Неудачное задание

Неудачный заказ.  

-От автора-  

Диалоги с музом.  

Хмуро пялюсь в экран компа, не в силах родить что-нибудь нормальное. Настроение падает с каждой строчкой, хмурюсь еще больше, выделяю неудачные участки, вырезаю, строчу новое, тихо матерюсь про себя, иногда неожиданно для себя вворачивая «Шхар» «Шхатт» и так далее, снова стираю. Мда... Я автор и это явно уже не лечится...  

На столе вразброс валяются бумажные салфетки из упаковки, используемые мной вместо носовых платков. Нос опять заложило, беру еще один и шумно сморкаюсь, мечтая о пяти минутах нормального дыхания.  

Сморкаюсь я от всей души, от звука на диване вздрагивает храпящий муз, вскакивает, брякается на пол и смотрит на меня так ошарашенно, словно я заорала "ПОДЬЕМ, ДЕМОНЫ!!!!! " а потом улыбнулась и сказала, что так мило шутю.  

-Что это б-было?  

-Бодею. Сборкаюсь. – доверительно сообщаю ему, отчаянно гундося. Да что за... Сморкаюсь еще раз. Секунды через две дышать уже невозможно. Невразумительно гундосю что-то нецензурное, делаю третью попытку. Муза перекашивает.  

Неженка.  

Скукоживаюсь на стуле, поджимая под себя ноги, грустно шмыгаю носом. Снова кошусь на стол, в поисках еще чистого платочка, но... Кризис.  

-Бу-уз... пдинеси еще одду пачку.  

-Повтори, кто я!?  

Старательно шмыгаю носом.  

-Му-уз.  

Муз, ворча что-то о сверхурочной работе, вредной хозяйке и что он категорически против таких эксплуатаций, сползает с дивана, одергивает тунику (или что у него за балахон) и плетется в другую комнату. Мою.  

Пауза.  

-И ты в этом живешь!!?  

-А фто?  

Минута молчания, и какого-то шуршания. Грохот, мат, мат, и еще раз мат. Пару раз улавливаю свое имя. Мда... А пару выражений надо запомнить, вытиевато выражается. Я так не умею.  

-Это же настоящий бардак!!! Я к выключателю подобраться не могу!!!  

Хм... Ну-у-у... Я – и порядок, вещи несовместимые. Кажется, одна из моих героинь такое утверждала. А в каждой из них часть меня, так что...  

Недавно, я пришла из школы и в шоке застыла на пороге. В комнате царил просто армейский порядок: кровать акуратно заправлена, на столе лишь светильник и пара статуэток, включая мою любимую, в виде саркофага, с сидящим на ним шакалом (Анубис типа), на полу отсутствуют носки, пакеты, крошки и черенки от съеденных яблок, на столике все выстроено в ряд. Из четырех расчесок выдраны все мои волосы, помню что в одной из них они были еще русые. Зеркало, которое давно не используется по назначению, и посему разрисованное черным маркером, явно пытались мыть, но потом плюнули на сии героические попытки, поняв, что так можно провести время до Второго Пришествия. Забросила я зеркало потому, что оно стоит прямо напротив кровати, и, просыпаясь, вечно вижу в нем свою перекошенную и помятую с недосыпа физию. Сие зрелище мня не радует, ессно.  

Так вот, продолжаю описывать сию жуткую картину. На шкафу все книги выстроены в ряд, и против падения на голову несчастной мне, подперты моей старой копилкой в виде собаки в ушанке, развалившейся на печи. Кстати, давно пора ее выскрести... Раньше я спала прямо на одеяле, укрываясь пушистым пледом. Мама все ругалась, что я его изгваздаю, а после стирки вид не тот. Ну и что, в таком случае, повесить его на стеночку, накрыть пленочкой, чтоб не пылился, не дышать на него, и гостей на экскурсию водить!?  

