Не удержавшееся счастье.

Рассказ / Драматургия, Любовный роман, Проза
Рассказ по большей части об отношениях между мужем и женой. О разнородности их чувств и их внезапной перемене. О том, что на состояние чувств влияет окружающая обстановка.
Теги: Апатия любовь действие смерть возмездие.

Это был один из обыкновенных дней, когда Аркадий возвращался с работы в свою маленькую квартирку на втором этаже пятиэтажного дома. Было чуть больше пяти вечера, когда он вышел из цеха по изготовлению кожаных изделий, где он работал вот уже около трех лет. Зарплата была совсем небольшая, по нынешним меркам, можно даже сказать, и не средняя, а больше походила на маленькую. Но в силу его ума и характера, выбора он больше не находил и работал там, где была возможность устроиться. На жизнь не то, что бы не хватало, но приходилось во многом себя ограничивать, чтобы более-менее благополучно доживать до зарплаты.  

В этот день была ясная летняя погодка, и легкий ветерок обдувал Аркадия, охлаждая его разгоряченное после работы лицо, от чего он получал хоть какое-то удовольствие. На нем были изношенные, но чистые брюки и легкая черная ветровка, надетая нараспашку. Весь его вид и походка говорили о том, что этот человек находится под тяжестью ежедневной суеты и однообразия, из которой он уже долгое время не выходит наружу. Лицо было бесстрастным, а глаза совершенно пустыми, как у смирившегося со своей участью человека. Хотя я не скажу, что ему на плечи выпала тяжелая доля, совсем нет, но он так считал, а в связи с этим, у него практически пропало желание что-либо делать. Прежде он был человеком мечтательным, далеко смотрящим и желающим наслаждаться жизнью. Он строил грандиозные планы, думал, как добиться многих целей и был ради них готовым на все, не жалея каких бы то ни было средств. Ведь как сказал один мыслитель: «Цель оправдывает средства». Но потом что-то такое произошло, что все его намерения превратились в неисполнимое, все его цели оказались сказочными, и у Аркадия исчезло желание действовать и бороться за что-либо. Теперь в нём жила только надежда на яркую будущность, которую он все также вожделел в глубине души. И надежда на то, что ему вновь захочется что-то делать для той самой будущности.  

Шел он медленно, уставив вперед задумавшийся, равнодушный взгляд. В карманах его брюк и ветровки были небрежно рассованы последние деньги, которые были необходимы для него и его жены, чтобы было на что жить до следующей зарплаты. Дорога до дома была совсем короткая, всего около десяти минут ходьбы, а автомобиль пока еще не на что было приобрести. И как раз на середине пути, прижавшись спиной к зданию, сидела жалкая бедная старушка, окидывая просящим взглядом практически каждого мимо проходящего человека. Она просила милостыню, положив для этого перед собой небольшую мужскую шапочку, чтобы туда люди могли класть деньги, сколько было не жалко. Аркадий сначала сделал вид, то не заметил эту старушку, стараясь не смотреть в её сторону, чтобы не наткнуться на жалостный взгляд. Но пройдя еще несколько метров, он вдруг остановился, пощупал свои карманы и уверенным шагом стал возвращаться к пожилой женщине.  

– На вот, бабуля, тебе нужнее, – обратился Аркадий к старушке, вывернул второпях все свои карманы и до последней монеты вывалил все деньги ей в шапку.  

– Господи, внучек, дай Бог тебе здоровья, дай Бог, – жалобным голосом произнесла бедняга, окидывая Аркадия благодарным взглядом. Потом на протяжении всего времени, пока он оставался в её видении, старушка не переставала его перекрещивать, шепча про себя благодарности.  

Аркадий быстро зашагал домой. Там его ждала жена, которая последнее время не могла работать, потому что была беременна, хотя раньше не могла себе позволить оставаться безработной из-за сложного положения, в котором пребывали супруги.  

– Аркаша? – спросила Наталья, крикнув из кухни, когда услышала, что хлопнула дверь.  

– Да, Наташ, это я, – ответил Аркадий задумчивым голосом, развязывая шнурки. Он это делал не торопясь, потому что больно уж не хотелось проходить в квартиру.  

От всего настоящего положения у молодого человека на душе было совсем плохо. Жили они с Наташей еле сводя концы с концами. Квартирка была хоть и не бедного убранства, но слишком уж тесная и неопрятная. Денег почти не было, а скоро должен родиться ребенок. Семейная жизнь не доставляла практически никакой радости, потому что, наверное, и любви-то между ними теперь не было, да и неизвестно, была ли вовсе. Точнее сказать, любви не испытывал Аркадий, а не Наташа. А самое неприятное то, что у него не было совершенно никакого желания исправить положение и начать жить гораздо лучше, приложив нужные усилия. Не было его и все тут, и ничего не поделаешь.  

Аркадий прошел на кухню, где Наташа стряпала какую-то скудную пищу, чтобы хоть что-то поесть.  

