Театр абсурда

Рассказ / Любовный роман, Мемуар, Эротика
Задумывалось как автобиографичное, но в силу разыгравшейся фантазии перестало быть таковым. Это рассказ о любви, ненависти, отношениях и жизни.

Лето, море, круизный лайнер. Это не мечта — это моя реальность. Я сбежала. Сбежала от него. Спустя месяц после знакомства он начал проявлять себя как мой хозяин — он всегда должен был знать, где я и чем занимаюсь, мне нужно было его разрешение. И вот, один раз он не разрешил. И теперь я месяц буду наслаждаться круизом, надеясь, что Алексей забудет обо мне за это время.  

 

Звонок. От него.  

-Ты где?  

-Где-то 300 км от берега, в открытом море.  

-Конкретнее?  

-Я отдыхаю.  

-И как долго ты планируешь отдыхать?  

-Месяц.  

-Понятно. Что ж, до встречи.  

-Через месяц.  

-Гораздо раньше, родная.  

-Что???  

 

«Положил трубку. Вот чёрт! Ладно, тут он меня не найдёт. Пойду выпью и расслаблюсь». Я очень быстро нашла бар, после чего улеглась на шезлонг и любовалась прекрасным видом. Было так хорошо, но какое-то чувство, что что-то не так, словно сжимало изнутри и не давало расслабиться полностью. Был уже вечер, я ушла в каюту, развалилась на двухспальной кровати, посмотрела кино, но мысли всё время крутились вокруг него. Почему-то мне казалось, что через месяц, когда я вернусь, Алексей снова найдёт меня. Но всё было иначе.  

 

Проснулась я часам к 11, проследовала на завтрак, после чего развалилась на солнышке около бассейна и снова забылась сладким сном. То, что мы зашли в порт и вышли из него, прошло мимо меня. Проснувшись, я решила окунуться, с удовольствием обнаружив, что вода в бассейне очень тёплая. Немного поплавав, я решила отдохнуть около бортика, но в этот момент рядом со мной, изрядно напугав меня, вынырнул Алексей. Я едва не вскрикнула, а он преградил мне путь к отступлению, прижав меня к бортику.  

 

-Как водичка?  

-Замечательная. Была. До того, как в бассейн запустили крокодилов.  

-Грубишь. Помочь вылезти или сама?  

-Я только начала плавать.  

-Уже закончила. Сейчас идёшь и просишь, чтобы нас поселили в одной каюте.  

-С чего бы это?  

-С того, что в противном случае твой отпуск закончится прямо сейчас, а за бортом не крокодилы, а акулы.  

-Ладно, ладно. Пусти.  

-Да пожалуйста.  

 

Таким образом мою двухспальную кровать пришлось делить с крокодилом, 100 кг мышечной массы, 2 метра ростом. Он был большим комком мышц, такому скрутить меня в бараний рог ничего не стоило.  

Итак, мы в каюте. Я хотела зайти в душ, но была схвачена со словами: «Куда?»  

В душ!  

Наш разговор только начался.  

И закончился. Я в душ.  

Стоять. Он схватил меня за руку и потянул на кровать.  

Нет!  

Да! И он придавил меня всем весом к кровати. В секунды купальник был на полу. Дальнейшее я помню плохо. Он был сверху, снизу, сзади. Было тяжело, больно, страшно. Сколько это длилось — не знаю. Слышал ли кто-то — не знаю. Когда всё закончилось, он не дал мне уйти «в себя» - развернул лицом к себе и сказал: «Это тебе за то, что не предупредила о своём решении бросить меня. Ведь ты же это хотела сделать?»  

-Нет...Да...я не знаю.  

-Правильный ответ: «Нет». Забудь об этом. Ещё одна попытка — и я не буду так добр, не буду доставлять нам обоим удовольствие, я сделаю кое-что похуже.  

-Что же?  

-Твоя дерзость злит и радует одновременно. С тобой не скучно.  

-Это только начало, малыш.  

-Неужели не боишься?  

-Да пока не очень.  

-А по глазам не скажешь.  

-Посмотрела бы я на тебя, если бы тебя завалил в кровать злой мужик, который весит в два раза больше, чем ты.  

-Но, но, выбирай выражения. И кстати, я уже не злой.  

-Да что ты?  

-Теперь в душ?  

-Теперь ты валишь куда хочешь, а я в душ. Но он почему-то не ушёл, куда его послали, а продолжал сидеть.  

-Хочу посмотреть, как ты будешь идти.  

-Выйди сейчас же!  

-Ладно, ладно.  

И он ушёл. В общем-то, передвигалась я с трудом. Но до душа доковыляла, помылась, а когда вышла, он уже снова был в моей (как бы мне хотелось так думать) каюте, а рядом стоял столик с восхитительно пахнущим обедом и вином. Я ела на обед рыбку, а он — овощи. У этого животного с мышцами была одна особенность — он веган.  

-Что будем делать после обеда? Что вообще можно делать на этой посудине?  

-Это ты так назвал семиэтажный круизный лайнер? Вон отсюда! И мы оба рассмеялись.  

-Так, будем считать, что наказательно-поучительная часть окончена, а вообще-то я добрый и милый, если меня слушаться. Ну, ты же меня хорошо знаешь.  

-Не очень, но буду узнавать, если...хм...ты будешь помягче в постельной борьбе. Я же девушка.  

-Тебе не нравится жесткость?  

-Нравится. Иногда.  

-Ну вот. Расскажешь, что тебе ещё нравится? Нет, не так. Кажется, у тебя долгая история отношений. Мне интересно. Опустим сопливые подробности и рассмотрим её с точки зрения сексуальных отношений, как ты говоришь «постельной борьбы». Исходя из этого я буду знать, что тебе нравится, что нет, а что ты попробовала бы со мной.  

-Без сопливых подробностей?  

-Ну нет, из наших отношений сопливые подробности я не исключаю, если ты об этом. Просто хочу знать тебя лучше, чтобы тебе было хорошо со мной.  

-А я тебя?  

-В свою очередь я расскажу тебе свою историю.  

-Хорошо. А теперь доедай и купаться.  

-Не смей командовать мной.  

-Ах да, я забыла. Может позагораем и искупаемся?  

-Давай.  

Я вздохнула и пошла одеваться.  

 

Всё было не так плохо. Мой крокодильчик был очень мил и нежен, мы накупались, позагорали, погуляли по другим палубам, сходили в спа, шутили и смеялись. Потом поели. Незаметно наступил вечер, мы сели на палубе, с которой открывался шикарный вид на море и я стала вспоминать:  

 

«В первый раз это было совсем не интересно. Это было больно и страшно. Тогда казалось, что это была любовь. Прости, но мой рассказ не будет совсем без сопливых подробностей. Я стремилась проводить с ним всё свободное время, даже в школе бегала к нему на переменках и в «окна». И честно ждала 18. А потом это случилось. Тогда секс был как то, что обязательно делают все, кому есть 18 и неважно, нравится тебе или нет. Сейчас я понимаю, что мне не нравилось до тех пор, пока я не нашла в себе смелость снять маски и быть собой. Но об этом позже. Через три года мы расстались. По обоюдному согласию. Год я рыдала, вспоминая об этом. Потом забыла. А он нет. Спустя годы он приходил ко мне. Говорил, что не может забыть и что «Может быть нам попробовать снова?». Мне было жаль его, а может и нет. Но я сказала ему, что мы слишком разные, что мне надо учиться, а у него на уме одна музыка, работы нет, учиться не планирует и т. д. В общем, всё закончилось, хвала небесам.  

Дальше было безудержное веселье, студенческие годы, мне было 19 и я познакомилась на вечеринке с творческой личностью А. Пожалуй, именно он, хоть и не являлся первым сексуальным партнёром, сделал из меня женщину. Внешне и внутренне. Хотя секс с ним был скучным, обычным. Но тогда, в 19, казался мне чем-то невообразимым, ведь ему было 32. Я была для него игрушкой, он был женат. Ещё у него жил тарантул, которого я никогда не видела, скорее всего, паука не было вовсе, максимум тараканы. Но он открыл дорогу во взрослый мир. Мир разочарований. Его друзья были такими, как у майского жука из сказки «Дюймовочка». Для них я была «не такая», не гламурная, не пафосная. И он повёлся. Я тоже стала для него «не такой». И мы перестали общаться. Была ли жена, которая звонила мне с требованием вернуть, что плохо лежало, не знаю. Может быть, а может быть он просто не знал, как сказать, что уходит. Мужчинам свойственна «смелость».  

Потом был чудеснейший опыт. Опыт любви. Настоящей. Роберт. Познакомили нас друзья. Мы поехали вместе отдыхать на дачу. Костёр, жареная курочка, алкоголь, ночные разговоры. Утром, протрезвев, засобирались спать. А я так захотела его. Всего и без остатка. Так, что настояла на том, чтобы мы спали вместе. И мы таки спали. Вместе. Но только спали. А потом мы встречались еще пару раз. На одной из встреч он сказал мне, что улетает в Шотландию на три месяца. Я плакала. Он успокаивал. И улетел. Я проводила его в аэропорт и, как в сопливых романтичных фильмах, прилипла к стеклу и не могла оторвать взгляд от него, идущего к трапу самолета. Всю дорогу домой я плакала, дома плакала. Все три месяца он звонил мне каждый день, и все три месяца я просила его сесть в самолёт и вернуться обратно, а он говорил, что он очень хочет, но пока не может. Я писала ему письма, слезливые песенки о разлуке я записывала в блокнот, который подарила ему при встрече. Он вернулся. В этот день, эту ночь и весь следующий день меня не существовало. Я пропала для всех, кроме него. А потом была сказка с грустным концом. Его родители жили в другом городе, сначала он ездил туда один, что меня очень огорчало. Но вот однажды мы поехали вместе. Это было счастье. Его город очень красивый, обожаю его до сих пор. Но ехать боюсь. Вдруг воспоминания нахлынут. Жили мы то у него, то у меня, поскольку друг без друга мы не могли. Мы думали одинаково. Хотели одного и того же. Но хватит соплей. Я любила его. Он помог мне стать тем, кем я являюсь сейчас, он первый, кому я рассказала о своих предпочтениях в сексе. Нестандартных. Смелости моей хватило на то, чтобы он порол меня ремнём и связывал. Но, говоря о нём, я понимаю, что это неважно. Я любила его. Той любовью, которая не думает. Это нас и погубило. Нас и наши отношения. Нашу любовь. Он ушёл. Я рыдала, размазывалась по стенам в квартире, лезла на потолок, подруги часами говорили со мной по телефону, чтобы я не выпрыгнула из окна, я жила у подруги, болела, умирала. Но осталась жива. И знаешь — такое никогда не забывается. Наверное потому, что ушло. Мне он казался последним подонком в тот момент, когда я закатила истерику и ударила его. Но он не подонок — просто мужчина. Но это с высоты моего теперешнего опыта. А тогда я просто любила.»  

 

-А сейчас? Сейчас ты бы вернулась к нему? Если бы он позвал?  

-Нет. Он очень изменился. Мы общались долгое время периодически. Большие деньги его испортили. Он не верит больше никому. Он видит везде подвох. Он любит себя. Сильнее, чем меня. И закроем эту тему.  

-Хорошо.  

 

«Потом был неудачник М. Неудачник с большим...самомнением. Секс с ним был снова скучным. Я не говорила ему о том, что мне нравится. Никогда. Не доверяла ему. Так что и рассказать нечего. Правда он был, как крот из той же «Дюймовочки». Тащил всё в дом, работал так, что света белого не видел. Времени на меня у него было мало. Работа, работа, работа. Наши развлечения сводились к тому, что он работал, а я наблюдала за ним или помогала его бабушке — чудному человечку — убрать в квартире. Кажется, один раз мы сходили в кино. В первый день нашего знакомства. Сейчас у него сын. Он разведён. Сынишка с мамой живёт. Вот такая скучная история. Серая, мрачная, прям Достоевский какой-то. О жизни, которая не радует. О жизни ради выживания. Грустно. Даже сына он назвал именем, которое носил сам. Какая серость.  

Отдельная тема — В. Пожалуй, он показал мне мужчину-хозяина. Он решал, когда мне курить, когда нет, он решал, когда нам заниматься сексом и как. Поэтому говорить с ним о том, что мне нравится «жёстче» смысла не было. Он был брутален в другом. А секс был всё такой же скучный. Хотя он давал мне ощущение нужности. Мог приехать за мной в любое время, когда попрошу. Правда, часто я не просила. Он был старше меня. И был хозяином. Я не готова к тому, чтобы кто-то был хозяином моей жизни. Могу принять только хозяина в сексуальной сфере.».  

 

-Не готова?  

-Я достаточно самолюбивый человек. Не терплю, чтобы мной командовали.  

-А я?  

-Ты пока держишься в рамках...за исключением парочки случаев. А я кошка. Люблю гулять сама по себе.  

-А я кот. Возьму за шкирку, затащу домой и буду воспитывать.  

-Ну-ну...поглядим, у кого когти острее...  

-А что тут глядеть? Я могу и ласковым притвориться. Ну продолжай.  

 

«А продолжать больше и нечего. Был еще С. Ни любви, ни страсти. Просто так. Он был скорее друг. Достаточно неопытный в сексе. Скованный. О моих желаниях мы говорили, но дальше этого не заходило. Хотя мне с ним было весело, особенно, когда он звонил и говорил, что приедет через 15 минут и чтобы я была готова. Скоростное нанесение макияжа, выбор одежды, причёска — я укладывалась за 15 минут. Были и кино, и боулинг, и ночные поездки, и ужин у реки. Не было любви.  

Сейчас в моей жизни период, когда я пробовала многое, точно знаю, как и что мне нравится. Стараюсь реализовать. Но есть еще то, что не пробовала. Но очень хочу. А потом, когда я попробую и это, я еще что-нибудь придумаю. Обязательно.  

 

-А если я спрошу тебя, что бы ты хотела попробовать?  

-То я расскажу. Но в другой раз. На сегодня хватит воспоминаний. Давай поговорим о тебе.  

-И что обо мне? Я учился, занимался спортом. Со спортом я на «ты».  

-Заметно. А личная жизнь?  

-Почти как у тебя.  

-Больше, меньше?  

-Малышка, ты задаешь интересные вопросы, я не считал. Какая разница. Я нашёл свою девушку.  

-Это кого? Я её знаю?  

-Ага. Это ту, которую я сейчас унесу в каюту, если она будет умничать.  

-А, да? Ну что же, ты неси, а я посижу тут, чтобы вам не мешать.  

 

На этих словах он прервал моё безмятежное созерцание океана и, вот ведь силища, закинул меня на плечо и, хохочущую, унёс-таки в каюту. Закрутил меня в одеяло так, что я пошевелиться не могла, обмотал скотчем, оставив только лицо открытым. Я, смеясь, спросила, что он теперь со мной, такой замотанной будет делать. На что он, вот ведь вредный, ответил: «ну это зависит сейчас только от моего желания. Ты себе даже не представляешь, что я могу придумать. Пожалуй, стоит покормить тебя для начала».  

 

-Овощи — это вкусно и полезно.  

-Да я и не спорю. Но я люблю мясо!  

-А вот это зря. Ну попробуй этот замечательный огурчик.  

-Отстань, противный, сгинь вместе со своим огурчиком.  

-Ну тогда перчик.  

-И с перчиком. Размотай меня, я пойду искать нормальную еду.  

-Не размотаю.  

-Ну свои огурчики, перчики можешь есть сам. Или разматывай меня, или я буду кричать.  

-Кричи.  

 

 

Я уже успела издать первый звук, как толстый огурец оказался у меня во рту. И вот как выйти из этого дурацкого положения. А он сидел рядом и смеялся.  

 

-У тебя два варианта — либо лежать так, либо съесть.  

-Мммм...  

-Чего мычишь, ешь.  

