Белая коробочка лета

Рассказ / Сказка, Фантастика, Философия, Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: лето

Один мой друг умеет по наручным часам определить, что за человек перед ним.  

– Проще некуда, — объясняет друг. — Только мечтатель будет в век мобильных телефонов носить наручные часы. Заношенный ремешок у часов — перед тобой зануда. Металлический — скряга. Затертое стекло у часиков — неисправимый, но уже лысеющий романтик. Белый ремешок — даме глубоко за 40. Красный ремешок — или в девушках засиделась, или несовершеннолетняя. Главное — не перепутать!  

С ним сложно не согласиться. Впрочем, есть и другие методы диагностики. Одна моя знакомая бабушка выдает об окружающих информацию с точностью до года рождения, опираясь только на их предпочтения в начинках для пирога с основой из песочного теста, а бывший одноклассник филигранно предсказывает будущее по любимому алкогольному напитку человека.  

Ничего удивительного, у каждого из нас есть свой особенный способ узнать о человеке всю подноготную. Мой метод диагностики — тексты объявлений. Ничто не характеризует человека лучше, чем то, что именно он продает и какими словами для этого пользуется.  

«Продам рваный шланг. У меня лежит без дела на заднем дворе, может, кому-то пригодится. Самовывоз или отправлю почтой». Изобретательности, бережливости и трудолюбию этого человека нет пределов.  

«Продам бобра. Поймал на участке возле дома. Вес – 30 кг. Дает себя погладить». По ту сторону объявления — обалдуй лет 25 без определенных занятий, который уже успел достать своих честных родителей. За что они все еще любят этого юнната-переростка — совершенно непонятно, но наверняка его маменька частенько вздыхает: «А каким он был милым мальчиком, как играл с соседским щенком! ». Он бы и сейчас не прочь поиграть, но щенок давно вырос в волкодава и разлюбил, чтобы ему дули прямо в нос. Чудак, тебе достался целый бобер! Это ровно на одного бобра больше, чем у любого твоего знакомого! А что ты сделал? Поймал, взвесил, погладил и теперь пытаешь сбагрить. А если бы это был, скажем, сундук золота? «Продам сундук золота. Вес – 200 кг. Замок скрипит, торг». Эх, простофиля ты, парень!  

Или вот. «В связи с переездом в другую страну продам астролябию и массажный стол». Ей-богу, я бы хотела дружить с таким человеком! Сразу понятно, что мы имеем дело с разносторонне развитой личностью с широким спектром интересов. У этого человека наверняка есть ярко-оранжевые брюки и питон, домашний любимец.  

Словом, я люблю от нечего делать читать разные объявления. Можно представлять себе в деталях, что за человек писал и почему он решил избавиться от какой-то вещи. Обычно я редко позволяю себе такое времяпровождение, но что еще делать в один из этих дурацких дней поздней осенью, когда уже обед, но еще толком не рассвело? В такие дни ни вдохновения, ни сил работать нету. Перевод нужно было сдать еще позавчера, поэтому, собственно, торопиться уже некуда — в конце концов, иногда нужно взять задание только для того, чтобы с треском его провалить. Как ты ни трепыхайся, а сделать ничего не сможешь: откажет клавиатура, из розетки польется вода, на трое суток отключится электричество, у всех друзей сразу перестанет работать интернет, бумажные словари пойдут на костер на центральной площади города, все носители языка внезапно умрут от неизвестной науке болезни — словом, вселенная уж постарается, чтобы ты ни за что не выполнил это задание. Поэтому поверьте профессионалу: когда чувствуешь, что задача уплывает от тебя, не делай лишних телодвижений, просто позволь этому случится. А то ведь могут пострадать окружающие, и они непременно пострадают, если ты вздумаешь бодаться с мирозданием!  

Итак, я убивала время, лениво перечитывая объявления о продаже ненужных мне вещей, когда вдруг увидела: «Лето, немножко б/у». Перечитала объявление еще раз. Странно, очень странно. О чем вообще речь? Пока какая-то часть меня пробовала строить догадки, другая часть, более деятельная и сообразительная, завопила:  

– Ну интересно же, черт возьми! — и я обнаружила, что набрала контактный номер телефона из объявления. Прозвучало два гудка.  

– Алло, — мужской голос.  

– Здравствуйте, — я все еще немного злилась на себя. — Я по вашему объявлению. Вы писали, что продаете чуть пользованное лето. Я хотела узнать, что именно вы продаете.  

– Написано же — лето продаю.  

– Лето?  

– Секунду побудьте на линии, — и я услышала, как на том конце провода собеседник вкусно затянулся сигаретой. — Продаю лето. Отпуск накрылся, жена болела, потом дожди, проблемы всякие полезли — словом, лето пошло в расход, только две недели использовал. А лето хорошее, адаптивное. Я вам его нормально упакую, как для своих, чтобы пользоваться удобно. Будете брать?  

– Адаптивное лето? Как это?  

С того конца провода послышался долгий, красноречивый вздох. Так вздыхает дряхлый, умудренный опытом йог-аскет, к которому в очередной раз пришли за советом глупые и суетливые люди из долины.  

– Вы можете выбрать, насколько насыщенным будет ваше лето, выбрав режим концентрации лета. Вы можете выбрать, где и с кем его провести. Вы можете прервать ваше лето в любой момент, если у вас будет срочное задание по работе, несовместимое с летом. Вы просто используете лето в свое удовольствие, и оно настраивается на вас. Понимаете?  

Моя логика умерла.  

– А разве лето — это не три месяца…  

– Без двух недель, — напомнил собеседник.  

– Да, точно, без двух недель, — исправилась я. — То есть, в среднем 11 недель лета, которые я настраиваю под себя? Лето посильней и лето послабей? И могу за одну неделю получить впечатлений как за три недели?  