– Ты купил картошки, как я просила? – обратилась к Аркадию Наташа, не оборачиваясь, продолжая раздражённо кромсать лук, слезясь при этом, что складывалось такое впечатление, будто она плачет, от чего стало еще хуже на душе.  

– Черт возьми, совсем забыл! – громко и виновато сказал молодой человек, хлопнув себя по лбу ладонью.  

– Ну так я и знала, – нервно сказала Наташа, закидывая лук в сковородку.  

У девушки сложилось ощущение, что Аркадий не испытал даже никакого сожаления и стыда, чего Наташа вовсе не ожидала. Он просто сел на вторую табуретку, которая стояла на кухне, облокотился локтем о стол и уставился взглядом в одну точку.  

– Так что сел? Может ты сходишь за ней?!  

– У меня нет денег, – произнес Аркадий, не двигаясь с места.  

– Как нет денег? А где они?! У нас же еще оставалось! – злилась Наташа, не находя себе места и в конце концов села на табуретку, держась рукой за поясницу.  

– Я отдал старушке.  

– Какой еще старушке, Аркаша?! Что ты мямлишь? Ты можешь мне объяснить все как есть?! – громко произнесла девушка. Последнее время разговор у супругов с самого начала начинался раздражительно.  

– Что тут объяснять? Сидела старушка на тротуаре, просила милостыню, ну так я ей все деньги и отдал.  

– Нет, ну это нормально, скажи мне? – возмущенно развела руками Наташа.  

Она смотрела на Аркадия, который сидел, уже не уставившись в одну точку, а опустив бегающий взгляд в стол, почесывая при этом лоб и нахмуренные брови.  

– Что ты молчишь?! Что ты со мной делаешь-то, а? Ты что не можешь до сих пор понять, что я беременна?! Ты хоть раз обо мне подумал? Хоть раз о ребенке нашем подумал?! Ты понимаешь, что мне нельзя нервничать?! Понимаешь это или нет? Ответь мне!  

– Понимаю, – виновато произнес Аркадий.  

– Так как ты понимаешь, если делаешь совсем наоборот?! На что нам жить теперь, скажи! Нам даже есть нечего сейчас, ты знаешь об этом? А ты там милостыню раздаешь по тротуарам. Ишь нашелся святой! Тьфу... Ой-ой-ой! – схватилась Наташа за живот, и немного согнулась, ощутив резкую боль.  

– Что с тобой? – встрепенулся Аркадий, вскочил с табуретки и попытался повести жену в комнату, чтобы он прилегла.  

– Да убери же ты руки, пройдет сейчас. Сама дойду. Выключи газ, все равно уже все сгорело…  

Наташа аккуратно пошла в другую комнату, чтобы прилечь. Молодой человек испугался, быстро налил стакан воды и побежал к жене.  

– На вот, попей водички, полегче станет, – заботливо произнес муж, садясь на пол на колени рядом с кроватью. Девушка приподняла голову, чтобы напиться.  

– Что же ты со мной делаешь Аркаша? Что же ты делаешь? – тяжело говорила Наташа, немного отдышавшись.  

– Ну тихо, тихо. Успокойся, прошу тебя.  

– Да что ты просишь? Взял бы и успокоил, – осуждающе проговорила девушка.  

У Аркадия сразу сложилось странное ощущение. Он как раз-таки и собирался успокоить жену, чтобы она перестала нервничать. Но после того, как она его осудила, он оказался без понятия, как это сделать. Будто что-то такое произошло, что он разучился успокаивать. Поэтому ничего не сказал и просто продолжал гладить её по влажному лбу. Он хотел извиниться и поговорить, но понимал, что не нужно начинать какие бы то ни было разговоры, чтобы Наталья смогла успокоиться и прийти в себя. Так оно и произошло. Совсем скоро женщина и правда перестала тяжело дышать и кое-как приободрилась.  

– Прости меня, пожалуйста, прости, я правда сделал это с дуру, – начал извиняться Аркадий.  

– Так сколько это может продолжаться еще? Это что, в первый раз разве? Уж сколько раз ты отдавал последний свитер людям, или знакомым, лишь бы угодить им, лишь бы хорошим оказаться.  

– Нет, нет, это вовсе не так. Я не хочу никому угодить, я лишь хочу помочь, – объяснял муж.  

– А нам ты помог, Аркаш?  

Аркадий печально опустил голову, осознавая свою ошибку, ничего не отвечая. Он не раз об этом задумывался, но как будто бы не придавал этому чрезвычайно особого значения и продолжал поступать так щедро и легкомысленно, как и прежде. Наташа лежала и смотрела в потолок с хмурым видом, но уже отдающим не гневом или недовольством, а жалобной печалью.  

– Я понимаю, я виноват, но ничего не мог поделать. Мне всех их так жалко. Они все такие жалкие. Посмотреть каждому в глаза, так у всех там есть нотка печали. У кого-то она слабее выражена, у кого-то сильнее, но ведь у каждого своё горе. Каждый имеет право на сострадание, даже самый злой не спроста злой, самый безнравственный не спроста таким является. У каждого на то есть причина, и она не маленькая. Я не могу ничего с этим поделать. Мне так их жалко, Наташ, – изливал Аркадий свою душу печальной жене.  