 

Всем своим видом я дала понять ему, что есть я не собираюсь. Улыбнувшись, он медленно наклонился, откусил кусочек огурца и со вкусом съел, как будто он кушал кусочек жареного лосося или королевского краба. Глядя на него у меня слюнки потекли, а он продолжал свою пытку до тех пор, пока от огурца остался только тот кусочек, что был у меня во рту. И он достал его! Это был взрыв. Он достал его, до невозможного углубившись в мой рот, откусил и прожевал с выражением блаженства, как от кусочка вкуснейшего тонкого блинчика, политого шоколадом и клубничным джемом. Закрыл глаза и нащупал последний кусочек языком. Многие пробовали орешки в шоколаде и большинство, я уверена, слизывает сначала шоколад. Это было примерно так же, со вкусом, но потом он томным голосом произнёс: «Ешь, я сказал». И я съела. Этот последний кусочек сладкого огурца, который был вкуснее всех мыслимых блюд. И как он делает это? Я злилась сама на себя, но он опять сделал это, он опять заставил меня, но как красиво он это сделал. Освободив меня, он вышел. Просто вышел. Моё тело ныло от ожидания чего-то ещё, но он ушёл. Просто ушёл! Я упала без сил и зарыдала.  

 

Прошло какое-то время, может полчаса, я пришла в себя и подумала: «А пошёл бы он...» и направилась к двери, чтобы закрыть её на ключ (пусть погуляет). Но ключ куда-то пропал. Дернула ручку и поняла, что и тут он остался верен себе: он просто меня запер. Мой клич амазонки слышали, наверное, все. Я разбила стакан о дверь, наверное, к лучшему, иначе стакан полетел бы ему в голову, появись он в каюте. Потом я села и стала думать. Как сделать так, чтобы он не застал меня, когда придёт? Иллюминатор — это слишком, не полезу, я высоты боюсь. И тут я нашла простое решение — обслуживание в номер. Позвонить и сказать, что партнёр по ошибке закрыл меня на ключ? Они не будут разбираться, придут и откроют, у них точно есть запасные ключи. И это сработало. Пришла милая девушка и открыла дверь. Я выбежала, оставив её в недоумении, попросив запереть дверь снова. Так. Куда теперь? Он может быть где угодно. Нужно присоединиться к какой-нибудь компании, познакомиться и держаться рядом с ними, чтобы не было возможности увести меня. И тут я встретила Роберта — того самого, о котором рассказывала ему, о котором говорила, что никогда к нему не вернусь, потому что он очень изменился. Не удивительно, что он здесь. Те самые больше деньги, которые его испортили, позволили ему это осуществить. Неважно — вот мой шанс. И тут «шанс» меня заметил.  

 

-Привет.  

-Привет.  

-Какими судьбами?  

-Такими же, как ты, очевидно.  

-Мне не очевидно.  

-Ты здесь один?  

-Нет.  

-С кем?  

-Не слишком ли много вопросов?  

-Ладно, объясню свой интерес — мне нужна большая компания или убежище. Я тут не одна, но это не совсем то, чего я хочу сейчас. И дружеская поддержка в виде убежища мне была бы кстати.  

-Нет проблем. Моя каюта-твоя каюта. Идём?  

-Идём.  

 

Жить на круизном лайнере взаперти — это не то, чего я ждала от отдыха. Но я вообще-то не ждала, что Алексей приедет, мне нужно было взять тайм-аут. Поэтому Роберт оказался в нужное время в нужном месте. Его каюта была поменьше моей, но не менее уютной. Кровать была одна, достаточно широкая, но был еще диванчик, что радовало. За едой пошёл мой спаситель, пока он не требовал объяснений, а я не торопилась их давать. Ужин был чудесный — мясные котлетки, свекольный салатик и пюре — как дома. Я не удивлена такому выбору, я и сама люблю домашнюю пищу больше ресторанной.  

 

-Что предпочитаешь: поесть в тишине или кино посмотрим?  

-Посмотрим.  

-У меня есть неплохая комедия.  

-Комедия подойдёт.  

Мы ели, смотрели кино, смеялись. Возникла неловкая ситуация, когда я положила голову ему на плечо и тут же отстранилась. Он даже не смутился, просто улыбнулся и сказал: «Да ладно. С кем не бывает по старой памяти. Я в общем-то не против». И я положила голову ему на плечо, он приобнял меня и содержание фильма стало ускользать от меня. Я ловила ощущения и они были приятными. Мне было так хорошо, так спокойно. Теперь я была добровольной пленницей, попала из одного плена в другой, значительно более приятный. Мы досмотрели кино, потом он пошёл в душ. Вышел из него с полотенцем на бёдрах. Так предсказуемо, он всегда выходил так из душа. Моя реакция была бы такой же предсказуемой — обычно я сдёргивала полотенце, он сердился, но заканчивалось это непременно в постели. Моя рука уже хотела сделать привычное движение, но я остановила себя, а он посмотрел на меня исподлобья и ухмыльнулся. Он лёг, а я пошла в душ. Выйдя, я немного постояла в дверях, ожидая, что он скажет. Он похлопал рукой по кровати, приглашая меня присоединиться, в этом жесте не было ничего пошлого, ну, может, самую малость. И я приняла приглашение. Наверное, он иногда думал об этом. Не буду врать, я тоже. Но мы, кажется, вечность ходили по кругу, встречаясь, расходясь, снова встречаясь. И как лошадки в зоопарке, которые катают детей, мы привыкли и что делать дальше, когда больше не надо идти по кругу, мы не знали. Нас отвязали, а мы всё равно шли по кругу. В общем, мы болтали о чём-то, стараясь не думать о том, что мы могли бы сделать сейчас, пока сон не прервал наши разговоры. Роберт уснул, я молча лежала и старалась не думать, не чувствовать. Как в тот раз, на природе, наш первый раз. Тогда мы тоже просто спали.  

 

Я проснулась, Роберт стоял около иллюминатора. Увидев, что я не сплю, он сказал: «Погода ужасная. Кажется, будет шторм». Не то, чтобы я боялась, но такой шторм, о котором подумала я, мне совсем не нравится.  

-Знаешь, не очень хочется, чтобы о нас сняли «Титаник-2».  

-Согласен. Ну, если уж так, думаю, стоит заняться любовью напоследок.  

-Может всё не так плохо и мы выживем? В любом случае, всё возможно. Но давай понаблюдаем ещё немного за погодой. Это красиво, хоть и страшно.  

Долго наблюдать нам не позволили, по громкой связи всем объявили, что необходимо собраться в спортзале как можно быстрее. Около каюты нас уже встречали и стройными рядами мы шли в направлении спортзала. Я и не думала о том, что Алексей тоже будет там, пока не увидела его. И он тоже меня увидел. Меня и Роберта, который стоял рядом. Мы переглянулись, я успела кивнуть в ответ на немой вопрос и свет погас. Тут же я почувствовала, как мою руку сильно сжали. Первая мысль была, что это Роберт. Но потом я почувствовала, что меня тащат куда-то в сторону, я не видела, куда, и я поняла, что это не Роберт, а Лёша. Мы остановились. Он шепнул: «Даже не думай кричать, в темноте тебя не найдут всё равно. Думала, ты ушла от меня, нашла себе защитника? Я буду рядом всегда, буду твоим ночным кошмаром, ты будешь бояться, вздрагивать от малейшего шороха. Рано или поздно твой защитник сбежит, а ты останешься одна. И ты придёшь ко мне сама. Потому, что ты моя. А пока я отпускаю тебя. Когда ты вернёшься, тебе придётся пройти через унижения, прежде, чем я приму тебя обратно. Иди. И помни — я всегда рядом». Зажёгся свет. Он шлёпнул меня по попе и подтолкнул в сторону людей. Роберт увидел меня, я подбежала к нему, но он слегка оттолкнул меня, подошёл к Алексею и сказал: «Она пойдёт к тебе, если только сама захочет. До тех пор держись от неё подальше. Или будешь иметь дело со мной». Я стояла в стороне и смотрела на двух мужчин, которые словно изучали возможности друг друга. Смотрела и думала, кто первый не выдержит. И Лёшка отступил. Не глядя на меня, быстрыми шагами вышел из спортзала. А мы остались. Все остались. Шторм не прекратился. Через два часа нам разрешили вернуться в свои каюты. С этого момента моё заточение закончилось. Я, правда, немного побаивалась, но надеялась, что Лёша всё же не тронет меня.  

 

Меня трясло, я сидела, укрывшись одеялом, и смотрела в одну точку. Роберт вышел, предусмотрительно заперев каюту, а вернулся с горячим вином и едой. Есть не хотелось. Но Роберт сказал: «Надо поесть». И я поела. И выпила вина. Трясти перестало, Роберт обнял меня и мы сидели, время шло, а мы не замечали его. И тут он начал меня целовать, нежно нежно, и я отдалась этому поцелую. Поцелуй становился всё более страстным, глубоким и мы утонули в нём, его руки обнимали моё тело, ласкали, оставляли меня без защиты, такой, какой была Ева в момент её создания. Сам же он, моими стараниями, превращался в Адама. И мы предавались страсти, стонали от удовольствия, наслаждались друг другом - в кровати, на полу, в ванной, перемещаясь, как огненный шар, не замечая времени и пространства.  

 

Где-то спустя неделю беспрерывного наслаждения обществом Роберта я поняла, что Алексей никак не проявляет себя. «Это странно» - подумала я. Вечером, пока Роберт был занят, я прошла к каюте Алексея. Каюта оказалась незаперта, я заглянула. Все вещи были на месте, но выглядело всё так, будто здесь давно никого не было. Я прошлась по каюте. На столе лежала карта. Обычная. Взяв карту в руки, я увидела обведённый остров. Неужели? О нет! Да этот чёртов остров находится за тысячи километров отсюда. Вот идиот! И я понеслась к Роберту, ещё не зная, пошлёт он меня или хотя бы выслушает. Он наслаждался закатом и коктейлем на палубе.  

 

- Я ждал тебя, где ты была?  

- Ты только не злись, я была в каюте у Алексея...  

- Так, и что ты там делала?  

- Его там нет!  

- Это же хорошо?  

- Ты не понимаешь, он спрыгнул с корабля и уплыл на остров. Если он, конечно, доплыл.  

- И? Где этот остров?  

- Это было неделю назад. Надо его искать, звонить в полицию, береговую охрану.  

- С ума сошла? Кто нам поверит?  

- Проверят, он же есть в списке пассажиров?  

- Наверное. Попробовать можно. Тебе это зачем? Ты не жаловала его общество.  

- Он погибнет.  

- Ладно, посмотрим, что можно сделать.  

 

Мы пошли к капитану. Он внимательно посмотрел на карту и сказал: «Ваш приятель, я думаю, высадился в порту и уже отдыхает дома. Позвоните ему».  

Его телефон был вне зоны. Помогать нам не собирались. Предложение высадиться в ближайшем порту и самостоятельно добираться до острова, вызвало горячий протест, но, несмотря на это, я пошла собирать вещи. Роберт смотрел на меня, как на умалишённую, хотел удержать. Я пообещала ему, что позвоню, дам знать, что у меня всё хорошо. И сошла на берег.  

Я совершенно не понимала, что мне делать, но как-то добираться до острова надо. Поговорив с местными, я нашла судно, небольшое, которое подходило для такого путешествия. Мне сказали, что капитан судна — бывалый моряк. Я едва подавила своё удивление, когда увидела его — ему было около 40. По моему мнению, бывалый моряк должен быть гораздо старше. Но мне выбирать не приходится. Ещё одна сложность была в том, что достаточной суммы денег с собой у меня не было. Герман (так звали капитана), уверил меня, что всё будет в порядке, расчёт можно произвести и позже, ситуация не терпит отлагательств.  

Мы отплыли. Герман вызвался провести экскурсию по судну. Показал камбуз, свою каюту, машинное отделение. В машинном отделении было шумно, поэтому мы надели специальные наушники. Он стоял позади меня, подошёл ближе и его рука проскользнула под платье. Я оттолкнула его. Он улыбнулся и повторил своё движение, уже более уверенно, второй рукой удерживая меня. Я толкнула его изо-всех сил и он отлетел к противоположной стенке. Воспользовавшись моментом, я выбежала из машинного отделения и побежала в каюту. Вот я и осталась одна, защитить меня больше некому. Это путешествие будет непростым.  

Спустя час Герман зашёл ко мне в каюту. Я лежала, он сел рядом и дотронулся до плеча. Реакции не последовало. Тогда он начал говорить: «Ты же понимаешь, в какой ты ситуации? Денег у тебя нет. А бесплатно я не работаю. Ты понимаешь, о чём я?». Я села, посмотрела на него и молча кивнула. «Вот и умница. Тогда будь ласковой девочкой». И он медленно начал снимать с меня одежду. Он трогал меня везде, мне было противно, но я молчала. Он поставил меня на колени, подошёл сзади и шепнул: «Моя команда тоже работает. И мне нужно им платить. Понятно?» Конечно, мне было понятно. Они ушли только к утру, оставив меня, измученную, в каюте. Я проспала до позднего вечера, а потом пришёл Герман, принёс мне поесть. Мы сидели рядом, я ела, а он смотрел на меня. И вдруг обнял. Просто обнял. Я даже вырваться не пыталась.  

 

- Что с тобой? Ты хочешь продолжения?  

- Конечно. Просто увидел испуг в твоих глазах, и мне стало жаль тебя.  

- Оставь свою жалость для сопливых девочек и делай, что задумал. Мне всё равно. Твоя команда тоже придёт? Там есть парни получше, чем ты, ты до них не дотягиваешь.  

 

В этот момент я сама не понимала, что говорила и делала, во мне всё закипало от злости и бессилия, я хотела, чтобы Герман провалился ко всем чертям.  

 

Он скинул тарелку с кровати, схватил меня за волосы и потащил в комнату отдыха. Толкнул на диван и сказал: «Она ваша». Наклонился и шепнул: «Приползёшь ко мне на коленях, будешь молить о пощаде, я тебя, может быть, пожалею». Три дня я жила в комнате отдыха и была игрушкой для всех желающих. Лишь один из них, Пётр, не трогал меня. На четвёртый день, воспользовавшись тем, что никого рядом не было, я, шатаясь, пошла в направлении каюты Германа. Он сидел за столом. Увидел меня, ухмыльнулся и сказал: «Выйди в коридор и ползи на коленях». Удовлетворённый, он закрыл дверь каюты на ключ, подошёл ко мне вплотную, снял штаны. Всё было, как в тумане. Мне было всё равно, что делать, лишь бы кто-то пожалел меня, чтобы я, наконец, была в безопасности. Как бы странно это не звучало, единственный гарант моей безопасности на этом корабле — Герман. Значит мне нужно сделать так, чтобы он не злился. Помню, когда всё закончилось, он перенёс меня на кровать, накрыл одеялом, лёг рядом и смотрел какое-то кино. Я спала. Просыпалась, вскрикивала, он гладил меня по голове и я снова засыпала. Поспала сутки, потом Герман разбудил меня, сказав, что надо поесть. Я села, выпила приготовленный для меня кофе, поела и легла.  

 

- Врач нужен?  

- Кажется нет.  

- Кажется? Давай я тебя осмотрю.  

- Ты врач?  

- И врач тоже я.  

- Тогда не нужен.  

- Нужен. Не суетись. Я должен убедиться, что всё в порядке.  

- Да, всё в порядке.  

- Я всё же осмотрю тебя.  

- Есть другой врач?  

- Вообще-то да. Зовут его Пётр. Отвести? Только без глупостей.  

 

И мы пошли. Пётр настоял на том, чтобы Герман вышел. Осмотрел меня и сказал: «У тебя всё в порядке, но Герману я скажу иначе. Останешься здесь». Пётр вышел, сказал пару слов Герману. Разговаривали на повышенных тонах и я поняла, что Герман против. Пётр с Германом зашли вместе. Герман жестом показал мне, чтобы я вставала и шла за ним. Я встала, посмотрела на Петра и вышла вслед за Германом. С этого момента его словно подменили. Он был заботлив, кормил меня, рассказывал интересные истории и больше не трогал меня. И вот что странно — я всё чаще присматривалась к нему, размышляла о том, что у него на душе. Мне было бы понятно, если бы он вёл себя так же, как до этого, но он был мил и заботлив и это пугало меня, я не знала, что делать с этим, мне казалось, что у него на уме что-то дурное. Мне хотелось спросить его, но я боялась разозлить его, боялась и в то же время так мне было бы спокойнее, я бы знала, что у него на душе, о чём он молчит и чего мне ждать. Так мы доплыли до острова.  

