Режим чтения

6 шагов к безумию

Повесть / Постапокалипсис, Фантастика
Куда-то исчезли все жители, а на город надвигается нечто страшное. Главному герою в одиночку предстоит выяснить что происходит
Теги: постапокалипсис выживание твари

Шаг первый: «Мертвая тишина»

Очнулся я внезапно. Вот, казалось, еще долю секунды назад сознание было скрыто в черной бездне небытия и, вдруг, мозг зафиксировал яркую вспышку – мои глаза открылись. Свет ударил внутрь черепной коробки как выстрел, вызывая боль на грани физического восприятия – тонкую, острую, режущую. Перед глазами расстилалась плотная белая пелена.  

За болью пришла мысль, а за мыслью – вздох. Так уже было. Так уже было в моем детстве… Еще трудно вспомнить, но я вспомню.  

И снова боль!  

Воздух, с силой втянутый в слипнувшиеся альвеолы лёгких, наполнил грудную клетку, растянул сведенные долгой судорогой межреберные мышцы… Боль! Так уже было. Так уже было, когда я еще только вступал в моё детство…  

Я возрождался к жизни, как рождался заново. Тяжело и больно дыша, но не шевелясь, я медленно ощущал свое тело. Ощущал часть за частью, орган за органом: вот – биение сердца, пока судорожное, неровное, вот – рука, слабое подергивание пальцами, вот – другая, вот – ноги, потом медленный поворот головы. Так возвращалось мое тело.  

Туман перед глазами медленно рассеивался. Слишком медленно и, одновременно, слишком быстро. Холод стал проникать под кожу. А может и не стал? А может, он уже давно был вокруг меня и во мне, а я просто только сейчас, сию минуту очнувшись, остро его ощутил? А может он же меня и пробудил?  

Белая пелена, на поверку, оказалась потолком комнаты. Я лежал ничком на раскладном угловом диване. Постельное белье подо мной было скомкано и сбито в комок, одеяло свешивалось на пол. Передо мной разверзся мертвый экран телевизора, впереди и справа – большой, занавешенный проем окна. Медленный поворот головы вправо, и я уставился в зеркало огромного шкафа-купе, занимавшего всю стену комнаты от входа. Из зеркала на меня смотрело существо, ассоциировать с коим себя самого я, сперва, не смог: огромные глаза в черных провалах скул на худом, давно небритом лице, скрюченные пальцы рук, спазматически зажавшие простынь.  

Это я?  

Если это я, то что произошло?  

Я оторвал взгляд от зеркала и снова осмотрелся вокруг. Дверь комнаты распахнута настежь, сквозь форточку врывается сквозняк, раздувающий тюль на окне и уподобляя его парусу, вещи, разбросанные по полу в таком беспорядке, как будто квартиру попросту грабили.  

Стоп! Я нервно дернул рукой и откинул простынь. Мышцы тут же отозвались болью, но я, превозмогая ее, все же сел на диване. И тут же застонал. Вернее, это был даже не стон, а сипение, вырвавшееся из моей глотки, не признак боли, а скорее отчаяния – вся постель была покрыта запекшимися бурыми потеками. Кровь. Кто хотя бы раз видел ее на белоснежном фоне наволочки или простыней, никогда более не ошибется. Кровь была и на обивке дивана и, в виде мелких капелек, на стене. Я провел рукой по лицу – так и есть, в отросшей щетине и на коже вокруг глаз, на шее, подбородке, груди – везде запекшаяся кровь. Я вытянул руки вперед и увидел множество таких же бурых потеков на обеих ладонях. Взгляд вниз, на второй половине постели, на месте где спит моя жена, крови не было.  

Отлегло от сердца – кровь моя.  

Но что же случилось?  

Позвать никого я не мог, не было сил снова вдохнуть воздух полной грудью. Я попытался встать, но с первого раза мне это не удалось. Через минуту, или две, я все же смог спустить обе ноги на пол, чуть повернуться на правый бок и опереться двумя руками на край постели. Однако, еще только начав приподыматься, я внезапно застыл в неподвижности.  