– Посмотри в мои глаза. Посмотри, посмотри, не отворачивайся. Не жалко становится? Что ты в них видишь кроме печали?  

– Ничего, – стыдясь произнес Аркадий.  

– А кто в этом виноват?  

– Я виноват.  

– А почему, не расскажешь?  

– Ну что за допрос, честное слово, ты и так все понимаешь.  

– Нет уж, я хочу удостовериться. Я хочу быть уверенной, что ты все понимаешь!  

Аркадий ненадолго задумался, оторвав взор от Натальи, а она все также продолжала пристально смотреть ему в глаза.  

– Потому что я не делаю тебя счастливой. Не стараюсь доставить тебе радости. Мало ухаживаю и забочусь, мало поддерживаю и практически не даю ласки, – протараторил муж, находясь словно на экзамене, – и это далеко не все.  

– Так почему? Почему так? Ты ведь все понимаешь, а не делаешь этого, почему? – постанывая говорила Наталья, и горькая слеза потекла по её щеке.  

– Не знаю… – печально пробормотал молодой человек.  

– Зато я знаю. Зато я все знаю! Ты просто меня не любишь, вот и ответ на все вопросы. Вот он ответ! Ты меня не любишь и все! Я давно уже будто бы сама по себе. Совершенно не чувствую себя рядом с мужчиной и не ощущаю родственного тепла. Даже находясь с тобой в этих жалких четырех стенах, я чувствую себя одинокой, – страдальчески говорила Наталья, все больше начиная нервничать.  

В этот момент зазвенел домофон и Аркадий удивился, кто бы это мог быть.  

– Это мама твоя, – сухо произнесла женщина и снова ровно легла на спину, – закрой, пожалуйста, дверь в комнату и скажи, что я сплю. Не могу сейчас ни с кем говорить.  

– Хорошо.  

Аркадий встал и поднял трубку домофона у двери.  

– Да, – ответил он.  

– Сынок, это я.  

И Аркадий открыл дверь.  

Елена Владимировна обитала в паре километров от дома супругов. Она жила с мужем, но не с отцом Аркадия, а с другим мужчиной, с которым её единственный сын был практически не знаком и не поддерживал с ним контактов. То ли из-за какой-то личной неприязни, то ли просто из-за ненадобности. Поэтому и в гости к матери он захаживал очень редко, хотя жили совсем неподалёку. Разве что созванивались почаще.  

– Привет, Аркаш, – запыхавшись сказала Елена Владимировна и поцеловала сыны в щеку, – я вот вам с Наташей принесла продуктов.  

– Привет, мам, спасибо. Разувайся и проходи на кухню. Наташа отдыхает в той комнате. Дремлет, – предупредил молодой человек свою маму, забирая из рук пакеты с едой.  

– Очень хорошо, пусть отдыхает. Ей теперь надо много отдыхать.  

Елена Владимировна была женщиной умной, начитанной. Много лет работала в университете преподавательницей. А совсем недавно ушла на пенсию. Она прошла на кухню, где на скорую руку прибирался Аркадий, чтобы обстановка была более благоприятной, да и чтобы мама его сильно не стыдила.  

– Опять беспорядок! Совсем, смотрю, Наташе не помогаешь, – осудила Елена Владимировна своего сына, – где пакеты с едой? А, все, вижу.  

Женщина взяла пакеты и стала вытаскивать еду, одновременно перечисляя что она им купила. Аркадий в это время рассовывал продукты по свои местам.  

– Господи, полки-то совсем пустые, в холодильнике так мышь повесилась! Вы чем вообще питаетесь?  

– Мам, все хорошо, есть у нас что покушать, ну!  

– Я вижу, как есть. Деньги нужны, наверно, – сказала Елена Владимировна, доставая кошелек из сумки, – на вот, убери.  

– Да ты что мам, перестань, не возьму я денег, у нас все хватает, – несколько возмутительно отнекивался Аркадий.  

– Так, слушай! Я все вижу! Возьми сказала! – заставляла женщина, но поняв, что это бесполезно, приподнялась с табуретки и сунула деньги в карман сыну, – упрямый!  

– Спасибо, мам, – смущенно проговорил молодой человек.  

– Ну давай, садись, рассказывай, как дела.  

– Да что рассказывать… Все, как всегда.  

– Давай, давай, я вижу твое лицо. Томит тебя что-то. Мать всегда все чувствует!  

– Сегодня опять отдал оставшиеся деньги нуждающимся, – возмутился Аркадий на самого себя, ожидая осуждений.  

И ожидания подтвердились. Елена Владимировна начала по-родительски ругать и стыдить сына. Аркадий как маленький ребенок отвернулся в сторону и слушал наставления матери, понимая, что все они полностью заслуженны и по делу.  

