аркадиевича закрытым и продолжить завтра. Там видео, которое снимали фашисты и ещё несколько свидетелей… Думаю, завтра и вынесем приговор.  

– Прошу всех встать. Заседание объявляется закрытым.  

Люди, эксперты и прочие присутствующие на заседании начали молча покидать зал суда.  

Доктор и охрана продолжали молча сидеть на стульях.  

– Чего мы ждем, Андрей Владимирович? – тихо спросил Иван.  

– Вань. Я должен тебе кое-что показать. У тебя наверное накопилась масса вопросов и на многие ты узнаешь ответ через десять минут. Готов?  

– Готов! – испуганно ответил Иван, чувствуя, как на него накатывает уже знакомая паника.  

Доктор жестом пригласил подняться и последовать за ним.  

И снова двойной коридор. Иван шёл, уже ни на что не обращая внимание. Вдруг, доктор резко остановился.  

– Стойте! Вань, помнишь, как ты сегодня встретил Шварца? Помнишь, что хотел ему сказать?  

– Да, доктор. Помню.  

Андрей Владимирович сделал шаг в сторону: за докторов стоял Шварц, который испуганно таращился на подсудимого.  

Иван, не ожидавший такого поворота событий, сделал шаг назад. Шварц послушно повторил движения.  

Иван заорал от неожиданности. Внезапная догадка пронзила его разум, навсегда перевернув и без того хрупкий внутренний мир Ивана.  

– Шварц – это я? – Иван не дожидаясь ответа, упал на колени, и закрыв лицо руками, глухо зарыдал.  

Конвоиры взяли Ивана под локти и молча, повели рыдающего мужчину в его палату.  

 

– Я готов ответить на твои вопросы.  

– А вы меня не боитесь? Я чудовище…  

– Ну, пока что ты просто Иван, которого я не плохо знаю, и которого считаю своим другом.  

– Скажите, только честно, что же произошло?  

– Присядь, Вань. Вот, кофе. Можешь его выпить. Не переживай. Тебе переживать отрицательные эмоции по прежнему вредно.  

– К чёрту всё, доктор! Стоит ли переживать о здоровье перед расстрелом?  

– Ну, вина пока ещё твоя не доказана и приговор не оглашен. Так что, Вань, расслабься.  

– Доктор. Мне очень тяжело жить, не осознавая всей правды. Что же было? Я – эта тварь, которую сам ненавидел. Расскажите дальше, доктор.  

Иван сел на свою койку и пристально уставился на доктора.  

– Тебя привезли ко мне еле живым от побоев. Ты был убежденным нацистом, верным жестоким идеям Гитлера, и ни что не могло заставить тебя «сдать» своих единомышленников. Но нам очень нужна была информация о том, где скрываются ваши «чудо-доктора» и остальные головорезы. Гипноз не помог – на тот момент ты умел ему сопротивляться. Но каждый живущий в ССР человек мечтает всеми силами искоренить фашизм, и я не исключение. Специально для тебя был изобретён особый метод, позволяющий временно заменить одну личность на другую, с целью «выуживания» необходимой информации.  

С помощью мощнейших наркотиков мы усыпили жестокую и самонадеянную личность Альберта Шварца и создали новую, используя при этом твоё прежнее имя. Работа над твоей новой личностью, имеющей в распоряжении бесценную для нас память твоей настоящей личности, заняла не один день.  

Много специалистов трудилось над твоей новой личностью – психологи, актёры, историки, педагоги… Плюс, немало медикаментов и сеансов гипноза… В итоге, нам всетаки удалось добиться желаемого результата. Мы до конца не были уверены в эффективности моего метода, но результат поразил всех нас. Кстати, когда ты пришел в себя, у тебя были сильные постнаркотические ломки, которые тоже сыграли нам на руку.  

– А галлюцинации?  

– Галлюцинации у тебя были настоящие. Но не все. Исчезающие лица – резиновая маска телесного цвета. Девушка с чайником – наша. И Шварц в моем кабинете – актер. Прости, конечно, но как говорится, «На войне все средства хороши».  

– Доктор. Вы подлец, конечно же, но сейчас я ненавижу фашизм, и себя… Вы потрясающий специалист. Не сказал бы, что испытываю благодарность, но восхищение вы точно вызываете. – заметил Иван упавшим голосом.  

– Спасибо. Я вижу, за вашими словами скрывается растерянность. Прости меня, если сможешь. И пойми меня. Сейчас я испытываю к тебе глубочайшую симпатию. На данный момент ты мне симпатичен. Но мы все тебе врали. Ты стал средством для достижения нашей общей цели.  

– Я не обижен. Просто не знаю как ко всему относиться. А скажите, Рима … была? – затравленно спросил Иван.  

– Была. И Рима и ребёнок. Твой… Это как раз тот случай, когда ты лично участвовал в эксперименте. – деликатно ответил доктор.  

По щеке Ивана скатилась слеза, которую он быстро стер трясущейся рукой.  

– Я расстреливал?  