Сейчас плед отсутствовал, одеяло было без единой складочки расправлено. Плед я обнаружила упиханным в шкаф, рядом с ним было еще много вещей, и вытаскивать его я побоялась. А то повыпадает полшкафа, еще убирай это потом.  

У меня отвисла челюсть.  

-Ну? – поинтересовалась мама откуда-то из прихожей. – Как тебе такая обстановка?  

«Как после ограбления» – чуть не ляпнула я, но сдержалась. Маму обижать не хоцця. Не только из этических соображений, но и столько из соображений собственной безопасности. Характером-то я практически в нее, а меня и так постороние шугаются...  

-Спасибо… хорошо.  

Нет! Я не могу обитать в таких условиях.  

Ну-у... потом пошло-поехало.  

В роли тумбочки у столика стояла старая колонка от внушительного папиного проигрывателя. Сначала на ней красовалась салфетка из ракушек, кем-то припертая с моря. Потом круглая плоская диванная подушка, ранее возлежавшая на кровати. Потом пушистый махровый халат. Сверху, прежние вещи я не убирала. Потом куртка, ровесница моей младшей сестры, которую я одевала, вынося мусор и прочее. Потом куртка, в которой я ходила в школу. А что? Постоянно лазить в шкаф лень, и так в школу регулярно опаздываю. Обычно даже от завтрака отказываюсь, предпочитая поваляться в кровати подольше, мечтая что я вообще никуда не пойду. Плюс, из принципа никогда не собираю портфель вечером. Только утром! А тут – такая экономия времени. Подхватила, напялила и побежала.  

Потом снова – носки на полу, те же пакеты (и откуда берутся!!!? Я же никогда не покупаю пустых!!! Сами, что ли, плодятся!!!? Жу-уть... ), портфель между столом и шкафом, на полу, через который всегда спотыкаюсь, но упорно оставляю на прежнем месте. Потом на столе появились – повязка на ухи, свитер, зарядник и наушники от телефона, средство для снятия лака, моя маленькая спортивная сумка, учебники назавтра и тетради с домашним заданием – все это на одном столе. Постель, само собой, не убирается. На кой мне это? Утром спешу, как уже говорила, днем некогда, вечером уже бесполезно. Не стрелять же меня теперь? Вот придут гости – я если что все успею, и под кровать лишнее запихать, ногой утрамбовать, чтоб не вываливалось, и саму ее кое-как заправить. Недавно на стуле, на котором обычно в углу лишь гитара, устроила вешалку, и на грифе несчастного инструмента висят еще какие-то вещи. Быть может, еще один носок, серый, пара от него пропала без вести. Давно.  

Видимо, именно это больше всего шокировало муза.  

В общем, у комнаты снова был милый и уютный вид заброшенного жилища, подвергшегося нападению Чингисхана, пробежке табуна коней и атомному взрыву последовательно. Бедный муз, для его нежной и ранимой психики это явный удар. Пойти, что ли, добить, чтоб не мучался? Скептически смотрю на галиматью, которую машинально строчила минут пять, и снова стираю. Пойду приводить его в себя, а то никак не допишу часть, где Райс убегает от стражи, и сталкивается с демоном-полукровкой. Никак полукровку описать не получается, должен же быть и красивый, и грозный, и так далее.  

До комнаты дойти не успеваю. Оттуда выползает муз. В руках упаковка с бумажными платками. Это радует. Вытащил с запахом персика. Тоже ничего. Хотя сейчас подсунь он мне с запахом дохлой кошки – и то не разберу. Рожа восхищенно-довольная. Это настораживает. Так сильно чокнулся?  

-Муз – тихо начинаю я – ты так не переживай. Сам ведь знал, какая хозяйка, тем более что у меня плохое настроение было недавно, а в такое время не до уборки, лишь бы не убить кого-нибудь, а то еще потом труп убирать... – понимаю, что намолола еще больше.  

-Блин!!! – муз отчего-то в обморок сползать не торопится. – У тебя в комнате, конечно, не пропихнуться, но мне нравится!!!  