– Ну наконец, — собеседник с облегчением выдохнул. — Самое важное — использовать лето в текущем календарном году, которого осталось чуть больше полутора месяца. Поэтому я и продаю хорошее, качественное адаптивное лето по цене втрое меньше номинала. Вы будете брать?  

– Да, — сказала я и сильно себе удивилась.  

– Что, Джерри, без лоха и жизнь плоха? — хмыкнула я, заходя в онлайн-банкинг. — Ты действительно собираешься заплатить далеко не полкопейки незнакомому человеку за то, чтобы он отправил тебе лето по почте?  

– Так ведь дешево! — жалобно пояснила я себе, набивая сумму к оплате на банковскую карточку моего недавнего собеседника. — И лето хочется страшно. Я бы сейчас ух на пляже!  

– Ага, ух она, — скептически хмыкнула я. — А купальник у тебя есть, дуреха?  

Есть аргументы, которым тяжело возразить. Но я умею держать удар.  

– Летом куплю купальник! — победоносно сверкнула я глазами и нажала кнопку отправки денег.  

– Да это же просто праздник! — назидательно фыркнула контр-я. — Праздник победившего идиотизма!  

Знаете, бывает чувство, когда хочется закрыть глаза и оказаться на пару часов или дней вперед — просто чтобы узнать, чем все закончилось. А вот принимать участия в этом «чем закончилось» совсем не хочется — просто хочется убедиться, что все обошлось, и спокойно идти по своим делам. Я переживала нечто похожее, и раздирали меня две версии происходящего: меня обманули или чудеса бывают, причем иногда даже бывают они со мной. При этом первые двадцать минут я была уверена, что меня как есть нажухали, а затем проснулась мечтательность и уничтожила голос трезвого разума. Я потратила на веру в лучшее уйму сил и поэтому даже толком не смогла удивиться, когда на пороге материализовался курьер с белой коробочкой, полной лета.  

Коробочка как коробочка. Чем-то напоминает коробочку с китайской лапшой. К боковине приклеен сложенный вчетверо лист, испещренный мелкими буквами. Развернув его, убеждаюсь в худшем: это инструкция. Ну что же, на сегодня план минимум выполнен, лето куплено, а как оно работает —разберемся завтра.  

Но завтра было не до того, и послезавтра тоже, и только спустя недели полторы, вытирая пыль на подоконнике возле стола, я снова увидела белую коробочку. Рано или поздно приходит печальный момент, когда тебе нужно проявить мужество и самостоятельно прочитать инструкцию. Листик с мелкими буквами оказался выдернутым из какого-то договора, а на четверти листа, свободной от печатного текста, разместились пару размашисто написанных от руки предложений:  

«1. Три деления — три месяца лета. Если деление потухло, месяц закончился. 2 недели первого месяца использовано.  

2. Индикатор с делениями от 1 до 9 — концентрация лета. Если поставить ручку индикатора на 3, то за 1 календарный день проживете тройной по насыщенности летний день.  

3. Использовать строго до Нового года! »  

Вроде, ничего сверхъестественно сложного. Я выпятила губу, пожала плечами и повернула ручку индикатора на единичку. Деления зажглись. Ничего не произошло.  

– Обманул-таки, мерзавец! — подытожила я, поставила коробочку на подоконник и совершенно механически открыла окно. Теплый ветер ворвался в комнату, пощекотал мне нос чем-то сладким, цветущим. Рука нащупала на подоконнике блюдце с клубникой.  

Просто незаметно наступило лето.  

Вы замечали, что и самые жуткие, и самые волшебные изменения любят подкрадываться незаметно, крохотными шажочками, не торопясь проникая в нашу будничность? Я не заметила, как поздний ноябрь превратился в июнь — это произошло совершенно обыденно. До меня дошло только ближе к пятой клубничине.  

— Ого, лето! — захотелось кого-то пихнуть локтем, но кроме себя у меня никого под рукой не было.  

Я стянула теплые носки и спортивные штаны, нащупала в шкафу мятые шорты и футболку и незамедлительно надела. Подумала и сменила их на короткое платье. Подумала и доела клубнику из тарелки.  

Что делают летом? Едят мороженое. Или я отстала от жизни?  

Сунув ноги в балетки, я сбежала вниз по лестнице и ушла пробовать лето. Купила мороженое, лимонно-шоколадное. Невкусно — ужас. Чуть погрызла и скормила бродячим котам во дворе. Понюхала зеленую ветку вишни, подумала и отправилась на набережную. Там глядела на чаек, закапывала пальцы в песок, мочила ноги в воде и твердо решила сделать нормальный педикюр, раз уж лето. Вернулась домой к полуночи — на улице было тепло и спокойно — и зарылась лицом в подушку.  

Проснулась в 4:53. Спать уже не хотелось. Серый предрассветный туман окутал улицу. Я чуть подумала, пошевелила пальцами ног и потянулась к коробочке лета. Переставила ручку индикатора на двоечку. Тут же подкрутила до пятерки — гулять так гулять.  

Шум моря… ладно, на самом деле море не шумело, а тихонечко и внезапно БЫЛО.  

– Слушай, самое время удивиться, — порекомендовала я себе, разглядывая горизонт, полный моря и прижимая к себе белую коробочку. Вы когда-нибудь встречали рассвет на берегу моря в футболке с нарисованным Гомером Симпсоном? Если да, то жизнь явно прошла не зря. Я тоже это планировала как-то осуществить, но думала, что оно произойдет само собой, после ночных возлияний где-то поближе к естественному месту обитания моря. Но все произошло куда сказочней. Мы с коробочкой устроились на песке и стали встречать рассвет. Он не торопился и испытывал наше терпение еще минут сорок. Потом я плюнула и отправилась купаться. Потом на берегу обнаружила мелких черепашек. Время от времени в поле зрения появлялись малочисленные люди, говорили не по-нашенски. Я из вежливости соглашалась, но слушала невнимательно, вполуха. Сушила футболку на солнце, разглядывала черепашек, строила башню из песка и так проколготилась весь день и, не жалея ни о минуте потраченного времени. К вечеру скрутила лето на единичку, приняла дома душ, слопала полбатона и ткнулась лицом в подушку.  