В этой дикой ситуации все было неправильно – средь бела дня, я, помнивший себя вполне здоровым, валяюсь на окровавленной постели в покинутом всеми помещении, покинутым, надо сказать, впопыхах (одни разбросанные вокруг вещи чего стоят – вон одежду брали не глядя). Ограбление? Бегство? В этой же дикой ситуации все было загадочно – кровь, запекшаяся на вещах, моем теле и даже на обоях (судя по брызгам – кровь разлеталась, когда я кашлял, лежа навзничь) указывала на то, что события, если и развивались стремительно, то не для меня – я пролежал тут не час и не сутки.  

Но только одно в этой дикой ситуации было действительно пугающе, леденящее душу, сковывавшее мои и без того нерешительные потуги встать – это тишина. Полная, всепоглощающая, тягучая и безысходная тишина. Тишина в квартире, во всем доме и за его окнами.  

Мертвая тишина.  

II  

Что окружает нас, городских жителей, ежесекундно, присутствуя в нашей жизни «фоном» всегда, будь мы на кухне, в ванной, в постели, в парке, в авто или еще где? Не важно. Нас окружает какофония звуков. Это гудение автомобилей, разговоры соседей, крики детей, тиканье часов, чириканье птиц, стук капель о карнизы окон, свист и рев водопроводных труб, а ночью – стрекот сверчков и кузнечиков, писк летающих мышей, да и просто шелест и хруст камешков под колесами подъехавшей машины такси, удаляющийся стук каблуков загулявшей барышни или мат-перемат подподъездной рвани. Мы живем в мире звуков.  

Все что я мог слышать в тот момент – это слабый шелест тюли под порывами сквозняка. И все!  

Что-то явно было не так. И даже более того, если это ЧТО-ТО было НЕ ТАК, то более чем капитально!  

Преодолев еще один приступ боли, я все же встал на ноги и, упершись руками в стену, постоял так с минуту, адаптируясь к вертикальному положению. Затем, одним махом, чтобы не упасть на пол, я рывком рванул к маленькому диванчику, стоявшему под окном, и упал на него почти плашмя. Грудь уперлась в спинку, а голова оказалась как раз на уровне подоконника – я смог заглянуть в окно.  

То, что я в нем увидел, не придало мне никакого оптимизма. За окном было туманно. Это литературно выражаясь, а если нормально – хоть глаз выколи. Мы жили на четвертом этаже стандартной горбачевской девятиэтажки, но с этой высоты я видел, и то скорее угадывая, лишь стену дома напротив. Другие дома не просматривались. Ну, и еще метров на двадцать-двадцать пять вниз и вокруг – все картины стандартного городского пейзажа, только без атрибутов городской жизни. Вернее, вообще без атрибутов жизни. Асфальт, газон, припаркованные автомобили (меньшее чем обычно, кстати, количество), да мусор всякий на дороге – пару пластиковых бутылок да бумажки.  

И все.  

Ну, что же, ровным счетом ничего не увидев, я снова, уже увереннее, поднялся на ноги и перешел к зеркалу. Мда-а-а. Щетина отросла больше чем в полсантиметра, как минимум это пара-тройка дней, может неделя. Оскалил зубы – все на месте, но во рту страшный вкус смеси гнилых помидоров и протухшей «кровянки». Все лицо в ней, родимой, в крови. А с этого ужасного лица на меня из зеркала смотрели мои глаза, провалившиеся, слезящиеся и слипающиеся из-за выделений каких-то, может гноя.  

Постояв еще немного, я двинулся к ванной комнате. Умыться там, зубы почистить – это первое дело. Потом уж думу думать, да разбираться. Но до ванной я не дошел. Впал в ступор уже в метре от нее. В коридоре царил не такой беспорядок, как в комнате, но было видно, что покидали квартиру очень спешно – половички встали дыбом и были сдвинуты косо к стене. А то, что квартира была несомненно покинута, стало ясно, когда я увидел входной дверной проем и лестничную площадку за ним – наша добротная стальная дверь была открыта нараспашку.  

«Отсюда и такой сквозняк» – только и смог подумать я и тупо уставился на дверь. Загадок, как и проблем, меньше не становилось, их бы пора было начинать решать, и начал я с закрытия оной двери.  