Я в шоке. Муз гордо сует мне под нос платки, машинально их сжимаю. Мужественно перекрестившись, прыгает обратно в темноту (до выключателя так и не добрался, тем более он и так не работает. Единственный источник освещения – светильник на столе). Выныривает с гитарой, вытаскивает из нее матерчатый носовой платок, швыряет за спину, не особо интересуясь, куда попал, и тащит меня за комп.  

-Писать будем!  

Я плюхаюсь на стул, прихожу в себя, довольно вытаскиваю платочек, сосредоточенно и долго сморкаюсь, проклиная про себя сезон дождей, пытаюсь дышать. Получается. Это оч-чень радует.  

-Писать будем о наболевшем – о простуде!  

Снова ловлю челюсть, подбираю ее с коленей, задумываюсь.  

***  

Солнце уже давно скрылось в густых дождевых тучах. Вроде бы, судя по освещению, вечерело. Накрапывал мелкий дождик, опротивевший мне до скулежу. Сейчас до жути хотелось усесться у окна, от которого не дует сквозняк, после теплой ванной, укутавшись в одеяло, с кружкой горячего чего-нибудь. Или горячительного. Но не торчать, как идиотка, на кладбище!!!  

Гымров дождь! – хотелось еще добавить парочку драконьих выраженьиц, и сдобрить гномьими, но мне бы это мало помогло.  

Я, скорчившись в позе «недолотоса» (и пусть кто-то посмеет хехекнуть), накинув на лицо капюшон, гордо восседала на заброшенной могиле.  

Вот только не надо мне тут про уважение к мертвым и т. д. и т. п! Им все равно, по крайней мере я протестов что-то не слышу. А если и вылезут, то им будет глубоко до одного места, где я сижу – лишь бы не убегала быстро, не визжала громко, и переваривалась без проблем. Так что...  

Итак, я сидела на одной могиле, и хмуро глядела на соседнюю. На ней поблескивала золотая монетка, между прочим, моя последняя. Тупая нечисть тут же бросится жрать меня, более умная сначала сцапает монетку, а потом опять-таки будет жрать меня. Обе приманки находятся рядом, и шансы на то, что нечисть я все-таки встречу, удваиваются.  

Скорее бы уж топали что ли…  

Я зевнула, и, чтоб не заснуть, вытащила кинжал и принялась его точить. Шелест, обычно звучащий при заточке, от плохого настроения сменился диким скрежетом. Вот еще один повод для нечисти явиться сюда – прибить нарушительницу спокойствия, играющую у них на нервах.  

Хищно скалюсь. Пусть, пусть бегут. Я им и расскажу, и покажу, кто такие полукровки-оборотни, и почему их стоить бояться больше, чем чистокровных. А еще покажу, какими опасными могут быть и просто злые бабы. Бабы, вооруженные целым арсеналом колюще-режущего.  

Если попадется тупая нечисть – порву в клочья, на месте. Если более-менее соображающая, и не зверствующая в городе... Ох, как драться-то по такой грязище не хочется…  

Снова зеваю, продолжаю тиранить кинжал. Кажется, даже лезвие скукожилось от режущего уши звука. Сама морщусь, но терплю. Себе слух пока оставила человечий. Злорадствую над нечистью, у которой он поострее будет.  

Ага, вот, кажется, и заказ!  

Из могилы, вспучив землю, показалась рука. Рядом с монетой. Рука не полуразложившаяся, но с длинными ногтями, вполне претендующими на звание когтей. Даже не знаю – радоваться тому, что заказ не будет смердеть мертвечиной, или с тихим ужасом рассматривать коготки.  

Коготки, между тем, пошарили по земле, прощупали, разведали, так сказать, обстановку. Наткнулись на монету. Пальцы застыли, потом рука, точнее ее хозяин, развил бурную деятельность. Монета была срочно утащена под землю. Если «заказ» ее съел, придется убивать и выколупывать. Жалко, последний арем, найденный в кошельке. От сердца, блин, оторвала…  

Пару минут снова было тихо. Из могилы никто не лез. Потом все-таки решил показаться сему жестокому миру.  