 

- Ты уверена, что твой друг здесь?  

- Нет. Но...  

- В таком случае, я подожду, а дальше решим, что делать.  

- Не стоит.  

- Ты сошла с ума? Бери шлюпку и матросов, хотя бы убедись, что он там.  

- Не стоит, правда. Я вижу его.  

- Ненормальная. Вот мой номер телефона. Я буду в ближайшем порту, загружу продовольствие и топливо на борт. Твой телефон заряжен?  

- Да. Но...  

- Никаких «Но». Обещаю, больше пальцем не трону тебя. И твой друг будет в безопасности.  

- Безопасность моего друга — его проблема с момента, как он поднимется на твоё судно. Он просто идиот, я спасу его, дурака, а дальше пусть сам выпутывается.  

- Дело ваше. Я на связи. И знаешь...Ты прости меня.  

- Попробую.  

 

Лучше бы он не говорил этого «Прости».  

 

И вот я уже на острове. Алексей увидел меня. Не спеша подошёл ближе и остановился, как будто не знал, что сделать дальше. Его сложно разгадать, поэтому и я не спешила. Он подошёл ещё ближе. Он попытался обнять меня, но я отпрыгнула, как дикая кошка.  

 

-Не вздумай. Ты идиот, дурак, кретин. И в него полетели палки, ракушки, камни — всё, что было под рукой.  

-Ты что, с ума сошла?  

-Мне говорят это с того самого момента, как я отправилась за тобой. Я не скажу тебе, что было со мной. Потому что ты не достоин этого. Нам осталось прожить здесь до завтрашнего утра. Сейчас я звоню Герману и мы сваливаем отсюда, добираемся до аэропорта, садимся в самолёт, выходим из него в Сочи и ты исчезаешь из моей жизни навсегда. Понял?  

-Понял. Но не согласен.  

-Пошёл ты. И я ушла звонить Герману.  

 

Ночь мы провели в жилище, построенном Лёшей. Начался ливень. Тропический ливень — это не наш дождик в три капли. Поэтому пришлось лечь на брезент, откуда-то взявшийся у Лёши, как можно плотнее прижаться друг к другу, и накрыться им сверху. Лёша обнял меня и шепнул: «Прости меня». Я ответила: «Попробую». Врала. В мои планы входило простить Германа. Завтра. У меня остался вопрос, который я никогда, наверное, не задам ему: «Почему?» Почему мне так страшно с ним, и так плохо без него? Но завтра не наступило. Герман не вернулся. Я сидела на берегу и ждала. И вдруг ожил мой телефон. Звонил Герман: «Меня задержали в порту, какие-то нарушения. Это ненадолго. Я вернусь». Придётся побыть на этом острове ещё немного, может лучше было бы остаться с Робертом. Подошёл Алексей. Я сообщила ему новость, а он, почему-то, не расстроился. Зато я расстроилась. Села на берегу и просто смотрела в даль. Кто знает, какие ещё чудовища, кроме Алексея, обитают на этом острове. Мне придётся делить кров с ним, есть, спать. Кстати, неплохо было бы и поесть. Я решила прогуляться в глубь острова, но была остановлена Алексеем.  

 

-Не ходи туда, там живёт страшный зверь.  

-Страшнее тебя?  

-Ну иди, если не боишься.  

-И пойду.  

И пошла. Прошла немного, хотела поднять кокос, лежащий на земле и с криком отпрянула: около него сидел жук размером с мышь. Рядом возник Алексей, улыбнулся и сказал: «Их тоже можно есть, я пробовал. Хочешь приготовлю?». Я ушла обратно к берегу, ничего не ответив. Он собрал несколько фруктов и принёс мне. Молча сел рядом. Как долго мы сидели, я не знаю. Он предложил искупаться, пока не видно акул. Купаться расхотелось, хоть и было жарко. Тогда он взял меня за руку и повёл в глубь острова. Молча. Спустя 10 минут я увидела реку — не широкую, но окунуться можно. «Крокодилов тут нет», - сказал он и полез в воду. Мне осталось только последовать его примеру, что я и сделала с удовольствием, хотя и опасаясь, что насчёт крокодилов он меня обманул. Он подплыл ко мне, приобнял и кажется, в его намерениях читалось, что он хочет зайти дальше. Я вырвалась из его рук и вышла из реки. Он вышел вслед за мной, подхватил меня на руки и побежал к берегу океана. Я кричала, а он смеялся. Положил меня на песок и лёг рядом. Видимо, он решил, что самое время нам поговорить.  

 

-Значит ты не хочешь?  

-Не хочу.  

-Раньше тебе нравилось.  

-Тебе показалось.  

-Показалось? Мы же были счастливы.  

-Иллюзия. Я притворялась.  

-А с Робертом или как его там ты была счастлива?  

-А вот это уже совсем тебя не касается. И я ушла в шалаш, улеглась и надеялась, что он оставит меня в покое  

 

Так мы прожили еще два дня. Однажды утром, проснувшись, я увидела Германа, сидящего на песке. Я бросилась к нему и обняла, во многом для того, чтобы дать понять Алексею, что он может быть свободен. Хотя я была рада видеть его, Германа. Сидеть на этом острове мне до ужаса надоело. И вообще, он мне нравился. Он был красивый, мужественный. В его присутствии по телу пробегала дрожь, хотелось прижаться к нему и забыть обо всём. Не получалось только забыть о том ужасе, автором которого был Герман. Но без него я не справлюсь, не смогу, не выберусь.  

Мы сели в шлюпку, благополучно добрались до судна. Герман безапелляционно заявил, что я буду жить в его каюте, чем вселил в меня уверенность в то, что я буду в безопасности. Алексей пытался вызвать меня на разговор, подозреваю, что с целью поселить меня в каюте, им занимаемой. Я не стала даже слушать. Старательно игнорировала все его попытки заговорить, привлечь моё внимание. Проводила время с Германом, пока Лёша, напыщенный пижон, драил палубу под угрозой быть высаженным на каком-нибудь ещё острове, откуда его уже вряд ли будет кто-то спасать.  

Когда судно пришло в порт, Герман предлагал мне остаться с ним. Но я отказалась, пообещав, что буду отвечать на его звонки и приму приглашение погостить у него. На этом мы и попрощались, сошли с судна и направились в аэропорт. Обернувшись, я увидела, что Герман машет мне рукой. И мне захотелось бросить всё и успокоиться в его объятиях, не думать ни о чём, не решать никакие вопросы. Но мне пришлось задать несколько вопросов Алексею.  

 

-Чего ты добивался, когда сделал такую глупость? Ты хотел, чтобы я спасла тебя? Это так по-мужски.  

-Я хотел, чтобы ты пришла и была рядом.  

-Ты обещал, что я пройду через унижения, чтобы вернуться к тебе. Я прошла через унижения, которые ты даже в страшном сне представить не мог бы. И я не хочу вернуться к тебе.  

-Он тебя изнасиловал?  

-Не он. Они.  

-Вот уроды.  

-Ага. Уроды. Но я виновата сама, не стоило грубить Герману.  

-Что с тобой? Он тебя изнасиловал, а ты считаешь себя виноватой? То есть тебе будет лучше с Германом? С тем, кто тебя...  

-Да. Будет лучше. Всё? Тогда я буду спать. И сделай одолжение — забудь обо мне сразу после приземления.  

 

Моя просьба забыть обо мне сразу после приземления не была услышана. Лёша сел со мной в одно такси и назвал свой адрес. Я попросила водителя сначала отвезти меня домой. Он так и сделал. Лёша хотел пойти со мной, но я сделала печальные глазки и попросила: «Лёш, давай не сейчас. Мне нужно побыть одной. Я позвоню».  

 

-Обещаешь?  

-Обещаю.  

 

И он уехал домой, в надежде, что я позвоню. Но я врала. Опять. Я не позвонила. Ещё неделю я просто лежала в кровати, ела, смотрела один сериал за другим и никого не хотела видеть.  

 

Я вышла на работу. Затянули серые будни. Честно говоря, ничего больше не хотелось, ни о ком не думалось и не вспоминалось. Однажды солнечным утром я ехала из дома на работу. Громко звучала музыка, я подпевала, качая головой в такт. Вдруг из двора выскочила машина и въехала моей ласточке прямо в бок. От неожиданности я дернулась и ударилась головой. Машина заглохла. Я пыталась прийти в себя и хоть что-то понять, когда увидела, что из машины выходит Роберт.  

-Полина, ты как?  

-Я? Не знаю. Болит голова.  

 

Роберт не стал ждать и вызвал скорую, а потом полицию. Полиция приехала раньше, они задали мне несколько вопросов, Роберт сказал, что о моей машине позаботится сам и чтобы я ехала в больницу. Я поехала.  

 

Уже через три часа Роберт был у меня, с цветами и фруктами. Он очень хотел знать, чем закончилась история с Лёшей, но говорить я была не в силах, отговорилась тем, что это — моё прошлое. Роберт, видимо, чувствовал себя виноватым, держал меня за руку, смотрел изучающим взглядом, будто спрашивал: «Это серьёзно?».  

 

-Ничего серьёзного, отдохну пару недель. Всего лишь сотрясение.  

-Я испугался.  

-Приятно, конечно. Но не волнуйся, всё хорошо.  

 

Пришёл врач, я попросила Роберта уйти, потому что очень хотелось спать. Он обещал, что придёт завтра. Врач спросил моё имя, осмотрел меня и ушёл, сказав, что сегодня его дежурство и если что-то нужно, можно обращаться. Через какое-то время пришёл молодой парень в халате и сделал какой-то укол. Мне так хотелось спать, что было всё равно, что он долго стоял и смотрел на меня. У меня не было сил анализировать его поведение и я уснула. Этой ночью мне приснилось, что в палату зашёл мужчина, сел на кровать, расстегнул больничную рубашку и трогал меня. Чего только не приснится после сотрясения мозга. К утру, когда уже было светло, я почувствовала, что мне холодно. Открыла глаза и увидела того самого парня, что делал мне укол. Он сидел около кровати, сделал мне знак молчать и накрыл меня одеялом, погладил по голове, так нежно, с теплотой, что я расслабилась и снова уснула, согревшись.  

Пробуждение не было приятным, болела голова. Пришла медсестра, сделала укол обезболивающего и успокоительного. Я снова уснула. Проснулась к вечеру. На столе стояли цветы и записка: «Выздоравливай». Без подписи. «Это Роберт» - подумала я. В мобильном прочитала смс: «выздоравливай, малышка. Роберт». Он повторяется. Что ж, забота — это неплохо. Успокоительное начало действовать и я провалилась в сон. Спала спокойно. Сны мне больше не снились.  

Прошло несколько дней. Роберт приходил, разговаривал со мной, правда я больше слушала его, головная боль всё не проходила и говорить не хотелось. Приходил парень, который так заботливо укрыл меня одеялом утром второго дня. Он здесь работал и когда было свободное время, заходил узнать, как дела. Звали его Матвей. Это всё, что я знала о нём.  

Как-то поздним вечером, когда в отделении все уже спали, ко мне зашёл Матвей, чтобы сделать укол, но я попросила его повременить, объяснив это тем, что я выспалась за эти дни и уже не чувствую себя такой усталой. Матвей сказал, что зайдёт через пару часов и ушёл.  

Когда он вернулся, я лежала с закрытыми глазами. Должно быть Матвей решил, что я сплю. Он наклонился и поцеловал меня. Я не отреагировала, ожидая, что будет дальше. Он погладил меня по лицу и замер. Я открыла глаза. Матвей осторожно коснулся моей груди и будто ожидал, что я скажу на это. Я молчала. Он стал увереннее ласкать мою грудь под рубашкой, его руки опустились ниже, вот он уже гладит меня по животу, потом руки опускаются ниже и он шепчет на ухо: «Ничего не бойся, тебе понравится». Я не сопротивляюсь и он доставляет мне немыслимое удовольствие, мой мир загорается тысячей огней. Вот теперь меня одолевает сон, а Матвей сидит рядом, на моей кровати и гладит меня по голове. От всего этого я проваливаюсь в сон. Тихо тихо, на цыпочках, Матвей выходит из палаты. А утром, когда я просыпаюсь, он снова рядом. Как будто никуда не уходил. Его смена закончена. А он не уходит. И смотрит на меня так, как будто я ему родной человек и он не видел меня много лет.  

 

-Тебе нужно поспать.  

-Знаю.  

-Так иди.  

-Скоро тебя выпишут?  

-Не знаю. Тебе нужно поспать. Приходи вечером.  

-Хорошо.  

 

Я улыбаюсь ему, он выходит, подмигнув мне. Я закрываю глаза. И меня накрывает. Я плачу. Наверное оттого, что кто-то просто заботится обо мне.  

 

Меня выписывают. Матвей не на смене, он встречает меня с цветами и мы добираемся до дома. Я бросаю вещи в коридоре и приглашаю его на кухню. Завариваю чай, а Матвей приносит торт. Мы разговариваем, смеёмся и нам хорошо. Время пролетает, на часах уже 20.00, а мы всё ещё болтаем ни о чём. Темнеет. Матвей смотрит на часы и собирается. Я не удерживаю его, как бы мне этого ни хотелось. Поцелуй на прощание лишает меня возможности уснуть. И мы всё равно кидаемся смс-ками пол ночи. А утром на работу. Не хочется. День тоже проходит под знаком смс-общения. Вечером плетусь домой. Матвей сегодня на дежурстве, так что буду коротать вечер и ночь без него. «Осторожнее детка» - шепчет внутренний голос - «Не хватало только влюбиться. Сбавь обороты, им нельзя доверять». И вот тут в поле моего зрения попадает объект, которому точно доверять не стоит — Алексей. «Да что ж такое, ну вот зачем?» - думаю я. Даже не пытаюсь сделать вид, что я рада ему.  

 

-Ты обещала позвонить, а сама вместо этого спуталась с кем-то?  

-Спуталась?! Что ты о себе возомнил? Показать, где свернуть, чтобы наши пути не пересеклись?  

-Ты, значит, обманщица.  

-Еще предателем меня назови! Вон там парикмахерская, зайди.  

-Мне стоит подстричься? Тебе не нравится моя причёска?  

-Нет, там есть портал в жизнь без меня. Запасной выход.  

-Дай мне шанс. Приглашаю тебя сегодня на свидание. Если тебе не понравится — больше ты меня не увидишь.  

-Ладно. Я пойду, но только для того, чтобы больше тебя никогда не увидеть.  

 

Матвею я сказала, что мне нужно уехать по работе. В пять утра Лёша забрал меня на машине. Мне сразу не понравилось, что он завязал мне глаза, но я решила, что шанс ему всё-таки дам. Всю дорогу он пытался меня разговорить, но это ему не удавалось. Тогда он включил музыку и я забылась на какое-то время. Мы остановились и ещё до того, как он развязал мне глаза, я поняла — мы у моря. Обретя возможность видеть я убедилась, что это действительно так. У причала стояла яхта-красавица и мы направились к ней. Я подумала о том, что морскую тему мы уже проходили. Мог бы быть изобретательней. Однако ему я ничего не сказала и поднялась на борт. Яхта отошла от причала и Алексей пригласил меня на завтрак. Нам подали много разной вкусной еды. Я уже собиралась приступить к трапезе, как Алексей встал из-за стола и вышел. А я появился он уже на небольшой сцене с микрофоном в руках. Заиграла музыка. «Я люблю тебя до слез...». Вот уж неожиданно. Это был запрещённый приём, но, как мы знаем, Алексей не гнушается любых методов, по крайней мере этот был безопасен для меня. Допев, Алексей спустился со сцены с букетом, вручил мне его и хотел поцеловать, но я отстранилась и его губы скользнули по моей щеке. Он замер от неожиданности, но быстро пришёл в себя и присел за столик. Оставшееся время мы молча ели. Мне казалось, он не знал, как подступиться ко мне, но тем не менее, увидев, что я поела, он предложил мне выйти на палубу. Там уже были приготовлены лежаки и было предложено позагорать и искупаться в ожидании сюрприза.  