Городской человек настолько привык к одиночному проживанию, вернее семейному, что зачастую даже соседей по площадке толком не знает. Встречаются с утра или вечером этакие тени людей, кивают головой, чаще слово через слово: «здрасте» там, да реже «до свидания», максимум в лифте или на лестнице нос к носу. И все. О соседях сверху и снизу мы знаем еще меньше – их выдают только звуки, чаще детский рев или скандал какой. А о том, что на других этажах теплится жизнь, да еще не простейшая, а высшего порядка, знаем из легенд и сказок, рассказанных детьми (кстати, они знают много больше взрослых – общаются плотнее и с большим количеством себе подобных), от вечных бабушек, зорко следящих за нарушениями общественного порядка из-под козырька подъезда, да и просто из собственных наблюдений за проходящими мимо нас людьми.  

А по сему, житель городской, как жесткий индивидуалист, стал не просто одиночкой – он стал, в большинстве своем, неким «клаустрофилом», обожающим свое гнездо в муравейнике и не желающим этим пространством ни делиться, ни светиться. Соответственно, настежь открытая дверь становится эквивалентом наготы на многолюдном базаре. Как будто все на тебя глазеют, сразу хочется прикрыть срамоту. Вот и моим первым и самым решительным импульсом явилось желание закрыть входную дверь.  

Я прошаркал босыми ногами по полу и потянулся к ручке двери, отрывавшейся наружу. Особо не рассматривая лестничную площадку, я все же успел отметить, что как минимум две двери так же нараспашку были открыты, что, естественно, только подкрепляло ненормальность и нереальность ситуации. Дверь захлопнулась, и я тут же прилип к глазку: так и есть, двери квартир напротив и правее ее распахнуты, а вот соседская закрыта. Я хмыкнул, подумав, что раньше было наоборот – ни на какие раздражители соседи напротив никогда не реагировали, но вот патологическое любопытство соседки справа, «тети Тани», не раз становилось предметом шуток с моей стороны. Так, в цветочно-конфетный период наших встреч с моей будущей женой, когда я провожал ее до дверей, моим первым долгом было, предварительно пошумев, чинно повернуться к закрытой соседской двери, поклониться и сказать «Здрас-с-се». Я всегда был уверен, что за нами подсматривают. Либо второй вариант – в самый предпоцелуйный момент я протягивал руку и затыкал глазок пальцем. Реакция всегда была мгновенной – хруст цепочки, поворот замка, затем второй поворот и улыбающееся беззубое лицо «тети Тани» из щели между дверью:  

– А-а-а… Это вы, а я думаю, кто это тут?  

– Здрас-с-се…  

Теперь все иначе. Теперь я у глазка, а там, за дверью никого.  

Я оторвался от двери и щелкнул выключателем, впрочем, впустую – электричества не было. Однако пора было что-то делать, и я двинулся к ванной комнате. На ощупь, пробравшись к кранам, я покрутил один, потом второй – все та же мертвая тишина и отсутствие всяких признаков воды. Теперь мне стало не только холодно, но и голодно. Я явно ощутил потребность утолить жажду и чего-нибудь поесть. Не смотря на неприятную, в общем, клиническую картину окружающего меня мира, варианты поесть и попить были. Даже умыться. Но воспользовался ими всеми я не сразу, а после обследования квартиры на предмет ответов на вопрос ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?  

Начал я с осмотра двух оставшихся комнат в квартире, но не нашел ни одного признака, дававшего мне надежду на скорое возвращение жены и близких – вещи были разбросаны всюду, кое-что, например, вазоны и вазы с цветами, было вывернуто прямо на ковер, видимо в сборах и спешке задели. Один ответ я, все же, получил – это точно было не ограбление – среди вещей валялись деньги, наши и не наши. Не много, правда, но уж что-что, а баксы грабители не оставили бы, забирая малоценное ношенное шмотье.  

Значит бегство. От чего? Почему?  

Я почесал, как это водится у славян, макушку, но мысль не шла. Открыв дверь кладовки, я убедился в том, что весь инструмент на месте (а у тестя моего, несмотря на то, что жили в городе, его было побольше, чем у других), лишь справа, там, где на вешалке висели наши теплые куртки и дубленки зияло несколько пустых мест. С вещами убыли. Это хорошо. За окном черт его знает что, а они с теплыми вещами… Молодцы.  