Пару недель лета я потратила, пытаясь разобраться, как оно работает. Закономерности так и не отследила. Казалось, что лето зависит только от моего текущего настроения и подстраивается под капризы. Дао, выраженное словами, фотографиями, пантомимой или матами, не есть дао; желание, озвученное вслух или в мыслях, по мнению лета истинным желанием не являлось. Лето упрямо вытаскивало из глубин капризов потаенное, забытое, настоящее, которое, признаться, немало меня пугало. Лето забрасывало меня на Мачу-Пикчу, заставляя пешком спускаться с горы и рассматривать по пути суровый и величественный город давно умерших индейцев. Лето отправляло меня в палящий зной трущоб в Мумбае, где я не нашла ожидаемой вони, но нашла гордых индусов, принимающих душ из тазика прямо на улице. Лето предлагало скоротать вечерок в фавелах Рио-де-Жанейро, где я пережила пару не самых приятных минут своей жизни, удирая в сумерках от нежеланного знакомства под аккомпанемент свиста юных мачо. А однажды лето совсем расшалилось и разбудило меня в заброшенном парке аттракционов Nara Dreamland в Японии. Впрочем, это приключение оставило впечатление щенячьего восторга. В спальной футболке с Гомером Симпсоном, не до конца проснувшись, я бродила по заброшенному городу детской мечты, на который для пущего эффекта еще и спустился утренний зябкий туман и выла про лошадку, изображая из себя ежика в тумане. Моя затея до икоты напугала парочку молодых японцев. Должно быть, любители небанальных мест для романтических прогулок хотели насладиться атмосферой умирания и запустения, но вместо этого встретили меня и уверовали в Бога, привидения и прочие сильные антидепрессанты.  

Впрочем, и мои встречи не всегда были приятными. Один раз лето забросило меня черт знает куда, и я брела к селению, по уши в дорожной пыли, пиная увесистые камни с какого-то холма. У дороги стояла беседка, а в ней — ярко раскрашенная статуя Девы Марии. Я заглянула туда, чтобы отдышаться в теньке и вдруг с ужасом обнаружила, что статуя дышит. Яркие синие и красные одежды слегка вздымались, и я отчетливо слышала тихие вдохи и выдохи.  

– Это что за чертовщина? — без обиняков спросила я.  

Статуя молча согнала муху с носа и почесалась. Я шлепнулась на пол и предалась состоянию крайнего ужаса, тоже молча.  

– Просто моя очередь. На той неделе Марушка была Девой, на этой — я, — лаконично объяснила статуя, но видя, что меня это нисколько не успокоило, поинтересовалась. — Испугалась?  

– Фффф, еще бы! — у меня до сих пор в коленках что-то тряслось, и я не рисковала встать.  

– Не бойся, — статуя расплылась в ласковой улыбке. — Настоящая статуя исчезла пару лет тому. И тогда мы всей деревней решили раз в неделю выбирать кого-то из девушек на дежурство Девой Марией. И сегодня моя очередь. Понятненько?  

Я кивнула, поднялась по стенке беседки и уже собиралась уходить, как вдруг меня осенило.  

– Подожди, Дева! А почему я понимаю, хотя не знаю твоего языка?  

Мария улыбнулась так сердечно и мягко, будто я была неизлечимо больна, и окаменела. Лицо, которое еще миг тому было мягким, живым, превратилось в каменную маску. Если у иррационального страха есть градации, то мои чувства вышли далеко за пределы стандартной шкалы. Я попятилась, прокладывая себе путь на выход из беседки, и наткнулась на что-то, а верней кого-то спиной. Завизжала, прыгнула в сторону, собираясь защищать себя всем телом и белой коробочкой лета до последнего. Плотный пожилой мужчина, который оказался на входе в беседку, громко заговорил, стал махать руками и моментально заполонил все пространство миром шумных, общительных людей, отогнав морок. Я выдохнула — вряд ли на всем белом свете в тот момент нашелся бы живой человек, чья компания была бы мне неприятна.  

Дядюшка на ломанном английском рассказал, что когда-то на этом месте произошло чудо, и настоящая Дева Мария сходила с небес и разговаривала с детьми. В память об этом событии местные жители поставили здесь статую и построили беседку, а туристы вроде меня приносят сюда монетки. Я вежливо улыбалась, оставила возле статуи монетку, найденную в кармане и твердо решила про себя больше сюда не возвращаться ни под каким предлогом. Когда я уже выходила из беседки на улицу, к палящему зною, солнцу и людям, загорелый господин внезапно схватил меня за руку и поинтересовался на неизвестно каком, но совершенно понятном мне языке:  

– Разве не твоя очередь быть Марией?  

Я бросила взгляд на статую и к своему ужасу обнаружила, что она вновь ожила и приветственно машет мне рукой. Я завопила, вырвалась из рук пожилого дядюшки, вывалилась из беседки, побежала, не разбирая дороги, и у меня в голове долго звучал голос Марии:  

– А ты знаешь, что лето — это женщина?  

После этого странного случая я двое суток сидела на минимальном лете дома, оставляла на ночь свет включенным и лечила расшалившиеся нервы шоколадными конфетами. К слову, я обнаружила, что они намного вкусней, если съедать их не по одной штучке, а по три-четыре за раз. Это очень хорошо для нервов и очень плохо для фигуры.  