– Ну не понимаю я тебя, сынок, вот не понимаю. Это дело, конечно, благородное, можно сказать, святое. Но головой-то думать нужно. Ты видишь, что сам нуждаешься, жена твоя, ребенок будущий, а ты все раздаешь. Слабость у тебя такая что-ли? Как бы ни было свято это дело, да только ты все равно грешишь в том, что не следишь за благополучием семьи своей.  

– Мам, я поговорить с тобой хочу. Совет твой нужен, – печально и неожиданно резко признался Аркадий.  

– Давай, конечно. Ты же знаешь, что я всегда тебя пойму, – приветливо и сколько-то даже радостно сказала женщина, довольствуясь тем, что её сын будет с ней делиться.  

– Это касается меня и Наташи.  

– Ну так я и подумала.  

– У меня апатия какая-то, радости от жизни нашей с ней не испытываю. Нежелание какое-то. Даже не знаю как объяснить это все. Так навалилось все, что уже нервы ни к черту. Стресс постоянный.  

– Ну знаешь ли, вы не первый день вместе, да и не первый год. Вы уж семья, дорогой мой, а ты в ней мужчина, надо брать все в свои руки.  

Аркадий очень нервничал и хотел, чтобы мама ему помогла советом, хоть и понимал, что в любом случае придется решать все самому.  

– Я понимаю, мам. Уж все тут обдумал и передумал. Но мне кажется, что я не люблю её и ничего не могу с этим поделать. Если б я мог управлять своими чувствами, то точно заставил бы себя полюбить её. Она и ребенка моего носит, – Аркадий на некоторое время остановился, чтобы собраться с мыслями. До этого момента он долго держал все в себе, а теперь пытался высказать все свое накипевшее, что до этого момента находилось взаперти, поэтому было тяжело сдерживать слезы, – мне так её жалко, ты не представляешь. Несколько раз я пытался заставить себя стать мужчиной. Заставить себя делать так, чтобы ей было хорошо, чтобы она чувствовала себя нужной и защищённой. И как только я начинал пересиливать себя, так Наташа сразу же расцветала, становилась радостной, приветливой, заботливой и мне это доставляло даже сколько-то удовольствия, я уже думал, что снова влюбляюсь, но в то же время понимал, что выворачиваю себя наружу и делаю то, чего на самом деле не хочу. Внутри все сворачивалось от понимания того, что я притворяюсь. А значит, обманываю себя и её, понимаешь, мама?  

Глаза у Аркадия слезились, и он их так широко раскрыл, глядя на мать, что ей казалось, будто они у него сейчас вылетят. Такой жалкий вид своего сына она не могла выдержать и тут же стала его успокаивать и заставляла взять себя в руки.  

– Мне кажется я схожу с ума, – продолжал Аркадий, – не могу пойти против самого себя, у меня не получается. Ведь так можно с ума сойти, да? Сойти с ума и все. Я начинаю привыкать к такому состоянию, и оно меня убивает, оно меня грызет. Мне не видно никакого благополучного и гармоничного будущего.  

– Тише, сынок, тише, какой ты сумасшедший? Это всего лишь жизненный период, запомни. Ты оцениваешь свое будущее по настоящему положению, но поверь мне, оно рано или поздно изменится…непременно! Оно точно изменится, и ты будешь все это вспоминать с насмешливой улыбкой и облегчением, потому что этого уже не будет. Оно испарится, как дым. Я пожила и знаю.  

И никакой ты не сумасшедший, дорогой мой. И не сойдешь с ума. Люди и не с этого с ума сходят, – старательно успокаивала Елена Владимировна своего сына, искренно желая облегчить его ситуацию, – Слушай меня и успокаивайся.  

Сумасшедшие, дорогой мой, умом не пользуются, они его потеряли. Они идут на поводу у своих чувств, желаний, привычек, принципов и тому подобного. Они делают вещи неосознанно, автоматически, не управляя и не владея собой. Сумасшедший не может осознавать того, что он сумасшедший. Не может и все тут. Даже если человек думает, что надо идти на поводу своих чувств, своего сердца, то он это думает, а значит все осознает. Да, ты часто идешь у них на поводу, но только в силу своего нрава. И тебе это все ясно представляется, а после и вспоминается. Так что не беспокойся, сынок. Ты обычный человек, просто попал в тяжелую ситуацию. Но вот тебе мой совет: возьми себя наконец в руки и сделай все, чтобы Наташа хорошо себя чувствовала, и ребенок потом был здоровым и жизнерадостным.  