Стоп, стоп, стоп!  

За окном. Что за окном? Какой сейчас день? Елки палки, какой месяц, какая сейчас пора года?! Судить по тому, что я видел сквозь окно, нельзя – в наших широтах летним утром, осенним или весенним днем, а зимой и вообще сутками может расстилаться гнилой туман на фоне моросящего из серого неба дождя.  

Так-так. Снега видно не было. Трава зеленая… Весна, лето или осень. Черт, что это со мной? Ничего не помню. Что случилось, когда случилось…  

Я снова двинулся к окну. До предела напрягая зрение, увидел на зеленом фоне мелкие желтоватые точки. Одуванчики? Или так, мусор какой?  

Если одуванчики – то май месяц. Май. Ничего не помню.  

«Мобильник!!! » – проскочила удачная мысль. Я, уже забыв про боль в мышцах и одышку, рванул в комнату и стал суетливо копошиться в вещах, в абсолютном беспорядке валявшихся на компьютерном столе и под ним. Обшарил, зачем-то, шкаф. Посмотрел даже за телевизором. Нигде мобильника я не обнаружил. После седьмого налета на компьютерный стол я догадался посмотреть в постели. Там он и был, родимый. Привычка класть мобильник, как удобную совокупность подсветки, часов и будильника, накануне всего случившегося мне не изменила. Однако радость была преждевременной. Мобильник был «посажен» накрепко. Экран был пуст и вариантов – ноль. В тот момент я и не вспомнил про железный способ узнать дату и время, валявшийся в рабочей сумке под компьютерным столом. Я вспомню о нем позже, много позже.  

А сейчас, разочарованный донельзя, я в сердцах швырнул телефон обратно на постель – при отсутствии напряжения в сети зарядить его было невозможно.  

Хрен с ним, со временем. Май, так май. Сейчас умыться – первое дело, потом одеть что-либо, да на кухню. Есть и пить тоже надо. И срочно.  

Воду для «помыться» я извлек из сливного бочка унитаза. И вовсе не зазорно – вода обычная, водопроводная, не из самого же унитаза я ее взял. Умывался я перед зеркалом в комнате – в ванной все равно ничего не видно, прямо над тазиком присел и умылся. Воды ушло не очень много – три раза использовал одну и ту же, только для ополаскивания оставил свежую. Все, что подпортил умыванием, я оставил в туалете в ведре. На будущее тоже понадобится – организм не только поглощать будет, он еще и работоспособность канализации проверить потребует. А смывать чистой водой из бачка это как в колодец плевать…  

Подобрав вещи потеплее, я переоделся и двинулся на кухню. В первую очередь к осмотру подлежал холодильник. Нижняя его камера, морозильная, потекла. Воду следовало убрать тряпкой, да на смыв. Надо бы посмотреть, что там с мясом и мясными полуфабрикатами, но открывать не хотелось – если протухло, завоняю всю квартиру. Лучше позднее. По сему я открыл верхнюю камеру. Ничего страшного не произошло. Да, запах не из приятных, затхло-сырой, с легкими нотками плесневения и гниения. Так, ослизнившаяся копченка, это от недели сроку. Сыр, вроде, если срезать корку, ничего будет. Хлеб в пакете позеленел. Две кастрюли с явно скисшим варевом, даже не смотрел, отнес к унитазу и поставил до сроку. Две банки консервов, тушенка – это уже ценно, поедим. Банка соленьиц, каких-то. Ее к делу, а вот это, плошку с прогоркшим жиром, да пакетик растаявшего масла – вон. И это все. Хотя, нет, еще не все. В нижнем отделении камеры в двух лотках под стеклом просматривались фрукты-овощи. Я выдвинул правый и тут же задвинул обратно – каша из загнивших яблок не впечатлила, а вот в левом лежали три вполне еще не очень вялые морковины и какая-то пожухлая листва. Может в прошлом пекинская капуста или салат? Я извлек весь подходящий скарб на стол.  