В таком нервном состоянии меня застала подружка Лёка, непонятно как прорвавшаяся через хрупкие границы времени, пространств и сезонов. Подружки вообще умеют.  

– Ну ты, мать, даешь! — затрещала Лёка, одной рукой срывая с себя шубу, а другой запихивая в рот горсть спелой малины. — Угостишь подружку летом?  

– Лёка, у меня сезонно-топографический кретинизм, — вздохнула я, — у меня есть лето, которое я могу использовать где угодно и с кем угодно, а я в толк не возьму, как им пользоваться.  

– Это мы сейчас быстро, — Лёка махнула головой, вытряхивая непослушную челку из глаз, выпятила губу и стала изучать коробочку. — Это месяцы, да? А это — типа жирность лета? — ткнула пальцем в индикатор.  

– Лёка, лето — не сметана, у него нет жирности, — хмыкнула я.  

– А вот это ты, мать, ошибаешься. Сейчас у нас будет жирнючее лето. Для начала на пляжик, — и Лёка уверенным движением перевела рубильник на девятку.  

Белоснежный песок и лазурная вода ослепили, мягкий теплый ветер обнял, как родного человека. Все же, я не привыкла к таким резким сменам обстановки.  

– Красиво, — выдохнула. Лёка молча кивнула, с восторгом рассматривая действительность.  

– Вот это дело, — одобрила она. — Так уже лучше. Пойдем намутим себе коктейли.  

– Лёк, я же не пью!  

– Это ты у себя в Киеве не пьешь, — фыркнула подруга и потянула меня за руку, — а на Бора-Бора очень даже бухаешь! Ну давай, шевели батонами, застыла она, поглядите только!  

Пляж как квинтэссенция лета имеет один существенный недостаток: он быстро надоедает. Уже через пару часов Лёка, замаявшись загорать и купаться, потянулась к белой коробочке.  

– Ты же не против? — подруга бросила на меня кроткий ангельский взгляд.  

– Крути шарманку, — кивнула я, и Лёка выкрутила пятерку.  

– Слушай, ты только не удивляйся, сама понимаешь, всяк по-своему с ума сходит, но мне очень хотелось, — смущенно забормотала подруга мне в ухо, а я живо заткнула нос. Когда кажется, что ты хорошо знаешь человека и уже не ждешь от него неожиданностей, он берет себя, тебя, твое лето и отправляется с курорта в какой-то европейский ботанический сад смотреть на трупный цветок.  

– Лёк, ну ты даешь! — но у подруги от удивления открыт рот и ее, кажется, вообще не смущает запах.  

– Поразительно, — рядом со мной лысая женщина в характерно ярких красных одеждах завороженно глядела на цветок. Судя по всему, запах растения ее тоже не смущал. Может, это со мной что-то не так?  

– Вы — буддийская монахиня? — обернулась к ней я. Она кивнула, не отнимая зачарованный взгляд от цветка. — Вам нравится этот цветок?  

– Он удивителен, — кивнула она.  

– А можете мне кое-что объяснить? — попросила я.  

Монахиня впервые посмотрела на меня.  

– В христианстве говорится, что без страданий нельзя воспитать совершенную душу. То есть, страдания — это хорошо. А в буддизме страдания — это плохо. Почему так?  

– Ну, почему же плохо? — пожала плечами монахиня. — Страдания — это очень даже хорошо, потому что они расширяют кругозор и повышают эрудицию. Так уж устроен человек, что может сострадать, только если как следует сам пострадал, — глядя на мою удивленную рожу, монахиня пояснила. — Например, только женщина, которая родила ребенка, может по-настоящему сочувствовать беременной женщине. Она все еще помнит, как ей было неудобно спать, как тянуло спину и хотелось рыдать по любому поводу, но уже знает, что и эти страдания не такие уж страшные по сравнению с болью при родах. Точно так же бодхисаттвы сопереживают нам, потому что они когда-то были нами и знают все, что было, есть и будет с нами. Понимаешь?  

– Выходит, страдание — это мать сострадания? — уточнила я.  

Монахиня улыбнулась и уже собралась что-то сказать, как вдруг…  

– Лёка! — возмущенно заорала я. Моя неуемная подруга, высунув кончик языка, рассматривала три полосочки на белой коробке. Одна потухла, одна чуть-чуть мерцала и одна горела. Индикатор был вывернут на восьмерку.  

– Я насмотрелась и заскучала, — объяснила она. – Да и воняло там ужасно.  

– Лёка, ну твою же дивизию! Ну я же разговаривала! — надулась я.  

– Хорош болтать, побежали! — и Лёка потащила меня за руку, перейдя с быстрого шага на бег вприпрыжку с громкими визгами. Я не сразу сообразила, что мы очутились в Памплоне, и где-то за нами, за толщей бегущих и орущих людей, прокладывает себе дорогу разъяренный бык. Вот тебе и страдания. Сейчас мы живы, но что будет через минуту?  

Кстати, если меня затопчет бык, то как долго я буду об этом помнить?  

– Лёка! — сердито орала я на подругу, не замедляя бег. — Я, конечно, желаю избавления от страданий всем живым существам, но сегодня на тебя это не распространяется!  

Лёка громко и заразно хохотала на бегу, ей было все равно, умрет она минутой позже или нет, ей было смешно жить и смешно умирать, и за это я ее обожала и ненавидела одновременно. Мы нырнули в боковую улочку, громко визжа, промчались пару кварталов, отдышались в тесном тенистом переулке и вынырнули обратно к народным гуляниям. До вечера мы слонялись по городу и строили глазки проходящим красавчикам.  