 

-Спасибо, я уже достаточно позагорала и искупалась за отпуск. Больше не хочу. И я просто отошла в сторону и смотрела на проплывающие мимо моторки. Алексей подошёл ко мне.  

-Ну что ты дуешься?  

-Дуюсь? Я не дуюсь, ты не испачкал мою любимую скатерть шоколадом. Я ненавижу тебя!  

 

Алексей опешил и отошёл.  

 

Вдалеке я увидела водный мотоцикл, а уже через пять минут я поняла, что это и есть сюрприз. Алексей подошёл и жестом предложил мне надеть спасательный жилет. В дальнейшем не было смысла, но я всё же согласилась. Он делал всё, чтобы расшевелить меня, мотоцикл подпрыгивал, заваливался на бок, резко изменял направление. Я вцепилась в Алексея, закрыла глаза и молча ожидала, когда это закончится. Алексей вдруг стал удаляться от яхты и мне это не понравилось. Мы приближались к скрытой от посторонних глаз бухте. Он помог мне слезть с мотоцикла, на руках донес до берега. Я села на песочек. Он явно что-то задумал. Зазвучала музыка и Алексей начал танцевать. Я предположила, что просто танцем дело не закончится. Так и было. Алексей начал медленно освобождаться от одежды. Я не выдержала и громко засмеялась, закрыла лицо руками, а потом вскочила и убежала к мотоциклу. Села на него и стала ждать. Алексей оделся и тоже подошёл. Не сказав ни слова друг другу, мы добрались до яхты, а потом и до берега. По пути я увидела подозрительно знакомую посудину, но прогнала от себя даже мысль о том, что Герман может быть здесь. «Вот чёрт, я же сменила номер телефона». По спине пробежал холодок. На берегу нас действительно поджидал Герман. Я не успела спросить его, как он меня нашёл. Алексей и Герман сцепились, завязалась драка. Я не вмешивалась. Алексей явно выигрывал и похоже, что в планы Германа это не входило, потому что в драку вмешались его друзья. Теперь это была уже не драка. Алексея избили на моих глазах, а пока били, Герман подошёл ко мне.  

 

-Ты не отвечала на мои звонки. Это из-за него?  

-Нет. Отпусти его.  

-Поехали со мной или его убьют.  

-Нет!  

 

Ты сама этого хотела. И он дал знак продолжать. Но в это время на причале появилась полиция, Герман с друзьями сочли за благо покинуть место происшествия, а Алексею предложили вызвать Бригаду скорой помощи. Алексей отказался, полицейские выполнили все формальности, предложили явиться в отделение для написания заявления и удалились. Лёша лежал у меня на руках.  

 

-Ну, герой, поехали?  

-Домой мне нельзя, там мама.  

-Тогда выход у нас один.  

 

И мы поехали ко мне. Мне уже звонил Матвей, я перезвонила ему и сказала, что ещё в командировке. Теперь у меня в запасе есть несколько дней, чтобы как-то выпутаться из сложившейся ситуации. Можно, конечно, сказать, что Лёша — мой брат. Но что думает об этом Лёша? Ситуация не располагает к долгим разговорам. Я боялась, что его начнёт тошнить, ему станет плохо. Мы доехали до дома, Лёша лег и уснул, а я сидела около него и прислушивалась, дышит ли он. Прошло минут сорок, я немного успокоилась и включила компьютер. Открыла электронную почту и обнаружила письмо от Германа, написанное сегодня, час назад.  

 

«Милая, наверное, я напугал тебя. Прости меня. Я просто вышел из себя, увидев тебя с ним. Я люблю тебя. Ничего не могу поделать с собой. Ты сейчас с ним, да? Я приеду, где ты живёшь? Полина, пожалуйста, только скажи мне, что ты не с ним. Ответь мне или приходи завтра в шесть вечера на причал. Иначе я сам найду тебя».  

 

Я села, обхватила голову руками и хотела, чтобы всё исчезло. Вот ведь маньяк этот Герман.  

 

«Да, ты напугал меня. Не пиши мне. Пожалуйста».  

 

Ответ пришёл моментально:  

«Не могу. Я хочу встретиться с тобой и поговорить. А потом, если ты прогонишь меня, я уйду. Навсегда.»  

 

Вот ведь. Осталось только, чтобы позвонил Матвей и предложил мне выйти за него замуж и уехать в Турцию в гарем. Боже, как я хочу на необитаемый остров. Одна.  

 

Тем временем пришло еще одно письмо:  

«Полина, напиши мне свой номер телефона, скажи, где живёшь. Я приеду и обещаю, что не трону ни тебя, ни этого...».  

 

Я разбудила Лёшу, убедилась, что всё хорошо и сказала, что выйду погулять. Было уже темно. Около подъезда, на скамейке сидел Герман. Я села рядом.  

 

-Я ждал тебя.  

-Ты сошёл с ума. Мне достаточно вызвать полицию, чтобы тебя здесь не было.  

-Если ты говоришь об этом, то ты не сделаешь этого.  

-Не сделаю. Что тебе надо?  

-Тебя.  

-Транспорт там. И показала рукой в направлении дороги.  

-Ах так?  

 

И он встал, намереваясь схватить меня за руку. Я оказалась сообразительной и побежала. Конечно, Герман бегал быстрее. Он поймал меня через минуты две.  

 

-Ну что ты хочешь, Герман?  

-Тебя, я же сказал. Я хочу, чтобы ты собрала вещи и переехала ко мне.  

-Куда? На твою посудину?  

-Я живу здесь, недалеко. У меня свой дом. Тебе понравится.  

-Я не поеду.  

-Я превращу твою жизнь в кошмар.  

-Вот напугал. Этим уже занимаются. А ты писал, что любишь меня. Это так теперь называется?  

 

Эта фраза немного отрезвила его.  

 

-Хорошо, ты сейчас не хочешь ехать, я понял. Когда?  

-Когда я пойму, что хочу этого.  

-Ладно. Я подожду.  

 

«Как мило с твоей стороны» - не удержалась я от иронии. Герман захотел поцеловать меня. Он подтянул меня к себе и впился губами в мои губы. Я обняла его и почувствовала себя в безопасности.  

 

-Тут рядом моя машина.  

-И что?  

-На улице холодно, а уходить ты не хочешь, я же вижу.  

-Да, пожалуй, это так.  

 

Мы дошли до машины и сидели, обнявшись, болтали. Мы не касались запретных тем, оказалось, что Герман может держать себя в руках, а кроме этого он интересный собеседник, ему есть что рассказать. Много всего произошло за короткое время со мной, я не знала, как мне быть, что делать и с кем. В этом плане Герман был для меня идеальным вариантом — он решал за меня, что мне делать. Наверное, сейчас это мне нужно больше всего. Но у меня в квартире лежал Алексей, а Матвей звонил мне каждый день и жаждал моего «возвращения».  

Просидев в машине Германа около часа, я попрощалась с ним, дав обещание отвечать на электронные письма.  

 

Алексей по-прежнему спал. Пришло письмо от Германа: «Я хочу тебя, детка». «Так. Стоп. Надо позвонить Матвею. Хотя, думаю, это может подождать». Отвечать Герману я не стала, включила глупое американское кино, а вскоре легла в постель и забылась сном.  

 

Алексей пробыл у меня ещё неделю, а потом, когда он поправился, я попросила его уехать. За это время приезжал Матвей, но дверь я никому не открывала. В конце концов я позвонила ему, состоялся долгий разговор, я сказала, что мне нужно побыть одной, что он мне очень нравится, но сейчас не самое лучшее время для принятия важных решений и всё в таком духе. Я пообещала, что как только всё наладится, я позвоню ему. Потом я написала Герману, чтобы он забрал меня. Он приехал через час, за это время я успела собраться, сложить вещи, испугаться, передумать, снова испугаться того, что я могу передумать, так что, когда приехал Герман и мы отправились к нему, я была в состоянии полного безразличия ко всему, что будет происходить дальше. Из этого состояния «комы» меня вывело то обстоятельство, что мы приехали. Сказать, что дом был шикарным — не сказать ничего. Три этажа, просторные комнаты, в которых можно поместить команду по футболу, два бассейна, большая территория — и это только то, что я успела разглядеть. Моё моральное состояние было таким, что я хотела только одного — чтобы меня положили в кроватку, укрыли одеялом и опять включили глупое кино. Что Герман и сделал по моей просьбе, примостившись рядом на кровати. Так прошел весь вечер. Я то засыпала, то просыпалась, одно кино сменяло другое, Герман принёс еду, а я была как в тумане и он заботился обо мне. И ничего не просил.  

 

Когда я проснулась, меня уже ждал завтрак. Видя, что я пришла в себя, Герман завёл разговор о том, что мне не стоит ходить больше на работу, что у него достаточно денег, чтобы я ни в чём не нуждалась. Конечно, я была против этого, что вызвало бурю эмоций и даже угрозы. Он сказал, что даёт мне месяц, чтобы уволиться и предложил написать заявление в понедельник, так как сейчас выходные. Я ничего не ответила на это. Больше к этой теме мы не возвращались и выходные прошли чудесно. Я осмотрела дом, в котором, по мнению Германа, мне предстояло жить. Я-то совсем не была уверена в этом, я просто сбежала от реальности и мне было всё равно, куда. За этими размышлениями меня застал Герман, наверное, вид у меня был не очень, раз он спросил, что случилось.  

 

-Понимаешь, я не уверена сейчас в том, чего я хочу. Я просто сбежала к тебе от реальности. А ты говоришь мне об увольнении, планируя, что я буду жить здесь с тобой.  

-А ты не будешь?  

-Я не знаю.  

-Я знаю.  

-Ты решил это за меня и временно, пока я не пойму, чего сама хочу, меня это устраивает. Будь терпелив, пожалуйста.  

-Хорошо. Как ты отнесёшься к предложению поехать в отпуск? Куда тебе хочется? Турция, Болгария, Кипр?  

-Я не знаю. Куда-нибудь подальше. Только не Турция. Не люблю Турцию.  

-Почему?  

-Продашь меня в гарем и уедешь, например.  

-Ага, продам. Если будешь плохой девочкой, непременно продам. Отдыхай, я поеду и выберу для нас путешествие.  

 

В понедельник я пришла на работу и написала заявление на отпуск за свой счёт. К моей радости, никто не был против и я уехала с Германом «домой». По пути мы заглянули в магазин, купили поесть. Я собрала свои вещи и обнаружила, что у меня нет купальника. «Ну конечно, когда я ехала к Герману, я не собиралась купаться». Герман сказал, что это ерунда, завтра можно купить хоть сто купальников, а если я хочу искупаться в бассейне сегодня, можно сделать это в майке или вовсе без неё. Я решила, что вполне могу потерпеть до завтра. Хандра прошла и захотелось погулять. Предложение было воспринято с энтузиазмом и мы отправились осматривать окрестности. Вокруг была красивая природа, лес, речка. Мы нагулялись, набрали грибов и я приготовила вкусный ужин. После мы завалились на кровать и смотрели очередную комедию. Я сама не поняла, как уснула, а проснулась утром от того, что Герман разговаривал по телефону: «Да, через час».  

Я вызвал такси, завтрак на столе, приводи себя в порядок, кушай и поехали.  

Тон Германа мне не понравился, но я решила, что надумываю и промолчала. Мы дождались такси и уехали.  

 

Для отдыха Герман выбрал старую добрую Францию. Две недели пролетели как миг. Герман, правда, не покидал меня ни на минуту и я даже немного устала от того, что не могла побыть одна. В остальном же всё было чудесно — романтичный Париж, озорной Диснейлэнд, теплое ласковое побережье, изысканные блюда французской кухни. Конечно, в атмосфере романтики не обошлось без занятий любовью, но это было именно так — любовью. Он был нежен, заботлив и выполнял любое моё желание, не забывая, конечно, о себе. Конечно, он настаивал на нетрадиционных видах занятий любовью, но я не была к этому готова и он отступил.  

Возвращение домой, напротив, ознаменовалось ссорой. Герман настаивал, чтобы я переехала к нему в спальню. Я отказалась. Он был в бешенстве, наверное, рассчитывал на мою покладистость. Мы наскоро поели в гнетущей тишине и я поднялась к себе. Герман вошёл за мной, спросил, не изменила ли я своего решения. Я покачала головой. Герман молча вышел и запер дверь. Я снова была пленницей, но в этот раз пленитель был в разы опаснее. Правда окончательно я это поняла позже, воспоминания стёрлись ластиком его нежности. Когда он не пришёл ни через два часа, ни через пять часов, я начала сомневаться в нём. Хотелось в туалет и кушать. «Уж полночь близится, а Германа всё нет». Печально. Я посмотрела в окно. Никого на улице. Набрала номер Германа. Тишина. «Наверное, уехал» - подумала я. Стащила простынь и одеяло с кровати, соорудила что-то вроде верёвки, открыла окно и начала осторожно спускаться. Вообще-то я боюсь высоты, но тут уж выбор невелик. Примерно с метровой высоты мне пришлось спрыгнуть. Я не знала, что делать: бежать или попытаться поговорить с Германом. Быстрым шагом подошла к калитке. Заперта. Остаётся вариант номер два. Я понимала, наверное, что говорить со зверем, когда он в бешенстве — похоже на самоубийство, но почему-то мне хотелось именно поговорить, мне казалось тогда, что он всё поймёт и простит.Я направилась к дому, вошла. Герман стоял в гостиной у окна. Он первым нарушил молчание.  

 

-Не ушиблась? Камикадзе.  

-Нет, всё хорошо.  

 

Герман повернулся ко мне, его взгляд, поза и настроение не предвещали ничего хорошего. Я стояла, как кролик перед удавом и боялась пошевелиться. И не зря. Герман жестом показал, чтобы я подошла. Я не шелохнулась. Он повторил жест. Я подошла к нему. Он долго смотрел, как будто размышлял, как поступить. Потом он толкнул меня к стене, подошёл, схватил за горло и начал душить. Я закрыла глаза и только слышала: «Ты больше никогда, никогда не будешь даже пытаться уйти. Запомни это. Никогда». Он отпустил меня и сказал уже спокойно: «Тебе повезло сегодня, это твой первый раз. Если выкинешь что-то подобное ещё раз, буду бить. За любую попытку ослушаться меня буду наказывать. А сейчас марш в мою комнату. Ах да, я забыл. Принеси мне свой мобильный телефон».  

 

Я поднялась наверх, взяла свой мобильный и две секунды размышляла, что делать. Решила набрать телефон подруги. Пошли гудки, в комнату влетел Герман, вырвал из рук мобильный и с силой ударил об пол. Телефон разбился. Мгновенно он толкнул меня на кровать, развернул лицом вниз. Я ничего не видела, но слышала, что он вытащил ремень из штанов, посыпался град ударов, а я выворачивалась и кричала: «Нет, нет, Герман, не надо!» Он остановился. «Не надо?! Не надо?!!!!» - он просто орал, сжимая кулаки от злости. «Не надо?! Я же предупреждал, Полин!!!!!». И он сел, обессилев, на кровать. А лежала рядом и плакала.  

 

Всё моё тело сотрясалось, но плакала я почти беззвучно. Герман сидел, повернувшись ко мне в пол оборота, молча смотрел в пол. Рыдания перестали душить меня, я успокоилась и встала. Я собиралась спуститься вниз и гадала, пойдёт ли он за мной. Он остался сидеть, а я сошла по лестнице, уселась в кресло, поджав ноги и закрыла глаза. Я слышала шаги, Герман спускался вниз. Зазвенели бокалы, Герман подошёл ко мне и молча подал один мне. Зажёг камин, потянул меня за руку и мы сели на полу. Огонь играл в очаге, отбрасывая красные блики. Герман притянул меня к себе, я легла ему на колени, он гладил мои волосы, а я закрыла глаза и ему казалось, наверное, что я наслаждаюсь покоем.  