Сначала – те же руки. Потом голова. Потом туловище, до пояса. Дальше лезущий устал. Старательно отплевался от земли, перемежая плевки с интересными выражениями, взъерошил волосы, вытряхивая землю, и растянулся на могиле, вытянув руки вперед, и отдыхая. Надо же, бедненький.  

По ходу дела, это вурдалак. Как и все вурдалаки, симпатичный. Кожа бледная, чуть посеревшая. Волосы длинные и спутанные, спадают на лицо. Вид издерганный и усталый, словно его каждые пять минут вытаскивают из могилы.  

Вурдалак снова закашлялся, поднялся на локтях, узрел хмурую и неприветливую меня. Не впечатлился. Продолжил попытки выкопаться, старательно пихаясь ногами. На поверхность вывалился, отряхнулся, засунул руку обратно по локоть, чего-то пошарил, извлек оттуда вязаный голубенький шарф. Повязал вокруг горла и снова закашлялся.  

Мда. Губы красные, глаза красные... нос, что характерно, тоже красный. Как у Деда Мороза или алкоголика. Впрочем, поговаривают, что разницы немного...  

-Ты... кхе, кхе, хто? – простуженным и осипшим голосом поинтересовался кровопивец.  

-Фарриэт. Наемница. – Я продолжила мучить лезвие, и вурдалак поморщился.  

-Че пдишла?  

-Тебя убивать.  

-А-а-а, опядь – Понятливо кивает вурдалак, и шмыгает носом. Усаживается на могилу, закутывается в шарф до ушей и с любопытством глядит на меня. – А за шдо?  

-Да ходят тут слухи, что звери домашние пропадают, и алкоголики с округи. – Я сама устала от скрежета и, пожалев свою нежную и ранимую психику, убрала точильный камень. Вурдалак с явным облегчением вздохнул.  

-Ждать всем дадо. – Шмыгнул носом. – Жрать, говорю, надо. Всем. И мне тоже. Кхе, кхе, кхе. О чем я. А, да. За алкашей спроси с трактирщика здешнего, дядюшки Ива. Они у него третий день под столами валяются, хоть вместо лавочек пользуй. А мы ж не звери какие...  

-Это ты про трактир «последний приют», что ли, толкуешь?  

-Ага.  

Зна-аю, наслышана. Там в любое время кого только не встретишь – кроме людей. Эти бывают очень редко. Впрочем, их там и не трогают, (как правсло). На охотников не нарываются лишний раз. Тамошним завсегдатаям это лишнее – подыхать за один ужин. Ну к черту, лучше за трактирский отдать монету.  

-А животные?  

-Гободю, ждать дадо. – Вурдалак опять загундосил. Еще раз шмыгнул носом. – А я че? Я вообще бодею. Гдипп. – Опять потянул носом – Отлеживаюсь, приходится тут, тут хоть не тдогаюд. Кхе, кхе, кхе. А до пдибьют и ибени де спдосят. – Снова смачный шморыг, уже не помогает. – А хошь, в тдакдид подем? Посидим, поговодим, договодимся... Угощаю. А до ддаться деохота, смедть пдосто. А? – Жалобно посмотрел на меня кровопийца.  

Я сделала вид, что раздумываю, хотя хотелось сейчас прыгнуть вурдалаку на шею и его расцеловать. В теплое месть, где есть что выпить, да еще на халяву!? Мечта! Драться расхотелось окончательно. А местные жители… Да что жители? Им скажу, что тут упыри ошивались, а я героически прибила всех. Надо будет потом гундосого попросить чтобы рукав порвал и послюнявил, для доказательства…  

Вурдалак еще шмыгнул носом, да так, что я содрогнулась. Пожалела его, достала носовой платок и пожертвовала кровопивцу. Тот с энтузиазмом, долго, и с жуткими звуками туда сморкался, поблагодарил и вернул обратно. Мдя-я. Я замахала руками и заверила его, что это презент от меня, от чистой души.  