Ты мне душу изливаешь, жалуешься, а ты представь хоть на секундочку, каково твоей жене. Представь как она переживает. Ты все жалеешь, а сделать ничего не можешь. Как бы тебя там не крутило и не выворачивало, а возьми себя в руки, да сделай все, я тебе еще раз говорю, чтобы она не переживала и была спокойна! Если требуются деньги, то говори, я тебе обязательно помогу, но лучше включи свою голову и рационально распоряжайся семейным бюджетом, а не так, как ты делаешь это сейчас. Чужим ты последнюю монету отдаешь, а жене своей не можешь помочь. Если тебя там тревожат какие-то мысли, думаешь, что притворяешься, то ты хотя бы по-человечески помоги ей и себе. По-человечески, понимаешь? Из-за уважения и благополучия дальнейшего её и вашего ребенка. То, что ты сейчас мне высказывал, пусть это и тяжело, но только, к сожалению, очень эгоистично. И не смей, слышишь? Не смей давать ей даже малюсенький намек на то, что ты мне сейчас говорил, понял? А если не можешь ей говорить «люблю», то попытайся не давать ей повод спрашивать тебя об этом.  

– Да, мам, ты, верно, права. Я постараюсь сделать все, как ты сказала, – ответил Аркадий спустя несколько секунд, все обдумав и даже немного приободрившись. Мысль о том, что он может помогать исключительно по-человечески очень его успокаивала.  

– И не думай, что будет дальше. Делай то, что сейчас необходимо, этим и живи!  

– Да, понял. Спасибо тебе, мам, – искренно и от всего сердца благодарил сын свою мать.  

Во время разговора они сидели за столом друг напротив друга и разговаривали полушепотом. И благо, что Наташа и правда ничего не услышала. Аркадий сидел с задумчивым видом, немного нервничая, а Елена Владимировна облокотилась локтями о стол и немного приблизилась к сыну, чтобы можно было говорить как можно тише. Совет она ему дала от всей души и абсолютно искренно, потому что переживала за своего сына и за беременную Наташу. Потом они еще много, о чем разговаривали, пили чай, но эти темы уже совершенно посторонние, которые не могут касаться этого повествования.  

– Ну, а теперь мне пора, подумай хорошенько о том, что я тебе сказала, – повелела женщина и встала с табуретки, поправляя одежду.  

– Уже пошла? – спросил опомнившийся Аркадий, который в этот момент полностью углубился в себя.  

– Да, пойду потихоньку. Пора мне, да и дома меня ждут.  

– Что ж, до свидания, мам. Спасибо тебе за все, – поблагодарил Аркадий мать и встал, чтобы обнять на прощание и проводить до двери.  

Елена Владимировна ушла, и он удивился такой тайной тишине, которая царила в квартире. Странное и тревожное предчувствие заставило его быстро пойти в комнату к жене, чтобы проверить её состояние. Он тихо, но быстро подошел к двери, отворил её и убедился, что Наташа сладко спит, лежа в прежней позе на спине, легонько посапывая. Молодой человек решил её не тревожить и притворил дверь, чтобы не разбудить лишним шумом. Он прошел в другую комнату и устало сел в кресло, где запрокинул голову на его спинку, сложил кисти рук в замок и так находился в неподвижном состоянии.  

Аркадий после разговора с матерью твердо и непоколебимо решил сделать все, чтобы Наташа была спокойна. Решил правильно распоряжаться деньгами, больше уделять ей времени, заботиться, помогать в хозяйстве, приходя с работы и каждый вечер выводить её на прогулку, чтобы она дышала свежим воздухом и наслаждалась теплой летней погодой. Каких бы усилий ему не стоило, но он решил их приложить. Единственное, что его в этом теперь тревожило, так это то, что все это будет похоже на обман. Он не хотел обманывать жену, пусть даже из благих намерений. Ведь вся нежность и ласка с его стороны в больших случаях будет ненастоящей, искусственной и напускной. Но у Аркадия не было другого выхода. Так, сидя и размышляя на мягком кресле, он и не заметил, как уснул глубоким сном и проспал до самого утра, в точности, как и Наташа.  

С того дня минуло чуть меньше месяца, и молодой человек старался всеми силами исполнять свой долг. Делал он это мужественно и не покладая рук. Планировал заранее все денежные расходы и так получалось, что денег и правда стало хватать на все необходимое. Он покупал Наташе специальное питание, предназначенное для беременных, стал столько проявлять ласки и заботы, что в некоторые моменты этого даже было слишком. Вечерами они вдвоем выходили гулять, а от этого и на душе легче становилось, и аппетит просыпался, и спалось крепче. Аркадий после разговора с матерью больше ни единого раза даже не пытался о чем-то спорить с женой и во всем с ней соглашался. Ну и конечно же, Аркадий каждый вечер стал сам готовить пищу, чтобы Наташа не стояла у плиты, а больше отдыхала и не тратила своих сил. И к счастью, девушка от всего этого и правда прояснела. Теперь все чаще Аркадий слышал её смех и любовался её красивой улыбкой. Молодой человек, уходя на работу, к удивлению для самого себя, желал поскорее вернуться домой, чтобы быть рядом с любимой.  

Поначалу, когда Наташа только начала замечать необычное поведение своего мужа, то это ей показалось настолько фальшивым и ненастоящим, что временами было больно не только за себя, но и больно было смотреть на самого Аркадия. Хоть поведение его и правда было сначала в какой-то степени притворное, будто бы ради выгоды, но довольно-таки реалистичное, однако в глазах его Наташа все читала и все видела. А женщина всегда все видит и чувствует, особенно любящая. Впрочем, говорить она ему, ничего не говорила. То ли из-за боязни обидеть, то ли из-за страха ошибиться в своих догадках, то ли из-за того, что ей так было и вправду лучше.  