– Боже, погляди, какая у него попа! — визжала Лёка мне прямо в ухо, провожая взглядом очередного мачо.  

– Лёка, это всего лишь попа! — стонала я от смеха. — И у попы не такое уж возвышенное назначение! Да и что толку в мужской попе, а? Женская — это хотя бы красиво. А мужская — нелепо и унизительно!  

– Ты ничерта не понимаешь! — подруга запрыгнула на парапет и шла, балансируя руками. — Не у всех вещей должно быть практичное применение или высокая цель! Иногда просто смотришь и такая… — Лека остановилась, мечтательно закатив глаза и молитвенно сложив руки, — и такая: ааааа! Хочу! Понимаешь? Хочу! Это по-женски! А ты как хочешь? По-мужски! Чтобы со смыслом! А смысла нет, понимаешь?  

– Лёка, зачем мне бессмыслица?  

Подруга покачала головой, глядя на меня, как на тяжело больного человека.  

– Ты неисправима. Поэтому лето тебя и не слушается, — Лёка спрыгнула с парапета и схватила меня за плечи, развернув к себе лицом. — Слушай меня, дитя мое Джерричка. В жизни нет ни смысла, ни системы, ни науки. Есть только «хочу» и «не хочу»! Научиться просто хотеть и не искать в этом ничего, кроме желания, может любой дурак, даже ты! Тренируйся, детка, работай над собой, хоти и не думай — и тогда ты научишься управлять своим летом!  

Подруга скорчила такую серьезную рожу, что я захохотала, и мы отправились смотреть на фейерверки, прокладывая себе путь локтями.  

Однако, как я ни старалась, Лёкины советы мне не помогали.  

– Значит, Лёку ты слушаешься, а меня не желаешь, чертова кукла? — ругалась я с белой коробочкой лета, когда через пару дней вместо загаданного и вожделенного Афинского акрополя оказалась в Карпатах. На мне было легонькое белое платьице и сандалики, что не очень обнадеживает в суровых и прохладных горах.  

В десятке шагов от меня замерла абсолютно невероятная белка цвета темного шоколада. Она очень внимательно наблюдала за мной, нервно дергая пушистым хвостом.  

– Какая ты красивая, — я отвесила белке комплимент и сделала пару шагов в ее сторону. Белка наклонила голову набок, еще раз оценила происходящее и заругалась на беличьем цокающем сленге. Довершила сказанное угрожающим топаньем и ускакала в лесополосу вдоль дороги. Я подумала над словами белки, мысленно с ней согласилась и отправилась в долгую прогулку вдоль леса по асфальтированной дороге — не мерзнуть же, стоя на месте. Впрочем, скоро я нашла утешение — чуть вглубь леса обнаружился черничник. В процессе знакомства с ним я перемазала руки, легонькое белое платьице, сандалии и даже белую коробочку. В Карпатах можно бояться многого — волков и медведей, желающих завязать дружбу с тобой, змей, схождения льда с вершин и затопления весной, колдунов. Ягод никто бояться еще не додумывался. А зря, от них действительно не просто сбежать. Перемазываясь раздавленной черникой, я двигалась вперед и вверх по склону вплоть до ощущения сытой усталости ближе к вершине.  

– Зря я столько съела, как бы с желудком чего не вышло, — констатировала я вслух, присев на поваленный ствол.  

– Не выйдет, — кротко прокомментировал дух леса.  

Вообще духов тут было двое. У того, что уставился на меня, сидя под стволом, были серо-туманные, чуть водянистые глаза, длинный нос, напоминающий хобот и короткая сине-сиреневая шерсть. Я как-то сразу знала, что его зовут Морочила. Второй, свернувшись калачиком, тихонько дремал в зарослях папоротника. Он напоминал некрупную собаку, да и звался Песий Холод, но мне сразу было понятно, что эта безобидная животинка может в миг вырасти в размерах раз в пять и убить одним своим дыханием. При желании, конечно. Морочила то и дело поглядывал вокруг, подталкивая Холода лапкой с длинными, лихо закрученными когтями.  

– Ты гляди-ка, гляди, вон дед идет, идет. Девка, уйди, обзор загородила.  

– Я-то? — привстала. — Куда уйти, совсем?  

– Не, туда уйди, уйди, — Морочила ткнул закрученным когтем куда-то в сторону, нетерпеливо дергая хвостом. Я сделала пару шагов, и под ногами затрещал мелкий хворост.  

– Отстаааньте оба, заткнитесь, — ныл Песий Холод, — скоро ночь, моя смена, дайте поспать.  

– Ну и молодежь пошла, — на место, где я только что сидела, бухнулся дед, — разве так гостей встречают? У нас вон как оно заведено было. Ежели гость приходит, ему самое лучшее на стол. И брынзу овечью, и бобы, если постный день, а то и колбаску доставай. А тут уж и картошку жареную, и банош со шкварками — только хозяин его варить может, хозяйке не давайте это дело…  

– Ты кто? — с интересом поднял голову Песий Холод.  

– Я — Дед, — с гордостью отрекомендовался тот.  

– И чего пришел сюда, Дед?  

– Да козу свою ищу, — почесал в затылке Дед. — Третьего дня еще домой не вернулась к ночи, вот пошел, поискать думал. Любит она у меня найти высокую тропку и… Но пока не нашел, нет. Как бы волки не съели.  

– Волки? — Холод оглянулся на Морочилу.  

– Не съели, — помахал головой тот. — Не было таких вестей.  

– Ты иди домой, Деда, — посоветовал Песий Холод. – Завтра найдется.  

– Эхх, – заскрежетал Дед, поднимаясь с пенька, — непочтительная молодежь пошла. Вот раньше-то как оно было? Идешь по селу, видишь старого человека, сразу в ноги кланяешься…  

Бурча, Дед удалялся, катая под ногами мелкие камушки и хвою.  

