Ведомый

Солнце – источник жизни. Свет и тепло дарят счастье, радость,  

любовь. У девочки прекрасной и нежной, как нераспустившийся цветок,  

света и тепла было много. Очень много.  

Но в двенадцать лет эпидемия тяжкой болезни отняла у нее  

родителей. Одинокую, с потухшим взором, безучастную ко всему,  

добрые родственники пристроили в местный храм. Служить тому, кто  

определил ей такую судьбу.  

Настоятель отнесся к ней с пониманием и сочувствием. Столь  

велики были покорность и безропотность. Обязанности служанки в храме  

были необременительны, а близость к Творцу возвышала и очищала  

одиночество. Грусть стала светлой. Так прошли три года.  

– Все в жизни имеет смысл, – помнила она слова настоятеля. –  

Творец дает и забирает по причинам, неведомым человеку. Бесполезно  

спрашивать об этом. Нужно принимать все как есть.  

Когда в храм явился уважаемый гость, и ей поручили служить  

ему, то приняла поручение естественно и покорно. Гость был величествен  

и красив. Той красотой зрелого мужчины, что кружит голову девушке.  

Загорелое лицо, окаймленное вьющимися черными волосами и короткой  

кучерявой бородой, внушало доверие и покой. Жгучие черные глаза  

проникали в самое сердце.  

– Кто ты? – прозвучал участливый вопрос, когда она мыла ему  

ноги перед сном.  

И она вдруг стала рассказывать о своей жизни, не скрывая  

подробностей. О радости детства, любви родителей и горечи утраты.  

– Почему он не взял меня с ними? – так и катились слезы из глаз.  

– Бедная, – унизанные перстнями пальцы поправили растрепавшуюся  

прядь волос и легко коснулись шеи.  

Произошло невероятное. Кожу охватил жар и кровь ударила в  

лицо. Словно ощутив это, пальцы водили по шее сверху вниз, вокруг,  

коснувшись подбородка. Внутри все сперло, пришлось откинуть голову  

назад и открыть рот, выпуская воздух.  

– Иди сюда, – сильные руки нежно охватили кисти, и повинуясь  

огню внутри, она села на ложе рядом с ним.  

– Жизнь многогранна, как алмаз, – пальцы касались кисти, ладони,  

поднимаясь по предплечью к плечам. От каждого прикосновения бросало  

в дрожь и кружило голову. Она готова была упасть, но руки,  

сомкнувшиеся за спиной, повлекли к себе, пока лицо не уткнулось в  

его грудь. Теперь шея ощущала прикосновение губ, а пальцы нежили  

спину, опускаясь все ниже.  

И ей захотелось ответить. Убрав шею, она нашла его губы своими.  

Они словно хотели поглотить друг друга поцелуем. Сильно забилось  

сердце, и жар ринулся вниз, а пальцы лишь распаляли его. Спина  

коснулась ложа, и она ощутила его неровное дыхание. Жар внизу  

сменился резкой болью, но лишь на мгновение. Волна тепла и свободы  

захлестнула разум. Потом пришел пик, но недолгий. Ужас совершенного  

передернул, как струя холодной воды. Охватила дрожь.  

– Не бойся, – ласково обнял ее гость  

– Я виновна перед Творцом, – она со слезами уткнулась ему в  

грудь. – Мне нет прощенья.  

– Ничего, – успокоил он. – Я попрошу его за тебя. Это моя вина.  

Верь – он меня услышит.  

На следующий день гость уехал. Больше она его не видела и о нем  

не слышала. Но ничто не проходит без последствий. Мое рождение  

стало последствием.