После, спустя некоторое время Аркадий ухаживал за женой своей настолько натурально и с такой отдачей, что сам начинал понимать, что вновь в неё влюбляется. Он увидел перед собой ту женщину, которую хотел видеть. Наталье же стало ясно, что либо она ошибалась в притворстве Аркадия, либо в нем что-то так сильно и быстро переменилось, что теперь это не могло быть неправдой. Отныне всем своим существом Аркадий уже неосознанно проявлял заботу, ласку и нежность. Девушка так расцвела на глазах, что сложилось впечатление, будто бы это уже не та Наташа, которая была несколько недель назад, а уже совсем другая Наташа.  

Для Аркадия это было такой радостью, осознавать, что он снова влюбляется в ту, в которую хочет влюбляться, а потом всегда любить, что не описать словами его радости. А самое главное – ему теперь хотелось жить. Все вокруг наполнилось совершенно другими оттенками и то, что немного ранее казалось серым и тусклым, приобрело яркие и насыщенные цвета, как видимое, ощущаемое, так и внутреннее. А про Наташу тут и говорить нечего, для неё это было не просто радостью, а являлось чем-то невероятно превосходным и всегда долгожданным. Она похорошела буквально за несколько недель, что даже глаза её теперь практически не отдавали печалью. Только иногда, когда о чем-то дурном задумается, но теперь это случалось редко.  

В один дождливый день, возвращаясь с работы, Аркадий забежал в цветочный магазин и нашел денег, чтобы купить своей жене букет цветов. Наташа ждала его дома и когда увидела, что муж открывает дверь и входит с букетом, завернутым в газету, то так и прослезилась, не произнеся ни слова.  

– Это тебе, дорогая, – ласково произнес Аркадий, нежно её поцеловав.  

– Спасибо… – простонала Наташа, совсем потеряв дар речи, потому что для неё это было настолько необычным, что казалось невероятным и даже несбыточным. Она сразу же налила в вазу воды и аккуратно, не отрывая глаз от лепестков, поставила цветы в воду.  

– Что с тобой произошло, Аркаш? Я все не осмеливалась спросить, но больше не могу терпеть, – спросила она мужа, бесконечно улыбаясь и смотря то на него, то на цветы.  

– А что со мной? – дурачился Аркадий.  

– Ну как что? Ты ведь видишь, как все быстро поменялось. Что же произошло? – даже с некоторым волнением интересовалась женщина.  

– А знаешь, я и сам не понимаю. Просто оказывается я тебя сильно люблю, представляешь? Вот и все! – радостно ответил мужчина и обнял свою жену так нежно и ласково, излучая из себя столько тепла, что больше и не нужно было слов.  

– А ведь я тебе говорила, – продолжила Наташа через некоторое время объятий, сладко прижимаясь затылком к плечу Аркадия, – ведь говорила тебе, что я отражение твое. Помнишь?  

– Помню, конечно, помню, и ты была права, – ласково произнес молодой человек.  

– Я люблю тебя, Аркаш…  

– И я тебя.  

– ЧтО ты меня? – шутливо прокричала девушка.  

– Люблю, конечно, что же еще!  

Теперь вся их жизнь была наполнена теплом, любовью и гармонией. Они снова научились мечтать, как раньше, снова строили фантастические и невероятные планы на будущее. Аркадий быстро перестраивался в мужчину. Желание действовать и двигаться вперед теперь не покидало его ни на секунду. Им обоим все это казалось настолько удивительным, что они были иногда даже в шоке и радостно обсуждали эти значительные и необходимые перемены для счастливой жизни. Теперь им удавалось видеть счастье в своем узеньком, маленьком кругу, где есть только он, она и их будущий малыш. Аркадий, конечно же, от радости рассказал все Елене Владимировне, потому что это она его сподвигла на такой шаг и дала важный и бесценный совет, поэтому он беспрестанно благодарил свою за то, что она помогла ему встать на верный путь. Теперь, как она и говорила, молодой человек смотрит на прошлые проблемы с надменной усмешкой и облегчением, что они наконец прошли. Он сумел не только снова разглядеть в своей жене того человека, которого он полюбил еще в начале их отношений, а сумел воссоздать в ней этого человека вновь. Теперь все вставало на свои места, теперь они жили по-настоящему.  