– Нашел молодежь, — прыснул Морочила. Песий Холод, свернувшись, уже дремал.  

– А чем вы занимаетесь? — внезапно даже для себя спросила я.  

Морочила, который в эту минуту колупал зубы птичьей косточкой, найденной на земле, замер, пристально глядя на меня. Песий Холод с интересом приоткрыл глаз.  

– Скоро увидишь.  

– А я останусь в живых?  

– Даже если ты умрешь, то понарошку, у людей все понарошку, — Морочила повел ухом. — К тому же, это лето. Летом всерьез не умирают.  

Сгущались сумерки.  

– Это у тебя что, лишай? — гора Гымба ткнула еловым пальчиком соседний пик в стремительно лысеющую боковину.  

Пик хотел бы покраснеть, да не умел. Тем временем на небе зажглись первые яркие звезды, и по хорошо освещенному звездному пути шли, взявшись за руку, сын и отец.  

– Тятя, смастери мне такой велосипед, — ткнул куда-то пальцем с неба звездный мальчик.  

– Иди-ка, иди, — ласково подгонял его отец, — иди, сына.  

И тут я отчетливо увидела, чем занят мой ангел. Сложив ноги по-турецки и высунув от старания кончик языка, он шил мне одеяло из снов, облаков и пожеланий. Тонкая иголка с золотой нитью так и бегала в его руке, так и скользила по шитью.  

– Я люблю тебя, — призналась я ему. Ангел рассеянно кивнул, и я решила не отрывать его от работы.  

– Кто-то знакомый? — Песий Холод игриво положил мне морду на плечо. Странно, но мне больше не было холодно.  

– Да, один очень давний знакомый, — ответила я. — А ты уже проснулся? Отдохнул?  

Вместо ответа Песий Холод сладко потянулся и стал выше смерек на вершине.  

– Держись ближе к Морочиле, — шепнул он мне шелестом деревьев прямо в ухо. — Тогда не замерзнешь.  

Не торопясь, Песий Холод начал свой торжественный марш. Он важно вышагивал по вершинам, оставляя за собой серебристые следы.  

– Это изморозь, — объяснил мне Морочила. — Она спрячется под землей, но через месяц-другой ее накопится достаточно, чтобы выступать из-под земли по утрам. Песий Холод перешел на величественный галоп, перепрыгивая вершины, пики елей и низины. Он задерживался в воздухе, и шерсть его становилась серебристой, разлетаясь пылью вокруг.  

– А белки не замерзнут насмерть? — забеспокоилась я, но Морочила так удивленно на меня взглянул, что я тотчас прикусила язык.  

Песий Холод спрыгнул с высокой ели к нам, вернувшись к своим прежним размерам. На лапах у него серебрился иней. Занималась заря.  

– Сделай что-нибудь с этой дрянью, — поморщился Песий Холод, потягивая конечности Морочиле под нос. — Лапы ломит.  

Морочила легонько дунул на лапы друга, и серебристый иней пропал. Дыхание духа разогнало густой предрассветный туман, который спешил осесть неопрятными лохмотьями на верхушках смерек. Мой ангел кинул на меня строгий, но любящий взгляд и скрылся в светлеющем небе, утаскивая за собой свой рукоделие. Над долиной повис густой и холодный туман. Морочила обнял меня всем телом.  

– Иди сюда, глупыха, дай погрею, — Песий Холод как преданная собака забрался ко мне на руки и заглянул прямо в сердце черными бездонными глазами. — Спи.  

И я уснула.  

Когда я очнулась, полулежа на поваленном стволе, солнце стояло уже высоко. До верхушки холма было рукой подать. Моих новых знакомых рядом не было. Перепачканная в чернике белая коробочка лета стояла на земле рядом со мной. Из интереса я забралась на верхушку холма и осмотрелась вокруг. Я увидела холмы вокруг, смереки, низину и речку глазами стрекозы, облетев все кругом; я услышала шум леса и плесканье воды как если бы была одуванчиком, растущим на обрыве; я почуяла запах хвои, сонный аромат травы, кислый дух человеческих домов, как если бы была волком. Теперь я знала это место, а оно знало меня. Ну что же, я скатилась с горки, провела еще один разорительный рейд в черничных зарослях, нашла источник с рыжей, будто ржавой водой и даже немножко из него попила. Затем скрутила лето на единичку, отмылась дома в душе, выбросила безнадежно убитое платье и уснула, сидя в кресле.  

Никуда не спеша, я потратила пару дней на минимальном лете, приводя в порядок прическу и маникюр. Я читала пятый том А. П. Чехова из полного собрания сочинений в 15 томах и жевала розовые помидоры, посыпанные крупной морской солью. Собравшись с мыслями и чувствами, ветрами в теле и солнцем в животе, я выкрутила лето на девятку…  

И оказалась там, где так хотела. Душная Барселона проявилась из ниоткуда, и Саграда Фамилия, величественная, колоссальная, страстная, нависла надо мной. Она была настолько невероятна, и над ней было такое синее небо, что я ахнула.  

– Гауди говорил, что нигде в природе нет прямых линий, — указывая на собор, обратился ко мне какой-то мужчина.  

– Святая правда, — согласилась я, мимолетно осознавая, что полностью поняла его речь, — но, по словам Гауди, разве не свет создает рельеф?  

– Идем, покажу тебе фасад Рождества, — улыбнулся незнакомец и, ухватив меня за руку, потащил за собой.  