– Нет, Вань. Высшее руководство лагеря этим не занималось. Ты завтра увидишь видео материалы по твоему делу. Нацисты всегда всё снимают на видео.  

– Доктор. Я не хочу ни чего видеть. Понимаете? Это всё для меня невыносимо. Семью гос. чиновника тоже я ликвидировал? Я был шпионом?  

– Нет. Это наша придуманная легенда. Понимаешь, ты не должен был ни в коем случае отождествлять себя со Шварцем. Поэтому мы придумали то, чего ты помнить не мог.  

– Я женат?  

– Был женат. Но детей у тебя нет. Не успел ещё обзавестись. Ушла жена от тебя, не разделяла взглядов. Ты ее завтра в суде увидишь.  

– Хорошо… Доктор, разрешите, я побуду один?  

Иван сидел перед доктором, схватив себя за голову, и всем своим видом изображал отчаяние. Его взгляд был устремлён куда-то вперед. Он словно не видел Ивана Владимировича, поспешно покидающего палату-камеру.  

Тихо затворилась дверь.  

Иван бросился на пол лицом вниз и принялся со всей силы колотить об него руками.  

– Вань, привет. – раздался голос Натальи.  

Иван поднял голову, и оглядев женщину безразличным взглядом, опустил лицо вниз.  

– Я теперь всё знаю. А ты знала? – хрипло спросил Иван.  

– Знала.  

– А прошлая ночь? Она была настоящей?  

– Нет. Это просьба доктора. Мне за ночь любви пообещали большую премию. Ты бы не перенёс сегодняшний процесс, если бы не та ночь. Прости Вань. Как ты сейчас? – краснея протараторила мед. сестра.  

Но Иван не ответил. Он словно перестал замечать Наталью. И когда она ушла, мужчина решительно подскочил и принялся громко тарабанить руками и ногами в дверь.  

– Чего тебе? – спросил через дверь грубый голос охранника.  

– Позовите Андрея Владимировича! Скорее! Вызовите ко мне врача!  

– Хорошо, не ори. – гавкнул охранник и проорал через коридор – Врача! Срочно врача!  

Через несколько минут дверь в палату отворилась.  

– Что такое? – настороженно спросил доктор.  

– Я не могу. Это всё для меня невыносимо. Помогите мне пожалуйста всё это пережить. Как не реагировать на происходящее? Есть у вас лекарство от совести? Она меня травит собой. Я не могу больше существовать, но существую в ужасных муках.  

Доктор понимающе посмотрел на пациента.  

– Давай, я попробую. Присядь, пожалуйста. – немного монотонно ответил доктор и сам присел на прикроватную тумбочку.  

Иван устроился прямо напротив него. Доктор легко прикоснулся ко лбу пациента пальцами правой руки и медленно повел рукой до середины живота Ивана.  

– Твои веки тяжелеют… – в левой руке блеснули серебряные часы на цепочке.  

– Ты успокаиваешься и забываешь обо всём – доктор медленно перемещал часы из стороны в сторону до тех пор, пока у Ивана не закрылись глаза.  

– Как дела, Вань?  

– Хорошо, доктор. – не открывая глаз спокойно ответил Иван.  

– Ты где сейчас?  

– На пляже. Мы с женой сидим в летнем кафе. Ой! У неё ветром унесло шляпку…  

– Она смеётся?  

– Да, доктор. Она смеётся и я её люблю.  

– Как тебя зовут? – спросил доктор.  

– Иван, вроде бы.  

– Нет. Теперь ты Альберт Шварц. Ты давно уже сменил имя.  

– Я Альберт Шварц.  

– Сейчас я сосчитаю до десяти, и ты, Альберт, сохраняя в памяти события последнего месяца, проснёшься.  

– Хорошо, Андрей Владимирович.  

– Ты меня хорошо понял?  

– Да.  

– Тогда считаю: один…два…три…. четыре…пять…. шесть…семь…. восемь…. девять…..десять….  

Пациент открыл глаза.  

– Представься. – властно сказал доктор.  

– Альберт. – надменно вскинув бровь ответил доктору Иван.  

Андрей Владимирович, молча поднялся и тут же покинул палату.  

 

– Ну что ты плачешь? Тебя повысят, и премию дадут. Я написал рапорт… Спасибо, тебе, ты-молодец. – Андрей Владимирович гладил зареванную Наталью по голове.  

– Но мне так жалко его! Он ведь такой красивый. Я даже влюбилась…  

– Но ты же знаешь, что он другой. И больше Альберт не станет прежним. Забудь его! Теперь заживёшь новой жизнью, и вам с дочкой на всё будет хватать денег.  

Наталья сухо попрощалась и ушла домой. Андрей Владимирович закурил сигарету и налил себе в стакан портвейн, который потом долго держал в руках, задумчиво уставившись в одну точку.  

 

Зеленый луг. Земляника. Теплые солнечные лучи ласкают летнюю природу, придавая всему золотистый оттенок. Уже знакомая Альберту Моржана стоит посреди поляны, распустив свои золотые, струящиеся до земли волосы.  