Время шло и Наташе совсем скоро предстояло рожать. Но что-то тревожное стало твориться с её самочувствием за несколько дней до родов. У Аркадия сжималось сердце, когда он глядел на больную жену, которую то и дело тошнило, бросало то в жар, то в холод, беспрестанно лихорадило и знобило. Мужчина предлагал Наташе лечь пораньше в больницу, чтобы там её оберегали и следили за ней, но она сопротивлялась всеми силами и говорила, что так и должно быть. И продолжалось это на протяжении четырех или пяти дней, после чего, в одно раннее утро, Наташа проснулась от дикой боли в животе. Муж быстро вскочил, сразу обо всем догадался и немедленно, не теряя ни секунды позвонил в скорую помощь, которая приехала примерно через пару минут, потому что была, к счастью, совсем поблизости. Женщину аккуратно затащили в машину и положили на кушетку. Она стонала, а моментами даже кричала на протяжении всего пути.  

– Потерпи, дорогая, потерпи, еще немного! – тараторил Аркадий по дороге, несказанно сильно переживая. Он взял её за руку, и Наташа её сильно сжимала от собственной боли. Мужчина так переживал, что за пять минут насквозь промок и не мог спокойно сидеть.  

– Быстрее, быстрее, она рожает! – кричал Аркадий из кузова машины водителю, чтобы он немедленно ускорился.  

У него тряслись руки и в глазах уже несколько раз темнело.  

– Дыши, любимая, дыши! Фу-фу! Дыши!  

Наташа и без него уже дышала, а если нет, то кричала от бесконечной боли.  

Вот скорая подъехала к родильному отделению. Наташу прямо на кушетке вывезли из кузова и быстро помчали в палату. Аркадий бежал рядом с мужиками, которые везли беднягу, сбоку от кушетки и держал её за руку. Она смотрела на него горящими глазами продолжая дышать. Но перед самой палатой Аркадия остановили акушерки и сказали подождать какое-то время. Перед ним закрыли дверь, увезли Наташу в дальнюю палату и Аркадий практически перестал слышать крики.  

Все это время мужчина не находил себе места. Сидеть он не мог, стоять тоже не мог, поэтому ходил то взад, то вперед. Он и не заметил, как разгрыз себе несколько ногтей на пальцах и оторвал пару пуговиц от рубашки. Аркадий уже не помнит, сколько он проходил по длинному коридору как сумасшедший. Мысли бегали в голове, и он не мог поверить, что у него рождается ребенок. Только сейчас он смог понять, насколько это серьезно и реально! Самый настоящий ребенок! Были два человека, а из них получился третий. Маленькое, чистое, безгрешное создание.  

– Нет, это что-то Божественное, – твердил он, мелькая туда и обратно, – это что-то Свыше данное. Нет, без Бога тут никак!  

В какой-то момент Аркадию показался крик ребенка, но он не мог понять правда это или галлюцинации. Но врачей все еще не было, значит, должно быть, показалось. Вдруг из-за поворота выбежал зрелый человек в белом халате, видимо доктор, а с ним еще два молодых парня. Они быстро промелькнули и забежали в ту дверь, куда увезли Наташу. Аркадия охватил ужас, тысячи мурашек пробежали у него по спине и холодный пот мерзкими каплями стекал по позвоночнику. Ему казалось, что это бегут однозначно к Наташе, он хотел было ринуться к ней, но обнаружил, что дверь была заперта.  

– Откройте! – кричал Аркадий и всеми силами ударял в дверь. Скоро он понял, что это бесполезно и свалился на сиденья, которые были напротив. Он склонил голову и рвал на себе волосы, сходя с ума от страха, но смог вовремя взять себя в руки, выпрямился, постучал ладонями по щекам и сказал себе:  

– Так, все, тихо. Что же я делаю? Я попусту развожу панику, совсем не ведая, что произошло. И вообще неизвестно зачем бежали эти доктора. Да и далеко не факт, что именно к Наташе, ведь палата там точно не одна. Так что нужно спокойно сидеть и ждать!  

Аркадий сказал это самому себе и правда сколько-то успокоился, однако тревожное и неприятное предчувствие не переставало его покидать. Он всем сердцем своим надеялся, что с Наташей и ребенком все в порядке. И какие только ужасные и горькие мысли не приходили теперь мужчине в голову. Они заменялись одна другой, и все больше и больше тревожили. Он уже ждал совсем не мало и по его предположениям давно пора всему закончиться. Но врачи не выходили и в коридоре не слышалось никаких шагов, не слышалось ни звука. Мужчина сидел неподвижно, терпеливо держа себя в руках и ждал появления врача.  

Вот наконец послышались шаги за дверью. Шаг был медленный и усталый, как после тяжелой физической нагрузки. Вот дверь отворяется, и врач строгим взглядом, посмотрел на Аркадия.  

– Почему так долго?! – вскочил Аркадий приблизившись почти вплотную к доктору, сжимая свои руки перед грудью. Если бы у него была шапка, то он сжимал бы шапку. Но были только пустые и вспотевшие кисти рук.  

– Ваша жена родила, – печально объявил доктор.  

– Правда? – воскликнул радостно Аркадий кинулся было в палату, но доктор не дал ему прохода.  

–Постойте…  

– Что же? Что еще? Я должен скорее видеть своего ребенка! – нетерпеливо проговорил мужчина.  

– Она умерла при родах. Я сожалею, мы сделали все, что могли, – печально произнес врач.  