Итак, консервы, тушенка, сырец, да морковь. Не густо, но в совокупности с растительным маслом, которое, как известно долго не портится, да запасом макарон и круп… Я открыл все верхние шкафчики и обнаружил несколько пачек разных макарон, сахар, соль, крупы, чай, кофе и другую такую съедобную дребедень. Под шкафчиком на столешнице – несколько черствых пряников и пачку сухариков. Ну и что с того, что они сладкие и с изюмом? Сухарики и сухарики – за хлеб сойдут. Жить можно. Но, не долго. Вернее, не очень долго.  

Газа, конечно же, не было. Оставив кулинарные изыски на будущее, как и проблему приготовления продуктов без электричества и газа «на потом», я решил подкрепиться сухпайком. Сыр, фактически концентрированный белок, да кусок того же сухаря, это уже то, что надо. Как и во всех семьях, прошедших горнило всяких перестроек, развала СССР и формирования независимых государств, дефицита продуктов, карточек, гиперинфляции и прочих «радостей» кризисных лет, в нашей семье к запасам консервированных продуктов относились все еще серьезно. Именно поэтому я уверенно проследовал к кладовочке в прихожей и вытащил с верхней полки трехлитровую банку яблочного сока. С жаждой так же было успешно покончено. Тактические запасы консервированных овощей, ягод и фруктов в виде солений, соков, компотов и варенья абсолютно незаменимы в критических ситуациях нехватки продовольствия. А ведь в последнее время все больше хозяек склонялось к замораживанию продуктов и использованию их в зимний период в «свежем» виде. Должен отметить, что и мы стали баловаться такой практикой – приобрели дополнительную холодильную камеру, которую и забили под завязку ягодами, грибами, овощами, мясом и т. д. Теперь все это дало свой результат – в прихожей под половиками стояла буро-малиновая лужа от растаявших в отсутствие электричества продуктов. Частично лужа даже успела подсохнуть – видно напряжение в сети пропало давно.  

После перекуса следовало заняться более серьезной разведкой. Вопрос, что же случилось, сверлил мозг. Пока я жевал свой паек и запивал его соком, все время смотрел в кухонное окно, пытаясь разглядеть обстановку на улице. Туман медленно, очень медленно рассеивался, но видимость была все еще очень ограничена. Максимум метров на 30-50 было еще видно, а дальше никак.  

Сильнее всего пугало отсутствие звуков, а также каких-либо живых существ или механизмов, эти звуки производящих. Ни одна тень прохожего не промелькнула мимо подъезда, ни одной бродячей кошки или псиные, даже птицы и те не летали. Более чем странно.  

Я чувствовал себя все же на много лучше, а по сему, решил выйти на улицу в разведку. Следовало встретить хотя бы кого-нибудь и расспросить о случившемся, в крайнем случае, добраться до магазина, почты или аптеки и там уже по обстоятельствам.  

Термометр за окном показывал +17°С, достаточно тепло. Я одел легкий джемпер, джинсы и накинул сверху ветровку – снять, если станет жарко, всегда можно, а вот одеть, если с собой не взял…  

Не знаю почему, но дверь я закрывать не стал. Интуиция, что ли?  

Медленно, стараясь не шуметь, я подошел к соседской квартире, той, что за лифтом, и заглянул в распахнутые двери.  

– Есть кто? – негромко произнес я.  

Тишина. Я, все еще не решаясь идти уверенно (как-никак, чужая квартира), прошел сквозь прихожую к кухне, а затем, осмотревшись, перешел в комнату. Картина была схожей с таковой в нашей квартире – развал, потеки из холодильника, разбросанные вещи. Не найдя никого из соседей, я обследовал вторую квартиру, ту, что напротив. Та же история. Уже перед самым спуском по лестнице, я подошел к квартире тети Тани и медленно потянул ручку вниз и на себя. Квартира была закрыта. Чисто машинально я нажал на звонок, но потом, вспомнив об отсутствии напряжения, достаточно громко постучал. В ответ ни звука. Я постучал снова и приложил ухо к двери. Минуту постоял, прислушиваясь, но, ничего не услыхав, я стал спускаться на площадку третьего этажа.  