 

Я же была далека от того, чтобы наслаждаться. Несмотря на усталость, я прокручивала в голове план. Нужно было сделать так, чтобы Герман подумал, что я смирилась и стала послушной. А когда он расслабится, он потеряет бдительность. И тогда я смогу уйти. Вечер закончился в постели Германа, я, как могла, делала вид, что мне хорошо с ним. Когда он уснул, я долго сидела в ванной, наблюдая, как капает вода. Потом я встала под душ в надежде, что вода смоет всё то ужасное, что мне пришлось сегодня пережить. Потом я пошла спать.  

 

Я старательно изображала послушную девочку, отдавалась ему, когда он хотел, делала то, что он говорил. Через неделю он купил мне новый телефон. Я начала уже привыкать быть послушной и стала забывать о своём плане, но однажды он сказал, что ему нужно поработать, его судно отправляется в небольшое плавание на пару дней и я еду с ним. Ох, как я не хотела этого. Сразу вспомнился мой план побега. Спорить было бесполезно, но я всё же попыталась.  

 

-Можно мне остаться дома?  

-Нет, конечно.  

-Ты мне не доверяешь?  

-Доверяю. Но без тебя не поеду.  

-Ну пожалуйста, Герман, солнышко. Это же всего пара дней.  

-Нет. Закроем тему. Завтра отплываем.  

 

Не получилось. Ладно. Я сказала Герману, что приму ванну, набрала холодной воды и легла. Я еле выдержала 10 минут. Выпила холодного молока и съела мороженое. Потом вышла на улицу, постояла немного. А к вечеру у меня уже поднялась температура. Герман нервничал, но не подозревал, что я это подстроила. Он заваривал мне чай с мёдом и лимоном, поил алкоголем, запрещал мне вылезать из-под одеяла. Но утром он уехал один, сказав, что будет звонить. Я осталась дома. К вечеру мне стало лучше. Стемнело. Я встала с кровати, прошла на кухню, приготовила нехитрый ужин. Включила музыку, зажгла свечи. Вдруг мне показалось, что я слышу шаги. Обернулась — никого. Я прошла в гостиную, включила телевизор. Всё было тихо. Показалось. И я расслабилась, уставившись в экран. Внезапно в доме погас свет. Я хотела пойти на кухню, но услышала, как со скрипом открывается входная дверь. Не зная, что делать, я забралась с ногами на диван. И тут я увидела силуэт, кто-то пробирался на цыпочках на второй этаж. Я сидела тихо, как мышь, и меня, видимо, не заметили. Воспользовавшись тем, что «силуэт» был на втором этаже, я вскочила и побежала к входной двери. Выскочив из дома, я замешкалась на секунду, но услышав быстрые шаги, я побежала в сторону леса. Кто-то бежал за мной. Я боялась остановиться и посмотреть, просто бежала. Шаги приближались. Я прыгнула в какую-то яму и затаилась, боясь пошевелиться. Мой преследователь стоял в метре от меня. Вдруг он повернулся, подошел к яме, наклонился и помахал мне рукой. Я окоченела от страха — он был в венецианской маске, с верёвкой в руках. Он протяжно свистнул и через минуты три появился второй, тоже в маске. Они спустились в яму, вытащили меня, связали по рукам и ногам, заклеили рот скотчем. Один из них закинул меня на плечо, как пушинку, и понёс. Шли около получаса, внесли меня в небольшой домик, кинули на кровать и оставили связанную. Спустя два часа дверь скрипнула, вошёл человек, одетый в бесформенный балахон. Как и те двое, он был в венецианской маске. Он не говорил со мной, только отклеил скотч.  

-Кто ты и что тебе нужно?  

В ответ — молчание.  

-Отпусти меня, зачем я тебе?  

 

Он повернулся ко мне и приложил палец к губам. Развязал мне руки. Потом взял нож, вскрыл им банку тушёнки, отрезал кусок хлеба и подал мне. В тот момент даже холодная тушёнка показалась мне деликатесом. В домике имелся старый, видавший виды чайник, он приготовил чай. Я выпила его, согрелась и решила повторить попытку заговорить с ним. Он снова приложил палец к губам, взял скотч и заклеил мне рот. После этого он залез в кровать, лёг рядом со мной, обхватил меня руками и захрапел. А я боялась пошевелиться — мне было страшно и противно, к тому же, я очень хотела в туалет, но о том, чтобы разбудить его, не могло быть и речи — кто знает, что это за сумасшедший. Я так толком и не спала до утра. Утром, когда он уже проснулся, я жестом попросила его отклеить скотч.  

 

-Развяжи ноги, я хочу в туалет.  

Он развязал, жестом показал на дверь. «Понятно, туалет на улице». Всё было ещё хуже, туалет был везде, где нравится. И самое худшее — он стоял и ждал, пока я сделаю свои дела.  

 

-Может всё-таки уйдёшь?  

 

Он отрицательно покачал головой. Что ж, ничего не поделаешь. Когда мы вернулись, я снова легла на кровать, а незнакомец принялся точить нож. От этого звука мне стало не по себе, я закрыла уши руками и пыталась уснуть. Сказалась бессонная ночь и мне это удалось. Когда я проснулась, было темно. Незнакомец в маске принёс мне ещё банку тушёнки, на этот раз с луком. Я съела, запила чаем. Под его чутким присмотром сходила в туалет, после чего присела на стул. Он замахал на меня руками, я вскочила, он стал подталкивать меня к кровати, толкнул, связал и снова завалился рядом, обхватив меня руками. Я почувствовала что-то твёрдое в районе ягодиц, попыталась отодвинуться. Мне показалось, что я услышала смешок, но я не предала этому значения, решив, что мне и правда показалось. Я сочла за благо думать, что ничего страшного со мной не произойдёт. Ночью я не спала снова и где-то к утру я почувствовала шевеление, потом руки незнакомца заскользили по моему телу, касаясь лица, губ, груди, ягодиц. Я закричала, но он зажал мне рот рукой. Страх и отвращение сковывали меня. Незнакомец наклонился к моему уху и прошептал: «Я два дня хотел это сделать с тобой, малышка».  

 

-Твою мать, Герман, ты псих!  

-Я сразу понял, что ты всё подстроила с болезнью. И решил наказать тебя. Тебе ведь было очень страшно?  

-Неужели нельзя было просто поговорить?  

-Это скучно, детка.  

-Ты — маньяк!  

-О, да, а ты — моя вечная жертва.  

-Псих!  

-Пошли домой. Хотя, по-хорошему, я бы тебя ещё подержал в неизвестности, но...  

 

Он ухмыльнулся, завалил меня на кровать и жёстко взял меня сзади. Когда всё закончилось, он вышел на улицу. Через пять минут вернулся, помог мне встать и одеться, развязал руки и ноги. Развернул меня к себе лицом, приблизился и сказал: «Это только цветочки. Будешь плохо себя вести, неделю будешь сидеть здесь и я не обещаю, что у тебя не будет весёлой компании». После этого мы отправились домой. Я еле передвигалась и Герман, заметив это, остаток пути нёс меня на руках. Дома он первым делом набрал ванну для меня, а пока я мылась, приготовил завтрак и присоединился ко мне. Я так устала, что просто прижалась к нему, согрелась в тёплой воде и уснула. Сквозь сон я чувствовала, что он гладит мои волосы, нежно целует. Нежный шёпот разбудил меня. Вода остыла и пора было поесть. После завтрака я забралась в кровать, опустошённая и разбитая. Герман лежал рядом, просматривал какие-то бумаги, изредка поглядывая на меня. Потом он включил какое-то кино, обнял меня и я уснула.  

 

Пробуждение было прекрасным, вся комната была уставлена красными розами, которые источали великолепный аромат. Герман отсутствовал, но недолго. Через пять минут он вкатил в нашу комнату столик с ужином. Он был в фартуке, как я поняла, больше из одежды на нём ничего не было.  

 

-Сегодня я буду твоим джинном из бутылки, буду выполнять любые твои желания.  

 

Меня это позабавило и я улыбнулась.  

 

-Первым моим желанием будет Гарри Поттер. Скажем, 4 часть. И кушать.  

 

Подозреваю, что выбор фильма Герману не очень понравился, но джинн, так джинн. Мы досмотрели фильм до конца, съели ужин и десерт. Герман уже начал зевать, но тут я придумала, что хочу массаж. Я сняла с себя всё, кроме трусиков и легла. Оказалось, Герман — неплохой массажист. Правда, спустя полчаса его руки всё чаще стали «соскальзывать» в мою интимную зону, все его действия были направлены на то, чтобы завести меня. И я сдалась. Он перевернулся на спину, я оказалась сверху и мы слились в одно целое в страстном поцелуе. Прошёл час или больше.  

 

-Вот теперь я готов к следующей серии Гарри Поттера.  

-Неплохая идея. Понравилось?  

-Да, когда я могу думать о мире волшебников, а не о своей богине, вполне сносно.  

 

Я улыбнулась, придвинулась к нему поближе. Скоро Гарри Поттер со своими проблемами стал фоном. Волшебная палочка Германа оказалась лучше.  

 

Постепенно жизнь вошла в колею, Герман успокоился и поверил в то, что я останусь с ним. Он ходил на работу, возвращался домой, где его ждал ужин. А я ждала подходящего случая. И вот однажды Герман сел рядом со мной, обнял меня и сказал, что уезжает на неделю. Я сделала вид, что меня это очень расстраивает и я буду скучать, чем окончательно убедила Германа в том, что я никуда не денусь, что я с ним. Утром я помогла ему собраться, поцеловала на прощанье. Он уехал. Я собрала вещи, параллельно размышляя, куда мне пойти. Домой можно только на несколько дней, потом Герман будет искать меня и моя квартира — стоит первой в списке. «В принципе, меня никто не заставляет уезжать прямо сейчас» - подумала я, но всё же решила, что от Германа можно ждать любого подвоха и уехала, для начала домой, чтобы забрать кое-какие вещи. И вот, пока я ехала, я подумала, что в квартире меня может ждать Алексей...и передумала. Позвонила подруге, та сразу согласилась меня приютить. Конечно, она расспрашивала меня, хотела знать, что со мной случилось, куда я пропала. И я ей рассказала всё, то есть, почти всё, опустив самые неприятные подробности. И просила никому больше об этом не рассказывать.  

 

Неделю я была спокойна, потом меня начало одолевать беспокойство, ещё пару дней я пожила у подруги, потом стала подыскивать другое место, подруга вспомнила, что есть квартира её бабушки, которая пока пустует. Мы зашли в магазин и отправились обживать новое пристанище. Пока ехали, я думала о том, как долго я смогу скрываться. А скрываться долго не пришлось. Но обо всём по-порядку. Мы стояли на перекрёстке, ожидая возможности перейти дорогу. Перед нами остановился чёрный мерседес, открылось окно, Алексей приветливо помахал рукой и жестом пригласил занять место в его автомобиле. Я сделала вид, что не заметила, но уже знала, что вечером меня ждёт встреча. Ну что же, можно и поговорить. Мы с подругой выпили чайку, договорились вместе сходить в клуб ближе к выходным и она уехала. Я занялась уборкой, ожидая звонка в дверь. Я не сомневалась, что Лёша придёт и он пришёл. С букетом красных роз, вином, тортом. Не впустить такое чудо было выше моих сил. Впрочем, он вёл себя прилично, не наезжал, не качал права, ни на что не претендовал, мы просто пили вино, ели торт и болтали. О том, где я была, он не спрашивал. Как-то незаметно сгустились сумерки, а он всё сидел и сидел. Мы переместились с кухни в комнату, хотели посмотреть кино, но не успели — он накинулся на меня, страстно целовал, а я была и не против. Мы провели вместе чудную ночь, почти не спали, поэтому проснулись ближе в четырём вечера, поели. Алексей предложил пойти погулять, но я отказалась от этой идеи, сославшись на усталость. Впрочем, мы снова нашли, чем заняться. На следующее утро Алексей ушёл, он обещал не звонить, предоставив мне решать, что делать с нашими отношениями дальше.  

 

Вечером этого же дня мы с подругой отправились на дискотеку. За долгое время это был мой первый раз, я набралась порядочно, отпустив тормоза. Всю ночь я танцевала, а под утро, немного протрезвев, засобиралась домой. Подруга уговорила задержаться ещё немного и уйти вместе. В танце ко мне присоединился мужчина и я, с пьяных глаз, не сразу поняла, что это Герман. Он крепко обнял меня, что было нелишним — не знаю, от чего, то ли от неожиданности, то ли от алкогольного опьянения — ноги подкосились, Герман удержал меня и стал медленно продвигаться к выходу. Подбежала подруга, пыталась вырвать меня из его рук. Я сказала ей, чтобы не переживала, со мной всё будет хорошо. Я не была уверена в этом, но изменить ничего уже нельзя. Герман посадил меня в машину, спросил, всё ли хорошо, я кивнула и он завёл машину. Примерно через двадцать минут я попросила его остановить машину, сославшись на то, что мне нехорошо. Он остановился на просёлочной дороге, открыл дверь, я вышла, отошла в сторону и побежала. Что руководило мною в этот момент — я не знала и сама. Кажется, что-то чуждое мне было в том, что я так покорно шла с человеком, который столько раз унижал меня, делал мне больно. Я хотела это прекратить, но не знала, почему не могу. Впереди было поле, дальше лес. А слышала, как Герман чертыхнулся и побежал за мной. Я бежала изо всех сил, Герман не догонял меня, но я начала уставать, до леса оставалась метров сто, но вряд ли это поможет мне. Герман начал настигать меня и я заметила, что он хромает и ему явно больно. Я остановилась. Вот опять. Опять я возвращаюсь.  

 

-Куда же ты несёшься. Я же не обижал тебя, хоть и злюсь.  

-Что с ногой?  

-Вывих. А ты, нехорошая девочка, вынуждаешь меня бегать по лесу. Пошли в машину, спринтер.  

-Я не пойду с тобой.  

-Ну и оставайся здесь.  

 

И он поковылял, прихрамывая, к машине. Я постояла немного и пошла за ним. Около машины я догнала его и сказала: «Давай я поведу?». Он согласился, сел рядом и было видно, что ему очень больно.  

 

-Может к врачу?  

-Ты же помнишь, я сам себе врач.  

-Ну да, помню. Домой?  

-Домой.  

 

Дома он опустил ногу в горячую воду с солью и ему полегчало. Я смазала ногу мазью и перевязала эластичным бинтом. Он улёгся на кровать, я приготовила ужин. Теперь мы будем бок о бок до тех пор, пока его нога не заживёт. Я подумала, что не хочу уходить. Мне это не нравилось, это было похоже на болезнь, на зависимость, которую я не в силах разорвать. Мой мозг отказывался понимать, что происходит, система защиты дала сбой. Я снова с ним.  

 

Мы были дома, нога Германа потихоньку заживала, в отношениях был мир. Однажды Герман завёл разговор о том, что ему даже нравится, что он нежен и добр со мной, хотя иногда у него руки чешутся наказать меня за тот случай, когда я ушла. Но он пообещал мне, что постарается совладать со своими инстинктами. Я сказала ему, что мы можем обсудить, как направить его инстинкты в правильное русло и что нам понадобится для этого. Мы решили перенести этот разговор.  

Тем временем я стала ощущать слабость, по утрам меня стало тошнить. Я даже подумать не могла об этом, но я была беременна. Я не знала, что делать, как сказать об этом Герману. Но он спросил сам. Очевидное не скроешь, я сказала правду.  

 

-Когда это произошло? Я имею ввиду, это было тогда, когда я был на работе? В те две недели, когда ты жила у подруги?  

-Я не знаю.  

-Полина, я знаю, что этот ребёнок — не мой.  

-Откуда ты можешь это знать?  

-Я бесплоден, Полина.  

 

Я онемела и не знала, что сказать. Герман нарушил молчание.  

 

-Кто он?  

…  

-Я не трону его, просто хочу знать.  

-Это Алексей.  

-Вот чёрт! Как? Где?  

-Зачем спрашиваешь? Какая разница, Герман! Я соберу вещи.  

-Ты с ума сошла? Какие вещи? Полина, я бесплоден. Ты — беременна. Я приму этого ребёнка. Он — наш.  

-А Лёша? Он имеет право знать.  

-Ты хочешь прожить жизнь с ним? Спроси его, нужен ли ему ребёнок. Я уйду в сторону.  

-Герман, я не знаю, чего я хочу.  