Лучше уж так, чем он решит высморкаться на меня.  

-Кстати! Угощение угощением, а ты мой золотой-то верни! Последний!  

-Уу-у… жадида какая… – Вурдалак поскучнел и начал шарить по карманам.  

***  

Ну, что о трактире сказать? Не людно, но многонелюдно. Если можно так сказать. За одним столом сидела пьяная и обиженная на всех суккубша, на все взгляды мужиков в ее сторону громко ругалась и угрожала какой-то загадочной Кузькиной матерью. Судя по тому, что к ней никто не лез, Кузька с родичами в этих краях знаменит.  

За другим столом резались в карты два гнома и три темных эльфа. Два мага, по вооружению очень смахивающие на охотников, торчали за этим же столом, пока просто комментируя. За следующим говорили о чем-то душевном волкодлак и вурдалак... ша? Вурдалачица? Не важно. Еще одна кровопийца, в общем. Явно скоро их столик освободится.  

Еще в углу я заметила двух вампиров, один рассматривал какую-то карту, другой клевал носом, чуть не засыпая на столе. А вот у ближайшего стола ко мне шел настоящий дебош, отмечали день рождения какого-то вервольфа. Такая разношерстная толпа, что проще сказать, кто там есть, чем кого нет!  

Как раз тост произносил некромант, с трудом держась за спинку стула, и вместо стакана держа в другой руке целую бутылку. Правильно, чего мелочиться... Все за этим столом (точнее за двумя, сдвинутыми вместе) уже были веселыми до косящих глаз, и только вервольф переплюнул всех и пока держался стойко и вполне достойно. Я заинтересованно прислушалась к тосту. Там было что-то про «наплюй на луну, у всех от нее голова болит» «побольше девок», «чтобы деньги не кончались»... Последнее, когда некромант пожелал вервольфу, чтобы того в жизнь не доставали блохи, меня убило. За такое ж и врезать могут! Я бы вообще убила, честное слово.  

Но именинник поднялся, держа в руке такую же бутыль, слезно поблагодарил друга, а вовсе не разбил посудину о его наглую башку, и выпил с тем на брудершафт.  

Меня это умилило.  

Мой гундосый товарищ тем временем пробрался к этому столу, просипел что-то по соответствующему поводу, и был принят как родной. Хотя, не исключено что он тут завсегдатай и знают его все.  

Узнав, что я подружка гундосого, (я мягко говоря, остолбенела) меня тоже потащили туда. С одного стула спихнули под стол храпящего в салате волкодлака, и тот сполз вместе с тарелкой, не желая с ней расставаться. Ну и ладно, хоть тот салат и вкусный, я бы его есть после его рожи не стала. Некромант попытался выпить и со мной, сунув в руки такую же бутылку. Стаканы в этой компании, по всей видимости, гордо игнорировали из-за недостаточных размеров. Спорить с пьяным магом я не захотела, выпила. Ой... Сразу хорошо так стало...  

***  

Если честно, я как правило, не пью. Потому что не знаю, как поведу себя, когда буду невменяемой. Себе репутацию попорчу, или лица другим... Но сейчас как-то душа требовала отдохнуть, и кажется, я от неумения переборщила...  

Мать твою,...... в...... и...... на......, где этот......вый вурдалак!?  

Я, зеленая, сидела на пороге трактира, держась за голову в обнимку с тем же некромантом. Ему было еще хуже – он-то заливался еще до моего прихода, а потом мы с ним еще и соревновались. На мой вопрос, нет ли какого заклинания против похмелья, ведь у меня это практически впервые и методов сведения не знаю, он позакатывал глаза, и сказал, что не хочет рисковать. В таком состоянии ему что головную боль убрать, что саму голову – без разницы. Я представила, прониклась и отодвинулась. Маг, не ожидавший такого фортеля, брякнулся на порог, стукнувшись лбом о ступеньку. Сообщил мне, кто я есть. Спорить с пьяным магом чревато. Так что я вслух отбрила тем же оборотом, но уложила его обратно себе на плечо. Некромант пробурчал что-то еще и успокоился, не желая лишний раз двигать головой.  