К моему удивлению все двери были закрыты, причем на замки – я проверил каждую. А вот на втором этаже три из четырех квартир были открыты. Я не постеснялся зайти и убедиться в том, что все они были покинуты жильцами. И все, совершенно очевидно, в страшной спешке.  

На первом этаже я обследовал две из четырех квартир, но, не найдя ничего примечательного, двинулся к двери подъезда. Электромагнитный замок, естественно, не работал. Я нажал на дверь и она, со слабым писком, стала открываться.  

III  

Я вышел из подъезда наружу и осмотрелся. Из окна этого не было видно, мешал козырек, но теперь я разглядел множество вещей и предметов быта, в беспорядке разбросанных у подъездной лавки, а также на тротуаре у бордюра. Несколько рюкзаков и сумок просто были брошены у мусоропровода. Логика подсказывала, что кто-то посчитал их лишними в последний момент.  

В момент эвакуации?  

Почему?  

Вопросы, вопросы, вопросы. Почему все бежали? Как они эвакуировались? И, самое, главное, когда это произошло?  

Я подошел к мусоропроводу и внимательно осмотрел, не подымая, брошенные сумки. Если присмотреться, то видно, что некоторые из них были просто выпотрошены, а некоторые, так и остались в целости. Вариантов несколько: первый – из них в спешке вынимали, что-то важное, а после бросили, или второй вариант – их выпотрошили уже после того, как все уехали. Кто? Бомжи, собаки?  

Я отвернулся от кучи вещей и двинулся к стоянке автомобилей. В этот момент со стороны первого подъезда (а в нашем доме их всего два) донесся отчетливый скребущий звук. Короткий, но четкий. Скребануло что-то и затихло. Звук, прозвучавший в полнейшей тишине, меня испугал. Я остановился и обернулся обратно. Однако, ничего не происходило. Туман рассеялся еще чуть-чуть и первый подъезд, как и крайняя стена дома уже просматривались. Угадывались, достаточно четко, контуры других домов. Нигде в пределах видимости я ничего и никого подозрительного не увидел. Если бы я увидел силуэт человека, я бы, скорее всего, не испугался, а, наоборот, обрадовался бы и кинулся к нему – поговорить, расспросить. На мое счастье, в тот момент ни каких силуэтов я в тумане не увидел. И это очень, очень хорошо. Теперь я знаю об этом точно. Однако тогда я об этом еще не знал, а поэтому, с надеждой вглядывался в туман.  

Звук не повторился. Идти в ту сторону мне не хотелось, и я снова двинулся к автостоянке. Стоянка была обыкновенным расширением дворового проезда, всегда забитого транспортом. Сейчас на ней осталось всего несколько машин. Своего синего Фиата я на ней не увидел. Сперва стало неприятно, но потом я решил, что может быть мои рванули из города на машине? К лучшему это или к худшему, теряться в догадках не стоило. Я двинулся дальше, к соседнему дому, в торце которого, фактически метрах в 70 от меня, располагались магазины, ЖЭС, почта, аптека, а еще в 30 метрах далее – мини рынок. Если кого-то искать, то там.  

Но не успел я сделать и двух шагов, как звук повторился вновь. Уже не со стороны дома, а левее, от детской площадки. Звук был уже иным, как будто кто-то взялся рукой, покрытой кольцами и перстнями, за металлические перила или трубу. Я остановился как вкопанный и с напряжением стал рассматривать силуэты дальних от меня машин. Между ними были оставлены промежутки, и детская площадка, все еще большей частью укрытая туманом, просматривалась в этих промежутках. Мои близорукие глаза были вооружены очками в 5 диоптрий, так что надеяться разглядеть в белом мареве что-то, тем более, что и сам не знаешь, было трудно.  

Я ничего не видел. Но, компенсировавший недостаточную остроту зрения, отличный слух подсказывал мне, что за машинами что-то, или, вернее, кто-то, прячется. Если честно, то испугался я очень сильно. Если бы из-за спины выскочил человек и крикнул «Бу-га-га! » я бы, откровенно, струхнул бы меньше, чем от этого непонятного звука. Явно, кто-то, не хотел, чтобы я его заметил, даже услышал! Но мои уши, не чета глазам, меня выручали. Я решил, что играть с кем-то, прячущимся в тумане мне не с руки. Если бы это был человек, он просто вышел бы мне навстречу, если бы дело было ко мне, или прошел мимо по своим надобностям. А это… это было что-то другое. И кричать «Кто там? », зная, что тебе не ответят, было глупо. Решив, что это, возможно собака, изголодавшаяся по мясу и питавшаяся на скудных помойках, я медленно стал пятиться обратно к подъезду.  