– Здравствуй, королева снов моих! – отвесив низкий поклон, сказал мужчина.  

– Здравствуй, Иванушка! – ослепительно улыбнулась Моржана.  

– Меня зовут Альберт. Ты ведь всё знаешь…  

– Тебя зовут Иваном. Человек не властен самовольно изменять имя, данное ему при рождении. Для меня ты – Иван.  

– А кто же ты, Моржана? И почему мне снишься?  

– Я – твоя смерть. Мы уже давно знакомы. Каждый раз, проживая вновь подаренную Господом жизнь, ты следовал за мной.  

– Но я жив. А ты мне продолжаешь сниться.  

– Просто я рядом. Жду твоего часа, который наступит уже слишком скоро. Ты сделал много зла и в этот раз я заберу тебя молодым.  

Альберт опешил. Он почувствовал стремительно нарастающий страх. Пейзаж летней лесной опушки медленно преобразовался в тюремные стены, тонущие в полумраке ночи.  

– Вань, вставай. Давай сбежим. Я поняла, что люблю тебя и готова заботиться о тебе всю свою жизнь. Вот! Смотри! Я убила охранника и дверь открыта.  

Альберт удивленно открыл глаза. Повернувшись в сторону двери, он и правда, что она распахнута настежь ни кем не охраняется. Над кроватью склонилась Марта.  

Мужчина молча кивнул, торопливо встал, и они тихо вышли из палаты-камеры.  

Тусклый свет дежурного освещения оставлял еле заметные блики на глянцевой краске стен тюремного коридора. Кромешная тишина мучительно давила на виски. Вот, слева показалась дверь душевой, куда ранее водили Ивана.  

– Давай сюда заглянем, дорогая! – нежно шепнул на ухо Марте Альберт, увлекая её в сан. узел.  

Он тихо прикрыл за собой дверь, подперев её собственной спиной и включил свет.  

Перед ним стояла на двух обрезанных выше колена культях тучная обезображенная женщина. Редкие седые волосы были стянуты в давно немытый крысиный хвост. Опухшее лицо, с большими красными губами… Грузное тело, одетое в старый мешок…  

– Что с тобой произошло? – брезгливо спросил Альберт – Что с твоим телом?  

– Я убила своих детей. Меня бросил муж, и мне было не чем их кормить. Я тогда много пила. Они мне мешали отдыхать, и я утопила их в реке. Протрезвев, поняла, что сотворила и тогда бросилась под поезд. Меня, к сожалению, вылечили и упекли сюда. Пустое и безрадостное существование. Муки совести и осознание собственного уродства и немощности. От меня все отвернулись, и за многие годы, проведенные здесь ни кто ни разу мне не написал.  

Я ненавидела эту жизнь, пока не встретила тебя. Ты мне напоминаешь и сына и мужа одновременно…  

Альберт взглянул с отвращением на Мартину и решительно положил руки ей на плечи.  

– Игра окончена, дорогая. Меня расстреляют в любом случае. Ты зря убила охранника.  

– Мы ещё можем уйти! Просто проползём мимо охранников.  

– И получим пулю в задницу? Нет, дорогая! Ты останешься здесь и подождёшь меня на том свете. Привет от меня Моржане передавай. Великий Адольф Гитлер таких как ты попросту сжигал, чтоб не тратить на них ресурсы нашей планеты.  

– Что ты задумал? – не на шутку испугалась Мартина, ощущая, как большая прохладная ладонь закрывает её рот…  

Прислонив труп женщины к стене, Альберт спокойно вернулся в свою камеру. Спустя несколько минут раздались звуки тревоги и в его камере возник ошарашенный доктор.  

– Что здесь произошло? – спросил врач у лежащего на кровати Альберта.  

– Мартина убила охранника, а я убил её. Она в сан. узле валяется, можете забрать труп. – хладнокровно ответил Шварц и демонстративно отвернулся на другой бок.  

Доктор, громко хлопнув дверью, вышел.  

Спустя пару десятков минут, двое охранников одели на Альберта наручники и отвели в тюремную камеру – одиночку.  

Впереди Альберта Шварца ожидала заключительная часть судебного процесса, на котором ему однозначно вынесут смертный приговор. К утру мужчина вспомнил всё, но ни о чем не сожалел. Он по-прежнему горел идеей нацизма и считал себя истинным арийцем, достойным господствовать над другими нациями.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

| 593 | 5 / 5 (голосов: 1) | 10:20 12.06.2018

Комментарии

Arnold216:38 29.07.2018
kirill04v2004, да, точно, плохо!
Arnold216:38 29.07.2018
chuck6_shurley, спасибо)) надо попробовать
Chuck6_shurley21:41 28.07.2018
kirill04v2004, мужик, тебе нужно создать группу в вк и выкладывать туда свои цитатки))
Kirill04v200420:56 28.07.2018
это точно... склероз это плохо... (

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017