-Тогда я опять решу за тебя.  

-Это будет всегда невысказанной болью, мне нужно или сказать сейчас, или замолчать навсегда.  

-Тебе нужно решить, с кем ты хочешь быть.  

-Ни с кем. Пока ни с кем. Отвези меня домой.  

-Как скажешь.  

 

Герман пошёл в гараж, выгнал машину и ждал меня там. Я набрала номер Лёши, он ответил весёлым голосом: «Привет, как дела?». Было слышно, что играет громкая музыка, смеются девушки. «Малышка, приезжай тусоваться. Будет весело. Устроим секс-вечеринку». Я положила трубку. Подошёл Герман.  

 

-Ты собралась?  

-Да. Только вот, Герман, можно я останусь?  

 

Он поднял меня на руки и закружил. «Нога, Герман» - прокричала я сквозь смех. Герман отпустил меня и спросил: «Что вкусненького тебе привезти?»  

 

 

Он уехал, а я поняла, что я еле сдерживалась. Сейчас я дала волю чувствам и разрыдалась. «Я никому не нужна, мой малыш никому не нужен, он не нужен папе. Папа не знает ничего о малыше, а я не знаю, честно ли это. Позвонить ему и рассказать? А Герман? Что будет с ним? Полина, ответь сама себе — тебе жаль Германа или ты любишь его? Ты любишь Алексея? Кого ты любишь, Полина?». Я обхватила голову руками и хотела уснуть и не проснуться, чтобы не думать об этом. По хорошему, сейчас нужно побыть одной, понять, кто мне нужен. Но уходить от Германа сейчас — куда?  

Герман зашёл беззвучно, застал меня в слезах.  

 

-Что случилось, пока меня не было?  

-Я хочу поговорить с тобой серьёзно.  

-Слушаю.  

-Я хочу уехать...  

-Нет!!!  

-Дослушай. Я хочу уехать, не навсегда, на время. Мне нужно побыть одной. Подумать о том, что случилось. ----  

-Подумать о том, с кем я хочу быть. Кто будет отцом для ребёнка, которого я собираюсь растить.  

-Я думал, это буду я.  

-Я не хочу сейчас озвучивать ход своих мыслей, я просто должна принять это решение самостоятельно раз и навсегда. Обратного пути не будет. Поэтому я хочу уехать туда, где не будет ни тебя, ни Алексея. Никого.  

-Проводить тебя в аэропорт можно?  

-Нет. Пойми, Герман, я собираюсь принять решение, которое нельзя будет изменить.  

-Хорошо. Куда полетишь?  

-Герман, ты полетишь за мной, если я скажу.  

-Полечу. А если не скажешь, я не отпущу тебя.  

 

Я ничего не ответила, собрала в сумку самое необходимое, оделась и вышла. Герман не стал удерживать меня, не пошёл за мной. За что ему большое спасибо. «Полина, ты сейчас должна уехать одна, решить всё сама» - твердил надоедливый внутренний голос. «Сама знаю» - мысленно огрызнулась я и направилась на железнодорожный вокзал. Стук колёс и долгая дорога — то, что нужно мне сейчас. И я купила билет в Питер. Отправление через три часа. Я вышла из здания вокзала, зашла в первое попавшееся кафе, чтобы перекусить и скоротать время. Я не должна принимать никаких решений сейчас и, хотя мне почему-то захотелось позвонить Матвею, я не стала этого делать. Выпив кофе с булочкой, я зашла в магазин, купила еду в дорогу. Оставалось немного времени и я прогулялась по городу, вглядываясь в улицы, пытаясь запомнить их, будто я прощаюсь с родным городом. Пришло время ехать, я прошла на перрон, села в свой вагон, открыла книгу и мир перестал существовать. Я не заметила, как поезд тронулся. Спустя час, почувствовав усталость, я легла и закрыла глаза. Передо мной, как кино, прошла моя жизнь с момента знакомства с Алексеем. Только я была зрителем. Мне хотелось сказать героине: «Полина, ты дура!». Я открыла глаза и едва удержалась от того, чтобы дёрнуть «СТОП-кран». Села. Взяла телефон. Отключила блокировку экрана. Пролистала записную книжку. Выбрала имя «Алексей» и написала сообщение: «Не ищи меня больше. Я уехала навсегда». Отправила. В ответ тишина. «Вот и замечательно». Я уставилась в окно, мимо «проплывали» дома, деревья, поля, леса. Пейзаж успокаивал. Не знаю, сколько я так сидела, наверное, около часа. Смеркалось. Я снова взяла в руки телефон. Ни одного пропущенного.  

 

Питер встретил меня дождём, что способствовало размышлениям. Я решила прогуляться, пока не дойду до более или менее приличной гостиницы. Я совершенно не знала Питер, но я просто шла, не боясь заблудиться, потому что искать меня и беспокоиться обо мне никто не будет. Гостиница встретилась мне примерно через час, я зашла в номер, бросила вещи. Идти куда-то не хотелось, но и сидеть в номере нельзя — одолевают разные мысли. Я спустилась в ресторан и хорошенько подкрепилась. Уйти от мыслей это не помогло. Я хотела позвонить Герману. Я знала, что если я позвоню, он приедет тут же за мной. И мне казалось, что это то, чего я хочу. Но было сомнение, ведь теперь нас было двое. Было ощущение чуждости всего происходящего, как будто ребёнок не мой, и вообще это не я, а кто-то другой. Будет ли Герман хорошим отцом, мужем? Вы скажете сейчас, что я забегаю вперёд? Я никогда об этом не думала, замужество для меня было чем-то далёким, я порхала, как бабочка. А теперь? Теперь мне, наверное, нужно сделать какой-то выбор. И Герман мне симпатичен. Но он бывает таким сложным. Я ничего не могла решить, мне было страшно. Хотелось, чтобы пришёл Герман и снова всё за меня решил.  

 

«Так не будет. Герман не приедет, пока ты не позвонишь ему сама. Ведь ты боишься его, правда? Признайся себе, ты боишься за себя и за будущего ребёнка. Или только за себя?» - внутренний голос не давал спать. Я ворочалась, вздыхала, накрывалась с головой, но это не помогало. Я села на кровати. Мне было страшно вернуться к Герману. И я решила остаться здесь. Пока моя беременность ещё не заметна, я могу устроиться на работу. Сон не шёл и я села за компьютер. Продавцы, менеджеры, модели. Секретари, помощники, ассистенты. С чего начать? Попробуем позвонить завтра. Неплохое место — помощник в детективное агентство — корреспонденция, звонки, подготовка документов. Немного успокоившись, я легла и мгновенно уснула. И всю ночь мне снилось, что Герман без меня страдает, зовёт меня обратно и я бегу к нему по железной дороге, спотыкаюсь, падаю, снова бегу и никак не могу добежать. Такой сон снился мне почти каждый день и мне казалось, что я схожу с ума.  

 

Утром я позавтракала и решила отправиться на предполагаемое место работы сразу, без звонка — делать всё равно нечего. Я добралась с трудом, заблудилась по дороге, но всё же нашла это место. Оказалось, что работника они уже нашли. Делать нечего — я пошла пешком в центр города. Погода была солнечной и довольно тёплой. Я проходила мимо какого-то торгового центра и увидела приглашение на кастинг на шоу типа «Цирк со звёздами», но называлось «Театр для всех». «Раз для всех, значит, и для меня» - подумала я и пошла на кастинг. Мне было настолько всё равно, что со мной происходило, мне просто нужно было чем-то себя занять. Я даже не очень хорошо помню, что я делала, но меня сразу взяли. Съёмки шоу начинались на следующий день, утром я должна была прийти в студию к 7 утра на грим. «Вот и славненько, может не будет времени на глупости». Победителю проекта обещали участие в театральных проектах. Я и не думала о победе, но нужно же что-то делать, чтобы не возвращаться к Герману. К этому времени я уже решила, что не вернусь.  

 

Утром я была в студии. Со мной творилось какое-то волшебство, меня гримировали, делали красивую причёску. Это были первые съёмки в моей жизни, мне было немного неуютно, но нас всех, а было нас пятнадцать человек, очень поддерживали. После этого праздника начались рабочие будни — долгие репетиции, занятия вокалом, хореография. И каждую неделю — этюд. Сначала этюды были простенькими, потом сложнее и сложнее. Итогом всего этого должен стать полноценный спектакль. Поздними вечерами, когда я приходила домой, уставшая, я всё равно готова была лезть на стену и выть — я так хотела, чтобы Герман пришёл, позвонил, сделал хоть что-нибудь...  

 

Настал завершающий день проекта, отчётный спектакль. Было много зрителей, спектакль прошёл замечательно. Я стояла со всеми на сцене, в лучах славы, вдруг откуда-то появился Алексей с огромным букетом красных роз. Я опешила, но розы приняла. Когда зрители начали расходиться, Лёша подошёл ко мне.  

 

-Ты писала, чтобы я тебя не искал. Но я и не искал. Просто увидел по телевизору.  

-Увидел — молодец. Спасибо за цветы. Пока.  

-И всё?  

-И всё.  

 

Я стала собираться с коллегами по шоу на вечеринку. Посидев с ними пару часов, я почувствовала усталость и вызвала такси. В гостинице, в холле сидел Алексей. Я прошла мимо него, но боковым зрением увидела, что он идёт за мной. В номер мы зашли вместе, хотя я предпочла бы одиночество. Я делала вид, что Алексея нет, сходила в душ и рухнула на кровать. Он прилёг рядом и его действия говорили мне о том, что он хочет секса. Я села, оттолкнула его руку и сказала: «Отстань. Я не хочу тебя. Я устала. И вообще — я беременна». Он убрал руки. Минуту было тихо, наверное, он обдумывал ситуацию.  

 

-Давно?  

-Какая тебе разница?  

-Чей ребёнок?  

-Ой, только не говори мне, что ты думаешь, будто твой.  

-Я просто спрашиваю.  

-А я просто отвечаю — не твой.  

-Когда ты успела? И зачем тебе это? Молодая, перспективная, гулять и гулять.  

-Всё, нагулялась.  

-Сделай аборт.  

-А тебе не кажется, что это не твоё дело? Уходи.  

-Прости, я не хотел задеть тебя, просто ты молодая ещё...  

-У этого ребёнка есть отец! И он позаботится о нас! А ты — пошёл вон!  

 

Алексей слегка опешил, повисла пауза, после чего он вышел и я осталась одна. «У ребёнка есть отец». Ну да, он только что предложил избавиться от ребёнка и вряд и позаботится о нас. Наступило отчаяние. И я написала сообщение Герману. «Привет. Как ты? Прости, я пропала. Я подумала. Я хочу быть с тобой». Я была уверена, что он сразу ответит мне. Потом я подумала, что он спит, ведь время было позднее. Я  

легла, но сон не шёл. А где-то около двух часов ночи Герман позвонил мне.  

 

-Привет.  

-Привет.  

-Ты знаешь, я не могу долго говорить. Вообще-то я совсем не могу говорить. Я не один. Я долго ждал тебя. -  

-Слишком долго. Больше не звони мне.  

-Но...  

 

Герман положил трубку. Сердце будто остановилось. Я его потеряла. Нет! Может быть он просто мстит, этого не может быть. Написала еще одно сообщение: «Герман, прости меня, я знаю, что я бросила тебя, но я хочу вернуться. Ты же соврал насчёт того, что ты не один?». И сколько бы я не ждала ответа — его не было.  

После проекта мне предложили место в одном из театров, приглашали в различные постановки. Я нормально зарабатывала, переехала с просторную квартиру. Я родила девочку, назвала её Алисой. Меня никто не встречал из роддома, я была одна. Моя малышка с первых дней была с няней — сначала она просто мне помогала, а потом я вышла на работу. Я старалась бывать с доченькой как можно больше времени, но получалось всё равно не много. Иногда приходили мысли о том, что счастье с Германом я променяла на всё это — работу от зари до зари, няню для ребёнка, которому нужна мама. Я приходила домой и успевала только уложить Алису спать. Бывали дни, когда я приходила рано или вообще оставалась дома и тогда я была счастлива, хотя вечерами, когда Алиса спала, я часто плакала. Но Герману больше не писала.  

У меня, естественно, были друзья. Как у всех. Скорее это были коллеги. И вот однажды они предложили мне поучаствовать в гонках на яхтах в Сочи. Я хотела отказаться, но няня моей Алисы, мудрая женщина, посоветовала мне немного отвлечься от забот. И я согласилась. Няня осталась с Алисой, они вполне могли побыть вместе дня три-четыре, они уже привыкли быть вместе. И вот настал этот день. Я вообще ничего не смыслила в яхтах, в том, как ими управлять. В общем, я отвечала за боевой дух. Мероприятие подразумевало непосредственно соревновательную часть и совместный отдых с поеданием шашлыка и ночёвкой в палатках.  

Вот мы на старте. Все участники вышли на палубы своих яхт и я увидела Германа. Он тоже меня увидел. Он был удивлён, но никак больше не отреагировал. Итак — старт. Я всеми силами старалась подбодрить свою команду, а когда мы начали отставать, почти все были заняты тем, что поднимали дополнительные паруса, поэтому мне пришлось встать к штурвалу. Мы догоняли других участников, опередили всех, осталась только яхта Германа и его команды. Мы поравнялись, Герман увидел, что я управляю яхтой, стал по рации отдавать какие-то приказы. Он заметно нервничал. В итоге мы всё-таки пришли вторыми.  

Награждение участников закончилось. Мы стояли на пьедестале рядом, но Герман не смотрел на меня, а я делала вид, что не замечаю его. Началась неофициальная часть. Мы с друзьями установили палатки, а потом отправились собирать дрова для костра. Людей было много, команды кучковались вместе, общего костра не было, а было много маленьких, у каждой команды свой.  

Мы с друзьями зашли в лес, стали собирать дрова, немного отдаляясь друг от друга, но так, чтобы держать товарищей в поле зрения. И тут ко мне подошёл Герман.  

 

-Привет.  

-Привет.  

-Поздравляю.  

-С чем?  

-Со вторым местом.  

-Тебя тогда тоже поздравляю.  

-Я и не сомневался, что выиграю, а ты, значит, хотела мне помешать?  

-Хотела.  

-Плохая девочка.  

-Герман, что тебе нужно?  

-Я сам не знаю.  

-Уйди, пожалуйста.  

-Повтори это ещё раз и я уйду. Ты этого хочешь?  

-Нет.  

-Давай я скажу то, что ты, вероятно, хочешь услышать: я один. У меня никого нет. Отношения, которые были, не заладились. Женщина хотела детей.  

-Мне жаль.  

-А мне — нет. Прогуляемся?  

-Мне нужно предупредить друзей, чтобы не волновались.  

-Скажи им, что мы ненадолго.  

 

Не уверена, что я вообще могла реально оценивать всё то, что происходило, я не знаю, надолго мы ушли или нет. Мы много разговаривали. Он спрашивал, как я жила всё это время, а я несла какую-то чушь. Мне было интересно, как он жил, но была какая-то уверенность в том, что я бросила его и он страдал из-за этого. Но даже если это так, ведь он не признается в этом. Он сам начал говорить о нас, как о паре, допуская мысль, что мы можем снова быть вместе.  

 

-Когда ты уехала, я был уверен, что ты скоро дашь знать о себе. Я ждал, я не знал, как ты, что с тобой, но решил, что тебе и правда нужно разобраться во всём самой. Мне было тяжело, я скучал.  

-Прости меня. Я запуталась, мне было страшно. Я боялась начинать жить с тобой.  

-Почему?  

-Ты хотел, чтобы я слушалась тебя, подчинялась тебе. Всё это круто, мне даже нравилось, но вот доверить тебе жизнь Алисы...ты не обижайся, просто пойми.  

-Я понимаю. И я думаю, что просто взять и начать снова жить вместе не получится. Ты согласна?  

-Наверное...  

-Теперь ответь честно: ты хочешь быть со мной? Хорошо подумай. Я такой, какой есть. Я хочу, чтобы моя женщина слушалась меня. Алиса тоже будет слушаться меня. У меня нет детей, я не знаю, каким я буду отцом. Но я готов пробовать. Ты готова?  