К черту! К черту этот туман, эту пугающую тишину, эти непонятные шевеления. Рассеется все, станет видно вокруг, будут просматриваться улицы и дома, тогда пойду в разведку. А пока, к черту.  

Двигаясь таким макаром и уставившись в силуэт последней машины, я приближался к двери, но, забыл о бордюре. Нога зацепилась за него, я потерял равновесие и стал заваливаться назад. Именно в этот момент к своему ужасу я увидел тень, метнувшуюся в промежутке между автомобилями, и, через секунду, какая-то тварь, явно не собака, прыгнула на меня, легко преодолев расстояние в три метра. И только лишь то, что я падал меня и спасло. Если бы я двигался назад стоя, или побежал, существо сбило бы меня с ног, и, дальше, фантазия подсказывает множество способов перестать дышать. Но я потерял равновесие и грохнулся на спину. Тварь пулей пронеслась надо мной и с треском вломилась в густой кустарник, произраставший у нашего подъезда, где и замешкалась на пару секунд. Не стоит и говорить, что в это мгновение я уже дернул к двери и, хлопнув ею, рванулся по лестнице вверх.  

Когда я вскочил на площадку первого этажа (7 ступеней) входную дверь потряс удар такой чудовищной силы, что у меня затряслись ноги, звук был такой, как будто в нее снаряд угодил. Разъяренная тварь, видимо, с жару въехала в нее всей своей тушей, возможно, надеясь проломить. Но добротная сталь выдержала. Когда же я преодолевал разделительную площадку между первым и вторым этажами, я услышал, что дверь стала открываться. До квартиры оставалось бежать пять лестничных пролетов, а моя фора равнялась двум. Только бы не упасть!  

Поворачивая на предпоследний пролет, я краем глаза увидел тень этажом ниже – фора сократилась почти вдвое. Но мне хватило времени. Я выскочил на свою площадку, распахнул дверь, потеряв еще секунду, прыгнул в прихожую и, тут же захлопнул ее, одновременно щелкнув верхним замком. Закрывая двери, я к своему ужасу успел заметить тварь, отнюдь не затруднявшую себя бегом по лестнице – она взбиралась по перилам, как по спирали, ловко переползая с этажа на этаж, даже не ступая на бетонные пролеты. Если бы я жил не на четвертом, а на пятом этаже или выше, она меня настигла бы еще на подходе к квартире. Когда я поворачивал защелку на второй оборот, такой же сильный удар потряс входную дверь. От удара рама двери чуть выдвинулась внутрь квартиры, но, анкера, вкрученные в бетон стен, выдержали. Тварь бесновалась на площадке и молотила по металлу, а я защелкивал уже нижний замок.  

Какое же счастье, что я не закрывал дверь, уходя на разведку!  

Мое тело трясло в конвульсиях, руки и ноги дрожали, сердце колотилось как бешенное. Я со стоном опустился на пол, а за дверью продолжал бушевать монстр. Из-под дверной рамы вылетали куски шпатлевки и сыпались на мою голову, но я не обращал на это внимания – дверь стойко держалась.  

Перед глазами все еще стоял тот миг, когда я увидел тварь. Все рассмотреть за долю секунды было невозможно, но я уловил силуэт – безволосое короткое, но мощное тело, длинные и цепкие руки. Морду (или лицо? ) я четко рассмотреть не успел, но то, что успел – напоминало морду гориллы. Если это была обезьяна, то почему она без шерсти? Если же это не обезьяна, то уж точно примат. Но не человек. Слишком мощный торс, длинные руки и очень странно цепкие ноги – форму ступней я не рассмотрел, но при передвижении с этажа на этаж тварь явно помогала себе ногами, как это делают, например, гиббоны, орангутанги, кода перемещаются с дерево на дерево.  