Из трактира выполз мой знакомый гундосый, увидел нас, пьяно икнул, и сказал что он ползет досыпать. Он и именинник продержались до утра, вервольф заснул лишь десять минут назад. Вурдалак попробовал пристать к другим, его везде послали и он рассудил, что пора бы и баиньки, раз ему так резко об этом намекают. Я провожала его тяжелым взглядом, размышляя мстить или не мстить. Он меня приволок, но не он же меня споил! Тот, кто споил, сейчас сопит рядом с моим плечом, давая какую-никакую а опору, и бить его прямо сейчас неудобно.  

К тому же не помню, за что бить... Проснулась недавно, явно спала не больше двух часов. Проснулась в углу с некромантом, с ним в обнимку. Но одетая. По крайней мере штаны и рубашка на мне были, на нем тоже штаны присутствовали, так что жизнь я ему сохранила. Что вытворяла – не помню, да и не горю желанием. Никого не прирезала, с ума не свела, и то хлеб.  

А голова боли-ит.  

***  

Плату за «заказ» поехали брать вместе с некромантом. Я объясняла селянам, как много там было разных чудовищ, как героически я с ними сражалась, как меня в самый напряженный момент спас вот этот маг, и т. д. и т. п. Точнее, описывали мы вдвоем, то и дело шикая друг на друга, и перебивая. Некромант на мой взгляд изрядно приукрашивал, позабыв про чувство меры. То у него число упырей возрастало от десяти до сорока минимум, то вурдалаки нападали с трех сторон (гундосому, наверное, в его могиле икалось), то я вдруг теряла сознание и ему, израненному, приходилось просто вырывать у обезумевшей нечисти мое бесчувственное тело, то стригои добавились... штук десять, не меньше. Я раз десять кашлянула, потом подумала что слишком уж это похоже на то что я заразилась от гундосого, и попросту наступила магу на ногу. Тот прервал эпический рассказ и завыл, прыгая на одной ноге. Наступила-то я неслабо.  

Короче, заплатили в три раза больше, но не накормили. Жлобы. Плату мы с ним поделили за околицей, маг, гнусно хихикая, что-то прошептал в сторону деревни, и признался, что сейчас гнать нас будут долго, и лучше пришпорить коней. Я позеленела, так как организм мой вдруг стал отрицательно относиться к качке, но послушалась. На вилы обиженных селян (а в том, что они будут сильно обижены, я не сомневалась, слишком уж торжественно-элорадный вид был у мага) он явно отреагирует хуже.  

Мда... Заказ получился неудачный.  

***  

Это потом уже я вспомнила, ЧТО творила, и подумала, что лучше бы вообще не просыпалась. То на столе плясала, то пела с какой-то вурдала... вурдалачкой, наверное, то приставала к имениннику, и маг мужественно отвлек меня на себя... Кажется, мы в том углу несли конченый бред: я жаловалась на свое одиночество и все такое, он обещался, что в обиду меня никому не даст, у него еще друг дракон имеется, так тот ему словечко замолвит и они за меня всех – ух! Ух. Ух, как же я не хочу это вспоминать!  

И предложение мне по пьяной лавочке было сделано, и руку с сердцем и целым замком предлагали… И руки свои наглые потом распускали. На правах мужа-то! Хорошо, хмель свалил нас с ног почти сразу.  

Некромант к тому времени уже со мной разминулся, к его счастью, иначе точно бы прикончила. Жуть, как стыдно! Ох, высшие силы, надеюсь, его память не так хороша, и он все позабыл.  

Кстати – так и не узнала, как его зовут…