-Готова.  

-Сейчас это главное. Ты уедешь в Питер. Начнём общаться. Мне сложно доверять тебе. Но я постараюсь.  

 

Мы стали продвигаться к месту стоянки и остаток вечера провели в своих компаниях. На следующий день он проводил меня до вокзала и я уехала домой. Домой...а где мой дом, я не знала. Может быть он тут, в Сочи, а в Питер я уехала просто в длительную командировку... Пока я ехала, я думала о том, что мне хотелось обнять Германа, представить, что не было расставания. Он сказал, что не может больше доверять мне. Разбираться в том, прав он или нет, я не хотела сейчас. Я хотела обнять дочь и сделать максимум для того, чтобы мы с Германом снова были вместе.  

 

В течение месяца мы созванивались с Германом, много болтали, общались в интернете. Через месяц он пригласил меня приехать на пару дней к нему. Пришлось подождать затишья в рабочем процессе и вот я сижу в самолёте. Герман встретил меня в аэропорту, донёс мою сумку для машины, открыл для меня дверь. Я чувствовала себя неловко, хотелось обнять его, как родного, но я не знала, уместно ли это, не была уверена, что сейчас для этого подходящий момент. Не знаю, может у меня на лице было написано, чём я думаю, но Герман открыл дверь машины, вытащил меня за руку и впился губами в мои губы. Я потеряла способность ориентироваться в пространстве, мы заехали на машине подальше от людских глаз и занимались любовью прямо на капоте. Когда мы сели в машину, меня просто трясло, но вряд ли холод бы этому причиной. Тем не менее Герман включил обогрев салона. Я думала, мы поедем домой, но Герман решил иначе. Мы заехали в ресторан, поели, а потом прокатились по ночному городу и остановились в самом центре. Оказалось, мы пришли в ночной клуб. Я удивлённо посмотрела на Германа, он подмигнул мне. Всю ночь мы веселились, танцевали, смеялись, пили текилу, а под утро, уставшие, вернулись домой и завалились спать. Проснулись после обеда, поели. Герман достал из шкафа элегантный костюм и шикарное платье.  

 

-Что ты задумал?  

 

Он ухмыльнулся и сказал: «Мы просто идём в театр. Но когда вернёмся, я придумаю, как ещё можно воспользоваться такой красотой». И он кинул платье на кровать и вышел.  

 

Я была готова через двадцать минут и мы вышли из дома. Смотрели «Мастер и Маргарита» - завораживающая постановка, настраивающая на то, чтобы совершать сумасшедшие поступки. После спектакля мы поехали в какой-то спальный район, забрались на самую высокую крышу и занялись любовью. А потом долго сидели, пили горячий чай из термоса, укрывшись пледом, и смотрели на звёзды. Я даже не спрашивала, что происходит. Я понимала, что у Германа есть причины для того, чтобы провести эти выходные именно так, но спросить я боялась. Позже я узнала об этих причинах. А сейчас не спрашивала и Герман таинственно молчал. На следующий день он проводил меня, мы договорились, что Новогодние праздники проведём в Питере и, если всё будет хорошо, Герман познакомится с Алисой. И я улетела.  

 

Не могу сказать, что мы часто созванивались, я была поглощена работой, Герман тоже был занят, но несколько раз в неделю мы созванивались или переписывались, а иногда подолгу разговаривали по телефону, рассказывали друг другу новости. Порой Герман задавал мне вопросы, отвечая на которые, я понимала — Герман прощупывает почву, пытается узнать, не появился ли враг на горизонте. Враг не появился, но я знала, понимала, что Герман мне не доверяет. Тем не менее, когда наступили Новогодние, он приехал. Это было утро, мы проснулись, позавтракали. Алиса мирно играла около не наряженной ещё ёлки (я подумала, что будет здорово нарядить красавицу всем вместе). Герман зашёл тихо, без звонка. Я повернулась, увидела его и хотела броситься и обнять, но Герман жестом остановил меня, кивнув в сторону Алисы. Он что-то прятал за спиной. Алиса подняла голову, посмотрела на дядю. Герман чмокнул меня в щёчку, вытащил из-за спины игрушечную собачку на пульте и направился к ней. Глаза Алисы в этот момент были больше чайного блюдца, она протянула ручки к собачке, а я, с кружкой чая, уселась на диван и наблюдала за забавной игрой этих двоих.  

 

Алиса быстро наигралась, мы достали новогодние игрушки и стали украшать ёлочку. Пока Алиса вытаскивала небьющиеся игрушки, Герман шепнул: «Теперь ты понимаешь, почему мы провели такие бурные выходные? Я же видел твой немой вопрос. Когда ещё у нас будут такие выходные?». Я пожала плечами. Мы украсили ёлочку, пообедали и я уложила Алису спать. Теперь мы могли поговорить, но говорить не хотелось. Я сказала только, что хотела бы, чтобы мы могли позволить себе сумасшедшие выходные, на что Герман сказал, что это было бы замечательно, чтобы хоть раз в полгода это удавалось, а значит, так и будет. Потом он подумал и добавил, что Алисе нужно внимание мамы в первую очередь, поэтому я могу увольняться и готовиться к переезду. У меня округлились глаза, а Герман заметил это и сказал: «Ну если вы, девушка, планируете повторить свои чудачества, то скажите об этом и можете жить своей жизнью». Я закатила глаза, прижалась посильнее к Герману и замолчала. Мы так и сидели, пока не проснулась Алиса. А вечером был праздник. Были только мы и наша няня — поскольку ей некуда было идти, она праздновала Новый Год с нами. Герман предложил ей переехать в Сочи вместе с нами, она не стала долго думать и согласилась.  

 

С работы я уволилась, не без трепета, не без сожаления, но всё же уволилась. Несколько дней мы запаковывали вещи, коробки стояли повсюду. Наши вещи увезли, а мы должны были сесть на поезд завтра. Сходили погулять с Алисой, от души наигрались в снежки, довольные и уставшие пришли домой, где нас ждал тёплый ужин, заботливо приготовленный Ниной Михайловной — нашей няней. Няне, к слову сказать, Герман обещал платить столько же, сколько она получала до переезда, обеспечивая ей проживание в нашем доме и питание. Поужинав, мы включили Алисе мультик и попили на кухне чай, поболтали ни о чём. Потом я искупала дочь и уложила спать. Мы пожелали Нине Михайловне спокойной ночи и тоже стали собираться спать. Кроватка Алисы стояла в нашей комнате, но она так хорошо спала после прогулки, что мы смогли подарить друг другу несколько приятных моментов, прежде чем уснуть.  

 

Утром нас захватила суета, мы быстро позавтракали, собрали оставшиеся вещи, проверили, всё ли мы взяли, и выехали на вокзал. Это было так волнительно — ехать в новую жизнь. Теперь у нас будет семья — мама, папа и доченька. Как это будет? Как надолго хватит нежности Германа? Как скоро он снова станет тем же, каким он был до разлуки? Мне не хотелось думать обо всём этом, но я не могла, ведь теперь от этого зависело счастье Алисы — я волновалась только за неё, как Герман будет относится к ней.  

 

Мы доехали до вокзала, прошли не перрон, нашли своё купе и стали устраиваться. Алиса смотрела на всё с удивлением и восторгом, а я была рада, но думала о том, что будет, если Алиса начнёт капризничать. Как Герман будет реагировать на это? Поезд тронулся, Алиса смотрела в окно с полчаса. Потом она захотела есть и я покормила её. Мы немного поиграли, посмотрели книжки и стала укладывать Алису спать. А она начала капризничать и вырываться, плакать. Я с опаской поглядывала на Германа и пыталась успокоить Алису. Герман был совершенно спокоен, взял Алису на руки и вышел из купе. Я хотела пойти за ними, но Герман попросил меня остаться. Было немного неспокойно, я села и уставилась в окно, чтобы не сорваться за ними. Их не было минут двадцать. Открылась дверь купе, вошёл Герман с Алисой на руках, сел около окна и стал разговаривать с ней, называть всё, что видит за окном. Пока Алиса разглядывала проплывающие деревья и дома, Герман сказал: «Я уложу Алису сам, поспи». И я легла. Легла и скоро уснула под мерный стук колёс.  

 

Нина Михайловна шла с Алисой, а меня вёл Герман, глаза были завязаны, мы поднялись по ступенькам наверх и он развязал мне глаза. В комнате были серые с розовой отделкой обои, чёрный пол и ярко розовая кровать. Она была похожа чем-то на комнату для сексуальных утех, но только немного, в целом это была очень уютная комната. Мне понравилась. На кровати лежали красные розы, которые я тут же поставила в вазу, подготовленную Германом. Он нежно поцеловал меня и увлёк за собой. Всё произошло как-то само собой, мы наслаждались около часа, а потом пришлось заняться делами, к тому же надо было уделить время Алисе. У Германа был сюрприз и для неё — шикарная детская с замком, нарисованным на стене, кроваткой с балдахином и куча игрушек. Алиса была в восторге, сразу занялась своим богатством, мы отпустили Нину Михайловну, чтобы она отдохнула с дороги, я занялась готовкой, а Герман разбирал вещи и приглядывал за Алисой. В такой атмосфере прошёл этот день. Правда мы выбрались на недолгую прогулку, сходили к морю. Алиска была в восторге, промочила ноги, бегая вдоль берега и мы ушли домой — греться и отдыхать. Дома нас уже ждал ужин, мы поели, перенесли часть игрушек вниз, к камину и расположились поближе к огню, чтобы было тепло и уютно. Мы были дома и все вместе. Семьей.  

 

Герман сменил работу, устроился на берегу. Алиса подрастала, дни мы проводили вместе с ней и Ниной Михайловной, гуляли, ходили за покупками, играли во дворе. Вечером мы встречали папу, ужинали и обычно проводили вчера в гостиной около камина. Раз в два-три месяца мы старались выходить «в свет»- в театр, кино или на концерт. Иногда ходили на детские представления с Алисой.  

 

Друзья Германа занимались в секции альпинизма и он ходил на тренировки два раза в неделю. Когда Алиса немного подросла, я стала посещать занятия вместе с Германом. Я прозанималась полгода и нас с Германом пригласили подняться на невысокую гору, это было не опасно, как раз для новичка вроде меня. Рядом находилась гора посерьёзнее для тех, кто захочет пощекотать нервы. Я не хотела, чтобы Герман участвовал в опасном восхождении и он обещал мне. Мы вместе поднялись на гору для новичков, а потом, спустившись вниз, стали устанавливать палатку. Краем глаза я увидела человека, присоединившегося к остальным альпинистам — это был Алексей. Друзья Германа собрались на вторую гору и звали его с собой. Герман тоже видел Алексея, может поэтому он сказал, что тоже хочет подняться на гору. Было неспокойно, мне не нравилось, что там был Алексей. Но я не стала спорить и осталась внизу, с волнением наблюдала за восхождением. Вдруг раздались крики, я повернулась и увидела, что упал человек. От ужаса я не могла пошевелиться, ноги не слушались меня. Я собрала последние силы, побежала к месту падения, но кто-то схватил меня, не пускал. Это был Герман, я поняла это уже потом, когда он развернул меня к себе, тряхнул и крикнул: «Со мной всё хорошо!». Я обмякла в его руках, он посадил меня на землю, обнял и сказал: «Алексей погиб».Я сжала его руку и посмотрела прямо ему в глаза.  

 

-Зачем ты пошёл туда, это ты сделал??!!! Зачем???!!!  

 

Герман обхватил меня руками, сжал и тихо тихо шептал: «Успокойся, конечно, это не я, он плохо закрепился». Он говорил всё это, а я плакала, рыдала в голос. Домой сейчас конечно лучше не ехать, но и здесь оставаться нельзя. Герман собрал вещи, усадил меня в машину и увёз в ближайшую гостиницу. Там он дал мне выпить чего-то крепкого и я уснула.  

 

Утро было ужасным, я проснулась, как будто в бреду, не веря, что это случилось вчера, пыталась ущипнуть себя, кошмар никуда не ушёл. Герман смотрел на меня внимательно, а потом позвонил, какое-то время разговаривал по телефону, потом подошёл ко мне, сел рядом и просто обнял.  

 

-Ты как? Домой поедем?  

-Поедем.  

-Дома Алиска, если ты не готова, если тебе нужно поплакать, давай ещё подождём, Алиса в надёжных руках.  

-Я думаю, мне нужно заняться чем-то другим, чтобы не думать. Ты прости меня за то, что я думала...  

-Не надо, всё хорошо, я всё понимаю. Он отец Алисы.  

-Отец Алисы — ты.  

 

Я встала, взяла вещи и мы отправились домой. Алиска прибежала с криками: «Мама, папа». И бросилась на руки Герману. Я обняла её, прижала к себе и заплакала. Она посмотрела и сказала: «Мама, не плачь, пожалуйста, я тебя так люблю». И я заплакала ещё сильнее, а Алиса вытирала слёзы и тоже плакала. Герман взял меня за руку и увёл наверх, а потом спустился и уже через пять минут по дому разносился звонкий смех Алисы и бас Германа. Они топали, как слоны, носились по дому и я вышла на них посмотреть. Я стояла наверху и улыбалась, они увидели меня и помахали мне. Я улыбнулась. Всё-таки они замечательные.  

 

На похоронах было много людей, друзей, родных Алексея. На маму больно было смотреть. Море цветов, молодой ещё мужчина, мог бы жить...В стороне от всех стояла женщина, миниатюрная, вся в чёрном, с белыми хризантемами в руках. Она ждала, пока все уйдут. И я ждала, пока все уйдут. И вот мы остались вдвоём. Она первой нарушила молчание.  

 

-Вы знали Алёшу?  

-Да, я его давняя подруга, а Вы?  

-Я...я его девушка...можно так сказать.  

 

Оно произнесла это и заплакала, а я поняла, что она очень любила его и сейчас еле держится. Мы положили цветы и вместе пошли к выходу. По дороге мы разговорились, я узнала, что у Алексея подрастает сынишка, ему всего годик. Когда мы прощались, я написала на клочке бумаги свой номер телефона и отдала Марине со словами: «Если нужна будет помощь — позвони мне». Она обняла меня и пошла, такая несчастная, убитая горем, ведь никто не вернёт ей любимого и ребёнку — отца. И мне вдруг захотелось кричать во всё горло о том, почему мир так несправедлив, почему в нём страдают любящие люди и дети. Я пришла домой совершенно разбитая, набрала горячую ванну и легла в неё.  

 

Не знаю, сколько прошло времени, кажется, я заснула в ванне, а проснулась от того, что пришла Алиса.  

 

-Маааам....мама, мамочка...  

-Алиса, привет, а где папа?  

-Папа внизу, он не пускал меня к тебе, а я сбежала.  

 

Я вышла из ванны, вытерлась, оделась и крепко прижала к себе Алису.  

 

-Ну, пойдём разбираться с папой.  

 

Мы спустились вниз, Герман сидел на диване, видимо, он уже понял, что Алиса убежала ко мне. Вид у него был показательно недовольный, Алиса поглядывала на него исподлобья, он посмотрел на меня, я улыбнулась. Тогда Герман рванул с дивана к нам, схватил Алису и закружил по комнате, потом отпустил, подошёл ко мне и крепко обнял, шепнув: «Я тут кое с кем поговорил, на этом наши неприятности закончились, теперь всё будет хорошо». Как с ребёнком разговаривал, честное слово. Но это было так здорово — знать, что есть тот, кто может договориться с кем надо о том, что всё будет хорошо.  

 

Спустя какое-то время, примерно месяц, мне позвонила Марина и просто спросила: «Можно я с сыном приеду в гости?» Я рассказала Алисе, что к нам приедут гости, что там будет маленький мальчик, что с ним можно будет поиграть. Алиса начала бегать по дому, раздавать указания: где убрать, куда поставить стол, что приготовить, какие игрушки достать. Всё это было ей в новинку, до этого гости к нам не приходили, но в конце концов я попросила её прибрать в детской и выбрать игрушки, с которыми будет играть она и её гость. На некоторое время в доме стало тихо.  