Я его рассмотрела. Среднего возраста, спортивная фигура, аккуратно подстриженная борода, черные волосы, едва тронутые сединой, белоснежная улыбка. Нет даже намека на обручальное кольцо. Словом, из той категории мужчин, к которым я гипотетически готова прыгнуть в койку. Чисто для демонстрации намерений, даже если меня из койки выгонят.  

Или даже если не выгонят.  

– Посмотри, какая поэзия, — мой попутчик лучезарно улыбнулся всем сердцем и сделал широкий жест рукой. Кружевной, укоризный, изящный и массивный одновременно, собор пугал и привлекал одновременно. На миг все исчезло, и я убедилась в правоте своей давней догадки: стены собора дышали. Он был живым, сонным, древним драконом, мудрым ящером, бесформенным абсолютом, в котором люди продели массу отверстий, дверей, окошечек; потолки с тысячей пор-окон вдыхали прозрачный воздух и выдыхали цветной. Ящер спал; за последние сто тридцать лет он привык к тому, что его постоянно достраивают.  

– Что мне делать? — спросила я.  

– Жить, — ответила Дева Мария с портала Надежды.  

И я обернулась к новому знакомому. Мы стоптали сотню туфель, гуляя по Барселоне. Мы съели тонны мороженого, сожгли город дотла и станцевали танго на его пепелище. Мы заблудились в игрушечном парке Гуэль и двое суток прятались в искусственном гроте. А в Готическом квартале я долго обороняла свою честь бронзовым канделябром. Мой визави морщился:  

– Милая, если ты будешь честной, то будешь невыносимо скучной. Не надо так, — и, не выдержав напряжения, он расстегнул пару верхних пуговиц своей рубашки. Это решило все дело.  

Впрочем, были и свои сложности. Я — жаворонок.  

– Нет, еще полчасика, — прячась от яркого солнца, он натягивал покрывало на голову. — Я кубинец, у нас не принято вставать в такую рань.  

– Свинья! — грязно ругалась я, переворачивая початую ночью бутылку рома.  

Я сбегала от него на другой конец города, босая, со спутанными волосами и, громко ругаясь, требовала у прохожих помощи и расческу — потому что мой мужчина, монстр и чудовище, совершенно меня не ценит. Меня!  

Конечно, мы мирились спустя пять минут, а затем снова ссорились, били посуду в лавках, кричали и безумно махали руками, но спустя минуту страстно целовались. Он опять рассказывал, как на его родине сперва строили коммунизм, а затем разочаровались и вернулись к половой жизни. Лето несло нас двоих на своих волнах, следуя сердцу. Незнакомцы по всему миру, глядя на нас, смахивали слезы радости и тихо завидовали счастью.  

– Считается, что у Будды все пальцы ног были одинаковой длины, — поясняла я возле отпечатка ступни бхагавана. — А еще во всей Вселенной есть всего пять подлинных отпечатков ступни! Это тайцы так думают.  

– Невероятно, — широко улыбался он и скользил длинными пальцами мне под юбку.  

– Что такое любовь? — спросила я его, когда мы гуляли по джунглям.  

– Это ежедневный выбор, — не задумываясь, почти механически ответил он. Где-то жутким голосом заорала птица. Это было неромантично.  

– Смотри, они светятся! — я так восторженно пищала, любуясь светящимися водорослями на Мальдивах, что распугала несколько влюбленных парочек вокруг. Он же бросил безразличный взгляд на переливающиеся волны, в которых жили тысячи и тысячи звезд.  

– Это всего лишь водоросли или кто там светится, — равнодушно отметил он и лизнул мне ухо.  

– Боже, как красиво! Гляди — это ведь Голубая Дыра! — я так верещала, что чуть не выпала из кабины вертолета.  

– Ничего особого, — и он оставил мне засос на шее. — Не вывались гляди, тут глубоко и я за тобой не полезу.  

– Прокати меня! — закричала я, запрыгнув на качели в Эквадоре.  

– Конечно, золото мое, — сверкнул улыбкой он, и перед моими глазами замелькала зелень, горы, ущелье, вулкан, и вода внутри меня перестала быть опорой, и воздух просочился через каждую пору тела, когда вдруг я поняла, что это — качели на краю Земли. Дальше только конец света. И я увидела его, свой личный конец света, спускаясь с винтовой лестницы в итальянской траттории. Мой мужчина держал за руку молодую девушку, почти ребенка. Он сидел ко мне спиной и не мог меня видеть.  

Я замерла, я умерла в этот момент, и птицы улетели навсегда из моего сердца.  

Он погладил ее коленку, и я хотела убить его, ее, людей со стеклянными глазами за соседним столиком, толстую официантку и кота с коротким хвостом и человеческими глазами. Я закричала, но воздух вокруг меня оставался неподвижным, вязким, густым и горячим, одинаково бездушным снаружи и внутри легких.  

Любовь — это ежедневный выбор. И не всегда в твою пользу.  

Глотая слезы, я выкрутила лето на двойку.  

Пять дней я не выходила из комнаты, ревела в унисон жутким ливням за окном, завывала в такт ветрам и урагану. Я заливалась слезами и ненавистным ромом в отеле в Гаване, пять дней слушая записи одной певицы-лесбиянки и исповедуясь подушке. Уже к третьему дню подушка вполне разделила мое несчастье и плакала, как ребенок. Наш душещипательный вой чуть не довел до нервного срыва хозяина, и почтенный дон Перейро, проливая слезы, умолял меня из-за двери покинуть его гостеприимный отель: у сеньориты с первого этажа случился понос на нервной почве, все жильцы погрузились в депрессию, а на пластиковых наличниках из-за сырости, которую я развела, уже появилась черная плесень. Хозяин рыдал, извинялся, умолял и клялся, что станет вегетарианцем. Я всхлипывала и шмыргала носом, сидя на кровати с пустой бутылкой рома в руках, когда ко мне вдруг вернулось здравомыслие.  