«Что это, к чертовой бабушке, было? » – вопрос стучал в висках молотком. Сердце все еще лупило в грудину, пытаясь выскочить наружу, руки продолжали трястись, а ноги уже вообще просто подкашивались. С усилием, превозмогая дрожь и страх, я поднялся с пола и подошел к двери. Сквозь глазок я увидел силуэт существа, метавшегося у входа в квартиру. Внезапно, может заметив снаружи, что глазок затенился, существо со всей силы бросилось на дверь. Я отскочил, но тут же снова прилип к глазку. Лучше не мельтешить, не разъярять тварь лишний раз. Дверь выдерживает напор, надо собраться и изучить гостя. Но сделать это было трудно. Тварь металась по площадке из стороны в сторону, как лев в клетке, время от времени, кидаясь на дверь, как бы проверяя ее на крепость. Уловить какие-либо детали было сложно. Да и глазок искажал безбожно. Но видно было, что существо не ходит на двух ногах. Не человек. Опирается на руки и ноги, хотя может кидаться и из положения «на своих двух». Мощная грудь, толстый живот. Ну, точно, форменная горилла, только бритая – тело почти безволосое.  

Я долго рассматривал тварь, стараясь бесшумно дышать и не производить звуков, и она медленно успокоилась. Став боком к двери, она прислушалась. Так мы и оставались в неподвижности минут 10 субъективного времени. После, издав ворчащий звук, она улеглась у двери.  

Мать-перемать… Если этот гад, останется меня караулить, то я буду заблокирован в квартире надолго. При должном терпении с его стороны он, конечно, может просидеть тут очень долго, кто знает, когда он жрал последний раз? Но уморить меня голодом и заставить выйти? Врешь, сволочь. Я злорадно ухмыльнулся. Пить-есть меня не беспокоит пока, так что мне ждать сподручнее. Одно плохо – любой звук, мною производимый в квартире, разъярял гада и тот снова начинал ломиться в двери. Нужна тишина.  

Я собрал продукты до кучи и отнес их в дальнюю комнату. После, принес ведро, тазик, для потребностей иного характера и плотно прикрыл межкомнатную дверь. Будет тебе тишина, гаденыш.  

Минут тридцать я пытался рассмотреть что-либо сквозь окно, но, ничего не увидел. Все так же висел туман, все так же безмолвно таращились на меня стекла окон дома напротив. Я поднял трубку телефона – а вдруг? Нет, тишина. Подошел к двери, послушал. Во входную дверь не ломились. Уже хорошо. Тогда я расположился на диване и накрылся одеялом. Не смотря на стресс, сон сморил меня быстро – я был еще слаб и нуждался в восполнении энергии. Уже засыпая, я успел подумать о том, что если это и не Апокалипсис, то «Конец Мира» в локальном масштабе – обстановка и события говорят об этом вполне уверенно.  

 

| 313 | 5 / 5 (голосов: 3) | 14:40 24.02.2018

Комментарии

Анонимный комментарий23:12 23.03.2018
Меня впечатлила честность героя повести. Никакой бровады. Все как есть: больно, страшно, одиноко. И боязнь высоты...
Lyrnist16:08 21.03.2018
Отлично! И разумно. Логичное развитие темы Посещения НЁХ, но без "непонятностей".
Adimiron19:22 18.03.2018
Ну это больше автобиографическая, хоть и фантастическая повесть
Adimiron19:04 18.03.2018
Анонимный комментарий, вдохновение штука не постоянная. может и будет продолжение ))))
Анонимный комментарий17:12 11.03.2018
Понравилось. А продолжение будет, надеюсь?
Bohemia18:47 09.03.2018
«Что это, к чертовой бабушке, было? »

Какой сдержанный и хладнокровный у вас герой вышел. Я бы пару страниц сыпала матом, доведись мне увидеть подобное чудище.
Ekcshenmen02:44 04.03.2018
Очень интересный рассказ, зачитался до 4-х утра, завтра непременно дочитаю
Анонимный комментарий22:22 26.02.2018
Прочла на одном дыхании. Внезапная концовка. Но, смею предположить, если повествование от первого лица, герой таки выжил!

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019