– Что?! – вскрикнул Аркадий, схватив доктора за шиворот, что у того покраснело лицо.  

– Что вы делаете?! Отпустите сейчас же! Ваш ребенок остался жив, с ним все хорошо! – прокричал доктор, вырываясь из крепкой хватки Аркадия.  

Мужчина ринулся в палату. Наташа лежала без движения на окровавленной кушетке.  

– Молодой человек, вы куда?! – возмущенно воскликнули акушерки.  

– Господи, Наташенька! Наташенька очнись! – кричал Аркадий, подбегая и потряхивая мертвую жену за плечи, обливаясь слезами, – Очнись, прошу тебя! Очнись же, Господи! Не уходи, умоляю, не уходи! Очнись же, очни-и-ись…  

Аркадий говорил все тише и тише, под конец совсем замолчав, потеряв дар речи, сев на колени и прижавшись к ее бледной груди своей правой щекой. Он плакал и не переставал её обнимать. Он не мог поверить, что она ушла в мир иной, не мог поверить. Сердце его сжалось от дикой боли, и он рыдал так сильно, что казалось, сейчас сам захлебнется в собственных слезах. Тело его ослабло, и он совсем уже сел на пол, схватил своей рукой ладонь Наташи и не отпускал долгое время, продолжая рыдать. Его охватила истерика. Он кричал, что это Бог наказал за неблагодарность, за то, что он портил жене нервы, за то, что не уважал и не ценил. И теперь, когда она ему стала бесконечно дорога и ценна, то Бог её отобрал, сохранив только ребенка.  

Врачи решили поднять бедного Аркадия и вколоть успокоительное, потому что не видели больше выхода из этой ситуации. Они его аккуратно подняли и повели в другую палату, где он уснул крепким сном.  

С тех пор прошло несколько месяцев. Аркадий ни на секунду не забывает произошедшего, но уже сколько-то оправился. Убиваться ему было нельзя, потому что теперь него на руках был сын, которого он бесконечно любит и всеми силами за ним ухаживает. Аркадий делал все, чтобы мальчик рос здоровым, веселым и жизнерадостным. Он сделал ему детскую комнату и купил кроватку, на которой повесил фотографию Наташи и православный крест, чтобы те его берегли и охраняли. Елена Владимировна всеми силами помогала и старалась отвлекать Аркадия от горьких мыслей, чтобы он как можно быстрее оправился. Мужчина устроился на другую работу и зарабатывать стал гораздо больше. Он двигался, развивался, прогрессировал, и все ради того, чтобы обеспечить сыну счастливое детство и юношество. С хорошим заработком он смог нанять сыну няньку, которая в дневное время сидела с малышом. А вечером он возвращался с работы и все свободное время уделял дорогому сынку. При возможности, конечно, нянчилась Елена Владимировна, но Аркадий настоятельно не хотел утруждать мать и сделал так, как решил. Елена Владимировна даже не смела теперь спорить.  

Раз в неделю Аркадий ездил на Наташину могилу и рассказывал ей все происходящее, просил прощения и бесконечно раскаивался.  

– Прости меня, дорогая. Я сделаю все, чтобы наш сын рос в благополучии. Я буду хорошим отцом, обещаю. Но никогда, никогда не смогу ему заменить тебя, никогда… – тихо говорил Аркадий, глядя на могилу и прискорбно опускал голову, пуская жгучую, мучительную слезу.  

 

| 71 | 5 / 5 (голосов: 6) | 00:51 06.04.2018

Комментарии

Seragov20:08 27.05.2018
Самое печальное событие, какое только можно представить - смерть при родах...
Dilki16:25 14.05.2018
Как и другие Ваши рассказы, этот мне тоже очень понравился. Очень тонко описаны душевные переживания и динамика развития ситуации.

Книги автора

Маменькин сынок.
Автор: Tikhomirovilya1999
Рассказ / Проза Реализм
1.Строгий запрет чреват страстью к его нарушению. 2.Воля всегда привлекает своим манящим ароматом. 3. Болезненная забота приводит к несамостоятельности. 4. Молчание и замкнутость рушит и самого т ... (открыть аннотацию)ебя и близких.
Теги: Забота запреты зависимость нарушение правил одиночество одумался.
23:42 19.03.2018 | 4.83 / 5 (голосов: 6)

Последняя чашка чая.
Автор: Tikhomirovilya1999
Рассказ / Драматургия Проза
1.Несколько слов о нынешних детях и молодежи. 2.О том что каждый достоин понимания и оправдания.
18:35 26.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 5)

На краешке дивана.
Автор: Tikhomirovilya1999
Рассказ / Проза
Место, куда мы хотим вернуться, олицетворяется человеком.
13:23 17.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 5)

История одного инвалида.
Автор: Tikhomirovilya1999
Рассказ / Драматургия Реализм
Может ли поверить в человека тот, который с самого детства не знал этой веры?
Теги: Вера в человека
02:03 11.02.2018 | 5 / 5 (голосов: 8)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017