– Сколько, черт побери, можно? — возмутилось оно. — Мужиков много, хоть каждый день меняй, а лето, лето заканчивается! Подбери нюни, дура!  

– Сейчас приму душ и съеду! — пообещала я Перейро через дверь. Он радостно всплакнул.  

Дом встретил меня пугающей тишиной. За окном было ярко и солнечно, но лето уже начало свое умирание. Оголились верхушки каштанов, усыпав золотым ковром асфальт за окном.  

– Не может быть, — не поверила я своим глазам, но уши не подвели: ветер звучал по-осеннему. Два деления на коробочке потухли, одно едва светилось. Лета осталось совсем немножко. Я быстро помыла голову и, несмотря на приближающийся вечер, выкрутила лето на девятку, чтобы получить от него все. Многолюдный пляж и закат, я бегу по кромке воды и хватаю лето за подол одежды. Воздушный шар, и меня качает в корзине над Каппадокией. Смена кадра, и я уже зависла на параплане над Петровацем. Картинки меняются все быстрей, заряд заканчивается и лето умирает.  

Зима установилась очень внезапно, вернув меня требовательным телефонным звонком. В голове еще звенят крики чаек, гудит ветер. Лето прощально пролетает перед глазами, и последнее деление на белой коробочке тухнет. Зима мрачная и окончательная, как замерзшая насмерть птица, неприятная и колючая, как двухдневная щетина у мужчины, если тереться о нее женской щекой, равнодушная и бесцеремонная зима вновь воцарилась во мне и вокруг.  

– Девушка, здравствуйте, я вам месяц назад продал лето, — мужской голос в телефоне. — Скажите, у вас осталось еще немножко? Тут неделька перед праздниками выпала, я подумал, что если вы еще не…  

– Лето уже использовано, — поспешно объяснила я.  

– Жалко, — вздохнул мужчина. — Думал в Тай к девочкам мотнутся. Только что развелся, надо нервишки подлечить. Если у вас хоть пару деньков осталось, я хорошо заплачу, правда!  

«А вот шиш тебе, а не девочки», — злорадно подумала я, но вслух сказала:  

– Увы, уже помочь не могу. Только что последнее деление потухло.  

– Жаль, — повторил со вздохом мужчина.  

– А вы можете меня научить упаковывать лето? — спросила я.  

– Ну, лето — это так, шалость, — хмыкнул он. — Вы позвоните моему Тайм-мастеру, может, возьмет вас в ученики. Уникальные практики управления временем, тайм-прессинг, упаковка жизненного времени в тару с повышенным удобством пользования… В общем, черкните номерок, позвоните, поговорите. А если вдруг у вас будет свободная неделька лета — звоните мне, я с удовольствием куплю.  

Я записала номер телефона Тайм-мастера и вежливо попрощалась.  

За окном снег срывался крупными хлопьями с серого неба. До Нового года оставалось пару дней.  

Черт, а ведь я так и не успела сделать летом педикюр!  

| 232 | 4.83 / 5 (голосов: 6) | 20:13 15.01.2018

Комментарии

Greatleadersrose02:20 01.04.2018
Оригинально и хорошо написано!
Alexandra1816:02 27.02.2018
Интересно и здорово! Я бы тоже не против получить номер телефона Тайм-мастера. :):):) Хотя, возможно, он у меня уже есть. :)
Lyrnist00:38 17.01.2018
jerry, thanks for the detailed explanation, but here's just my opinion. Wait for the reaction of other readers. May be
Jerry15:59 16.01.2018
lyrnist, thanks. The point is that I’m plagued with this overfilling with events in any my piece of art. I don’t think that it’s bad because our inestimable life is really eventful and pleasureful thing, especially when we can figure out this fact any moment in any situation. But it’s hard to do and much more harder to read about that. In this respect I concentrated on smaller stories with the only one plotline. But sometimes I give in to temptation and let the story be written as she wants. Unfortunately for my readers:) Honesty, I don’t know, if this piece finished. It is quite possible that I will divide this story into few smaller or add more neutral text in it to water down the concentration of events and impressions. Any way, thank you for reading and commenting!
Lyrnist22:56 15.01.2018
The story is good, but overwhelmed by the density of events in travel.

Книги автора

О вас
Автор: Jerry
Другое / Проза Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: афоризм
09:35 15.01.2018 | 4.5 / 5 (голосов: 2)

Фокус
Автор: Jerry
Рассказ / Проза Сказка Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: кролик шляпа фокус волшебство
18:26 05.01.2018 | 5 / 5 (голосов: 2)

Новогоднее
Автор: Jerry
Очерк / Проза Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: новый год майонез оливье
20:25 03.01.2018 | оценок нет

Сезонное размешательство
Автор: Jerry
Рассказ / Абсурд Проза Чёрный юмор
Из цикла "Меркантильные сказки"
Теги: facebook социальные сети smm seo
20:41 17.12.2017 | 5 / 5 (голосов: 2)

Пирог
Автор: Jerry
Рассказ / Абсурд Проза Реализм Чёрный юмор Юмор
Из цикла "Меркантильные сказки"
Теги: пирог смысл жизни
21:51 16.12.2017 | 5 / 5 (голосов: 1)

Дневной прием
Автор: Jerry
Рассказ / Проза Чёрный юмор Юмор
Аннотация отсутствует
Теги: врач болезнь грипп больничный
22:01 21.11.2017 | 5 / 5 (голосов: 5)

Отпуск
Автор: Jerry
Рассказ / Фэнтези Юмор
Категорически запрещено к прочтению всем, чьи чувства верующего можно задеть.
Теги: реинкарнации тестировщики
13:32 19.08.2017 | 5 / 5 (голосов: 6)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017