 

Вечер прошёл в приятной обстановке, мы разговаривали, ужинали, пили чай. Я видела, что Марина очень рада, что может хоть немного отвлечься и не хотела собираться домой. Я переговорила с Германом и предложила Марине остаться у нас на какое-то время. Она очень смущалась, но согласилась, думаю, она просто устала быть наедине со своими грустными мыслями. Её чудного сынишку звали Михаил, они с Алисой весело играли, хотя Мишенька периодически подходил к маме, забирался ей на колени и просил покушать. Мишу с Мариной мы поселили в комнате для гостей. Прожила Марина с Мишей у нас неделю, дети были счастливы, понимали друг друга с полуслова несмотря на разницу в два года. Герман, правда, высказывал недовольство тем, что Марина задержалась у нас, но мне удалось уговорить его потерпеть. А потом Марина исчезла. Германа не было дома, Марина сказала, что пойдёт в магазин за продуктами и исчезла. Я ждала до вечера, с работы вернулся Герман, он поискал её в округе, думая, что что-то могло случится. Нигде никаких зацепок. На следующий день мы подали в розыск и стали ждать. Герману всё это не нравилось, Миша часто плакал, особенно вечерами, когда укладывались спать, поэтому я ночью вставала, чтобы его успокоить. Он просыпался и плакал, иногда звал маму во сне. Прошёл месяц, Марину так и не нашли. Миша потихоньку успокоился, стал спокойнее спать по ночам, всё реже и реже вспоминал маму. Было очень жаль этого маленького мальчика, лишившегося за короткое время и папы, и мамы. Но Герман, похоже, не разделял моих чувств, он злился всё больше, мрачнел с каждым днём. Я старалась сглаживать конфликты между детками, если они случались, чтобы не злить Германа. Но когда стало ясно, что Марину не найдут, Герман поставил вопрос ребром: ещё одного ребёнка, к тому же чужого, к тому же ребёнка Алексея он дома не потерпит. И вот, когда Миша уже спал, между нами состоялся этот непростой разговор. Я плакала, умоляла его подумать, но он был неумолим. Он предложил мне утром отвезти Мишу в социальную службу по месту прописки. Это был такой тяжелый выбор, Алиска полюбила Мишеньку, но также любила и Германа. Утром я собрала детей, мы с Мишей отвели Алису в детский сад. Что делать дальше — я не знала, но всё моё существо было против того, чтобы отдать Мишеньку. Я знала, что Герман не будет терпеть его и ребёнок будет страдать. И я сказала Мише, что мне нужно отдать его на время в такой детский сад, в котором о нём будут заботиться, пока мама не заберёт его. Он был маленьким и ничего не понимал, он даже не плакал. Я договорилась, что буду навещать Мишеньку, и ушла. Еле дошла до дома, вся в слезах. Герман был дома, посмотрел на меня и спросил: «Отдала ублюдка?». Я поняла, что он пил. Я стала собирать вещи, Герман увидел это, вскочил, толкнул на диван. Он бил меня, сильно, со злостью, а я плакала. Когда кошмар закончился, он кинул свои ключи на стол и сказал: «Можешь жить со своими сопляками как хочешь, я даю тебе месяц, чтобы убраться отсюда». И ушёл. А я, вся в слезах, пошла в ванную, умылась, замазала синяки и побежала за Мишей. Мне не хотели отдавать его, предложили написать заявление на опекунство. Я написала и пошла к ребёнку — он сидел в уголочке с плюшевым мишкой. Увидев меня, он побежал ко мне с криком: «Мама». И мне отдали его. Мы забрали Алису, а когда пришли, первое, что она спросила: «Где папа?» Я ответила, что папа уехал работать очень надолго, а мы должны уехать обратно в Питер. Нина Михайловна согласилась уехать с нами и первое время, пока я не устроюсь на работу, помогать с детками бесплатно. Квартира у нас была, в неё мы и собирались переехать. Герман оставил все деньги, поэтому я спокойно заказала билеты, собрала вещи и на следующий день мы уже ехали в новую жизнь — всё начиналось с начала. Мы взяли столько вещей, сколько могли увезти две женщины. Остальное пришлось оставить. В Питер приехали поздно ночью, а уже утром я звонила в театр и меня снова взяли на работу. Деток я зарегистрировала в садик, а пока они целый день проводили с няней. Теперь я по-настоящему осталась она — ни мужчины рядом, ни друзей, которые могли бы поддержать...Рассчитывать можно только на себя.  

 

Спустя неделю мне позвонил Герман со словами: «Ну что, ты променяла меня на этого маленького гадёныша? Я ещё терпел Алису, но его — не потерплю»  

-Тогда оставь нас, Герман.  

-И ты вот так вот забудешь всё, что было между нами?  

-А что было? Кроме насилия с твоей стороны — почти ничего. Всё остальное — лишь притворство, игра. И ты её проиграл.  

-Сука...  

Я положила трубку.  

 

Честно говоря, то, на какой ноте мы закончили разговор, меня напугало. Я с опаской оглядывалась, ожидая появления Германа. Но его не было и я немного успокоилась.  

 

Однажды мы прогуливались с детьми в парке, провели там целый день, а к вечеру собрались домой. Переходя через дорогу с детьми, я краем глаза увидела приближающуюся машину. Я быстро поняла, что тормозить водитель не будет, более того — он сделал это намеренно, ехал прямо на нас. Я закрыла собой детей, но в последний момент Алиска вырвалась, а водитель повернул руль и врезался прямо в неё. Моя девочка перелетела через машину и упала на проезжую часть. Я рванула за руку Мишу, подлетела к Алисе: «Скорую!» Я упала на бесчувственное тело Алисы, прижимая к себе плачущего Мишу, и зарыдала в голос. А из машины, пьяный, вышел Герман и громко смеялся.  

Вместе со Скорой приехала полиция. Германа забрали, а нас троих увезли на Скорой в больницу. Алиса была жива, но в очень тяжелом состоянии. Мишу забрала няня и увезла домой, а я осталась в больнице. Неделю Алиса не была в сознании, а потом стала потихоньку приходить в себя. Пришлось снова учиться ходить, Алиса показала себя настоящим бойцом, не плакала, занималась. Через месяц мы забрали её домой, а через три она почти восстановилась.  

Незадолго до этого, как я забрала Алису из больницы, мне пришло извещение, призывающее меня явиться в отделение полиции для дачи показаний по делу Германа. «Зачем??? Что я могу сказать? Они же видели всё своими глазами, он не покидал места происшествия. Я хочу быть с детьми, выкинуть его из своей жизни, забыть. Пусть его отпустят, только пусть он не подходит больше к нам, никогда! Идти всё равно надо. Осталось только понять, что делать. Хочу ли я, чтобы его опустили? Я могу сказать, что это была случайность....».  

В назначенное время я пришла к следователю. Он спрашивал меня, знакома ли я с подозреваемым.  

 

-Знакома.  

-При каких обстоятельствах?  

-Он — мой муж. Бывший....  

-Бывший?  

-Мы не живём вместе...  

-Был ли у него повод совершить наезд на Вас или ребёнка?  

Я не знаю!!! Да, был!!! Он ненавидел моего ребёнка, моих детей! Он — сумасшедший!  

-Мы провели психиатрическую экспертизу. Он — психически здоров. Значит, он сделал это намеренно?  

-Значит так. Я не хочу больше отвечать на Ваши вопросы.  

-В таком случае, мы попрощаемся с Вами до суда. Вам пришлют повестку.  

 

Я не помню, как добралась до дома. Я только что сделала всё, чтобы посадить человека в тюрьму. Надолго. И мне не было его жаль. Мне было больно. Я любила его. И ненавидела! Сильно, сильнее, чем любила, я ненавидела его. Я пришла домой, ко мне выбежали Алиса и Миша, радуясь моему приходу. И я подумала в этот момент, что мне неважно, что дальше будет. Главное — мои дети со мной. Но связывать свою жизнь с каким-либо мужчиной мне больше не хотелось.  

Повестка в суд пришла через месяц. Мне надлежало явиться на заседание и повторить слово в слово то, что я сказала до этого. А я и в глаза-то Герману смотреть боялась. И сказать мне нечего.  

Настал день суда. Германа привели в наручниках, по нему было видно, что он готов, но его глаза...они выдавали в нём жестокого человека, человека без страха. Он смотрел на окружающих с ненавистью зверя. Обвёл глазами зал и увидел меня. Посмотрел мне в глаза и его взгляд потеплел. Лишь не секунду, а потом снова стал прежним. Я отвела глаза и больше не могла смотреть в его сторону. Когда меня вызвали для дачи показаний, я сказала только, что понятия не имею, что произошло с Германом. Упомянула, что мы не жили вместе, что он был агрессивно настроен по отношению к детям в последнее время. И всё. Фактически, расскажи я всю правду, срок мог бы быть больше.  

Герману дали 7 лет с возможностью УДО. Условно досрочное освобождение. Герман сделает всё, чтобы получить его.  

 

 

«УДО. Я должен получить его. Чтобы вернуться и показать этой сучке, кто она и её ублюдки, а кто — Я. Она будет валяться у меня в ногах, как тогда, когда мы встретились впервые. А малолеток я отправлю в интернат».  

 

Всем своим видом Герман демонстрировал смирение. Ему нужно было условно-досрочное. Тюрьма есть тюрьма, люди сидят разные. Однажды к Герману привязались «крутые парни», завязалась драка. Их было больше, его избили. Но уже после этого случая стало понятно, что Герман — не так прост, тем, кто привязался к нему, здорово досталось. Злости ему не занимать. Больше к нему не цеплялись, но стали поступать предложения выгодного заработка — участие в боях без правил. Но у Германа в голове было только одно — вернуться и отомстить. Участие в боях — нарушение дисциплины. Тогда УДО ему не видать.  

Каждый день он жил с мыслью о том, как «ей и её паршивцам» живётся там, без него. Он мотает срок за них, а они там живут хорошо и весело. С этой мыслью он засыпал и просыпался, жил, ел, занимался спортом. Злость и ненависть переполняли его. Он готов был выть от того, что ему казалось несправедливостью. Ведь он привык быть хозяином положения. И от той, злости и ненависти, которая переполняла его, нужно было бежать. Она душила его. Однажды он напал на заключённого, который случайно задел его в душе. Он едва не убил его. Загремел в карцер. И ту он понял, что ему не видать УДО. Как только он вышел из карцера, он дал своё согласие на бои.  

Он тренировался в любое свободное время, но ему не нужно было это — это был лютый зверь в человеческом обличье, он мог убить. И убивал. Его прикрывали. Он снова дрался и снова убивал. Или калечил.  

Однажды пришло письмо на его имя. Он не раздумывая открыл его. В письме было фото Полины, Алисы и Миши. Писала Алиса: «Привет, папа. Мама запретила мне писать, но я написала всё равно. Мама ничего не знает. Она сказала, что ты — злой, ты нас не любишь, но я не верю. Я знаю, что ты любишь нас и когда вернёшься — всё будет хорошо. Я хожу в школу, в третий класс, Миша пока ещё ходит в садик. Мама работает. Мама говорит, что скоро у нас будет другой папа, но я не хочу. Напиши, пожалуйста, маме, чтобы она не находила другого папу, что мы с Мишей этого не хотим, у нас есть папа. Люблю тебя. Алиса». Прочитав письмо, Герман посмотрел на фотографию. Она была сделана тогда, когда он был ещё с ними. Секунду он смотрел, потом смял фото и выбросил. И написал письмо: «Не разрешай этой маленькой гадине марать бумагу, пусть лучше учится хорошо, скажи ей, что папочка вернётся и устроит ей хорошую взбучку, если она не будет хорошо учиться. И не смей приводить домой мужиков — узнаю — убью. Твой Герман». Написал и пошёл в зал — лупить боксёрскую грушу. Он представлял в этот момент, что перед ним Полина — в его власти сделать с ней всё, что угодно. Он бил её со всей злостью и жестокостью. Бил за всё. Бил за боль, за то, что он здесь, а она там.  

 

Полина открыла письмо тогда, когда дети уже спали. Она почитала и сжалась в комок, дрожа не то от холода, не то от страха. Он понимала, что спокойная жизнь её закончится, как только Герман выйдет. Надо было бежать. Но куда??? Но Герман выйдет еще не скоро. Полина приняла решение откладывать деньги и уехать в другую страну, чтобы Герман не знал, где она, не нашёл никогда.  

Утром Полина поговорила с Алисой, дала ей прочитать ответ «папы» и просила никогда больше не писать ему, чтобы он не знал, где их найти. Она надеялась, что Алиса испугается и больше не будет писать.  

 

За окном шёл снег, Алиса собирала вещи, чуть не плача. Миша бегал в предвкушении чего-то интересного, какого-то приключения. Нина Михайловна хлопотала рядом, собирая последние вещи и еду в дорогу. Они улетали. Улетали туда, где тепло. Какие-то деньги удалось отложить самой Полине, помогла Нина Михайловна (у неё были сбережения), им удалось купить небольшой домик в одной теплой приветливой европейской стране. Германа выпускали через полгода. Поэтому они улетали.  

 

Солнце палило нещадно, поэтому Алиса с мамой прогуливались по набережной, где хоть немного обдувал ветерок. Рядом бегали близнецы, неугомонные сорванцы, а старшая дочь Алисы— семилетняя Николь — пыталась успокоить расшалившихся братьев.  

Внезапно кто-то схватил Полину за руку, та отпрянула, увидев человека в инвалидном кресле, ускорила шаги, но вскоре замерла на месте, не в силах пошевелиться. Он подъехал к ней и заглянул в глаза. Эти глаза она не забудет никогда. На неё смотрел Герман — постаревший, измученный, но не сломленный. В его взгляде — всё та же надменность и злость, ни капли сожаления. Не в силах идти, Полина окликнула дочь. Алиса подошла и, не обращая внимания на сидящего в инвалидном кресле человека, спросила у мама, что с ней. Они медленно уходили от места встречи, а Герман смотрел им вслед.  

 

-Мама, что случилось, тебе плохо?  

-Нет, доченька, мне хорошо.  

-К тебе приставал этот человек, в кресле? Кто он? Что он тебе сделал?  

-Этот человек....  

Она замолчала на мгновение, Алиса не дала ей продолжить.  

-Папа?  

Не дожидаясь ответа, Алиса вернулась к Герману, посмотрела ему в глаза — на мгновение ей показалось, что он смотрит на дочь с теплотой и нежностью, но это было только мгновение. В глазах Алисы стояли слёзы, но ничто не шевельнулось в душе Германа. Алиса ушла, не оборачиваясь.  

 

 

Они ушли далеко, не слышали воя сирен. Врачи не спасли Германа. Он умер спустя десять минут после этой встречи. В заключении врачей было написано - «умер от острой сердечной недостаточности». Его похоронили тихо, без громких речей. На похоронах присутствовал лишь один человек - сын Германа. Он смотрел невидящим взором на то, как хоронят отца. И в этот момент он хотел только одного - отомстить.  

| 93 | 5 / 5 (голосов: 5) | 22:37 12.04.2017

Комментарии

Germika13:11 28.04.2017
miakris, ну да, я долго колебалась, сделать его жертвой и пожалеть или сделать абсолютным злом. Второе перевесило.
Germika13:09 28.04.2017
crazyromik, оно задумывалось как автобиографичное, но фантазия увела от этого. У меня есть идея продолжения и идея нового произведения. Собираюсь с мыслями.
Crazyromik23:48 24.04.2017
Хорошая мешанина вышла. Я бы советовал растянуть до полноценной книги, тем более, что вы указываете произведение, как автобиографичное.
Miakris22:14 20.04.2017
Ух... Да, ну и сюжет получился ;) Главная героиня оказалась довольно сильной личностью. А вот о Германе у меня еще какое-то время мнение скакало... но в конце он представился чуть ли не абсолютным злом ;) Читала, не могла оторваться ;)
Sara_barabu04:54 13.04.2017
Начало очень понравилось, а конец уж очень грустный вышел
Germika16:12 12.04.2017
я дописала до конца и выложила. Теперь это - законченное произведение.
Miakris21:58 11.04.2017
Интересное приключение получилось ;))) Иногда действительно бывает трудно определиться - чего же ты хочешь от жизни!

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017